Ранг чунина стал для Сакуры новым витком в её развитии как полноценной боевой единицы. Она не обманывала себя, не приписывала себе чужих заслуг, а лишь молча сравнивала собственный путь с дорогой великих ниндзя. Несомненно, самой сильной куноичи она считала именно Цунаде-сама и шла её путём, стараясь стать такой же сильной, как и её кумир. Харуно даже не подозревала о собственном потенциале, скрытом глубоко внутри, не знала, что у неё есть все шансы даже превзойти Цунаде. Девочка без клана, без наследственных способностей, простая, как сказали бы – без потенциала. Но всё было не так однозначно, даже если ты хоть трижды талантлив, любой путь, что бы ни говорили окружающие, осилит лишь тот, кто идёт вперёд. Без упорства, а порой и упрямства, невозможно достичь высот, узнать предел своих возможностей и встретить лучшую версию себя.

Сакура поблагодарила Хокаге за оказанную честь. Она была готова взяться за новую миссию уже в статусе чунина, хотя в душе всё ещё шевелилась тень прошлого. Эта тень говорила голосами давно павших врагов, тех, кто не верил в неё, но теперь она с гордостью носила жилет чунина, доказав прежде всего себе, что способна на большее. Она напоминала себе, что уже не та соплячка, которой была два года назад. Её признали джонины Листа, и для Сакуры это значило гораздо больше, чем для многих.

Какаши-сенсей присутствовал рядом и ненавязчиво наблюдал за эмоциями своей ученицы, видя, как на её щеках вспыхивает румянец от переполняющей радости. Сакура наконец не скрывала чувства, она наконец была честна с собой и окружающими. Если радовалась, то делала это открыто, без стеснения, если была раздосадована, то давала волю чувствам. Та внутренняя Сакура, когда-то спрятанная за фальшивым раздражением и ханжеством, давно стала настоящей, и боевой дух куноичи теперь проявлялся бурно, порой даже ярче, чем у вечного заводилы Наруто.

— Конечно, Какаши-сенсей, — энергично ответила она, заведя руки за спину и беззаботно шагая с ним в одном темпе. Она была полностью расслаблена, и ни тени страха не осталось в её глазах.

— Я в полной боевой готовности, — Сакура решила не снимать жилет. Сейчас это было важно, прожить новый этап до конца, укрепить в памяти этот день и его огромное значение для куноичи. Да, она была горда собой, но это не сделало её заносчивой, отнюдь. Она лучше многих понимала цену успеха и знала, что кто-то по дороге к такому же жилету потерял жизнь или близких. Сакура осознавала это, поэтому её радость оставалась тихой и спокойной.

— Если вас ранят, Какаши-сенсей, вы можете полностью рассчитывать на меня, — уже чуть менее сдержанно сказала она, улыбнувшись шире и глядя на сенсея своими большими зелёными глазами.

Подпись автора

Общение с Какаши-сенсеем всегда ощущалось немного неловко. Он легко находил общий язык с мальчишками, но стоило ему остаться наедине с третьей ученицей, как мужчина будто впадал в лёгкий ступор. Может, он просто не умел общаться с девочками её возраста? Это звучало вполне логично, ведь откуда у него взяться таким навыкам. И всё же Сакура каждый раз замечала мимолётное беспокойство в глазу учителя, всего на долю секунды. После этого Какаши быстро настраивался на волну подопечной, стараясь сделать так, чтобы она не чувствовала себя лишней в их квартете. Наверное, он был одним из немногих, кто действительно пытался это делать.

Даже сейчас Какаши старался не допустить неловкости из-за затянувшейся паузы. Впору было бы задуматься о причине его вопроса, но Харуно просто радовалась возможности пообщаться с учителем, с которым её связывало слишком многое.

— Да, Цунаде-сама замечательная, — когда Харуно произнесла это, её взгляд потеплел, устремляясь куда-то вдаль, туда, где их пути сходятся на линии горизонта.

