Хана не могла сообразить, что чувствует и думает по отношению к ней мать-волчица. Она продолжала сидеть прямо и не сводить своего почти немигающего взгляда с человека. Глаза желтые, круглые как блюдца, блестели, чем выдавали, что перед Ханой живое существо, а не статуя. Иногда куноичи становилось не по себе от того, что не понимала настроение хищницы, поэтому переводила свой взгляд на волчонка. Вот уж он не обладал талантом матери скрывать свое настроение, но тщательно старался подражать ей. Однако, он все же с любопытством разглядывал Хаймару, которые стремились поддерживать телесный или зрительный контакт с девушкой, и, возможно, пытался разобраться в чем смысл их связи, для чего они нужны друг другу.

Хана прервалась, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, когда детеныш все-таки рискнул дотянуться до угощения. Его первая реакция умильно рассмешила Хану, она прыснула, прикрыв рот своей ладонью, и удержалась от громкого смеха. Даже мать волчонка искренне отреагировала на его поведение, фыркнув что-то на своем.
- Это всего лишь говядина. Попробуй, - Хана поднесла к своим губам сушеное мясо, вонзилась в него зубами и резко дернула головой в сторону. Собакам с их острыми зубами и сильными челюстями не составляло труда разделаться с подобным лакомством, а вот Хане пришлось постараться, чтобы для начала оторвать хотя бы маленький кусочек, который надо было потом еще смочь прожевать.

Хана переглядывалась с нинкен и волками. Честно, хотелось развалиться на спине Хаймару, потому что шея уже начинала затекать от постоянного задирания, чтобы удерживать контакт с волчицей, которая с высоты своего роста могла без проблем разглядывать всех. Хана пользовалась возможностью разглядывать волчонка, чтобы дать своей шее немного отдохнуть, пока волчица, решив прервать свое молчание, немного рассказывала о месте, из которого явилась.
- Вечный Лес… - шепотом вторила Хана. Ни о чем таком она ранее не слышала. Сколько людям было известно об их мире, столько же еще им предстояло открыть. Она попыталась представить себе это место: какого это видеть безграничный лес со старыми деревьями, растущими до небес, где на поляне можно встретить стадо оленей, как ухают филины, как журчат ручьи и поют цикады… Из фантазий Хана вернулась в реальность и с сомнением покосилась на нинкен, приподняв бровь. Кажется, мать-волчица была не лестного мнения о собаках. И, как оказалось, не совсем считала их подобными себе. Услышав что-то подобное от человека, Хана бы точно взъелась и высказала много чего неласкового, но перед ней была та, которую по истине можно было назвать богиней леса. У нее было право высказывать свое мнение Хане насчет Хаймару. Для нее они выглядели, наверное, как те, что решили променять свою настоящую свободу на что-то незначительное и мелкое.

Волчонок потянулся носом к собакам. Хаймару в кое-то мере дружелюбно приняли этот жест, кроме среднего, за что тот получил легкий и нежный толчок в ребра локтем от Ханы. Старший из братьев вильнул хвостом, когда его нос чуть не соприкоснулся с волчьим. Инузука переглянулась с волчицей, но оставила ответы на вопросы ей. Куноичи облизнула губы, мысленно подбирая слова, что животные ее верно поняли.
- Ни те и не другие, наверное. Другие люди, не из моего клана, воспринимают их исключительно как животных. А для меня они…семья, стая. Я растила их с самого их рождения. Только я их понимаю, и мы можем общаться. Но они выросли среди людей. Они лишены многих звериных повадок, в целом они доверяют людям больше, чем кому-либо…из вас. Они будут защищать меня ценой своей жизни, как и я их, - Хаймару согласно и не слишком радостно заскулили и прижали уши к головам. Хана с легкой улыбкой потрепала каждого по макушке, - Они обладают чакрой, благодаря чему мы можем сражаться вместе и использовать особые техники. Их никто не принуждал к этому. Все по обоюдному согласию, иначе мы бы не достигли того уровня доверия и понимания, что есть между нами.

Хана улыбнулась волчонку и подняла лицо к его матери.
– Эти метки на моих щеках означают не только принадлежность к моему клану. Они отличают меня от обычных шиноби и людей. Возможно, я, как и Хаймару, – застряла между двумя мирами.

