Волна воды ударила так, будто на него обрушили целую реку, сорвавшуюся с горного склона с единственным намерением - смять, переломать, протащить по земле, лишить его не только опоры под ногами, но и самой способности понимать, где верх, где низ, где он сам. Генма успел лишь коротко, почти зло выдохнуть сквозь зубы, когда понял, что не успевает сложить ни одной печати больше, и в следующее мгновение тело уже не принадлежало ему, потому что его подхватило, швырнуло, скрутило в ледяной, мутной массе воды, которая заливалась в рот, в нос, в глаза, в уши, била в грудь, вышибала воздух и превращала собственное тело в жалкий мусор, катящийся по воле чужой техники.
Он не сразу понял, что именно его спасло от немедленной гибели, только ощутил на границе боли и оглушения ощущение, что его схватили руки. Он услышал через воду грохот камней, когда клон принял на себя удар об сломанные деревья. Даже в этом почти полубессознательном состоянии Генма успел почти с благодарностью подумать, что хорошо все-таки доверять себе самому. От очередного удара боль только пришла по-настоящему, без малейшей скидки на звание, опыт или упорство.
Его швырнуло боком о ствол, потом еще раз, уже спиной, и где-то на втором столкновении в голове будто вспыхнул белый свет, такой яркий, что на миг показалось, будто он ослеп. Затрещало в ребрах, отдалось в позвоночнике, что-то мерзко хрустнуло в плече или где-то под лопаткой. Вода все еще несла его, тащила, впечатывала в землю, и он успел хлебнуть ее столько, что легкие болезненно задергались в попытке не захлебнуться, а потом очередной удар пришелся затылком обо что-то твердое, и мир мигнул.
На это короткое, страшное, пустое мгновение не было ничего. Потом сознание вернулось рывком, как если бы его вытащили за волосы из темного колодца, и первым, что Генма ощутил, была не злость, не страх, а тупая, почти невыносимая тяжесть во всем теле, словно каждая мышца была сначала отбита, а потом небрежно вколочена обратно. Его тошнило. Голова раскалывалась так, что любое движение глаз отзывалось болью в висках, в ушах звенело, а в груди сидел ржавый крюк, потому что дышать было тяжело.
Хана!
Эта мысль пробилась через весь этот белый шум первой, острой и ясной, как сенбон в пальцах. Сразу следом, как и положено шиноби, пришла вторая мысль - задание.
Нельзя лежать. Нельзя сейчас отключиться.
Генма распахнул глаза полностью, хотя от этого мир немедленно качнулся и на секунду пошел пятнами, и почти с рычанием перевернулся набок, кашляя водой и воздухом пополам. Мокрая одежда прилипла к телу, одна рука слушалась хуже другой, и когда он попытался подняться на локте, ребра отозвались такой болью, что из горла вырвался короткий хриплый звук, больше похожий на сдавленную ругань, чем на человеческий голос.
Но он все равно поднялся ровно настолько, чтобы видеть.
Генма не стал даже пытаться встать полноценно, понимая, что сейчас потратит на это слишком много времени и может просто снова свалиться. Он выдернул кунай из кобуры почти на одном голом рефлексе, пальцы на рукояти сжались чуть слабее, чем обычно, потому что мышцы дрожали и отзывались на каждое усилие тупой болью, но удержать оружие он мог. Пока мог.
Чакра молнии откликнулась не сразу, словно тело, избитое водой, на секунду усомнилось в собственной способности снова подчиниться.
Генма вогнал в оружие технику Элемент Молнии • Клинок Молний, не жалея, потому что сейчас ему нужен был не точный красивый бросок, а удар, который или попадет, или хотя бы сорвет противнику еще один миг спокойствия. Он влил чакру и в собственную руку тоже, подстегивая скорость мышц через боль, через спазм, через это мерзкое ощущение, будто сухожилия сейчас начнут рваться от усилия.
Он знал, что даже если промахнется – это неважно. Электричество пройдет по воде в чужие ноги. Он почти не думал о том, что в этом случае попадет не только Сэйгену, но и ему самому. Это будет еще одна боль поверх уже имеющейся. Ему было плевать. Пусть ударит током и его. Пусть потом он вообще не сможет поднять руку. Это все можно пережить. Это все неважно.
Даже если он не переживет.
Важно было только одно - чтобы не пострадали… Хана, Хаймару… заказчик.
Он втянул воздух сквозь зубы, поднял руку, чувствуя, как боль простреливает от плеча до самых пальцев, будто в кость вгоняют раскаленный гвоздь, и метнул кунай.

Нукенин, не увернувшийся от когтей подменной Ханы, пытался отчаянно спасти себя и успел создать водяного клона, но он ему ничем не помог. Ему некуда было отступать, и Хана с нинкен окружили его своей техникой, пробили его телом парочку стволов деревьев, а дальше протащили по земле. Хана в своем настоящем облике приземлилась на рядом с поверженным врагом. Всклокоченные нинкены не отступали от своей партнерши ни на миг. Их рты были раскрыты, розовые языки вывалены, а бока часто вздымались. Хана тоже тяжело дышала, она тоже была измотана, но была готова нанести последний удар. Однако, судьба решила иначе. Пасть смертью опрометчивых нукенину выпало от рук своего старого знакомого – Теруми. Он без лишних слов позволил Сэйгену покинуть мир живых. Хане осталось лишь свободно выдохнуть, выпрямиться и вернуть себе более человеческий облик, дезактивировав свою клановую технику. Хаймару отряхнулись, сбрасывая таким образом напряжение, и перебросились коротким лаем со своим младшим братцем, который все это время не оставлял заказчика и не давал тому впасть в панику и бежать.