— Порой она резкая, но я точно знаю, что строга ко мне лишь потому, что… потому что знает, что я могу быть лучше.

Сакура относилась к тем, кто не воспринимает пустую похвалу, ей нужен был стимул, зачастую достаточно жёсткий. Именно резкость Пятой толкала куноичи к преодолению собственных комплексов, поднимала ту внутреннюю злость, которую она направляла в нужное русло. Без этого Сакура вряд ли смогла бы так быстро освоить медицину, преодолеть ту боль и страх, которой зачастую накрывал её с головой.

— Я благодарна ей за то, что она взяла меня под своё начало, — Харуно снова улыбнулась, уже сдержаннее, ощущая, как на душе становится светлей. Суровые тренировки не умаляли тех чувств, искренних и добрых, которые она испытывала по отношению к Хокаге.

В памяти всплыли суровые тренировки, удары, последствия собственной неосторожности, всё то, что сделало Харуно сильнее. За годы тренировок куноичи вытянулась, тело приобрело более оформленные очертания, особенно заметные изменения были в мышцах ног и плеч. Наверняка и Какаши заметил, насколько изменилась некогда хрупкая девчушка. Наверное, он понял, что вряд ли небольшой дождь способен хоть сколько-то замедлить её шаг… К слову, о погоде.

Октябрь не был самым холодным месяцем, особенно в их широтах, но случались дни, когда дождь дробью бил по лицу, затекая за воротник холодным душем. Поэтому на такие случаи у куноичи был заготовлен свиток с тёплой и сменной одеждой, чтобы всегда оставалась возможность переодеться в сухое. Переохлаждение означало риск болезни, а рисковать здоровьем, своим или сенсея, она не собиралась. Прецеденты были, повторять их более не хотелось.

— Я понимаю. Тёплая одежда запечатана в свитке.

Ну не станет же она просить накидку сенсея? Хотя, конечно, нагретая ткань приятно ощущается на коже, это факт. Но Сакура даже не задумывалась об этом, воспитанность куноичи и организованность брали своё. Она была готова к каждой миссии, за которую бралась, она больше не станет обузой, ни для кого, и уж тем более для сенсея, который и так сделал для неё и команды слишком многое. Теперь настало время Сакуры отплатить добром на добро.

— А почему вы спрашиваете про Пятую? Грустите по былым временам, Какаши-сенсей? — девушка прикрыла пальцами хитрую улыбку, игриво глянув на Какаши.

Конечно, это была шутка, своеобразная, наверняка ставящая мужчину в неловкое положение, но безобидная по своей сути. Чтобы не перегружать его лишними мыслями, Сакура тут же попыталась сгладить момент, озвучив слова уже менее провокационно:

— Я тоже рада, что снова выполняю миссию с вами, как и раньше, — после чего отвела взгляд в сторону, невольно задумываясь о времени, которое они провели порознь. Размышления о былом поднимали и воспоминания о Саске с Наруто, мысли о том, что она хотела бы разделить этот прекрасный момент с ними.

— Вот бы Наруто и Саске были сейчас с нами, — с нескрываемой лёгкой грустью сказала она.

Отредактировано Haruno Sakura (2025-12-14 21:14:01)

Подпись автора

— Согласна, прошло совсем немного времени, но сколько всего произошло… — задумчиво добавила Сакура, приставив кулак к губам. Речь, конечно, шла не о конкретном промежутке, а о том моменте, когда команда была в полном составе, когда они впервые увидели своего нового сенсея, когда Какаши впервые показал серьёзность и готовность защищать своих генинов любой ценой, когда и он сам понял, что дети тоже осознали, что они связаны одной цепью и им придётся работать вместе и дальше. Тогда, когда они наконец стали командой.