Кусты за спиной зашелестели, и на поляну выпрыгнул запыхавшийся нинкен со своим всадником. Хана поднялась на ноги и встретила младшего из близнецов, почесав тому щеки, а после подняла взгляд на Генму. Куноичи задержалась им на капитане, провожая его глазами по мере приближения к ней и волкам. Шиноби сообщил об итогах своего возвращения в Мидзухару волчице, а после повернулся к Хане. Она с благодарностью и облегчением улыбалась ему. Все закончилось, как она и мечтала. И хищница, кажется, осталась довольна и приняла условия перемирия, если это так можно назвать. Генма сжал плечо Ханы, молчаливой похвалой отметив ее действия. Инузука скользнула пальцами по мужскому запястью, сообщая, что она признательна ему за оказанное ей доверие.
- Идем, - повторила за волчонком Хана, глядя капитану в глаза. За последние часы она уже столько раз пересиливала свои смущения и волнения, что их уже не осталось, чтобы как-то скрывать истинные чувства и настроения. Хотя в какой момент она перестала пытаться что-то скрыть от Генмы? Когда его прижала к земле волчица? Вряд ли он тогда обратил на Хану внимание, все-таки под угрозой была его жизнь.

Волки и шиноби двигались довольно быстро. Стая, ушедшая вперед, временами сигнализировала о своем перемещении, и вскоре все собрались в единую группу. Перебравшись через овраг, волчица вдруг остановилась, отправила всю стаю, включая детеныша, дальше в лес, и обратилась к людям. Хана осознавала, что сейчас это последний шанс озвучить свою мысль, которую она вынашивала уже немало времени. Возможно, даже если она однажды решит отправиться в эту часть леса, то не факт, что встретит этих волков здесь. Могло случиться и так, что волчица и волчонок позабудут ее и не выйдут к ней или вовсе решат напасть. Сейчас или никогда. 

- Часть меня хотела бы остаться с вами, если бы вы, конечно, позволили, но я не могу. Как и не могу позвать вас с собой. Но могу предложить сохранить связь между нами, заключив особый договор, о котором я рассказывала, - Хана шагнула к волчице, оставив капитана и нинкен за своей спиной, - Вместе у нас больше шансов сохранить равновесие между лесом и людьми.

Подпись автора

Если я буду знать, что ты ждешь меня, я обязательно вернусь назад

Генма не хотел вмешиваться – Хана, наверное, знала, что делает, правда? Он волновался за нее, но вроде как с волками она нашла общий язык, верно?
Нет, у него никаких нервов на подобное не хватало. Он не чувствовал опасности, это правда, но с удовольствием предпочел бы покинуть стаю. Он не был уверен, что не сделает чего-то, что может оскорбить волков. Но, конечно, он полагался на Хану.
Он был рад, что все получилось так, как она хотела – конечно, задание растянулось, но с другой стороны… Потратить время и избежать сражения, а также спасти людей – это был настоящий выбор шиноби. Не все решалось боем в конце концов, и это было правильно. Генма думал о том, что дорого бы дал, чтобы таких заданий было больше – вроде бы, мелочь, разобраться с гигантским волком, вроде как задание для охоты… Но он был рад, что не пришлось проливать кровь. Пусть они тратили чакру, пусть они тратили время – однако… Это же и было хорошо, правда?
Бескровное решение задачи. К тому же, такие существа… Их хотелось беречь. Их хотелось защищать. Пусть они и были шиноби, что поклялись защищать народ здесь – все-таки, они стояли на защите не только простых людей. Такие существа – особенные. Они тоже заслуживали защиты. И Генма готов был пойти на жертвы ради них.
Хана была права – она верила своему чутью, и это Ширануи считал великолепной чертой для шиноби. Интуиция, внутренние ощущения – это было чувство, которое обязательно нужно было развивать. К тому же, и это правда, шиноби, что не верил себе, был плох как шиноби. Порой стоило полагаться на это, иногда – спасало жизни.
Это все была чакра внутри них.
Хана же, кажется, подумала о том, что таких союзников – или друзей – не хотелось бы потерять, и потому… Да, контракты?.. Что ж, он не знал, как это бывает с призывными животными. Он слышал, что все, кто призывы получались, заключали их через кого-то, через наставника или учителя, а так, чтобы вот просто спасти волчонка… Нет, Хана определенно была удивительная.
Он молчал, потому что не хотел ничего испортить поспешной репликой – лишь положил ладони на плечи куноичи, подбадривая ее без слов независимо от результата.
И результат…
Ох.
Волк, что появился среди леса, не был таким огромным как Гамабунта-сан, которого призывал Джирайя, но он все равно был огромным, куда больше волчицы. Наверное, в стае она считалась еще молодой, а вот огромный зверь, что легко мог повалить деревья – уже нет. Он возвышался над их макушками, а когда склонился, чтобы обнюхать Хану, Генма ощутил как от его дыхания колышется одежда. Зверь был огромным – и когда завыл уже он, Ширануи думал, что появится как раз существо сравнимое в размере с огромными призывами.
Но нет, волк был небольшим – но само ощущение от его чакры… Словно бы природа обернулась зверем и дохнула в лицо шиноби. Генма отвел взгляд и погладил Хаймару между ушей. Он молчал, не мешая, и очень надеялся, что у Ханы все получится.
- Ты молодец, - шепнул он ей едва слышно и подтолкнул ближе к волкам. Интересные были правила – то есть, контракт мог заключить только тот, за кого поручались, да?.. И эта фраза про связь…
Волчица так решила отплатить Хане за доброту? Он надеялся, что кроме этого, она разглядела в девушке то, что разглядел он сам. Ее доброту, ее пылающее сердце. Хана, когда говорила от него, была невероятно красива.
Он думал о ней не как капитан. Не как шиноби. Как человек, который уже сделал свой выбор, даже если не оформил его словами.
Генма снова посмотрел на Хану, не в силах отвести взгляд.
И впервые за долгое время понял, что гордится не чьей-то силой или умением. Он гордился тем, кем она была.

