Сакура была обескуражена тем, что услышала. Незнакомка не просто не отрицала свою связь с Учиха, она вообще не стала ничего отрицать. Оставалось непонятным, о ком именно шла речь — о Саске или об Итачи, но сам факт этой связи выбивал почву из-под ног. Такие новости не могли оставить Харуно равнодушной и более того, обескуражили её до глубины души. Было бы странно сейчас ревновать, злиться, но это чувство подобно яду просачивалось в самые глубины девичьего сердца. Конечно, где-то в голове закралась мысль, что это всё случайность, что девица наверняка что-то напутала, но эта рубашка, она не давала покоя, занимая собою все мысли Харуно. Всё складывалось слишком в правдоподобную картину, в которую можно было бы поверить, если бы не дальнейшие действия незнакомки.

Через ткань одежды невозможно было определить, говорит ли девушка правду о своей беременности, однако её слова звучали настолько убедительно, да и внешний вид выкатившегося живота добавлял меньше причин сомневаться, всё это вкупе вызвало искреннюю, неподдельную реакцию. В тот же момент произошёл резкий всплеск чакры, он вырвался прежде, чем Сакура успела взять себя в руки, выдав для сенсора своё душевное состояние лучше любых слов и эмоций. Харуно опешила, но ткань рубашки не отпустила, во всяком случае, сразу, как только ею овладел ступор. Справедливости ради стоит сказать, что любой на месте Сакуры был бы, как минимум, неприятно удивлён, зная, что гипотетический любовный интерес предпочёл себе другую, но с другой стороны возникало ощущение неуместности этих переживаний, от чего на смену ревности пришло недоверие.

— Ч.. Что?

Её пальцы ослабели лишь тогда, когда ладонь незнакомки легла поверх рубашки, а перед глазами оказался не просто листок бумаги, а самая настоящая взрывная печать. Перед Сакурой была куноичи, не простая женщина, а самый настоящий ниндзя, скрывавший свою принадлежность к той или иной деревне. Не было ясно на кого она работает и связана ли как-то с бандитскими группировками, да и с тем же Орочимару, но одни только её намерения, злые, жестокие, говорили о ней больше, чем хотелось бы того осознать. Это была очень хитрая особа, быть может не боец, но достаточно проворная и предусмотрительная, не чуравшаяся грязных методов и уловок. Харуно сразу почувствовала ту пропасть между ними, и сейчас она ощущалась особо сильно, стоило осознать, что это за человек был перед ней. Это были принципиально два разных шиноби, с разными понятиями о морали и чести.

Осознание пришло мгновенно. Реакция должна была быть незамедлительной, иначе пострадает и беременная работница, и престарелая продавщица, и само здание, да и ничего не подозревающие люди поблизости. Сакура отпустила ткань, и та рухнула на пол вместе с активированной печатью, уже начинающей искриться от наполняющей её чакры. Не теряя ни секунды, Сакура направила чакру в ноги, используя тот же принцип, которому её обучила Цунаде, когда обучала ту Небесной Ноге Боли. Риск был огромен, но времени на поиски безопасного решения уже не оставалось, Сакура должна была перебить поток чакры, которую на бумаге оставила беглянка. Сакура могла бы отбросить печать в сторону двери, туда, где скрылась незнакомка, но действовать пришлось по ситуации, рискуя собственным здоровьем и даже жизнью.

Свободной рукой она дала женщинам сигнал бежать, громко и чётко произнося следующее:

— Прячьтесь!

Сама восклицавшая осталась стоять на месте, решив держать равномерный поток чакры в своей ступне, направляя ту точно на метку чакры незнакомки. В представлении Сакуры, её собственная чакра должна была перебить чужую метку, нарушить структуру печати, заставить её потерять стабильность и деактивироваться. Шанс на успех был невелик, и Сакура это понимала, но она хотя бы предпримет попытку избежать жертв, прикроет собой продавщицу и возьмёт весь удар на себя. Была немалая вероятность, что пострадает так сильно, что о миссиях можно будет забыть, но даже несмотря на страх, на боль утраты, на всё, что она пережила за последние дни, куноичи продолжала защищать мирных людей, совершенно ей чужих и незнакомых. Значит были в ней зачатки доброты, значит в глубине души она оставалась доброй, не смотря на боль и ту защиту, которой обросла, отталкивая всех от себя. И можно сказать с уверенностью, даже если бы на месте этой незнакомой женщины оказался кто угодно другой, житель любой деревни или страны, Сакура, не раздумывая, поступила бы точно так же.

Отредактировано Haruno Sakura (2026-03-03 03:49:06)

Подпись автора

Паккун передвигается значительно медленнее, чем подопечные Гая. К нинкену относятся терпеливо, может быть немного зря медлят, когда мопс принюхивается. Мопс принюхивается не просто так, да и Неджи потом подтверждает присутствие одного из отряда с черно-красными плащами. Не Дейдара, но второе имя из списка не менее опасное. Мечник из скрытого Тумана, как и подрывник из скрытого Камня, достаточно опасная фигура, чтобы немедленно сообщить о нем командиру команды. Неджи решил продолжать слежку, а Паккун - вернуться в Хинамори, не дожидаясь истечения целого часа. Он быстрее вернется обратно к Копирующему, чем тот призовет его.