— Всё будет хорошо, мы обязательно выполним миссию в полном составе, Какаши-сенсей! — уже бодрее добавила она, в одно мгновение спрятав грусть, мелькнувшую всего на долю секунды. Сакура не хотела, чтобы Какаши видел, что она всё ещё не отпустила прошлое и, несмотря на уход Саске, продолжала надеяться его вернуть. Где-то в глубине души она понимала, что сейчас это невозможно, ей пока не хватает ни физических, ни духовных сил, чтобы вернуть любимого человека домой, но этот момент обязательно настанет, и Сакура выполнит обещание, в том числе данное самой себе.

Новая локация не радовала видами и ощущениями. На полпути куноичи распечатала тёплую одежду и, накинув плащ, плотно застегнула его. Теперь можно было не беспокоиться о холоде, вирусах и температуре, да и Какаши наверняка будет спокойнее, зная, что Сакура позаботилась об этом сама, не ожидая второго замечания.

Порт был переполнен, людей на квадратный метр приходилось слишком много, а в нос бил резкий запах рыбных потрохов, не говоря о затхлом воздухе, лениво тянувшимся из переулков. Девушка прикрыла нос рукавом, неуверенно глянув на сенсея, после чего, преодолев брезгливость, двинулась дальше. В одном из переулков Какаши призвал уже знакомых куноичи собак, точнее сказать, одну из них. Порода, по мнению Сакуры, была не самой изящной, но она прекрасно знала, что нюх Паккуна один из самых острых, и он точно учует врага, если тот появится. А он появится, рано или поздно, учитывая важность переписки, содержимое которой предназначалось лишь адресату.

Предложение использовать маскировку Сакура приняла сразу, без лишних комментариев, как и полагается. Сакура выбрала образ, подходящий и ей, и Паккуну, это была женщина лет тридцати пяти, одетая достаточно обеспеченно, но без излишков, чтобы не привлекать внимание местных карманников. Держа на руках увесистого пса, куноичи внутри себя боролась с желанием огрызнуться, ведь в глубине души признавала, что была больше кошатницей, чем собачницей. Паккун же, напротив, чувствовал себя более чем вольготно, полностью вжившись в роль ручного питомца. В какой-то момент хвост пса завилял, а на морде появилась почти человеческая эмоция абсолютного блаженства.

Пару с собакой пропустили на борт. Заняв персональную каюту, Сакура настороженно осмотрелась, изучая место, где им предстояло провести некоторое время. После осмотра, Харуно присела на край небольшой выдвижной кровати, чувствуя как поверхность слегка проминается под её весом. Затем куноичи устроилась у стола и обратила внимание на вид из круглого окна, напоминавший ей, куда именно они направляются, что почти сразу отразилось в задумчиво-грустном взгляде.

— Как думаете, кто-нибудь принёс цветы на ту могилу? — взгляд медленно опустился вниз. Девушка выпрямилась, уложила руки на колени и погрузилась в воспоминания о первой миссии. Память о Хаку и Забузе всё ещё была свежа, как рана, что со временем уйдёт в ремиссию, но никогда не затянется окончательно.

Подпись автора

Поднятая Сакурой тема оказалась для неё не самой простой, тем не менее за год с лишним она наконец смогла смотреть на жертву Забузы и Хаку не как на что-то пугающее. Для команды номер семь смерть дуэта из Кири стала тем самым основополагающим стержнем, шоком, который одновременно стал ускоренным курсом под названием «быть шиноби» и, не побоюсь этого слова, откровением. Во многом именно этот случай заставил каждого из них задуматься о том, что они потеряли и что в итоге приобрели. Какаши вспомнил о собственной трагедии, Сакура наконец сняла розовые очки и осознала, что век шиноби скоротечен, Наруто – смог доказать врагу, что товарищ не инструмент, Саске – осознать свой предел и принять мысль, что даже гении погибают.

Хаку был прекрасным во всех смыслах человеком, он был преданным, любящим Забузу и готовым отдать за него жизнь. Забуза же оказался заложником системы, но в итоге нашёл в себе силы усомниться и принять чувства и мировоззрение Хаку. Эта история была страшной, и прекрасной одновременно.