Тишина после слов Ханы была такой значимой и густой, что Ширануи невольно задержал дыхание. Ощущения от этих волков были совершенно иные нежели от обычных зверей. Он невольно задумался, как же другие люди знакомились со своими призывами, все ли они вызывали такое ощущение жутковатой торжественности даже у зрителей, или это только волки.
Белая волчица, что поручилась за Хану, грациозно спрыгнула к ним неожиданно. Генма фантомно ощутил ее лапу на груди, вспоминая как таким же неотвратимым прыжком она повалила его раньше.
Да, она будет подспорьем Ханы в битвах... Правда, он не знал, есть ли у Ханы техника призыва и хватит ли у нее чакры. Но это все уже были мелочи - если такие звери будут с Ханой, она справится с многим. Генма хотел, чтобы она стала сильнее, сила шиноби была вопросом жизни. А он очень хотел, чтобы Хана...
Он отвлекся на то, как волчица носом скользнула к порезу на руке куноичи, а потом повторила касание своего отца - носом к меткам на щеках.
Вместе с тем, он заметил, как пропало напряжение в воздухе.
Он огляделся - огромный волк и тот, которого они называли Древним, пропали. Он слышал о природной энергии раньше совсем мельком - но, наверное, это была она. Джирайя-сан по слухам хорошо разбирался в этом. И для Генмы честью было хотя бы оказаться близ таких удивительных существ.
Волчица пристально посмотрела Хане в глаза, но не сказала больше ничего, словно бы покровительственно. Из-за деревьев показался ее волчонок, который нервно помахивал хвостом и скалился. Волчица коротко рыкнула в его сторону и выпрыгнула из оврага.
Какое же странное место было для подобного - просто среди леса случилось чудо.
Стоило волкам скрыться, как Хаймару до того покорно и настороженно ждущие, рванулись к Хане, едва не сбив Генму. Инузуку они, впрочем, сшибли, обнюхивая в три морды, повизгивая и потявкивая.
Генма смущённо почесал затылок.
Кажется, троица нинкен была рада тому, что все закончилось не меньше шиноби - а может и больше.
Ширануи к их бурной радости не привык ещё - и задался вопросом, не заревновали ли они. Судя по радостно вздернутым пушистым хвостам, подобного не было и в помине, но все же. Интересно, насколько они воспринимали то, что сейчас произошло.
Генма дождался, пока нинкены немного успокоится и не мешал Хане воспринимать ситуацию.
Но были хорошие новости. Они сберегли волков и выполнили задание. Да ещё и Инузука так себя проявила...
Генма уже мысленно составлял отчёт. То, что их помотало - это все были мелочи, ничтожные в сравнении с прошлой совместной работой, где Генму Хане приходилось спасать и тащить на себе обратно.
Он улыбнулся куноичи.
- Пойдем домой.
До Конохи было не очень далеко, особенно если двигаться верхом на нинкен, но Ширануи хотел немного пройтись по притихшему лесу просто так – хоть они и выдвинулись на ветки, темп держали скорее прогулочный, нежели действительно торопились. Он не был уверен, что Хана отошла от всех потрясений сегодняшнего дня. Но, кажется, между ними что-то изменилось. Он, по крайней мере, надеялся на это.
Это чувство было… Странным. Он испытывал подобное, но все же – другое. Его восхищали многие соратники, но Хана не просто восхищала, она магнетически притягивала к себе. Ее хотелось сделать по-настоящему счастливой, наблюдать ее улыбку. Хотелось, чтобы она доверяла и доверялась, и ей тоже хотелось верить. В нее верить.
Он невозможно гордился тем, что она настояла на своем, и что все закончилось  хорошо. Тысяча вещей могла пойти не так, и она шла, конечно же, не так – однако в конечном счете…
«Волки сыты и овцы целы» - он бы пошутил так, но неожиданно поймал взгляд куноичи и замер на мгновение. Дал себе мысленную оплеуху, все же признавая, что в словах того же Райдо было слишком много правды.
Он потрепал одного из Хаймару по загривку, чтобы отвлечься.

