Рост: 179 см ║Вес: 59,5 кг

«Где я?»

Юноша очутился в мрачном туманном месте — прямо посреди мелководного озера, чьи серые воды казались неподвижными, будто застывшими под тяжестью чужой злобы. Влажный воздух был пропитан такой густой, вязкой ненавистью, что он ощущал её кожей, словно невидимые пальцы соскребали тепло с его тела. Лишь спустя миг золотоглазый осознал: это место ему знакомо. Где-то в глубине подсознания, в тёмных закоулках своего прошлого, он уже ступал по этому зыбкому дну.

Звук тяжёлых цепей, словно гром, расколовший мглу, выдернул его из смутных догадок, освежив память.

— Я удивлён, Утаката, — раздался высокий, до боли знакомый голос, — ты сумел выжить, даже приняв мою форму. Но помни: печать ослабла. В следующий раз, когда потеряешь контроль, я смогу обрести свободу.

Перед ним, медленно проступая из тумана, возвышался грандиозный силуэт шестихвостого слизня. Его огромное тело было стянуто тяжёлыми цепями, на которых дрожали под порывами сырого ветра бумажные печати. Они мерцали тусклым светом, удерживая ярость зверя в пределах сознания юноши. Утаката чувствовал ломящую усталость, будто сил у него хватало лишь на то, чтобы дышать. Горечь и беспокойство стягивали сердце в тугой узел, но он никак не мог понять, что стало причиной этого разлома внутри.

«Я потерял контроль над Рокуби? Что же произошло?»

— Ты не помнишь? — протянул зверь, его голос хлестнул, как ледяной плетью. Антенны на голове шестихвостого разошлись в стороны, устремив непоколебимый взгляд на юношу. — Твой сенсей пытался от тебя избавиться, Утаката.

Загремел глухой, демонический смех — приглушённый, будто доносился из-под толщи воды. Рокуби, похоже, находил всё это забавным.

«Харусаме-сама…»

Образы последних часов нахлынули, как обрушившаяся плотина. Отрывки воспоминаний, смазанные, рваные, но ужасающе яркие, вспыхивали в сознании одно за другим. И с каждым кадром грудь сжимала всё более удушливая смесь горя и страха.

«Нет… Нет! Этого не может быть!»

— Это тебя удивляет? — голос Рокуби дрожал от насмешки. — Такова ваша сущность. Людишки вечно предают друг друга. Будто вам доставляет удовольствие причинять боль тем, кто вам дорог.

Обозлённый на всё человечество хвостатый не чуждался сыпать соли на свежую рану своего сосуда, скорее всего не полностью понимая, что в данный момент чувствовал Утаката, четко восстановивший цепочку событий сегодняшнего дня. Самым ярким воспоминанием было выражение лица Харусаме, искажённого в ужасающей гримасе за мгновение до того, как его ученик выпустил на волю лихую долю силы запечатанного в нём Рокуби. Своей попыткой убить ученика, Харусаме разрушил те идеализированные со стороны Утакаты узы учителя и подопечного. Сенсей для парня был больше, чем наставником. Он был ему советником, отцом и другом. По крайней мере в это до самого последнего момента верил Утаката.

Пожалуй, худшие из вещей, которых приходится пережить на своём веку человеку – это предательство близких и разочарование в ком-то. Душа парня залилась грязным болотом печали, сердце будто бы кто-то сильно сжал в кулаке, нежилая более отпускать. Глаза начали наполняться слезами, оставляющими мокрые «дорожки» на лице спускаясь вниз. Чем дороже человек, в котором приходиться разочароваться – тем большими горечью и яростью заполняется грудь. Несмотря на своё тяжелое прошлое и всю ту ненависть, которую пришлось испытать Утакате на своей шкуре будучи джинчурики скрытого Тумана, ничто не могло сравниться с этой волной негативных эмоций, против которых пошатнулась даже стальная стойкость юноши, научившегося контролировать свои чувства и не давать им брать над собой контроль.

– Я… я доверял ему… я стал оружием, в котором нуждалась моя деревня, на благо которой я был готов пожертвовать собой… и он предал меня… предал моё доверие! – слезы продолжали спускаться по лицу, имеющему неестественное выражение бесстрастности.

Рокуби, ощущая эмоции, испытываемые своим сосудом, более не стал колоть его своими словесными выпадами. Их отношения не назовёшь тёплыми, но зверю не было чуждо чувство сострадания. Шестихвостый оставил Утакату на едине с собой, испарившись в тумане. Мгновением позже и сам юноша покинул своё подсознание, открыв глаза на берегу необитаемого острова, где Харусаме планировал убить своего ученика. Царствовала ночная тьма, а мёртвую тишину прерывала лишь музыка бьющихся о скалы морских волн. Парень до крови сжал в руке металлический протектор Киригакуре, еле подымаясь на ноги. Его истощенное тело было изувечено чакрой хвостатого, а одежда окровавлена как его кровью, так и кровью его односельчан, которые присутствовали во время извлечения Биджу. Парень стёр рукавом своего кимоно слёзы с лица, всеми силами пытаясь противостоять терзающую его душу страданиям, развеять волну переполняющих его негативных эмоций, туманящих рассудок.

«Кровавый туман более не может быть мне домом, – рассудил Утаката, бросая взгляд на окровавленный протектор с символом Кири, – я потерял контроль над хвостатым. Меня сочтут за неудачный эксперимент и завершат то, что начал Харусаме».

Юноша принял единственно верное для себя решение – бежать. Утаката достаточно умён, чтобы понять, что вешая на себя ярлык Нукенина, он наречёт себя на вечное преследование со стороны Оининов, но только так он сможет сохранить себе жизнь. С этого дня сражаясь только за себя.