Харуно на мгновение опешила, почувствовав ладонь на своём плече, но, узнав это знакомое тепло, аккуратно накрыла её своей. За всё это время куноичи научилась чуть лучше понимать чувства флегматичного сенсея и сейчас ощущала, как ему непросто. Харуно не знала всех деталей прошлого сенсея, но понимала главное, он не лишён чувств, он тоже человек, способный глубоко сопереживать и пропускать боль через себя. Он не тот человек, который будет кричать о своей боли, он тот, кто давит боль внутри себя, сохраняя на лице невозмутимость. Именно поэтому это мгновение «слабости» было столь ценно для куноичи.

Рука Харуно плавно соскользнула вниз и улеглась на макушку Паккуна. Пёс заметно удивился внезапной нежности куноичи, но сопротивляться не стал, даже наоборот подставил свою макушку для поглаживаний. Аккуратные девичьи пальцы почесали ему ушко, чтобы он не чувствовал себя одиноко в компании двух беседующих между собой людей. Говорить лишний раз он не мог, лишь молча принюхивался к пространству, зато позволил себе насладиться этой короткой минутой спокойствия и нежности. Хвостик завилял, а задняя лапка, имитируя почёсывание, задёргалась сама собой.

— Космея, — куноичи кивнула сама себе.

— Неподалёку была поляна с дикими цветами, там и наберём, — она наконец позволила себе улыбнуться, поворачивая голову к сенсею.

— Не разбираетесь в цветах, говорите? — с ехидной ухмылкой повторила Сакура и тут же добавила:

— Неужели я буду собирать вам букет для вашей будущей суженой?

Вопрос был острый, особенно для человека, который редко оказывался в компании женщин своего возраста, да и в целом отличался некой асоциальностью. В памяти куноичи всплывала лишь одна женщина, больше всего походившая на возможный любовный интерес Хатаке, та таинственная куноичи из Страны Ключей. Сейчас Харуно стало особенно любопытно, как сенсей будет выкручиваться из столь неловкой ситуации, станет ли проливать свет на свои отношения с противоположным полом, будет ли пытаться юлить, либо уйдёт в полное отрицание.

Отредактировано Haruno Sakura (2025-12-23 02:29:34)

Подпись автора

Какаши умел придавать своим словам неоднозначность, загнать собеседника в смысловые ловушки и напустить ту самую загадочность, которая цепляла сильнее прямых ответов. И сейчас, после на первый взгляд расплывчатой реплики, он вдруг произнёс нечто такое, что разожгло интерес куноичи ещё сильнее. Сакуре, разумеется, хотелось узнать подробности, тем более если они исходили от столь неприступного и внешне холодного человека, как Какаши, того, кто ни при каких условиях не скажет лишнего. При этом она прекрасно понимала, что многих женщин действительно привлекают такие закрытые люди, с налётом тайны, а значит её предположения были недалеки от истины. Да и запоминающаяся внешность играла свою роль. Пусть за тканевой маской и не было видно всего лица, свет и тени всё равно вычерчивали выразительную линию губ и аккуратный нос. Сакура была почти уверена, что под маской скрывается очень красивое лицо, которое Хатаке зря прячет. Её всегда интересовало, почему учитель так упорно скрывается, но довольно быстро она пришла к выводу, что это часть его образа, дань традициям, без какого-то скрытого смысла.

— Ух ты… ух ты, — протянула Сакура, заёрзав на месте в попытке устроиться поудобнее. Даже Паккун навострил уши, поглядывая на Какаши своими круглыми, щенячьими глазами.

— Ну-у… — загадочно протянула куноичи, приставив палец к губам и задумчиво отводя взгляд на мгновение. Позже Харуно вновь бросила короткий взгляд на учителя и тут же смутившись, вновь поторопилась скрыть его. Мысли ускользали далеко, Сакура старалась не торопить события и уловить скрытый смысл сказанного, но довольно быстро сдалась под напором идей, которые одна за другой всплывали в голове.