Генма сначала даже не понял, почему Хана вдруг остановилась. Хаймару еще пару секунд носились вокруг, не замечая перемены – видимо, они не тревожились за свою напарницу. Нинкены были куда более прямолинейными чем люди. Генма подошел к девушке ближе и положил ладонь на ее плечо, не говоря ни слова.
Он понимал, множество впечатлений после подобной миссии – даже не боевой толком, от которой было много усталости, а такой, на которой происходило что-то необычное. Хана явно верила в себя меньше, чем того заслуживала, и хоть она отлично справилась, сейчас ее накрывало. Он все понимал.
Потому без слов притянул куноичи к себе и приобнял, потрепал по волосам, сам смущаясь порыва.
- Все хорошо, - он шепнул ей в висок, прикрывая глаза и позволяя успокоиться, взять себя в руки. – Ты со всем отлично справилась, Хана.
Он отстранился немного и отнял руки Ханы от лица. На ее лице было неверие, восторг, адреналин – очень много всего. Генма улыбнулся. Хана же большую часть времени проводила в деревне, не ввязывалась в подобное. Он подумал, что Цуме-сан, должно быть, берегла дочь. Можно было понять. Хана была совершенно потрясающей.
Он ободряюще кивнул ей и отпустил, чуть смутившись ситуации. Скорее даже собственной реакции, своего желания постоянно касаться Ханы и быть с ней рядом.
Хана была куда сильнее, чем думала о себе. Куда талантливее. Он видел это в ней и верил в это. Он не преувеличивал. Он видел, как дрожали ее руки у свитка. Видел, как она стояла перед Хакуо без капли страха. Видел, как она разговаривала с Древним. И видел, как она сейчас сомневается в себе.
Хаймару уже крутились рядом, будто понимая, что момент важный, но не вмешиваясь. Младший ткнулся Генме в бедро, как бы подтверждая его слова.
- Все хорошо, - повторил он, разглядывая лицо куноичи. Он взял Хану за руку и потянул ее за собой. Они пошли снова, все также неторопливо, рядом.
- Ты заслужила их доверие. И со всем справилась, - Генма крепко сжал ее ладонь, а потом спохватился, отпустил куноичи и смутился еще сильнее, чем раньше. Он чувствовал, как у него начинают гореть щеки.
Лес постепенно редел, золотистый свет заката скользил между ветвями. Вечер опускался мягко, погода была неплохой для зимы. И было спокойно. Это здание помогло отвлечься, выпасть из реальности, из проблем их деревни, из тревог.
Иногда Хаймару пробегали рядом ними, вынуждая шагнуть ближе друг к другу. И их с Ханой плечи соприкасались. Генма ловил себя на том, что замедляет шаг специально. Хотелось, чтобы дорога домой длилась чуть дольше. Но тянуть дальше было невозможно.
Коноха встретила их привычным шумом и огнями фонарей.
Генма приветливо махнул Котецу и Изумо на воротах. Хаймару весело проскакали вперед, явно почуяв дом.
Они с Ханой остановились у перекрестка, где их пути расходились.
- Я отчитаюсь и напишу рапорт, - он кивнул в сторону резиденции Хокаге. – Тебе надо будет просто отдохнуть, - Ширануи не хотел напрягать куноичи еще дополнительными деталями. Он включит часть с ее контрактом в рапорт от них двоих, так что все будет нормально. Вопросов тут не должно возникнуть.
Генма улыбнулся Хане снова. Он хотел сказать что-то еще.
Что-нибудь легкое.
Расставаться не хотелось. Подавать бумаги, писать распорт, отчитываться, просить Пятую включить Хану ему в команду…
То есть, он все это хотел – но не был в силах уйти сейчас. Вместо этого Генма неотрывно смотрел на ее лицо. В свете фонарей она была другой, не такой, как лесу, с волками. Своя, живая, настоящая. И очень красивая.
Он кивнул Хаймару, коротко потрепал младшего по загривку, будто между делом, чтобы не выдать слишком явной нежности.
Ширануи заставил себя развернуться. От махнул Хане ладонью наспоследок, усилием воли заставляя концентрироваться на том, как сформулировать отчет, а не о том, как огоньки отражатся в глазах Ханы.
В голове была лишь одна она – серьезная, взволнованная, радостная, решительная, убедительная. Он определенно должен был Райдо бутылку саке.