Теруми был ранен, но мог передвигаться на своих двоих, в немедленной медицинской помощи он не нуждался. Пока. Целебная вода поможет ему добраться до госпиталя и не потерять сознание. Хана, когда уже собиралась попрощаться с ним, немного удивилась, когда мужчина протянул ей свою вторую бутыль для Ширануи. Куноичи с тихой благодарностью приняла ее и, оставив Тэмотсу разбираться с телом преступника из его деревни, поспешила к тому, кому более всех требовалась ее помощь. Тем временем из кустов показалась мохнатая задница младшего из близнецов Хаймару, тащившего за собой упирающегося заказчика, который выглядел самым перепуганным. Заметив тело мертвого шиноби, он побледнел, а увидев распростертого на земле Генму его лицо стало белее бумаги. Хана тоже растерялась по началу, но все же потом взяла себя в руки. Паника делу не поможет. Генма выглядел просто ужасно, почти при смерти. Хане подумалось, что она точно попросит отстранить ее от миссий вне деревни, если ей не удастся спасти капитана. Он рисковал собой, защищал ее, пока Инузука просто держалась в стороне. Да, она оберегала заказчика, но от этого ей было не легче. Хана считала, что неосознанно переложила всю ответственность за бой с Сэйгеном на Теруми и Ширануи, мол они же выше ее по рангу, опытнее, пусть сами разбираются. Если бы Хана была чуточку расторопнее, то, скорее всего, Генму не получил таких сильных травм. 

Хане некогда была возиться с купцом и успокаивать его. Она оставила его в компании нинкен, а сама устало опустилась на колени возле капитана и склонилась над ним. Инузука проверила реакцию зрачков, пульс, дыхание. Осмотрела на наличие серьезных переломов и кровотечений, а после обтерла напульсником губы и подбородок Генмы от грязи и лишней влаги. Хана подсунула свою ладонь под шею капитана и чуть надавила, вынуждая его хотя бы совсем немного приподнять голову. Зубами она вытащила пробку и отбросила в сторону.
- Капитан, вам это необходимо, - Хана поднесла ко рту джонина горлышко бутыли, - Это целебная вода. Она стабилизирует ваше общее состояние, и я после смогу заняться вашей рукой и другими ранами. Пожалуйста, пейте.

- Я буду жаловаться! Буду жаловаться прямо Хокаге! Вас уволят! Нет, вас разжалуют! – ругался заказчик и параллельно пытался вырвать свою накидку из пасти Хаймару.
- Это разве не одно и тоже? – с нарочитым равнодушием процедила сквозь стиснутые зубы Инузука, не подняв взгляда на Кейя-сана. Все ее внимание сейчас занимал Генма, который, казалось, едва мог что-либо понимать.
- Я хочу немедленно уйти отсюда. Здесь кругом вода. Кругом грязь! Ты знаешь, Хина, сколько стоят мои туфли?!
- Хана.
- Что? – возмущённый от того, что его прервали, заказчик недоуменно уставился на девушку, сидящую на ненавистной им мокрой земле.   
- Мое имя – Хана, - не повышая голос, снова повторила Инузука.
- Да какая к черту разница?! Нужно уходить. Прямо сейчас! Я приказываю! Вы обязаны мне подчиняться, шиноби Конохи!
- Безумец! – огрызнулась вдруг Хана, сдержав свой порыв выразиться более грубо, и Хаймару дружно негромко заворчали, - Капитан ранен! Он рисковал жизнью, чтобы спасти вас. Этот нукенин вряд ли вел охоту на нас, ему нужны были вы. Если бы вы поменьше трепали языком, никто бы не узнал, что у вас с собой целое состояние!
- Ах, ты!..
- Как только Ширануи встанет на ноги, мы сразу выдвинемся в путь, - Хана шумно выдохнула, облизала губы, успокаивая себя, - Не нужно лишних волнений, уважаемый Кейя-сан. И прошу прощения за случившуюся задержку во время нашего пути.

Возможно, последний слова куноичи проговорила с некоторой иронией и даже издевкой, но старалась не подавать виду. Она тоже была раздражена, хотелось спорить и доказывать свою правоту, отмечать очевидные вещи, но сил после сражения на это уже не хватало. Адреналин в крови начинал стихать, а вместе с ним и желание врезать кому-либо еще.

Хана после опустошения бутыли немало времени провозилась с Генмой, вернув тому возможность самостоятельно встать и двигаться. Пришлось применить медицинские ниндзюцу, благо чакры на это хватало, и в итоге Хана дополнительно настояла на том, чтобы Генма проделал часть пути до места назначения верхом на Хаймару. Ирьенин едва не довела себя сама до истощения, но вовремя ограничилась и держалась молодцом оставшееся путешествие, втайне мечтая о горячих источниках.

Подпись автора

Если я буду знать, что ты ждешь меня, я обязательно вернусь назад
хронология