— Не то чтобы вы себя выдали, но теперь после вашего ответа, Какаши-сенсей, мне хочется узнать подробности, — с лёгкой улыбкой призналась она, решив быть честной. Разговоры о любви всегда были отличным способом скоротать время, а времени у них сейчас было более чем достаточно. Да и куноичи была в самом пике своего взросления, ей хотелось услышать опыт взрослого человека, вдохновиться примером и сделать выводы.

Наступила короткая пауза, заскрипели пружины на матрасе, пёсик тем временем перевернулся на другой бок, тяжело пыхтя. За это время куноичи успела выпрямиться, выдохнуть и, чуть подавшись вперёд к сенсею, задать главный вопрос:

— Итак… кто она? И как вы познакомились? — Сакура принялась буквально забрасывать Какаши вопросами, а её глаза загорелись ещё большим огнём, чем мгновением ранее. Харуно ждала откровений, подробностей, всего того, чего не подчерпнёшь в кино или книгах.

Отредактировано Haruno Sakura (2025-12-29 15:25:17)

Подпись автора

Сакура внимательно слушала откровения своего учителя и в целом была удивлена тем, насколько спокойно он ответил, почти не задумываясь. Ответ получился развёрнутым, даже подробным, но всё равно не удовлетворил любопытство молодой куноичи, потому что она действительно рассчитывала услышать имя избранницы своего сенсея. На секунду можно было бы подумать, что в ней проснулась ревность, в конце концов, учитель наверняка теперь уделяет больше внимания новой женщине и, возможно, уже постепенно забывает о своей команде бывших генинов.

Впрочем, зная достаточно непростую натуру Какаши-сенсея, Сакура не удерживалась за такие мысли, скорее наоборот, она была рада за своего учителя и искренне желала ему счастья. И всё же фраза о неизвестной женщине, скрывающейся под маской, крепко засела в голове. Сакура пыталась вспомнить всех, хотя бы отдалённо похожих женщин, но в отрядах АНБУ таких было не так уж много, а лично она никого из них не знала и даже слабо представляла, как выглядят их лица под фарфоровой маской.

— Ох уж эти ваши секреты, — недовольно буркнула Сакура.

Позже прозвучали слова о том, что новая пассия Какаши хорошо управляется с мячом, но и это мало что проясняло. Почти все в АНБУ селения владели клинком, у каждого был либо танто, либо катана, и по этим признакам вычислить, кто именно является любовным интересом Какаши, было попросту невозможно. Снова неудача! И всё же сенсей продолжал рассказывать дальше, отмечая не только размытые данные неизвестной женщины, но и вскользь упоминая её недостатки. Сакура даже не сразу осознала, что это был плавный переход от одной неловкой темы к другой, уже более удобной для мужчины. Какаши-сенсей всегда становился многословным, когда разговор касался ниндзюцу, тренировок и всего, что связано с ремеслом шиноби. О чувствах он говорил редко, о своём состоянии почти никогда, и стоило разговору уйти в сторону личного, разговорить этого мужчину становилось невероятно сложно.

Харуно молча слушала, изучая взглядом каждое подрагивание мышц на его лице, однако ни взгляд, ни тембр голоса не выдавали неуверенности говорящего. Только моменты, когда их взгляды соприкасались и почему-то задерживались слишком долго, выбивались из общего ритма. Сакура не понимала, что именно чувствует и почему так сильно взволнована, но, скорее всего, её тревожил новый этап отношений с учителем. Ей казалось, что она коснулась чего-то потаённого, того, о чём Какаши не говорит и не признаётся даже коллегам, не то что команде подопечных. По крайней мере, так это вырисовывалось в голове Харуно.

И когда мужчина заговорил о способностях Сакуры, заметив, что её тайдзюцу стало ощутимо лучше, куноичи неловко улыбнулась. Она завела руку за голову и даже не попыталась скрыть смущение, тихо, слегка хрипло хихикая.

— Смущаете меня, Какаши-сенсей, - куноичи прикрыла на мгновение глаза.

— Но мне еще далеко до того же Наруто или Саске, — вновь была поднята опасная тема.

Харуно вложила много сил, чтобы стать той, кем является сейчас, чтобы в итоге сдать этот пресловутый экзамен на чунина и доказать самой себе, что больше никогда не будет плестись позади, глядя на спины своих товарищей, а станет с ними в одном ряду. Сакура дала себе обещание, что в следующий раз отправится на поиски Саске вместе с Наруто, что больше не заставит несчастного Узумаки выполнять клятву, которую сама же на него и повесила. Сакуре становилось по-настоящему тяжело, стоило только вспомнить об этом грязном пятне своего прошлого. Грустно, болезненно, стыдно. Ей казалось, что она буквально вынудила Наруто рисковать жизнью ради возвращения Саске домой. Особенно остро в груди отзывалась вина перед Шикамару, перед Чоджи, перед тем же Неджи и Кибой, которые пострадали из-за операции по возвращению Саске. И сейчас, слыша слова учителя, Сакура вдруг ясно вспомнила, какой была раньше. Пугливой девчонкой, не способной сделать ничего, кроме как кричать о своей любви и умолять Саске не бросать её.

Наверняка в этот момент Какаши-сенсей заметил изменения в лице своей ученицы и её подозрительную молчаливость. Вряд ли кто-то мог бы подумать, что разговор о любовных интересах вызовет у Сакуры столь неоднозначную реакцию, тем не менее сама куноичи прекрасно понимала, почему ей вдруг стало грустно и почему она внезапно замолчала, перестав задавать интересующие её вопросы.

Ей нужно было время, чтобы отбросить лишние мысли и, хотя бы немного вернуться к тому игривому настроению, которое было у неё до этого. Она заставила себя выдавить улыбку, наполовину неискреннюю, и лишь потому неискреннюю, что сама не до конца верила себе. Да, она была рада поговорить о личном, обсудить собственный прогресс и услышать похвалу, но в глубине души прекрасно понимала, что находится только в начале пути. Чтобы догнать того же Наруто, ей понадобится огромное количество времени и усилий. Об этом она уже говорила с Цунаде, женщина обозначила примерный срок, который потребуется, чтобы накопить чакру в печати, и пока этот процесс не завершён, Сакура просто не могла раскрыть весь свой боевой потенциал. Единственное, что ей оставалось сейчас, это экономить силы, набираться опыта и выполнять миссии, одновременно продолжая усердно тренироваться, снова и снова доводя до автоматизма всё, чему её учили.

Как и сказал Какаши-сенсей, тайдзюцу было одним из самых сильных направлений девушки, и она пользовалась им постоянно, не позволяя себе забывать, насколько тяжёлой ценой досталась каждая новая ступень. Грубая сила в итоге стала для неё оружием, пробивающим дорогу вперёд. Кто бы мог подумать, что на вид хрупкая девчонка сможет одним ударом кулака крошить землю, поднимать тяжёлые плиты и оставлять после себя кратеры, будто по земле прошёлся не человек, а удар стихии.

— Сила-то есть, но, как мне кажется, чего-то мне всё равно не хватает, — вполголоса призналась она, всё ещё не понимая, что относится к гендзюцу-типу шиноби и что у неё есть огромный потенциал в области иллюзий. Об этом Сакура узнает чуть позже, и когда этот момент наступит, она вцепится в эту возможность всеми пальцами, будто боясь упустить единственный шанс стать по-настоящему сильной.

— Но спасибо вам за оценку, она очень важна для меня, — куноичи подняла на мужчину свои зелёные глаза. Паккун тем временем тихо сопел, погружаясь в сон от монотонных голосов двух людей. Опасности не было, пёс был полностью расслаблен. Его чутью верили и двое шиноби, позволяя себе небольшую болтовню.

Время не тянулось, разговор скрасил ожидание, и они даже не заметили, как судно начало приближаться к материку. Раздался гудок.

Подпись автора

Когда фокус внимания наконец сместился с собственных удач и неудач на карточные игры, Сакура даже немного оживилась. Компания Цунаде научила её быть внимательной, присматриваться к эмоциям других людей и использовать это в свою пользу, чтобы выигрывать партию или любой другой спор. Впрочем, на крупные ставки девушка никогда не шла. В финансовых вопросах она была куда осмотрительнее своего учителя и не рисковала так сильно, хотя желание быстрого денежного обогащения у неё всё же присутствовало.

Обычно Сакура играла на оружие с шиноби, на небольшие суммы с крестьянами, но никогда не ставила ни своё жалование, ни тем более дорогие вещи, которых у неё было не так много. Какаши-сэнсэй предложил сыграть несколько партий в карты, чтобы рассеять скуку, параллельно разговор бы плавно уходил то в личные темы, то в полунамёки, и в какой-то момент Сакура даже набралась смелости предложить условие, при котором если она выиграет, мужчина расскажет ей что-нибудь большее, чем обычно.

Где-то ближе к вечеру пришло понимание, что в картах он её всё-таки её переиграет. Не зря же именно он предложил сыграть, значит, прекрасно понимал свои шансы на победу. Тем не менее эта партия позволила Какаши лучше разобраться в ещё одном увлечении своей ученицы, во многом перенятом от Цунаде-сама. Карточные игры часто раскрывают людей с неожиданной стороны. Скромный на вид человек вдруг оказывается азартным, а тот, кто обычно теряет самообладание от любого косого взгляда, становится собранным и хладнокровным. Наблюдать за теми, в чьих руках оказываются эти картонные карточки, было по-настоящему интересно. Каждый вкладывал в игру свой смысл, кто-то преследовал наживу, кто-то удовольствие. Для Сакуры же главным было одно — разговорить сенсея. Этой цели она придерживалась уже не первый час, пока плавно не теряла всякую веру в победу.

Совсем скоро из приоткрытого окна потянуло холодом. Девушка слегка вздрогнула, тихо вздохнула и прикрыла рот согнутой в локте рукой, подавляя чих. Может быть, кто-то её вспоминал. Например, госпожа Цунаде, оставшаяся в Конохе и ожидавшая от неполной команды номер семь хоть каких-то результатов.

Партия закончилась поражением Сакуры. Какаши оказался умелым манипулятором, свои эмоции скрывал безупречно, подавал надежду и столь же филигранно возвращал соперницу в реальность. Сакуре пришлось вслух признать, что её попытка не увенчалась успехом, после чего она сдавленно простонала, ругая себя за невнимательность. На этой ноте пара и собачка должны были покинуть каюту, освободив её для новых путешественников.

Порт встретил их сыростью, туманной завесой и толпой суетливых гражданских, шныряющих туда-сюда. Запах рыбы, морской соли и тины осел где-то глубоко в лёгких, и каждый вдох давался с усилием, но чем дальше шиноби Конохи отходили от портовой зоны, тем более землянистым становился воздух. Местность оказалась богатой лесами и холмами, и было жаль, что из-за опустившегося тумана разглядеть её как следует не удавалось.

Впрочем, совсем скоро они прибыли на место, к воротам Киригакуре. Маскировку решили снять, скрываться больше не было необходимости, да и досмотр требует от гостей селения честности. Сразу после проверки документов, пару из Конохи встретил высокий молодой человек, обладатель ярко-синих глаз, темной шевелюры, и удивительно похожий на Саске. Сакура, невольно проведя эту параллель, тут же притихла, отвела взгляд и едва заметно покраснела, признавая незнакомца очень симпатичным, но вспоминая свои чувства к Учихе, тут же ругала себя за слабину.

Незнакомец был учтив и вежлив, сразу предложил проследовать за ним до резиденции Мизукаге. Сакура же, сбавив шаг, чуть отстала от мужчин, наблюдая за их взаимодействием со стороны. Ей было интересно услышать, о чём они будут говорить, вмешиваться в разговор она не спешила, став подозрительно тихой. Наверняка Какаши заприметил эту особенность своей ученицы, потому дал той пространство, которое ей требовалось. Параллельно куноичи разглядывала необычное селение, в котором никогда не была. Она изучала каменные строения, поросшие мхом и плющом, изучала незнакомые лица, замечала и на себе их изучающие взгляды. Наверняка многим в глаза бросалась яркая внешность гостьи из Конохи.

Подпись автора

Сакура какое-то время наблюдала за новым лицом, человеком, которого она никогда ранее не видела. Она прошлась взглядом по внешности незнакомца, и пусть ранее сравнила его лицо с лицом Саске, всё же определённые отличия были. Это был более хитрый взгляд, слегка подозревающий, и лёгкая полуулыбка на лице молодого человека, которая сильно разнила его с хорошо знакомым Учиха. Саске редко улыбался, можно было пересчитать по пальцам одной руки моменты, когда его улыбка становилась заметной для окружающих. Этот же человек казался более ориентированным на других людей, он не проявлял надменности и был по-своему открыт. Сакура не отмечала в нём ни чрезмерной болтливости, ни стремления заполнить тишину пустыми разговорами, он создавал впечатление человека, который продумывает каждое своё слово, чтобы не сказать ничего лишнего, особенно при гостях в селении. Простыми словами — он пусть и не доверял, но своим недоверием не давил на них.

Сакура продолжала изучать обстановку, место, в котором пребывала впервые. Она никогда не была в скрытом селении Страны Воды, потому старалась впитывать новую местность как можно жаднее, запоминая детали, невольно сравнивая два селения — своё и то, в котором ей предстояло провести какое-то время. Непрекращающийся туман немного смущал. Тем не менее местные достаточно свободно передвигались по улицам, и ничто не нарушало их обыденность. Такие же люди, как и в Конохе, проживающие очередной день своей жизни. Вопреки представлениям Сакуры, они не выглядели ни измождёнными, ни озлобленными, не просили милостыню на каждом углу и не проявляли чрезмерной враждебности к гостям. Конечно, определённая настороженность в их взглядах присутствовала, но без лишних перегибов.

Совсем скоро троица прибыла к резиденции Мизукаге. Сдержанный стиль, много камня, больше похожего на бетон, чем на мрамор, ткани приглушённых тонов, высокие потолки. Прибыв в кабинет, девушка молча поклонилась главе деревни, опуская взгляд лишь на мгновение, после чего невольно отметила, насколько эта женщина была хороша собой. Ей даже на секунду пришла мысль, что Какаши мог бы смутиться, оказавшись наедине с такой эффектной женщиной. Впрочем, скорее всего, он найдёт нужные слова, останется в своей привычной манере и вряд ли позволит себе какие-либо лишние шутки в адрес столь опасной, на первый взгляд, дамы.

Чего только стоил её пронзительный взгляд одного единственного глаза. И пусть второй был скрыт чёлкой, Сакура ощущала, как он направлен на обоих присутствующих, выискивая каждую мелочь. От такого взгляда не скрыться, не утаить ни одной детали, даже той, что оба гостя предпочли бы оставить при себе.

Однако совсем скоро Сакуру попросили удалиться, и вместе с ней вышел тот самый юноша, который встретил их у порта. Девушка какое-то время провела в тишине рядом с человеком, которого совершенно не знала, и, чтобы не смущать ни его, ни себя, всё же решилась заговорить:

— Извини, пожалуйста, но напомни, как тебя зовут?

Простые имена почему-то всегда вылетают из головы. Со сложными проще — ты придумываешь ассоциацию, чтобы их запомнить.

Скорее всего, он уже представлялся, но из-за усталости после долгого пути Сакура могла просто не расслышать его имя. Она неловко улыбнулась, чуть приподнимая взгляд, и снова ощутила знакомый оттенок кокетства рядом с человеком, который показался ей симпатичным.

Отредактировано Haruno Sakura (2026-03-26 18:20:08)

Подпись автора