Сакура скрылась в одном из магазинов с тканью, вроде бы ателье. Испытав нечто вроде деликатного смущения, Какаши стал смотреть куда угодно, но только не на дверь, в которой Харуно скрылась. Паккун нашел Какаши по запаху, как обычно, джонин мысленно сверился со временем, рассчитал примерное расстояние, которое Неджи и Тентен успели преодолеть на данный момент, глубоко вздохнул и принял отчет от мопса вместе с Кацую в тени дымохода на одной из крыш напротив лавки. Получив информацию о Кисамэ, Кацую может скоординировать и другие отряды в радиусе, поэтому Какаши не торопился разрываться на части клонами и беспокоиться. Внимание и координация требовались сейчас в гуще толпы.

Паникующие голоса, повышенные тона, суета и тонкая фигура с алыми волосами. Не задавая мысленных вопросов о чем бы то ни было, Какаши одним прыжком преградил незнакомке путь, задержав ее стальной хваткой за локоть. Сила, скорость, реакция неизвестной сказали ему достаточно и без шарингана: никуда не уйдет, не успеет даже куная достать. Не обронив очевидного вопроса, Какаши ужаснулся, когда тень рукава приподнятой руки неизвестной приоткрыла неприятный секрет этой юной девушки.
Наверное, если бы не увиденное, то хватка его светилась бы каскадом искр Молнии - холодной и острой. Он пожалел её.

Предплечье незнакомки с алыми локонами было покрыто частоколами множества укусов, как цепью. Разная форма окружностей отпечатков чужих ртов кричала эхом боли и голода толпы, которая как будто ела беднягу заживо. Что с ней такое? И что с Сакурой? Из магазина донесся рев молодой женщины. Ученица была там, краем глаза отметил Копирующий. Она позаботится о гражданской. Если, конечно, там больше нет подобных сюрпризов. Толпа людей, попервой разбежавшись как муравьи из-под поднятого камня, потеряла интерес к ниндзя как только Какаши обеспечил им подобие спокойствия.

- Мы - ниндзя Конохи. Всё в порядке, занимайтесь своими делами, - как трудно ему было контролировать спокойствие в своём голосе, но это было необходимо. Кто-то должен быть гарантом уверенности в этом месте. Жители Хинамори почувствовали себя в безопасности. Безопасности, которой могло и не быть, если бы не Сакура, но Какаши пока еще не подозревал в какой беде могла она оказаться. Он бы опять себя винил...

Паккун сидел рядом с мусорным баком в подворотне, куда Какаши отвел подозреваемую в покушении. Преступница, наемница? Неважно - он уже смотрел на нее со снисхождением и не мог думать ни о чем, кроме тех страданий, которые девушке уже пришлось пережить, неважно чем она сейчас занимается и зачем. Звона железа, однако, в голосе Копирующий не потерял, когда спрашивал:

- Кто ты и с кем ты здесь?

То, что эта особа может быть одна - Какаши сомневался. Внешность девушки позволяла ей идеально мимикрировать под гражданскую, к тому же она носит очки. Действительно ли плохо видит, или это метод ослабить бдительность?

"Не похоже. Толстые линзы", - тут же осек себя Копирующий. Волнение в его голосе выдавало беспокойство за слишком многое, что роилось подобно шершням в его голове, болезненно атакуя вхлесткую самое важное, что он мог сейчас либо потерять, либо забыть.

- Советую не врать. Собака отправится по твоему следу, она найдет твоих сообщников по запаху.

Какаши наклонил голову. Не стая, конечно, но Паккуна, на самом деле, будет достаточно.

Сейчас в его сознании щелкали одна за одной шестеренки многих часов секундных стрелок. Промедление - чей-то риск на его счету, который он обязан предугадать. Сейчас Неджи и Тентен без поддержки и без дополнительной связи, можно было уповать только на их благоразумие, а также на то, что они точно не полезут на рожон. Не после того, как оказались в завалах под камнями при нападении Пейна.

Отредактировано Hatake Kakashi (2026-03-07 14:29:52)

Это было невероятное везение. Сакуре удалось перебить поток чакры внутри взрывной печати, и та неожиданно поддалась. Активированная метка погасла, а сама печать превратилась в обычный клочок бумаги, и чтобы никто больше не смог воспользоваться ею, девушка сразу разорвала листок и бросила обрывки на пол рядом с брошенной рубашкой Саске. Теперь Сакура была уверена, что она принадлежит именно ему, об этом говорила реакция незнакомки, её попытка уничтожить улику и бегство.

Сакура подняла вокруг себя переполох, но уже была готова рвануть следом за беглянкой, чтобы преподать ей урок и выбить из неё дух. И стоит сказать, что Сакура прекрасно знала, что её обманули, что навряд ли эта девушка была беременна, что навряд ли у неё существовали хоть какие-то смягчающие обстоятельства. Чтобы провернуть свой смертельно опасный трюк, незнакомка без колебаний создала угрозу для обычных жителей, лишь бы обеспечить себе путь к бегству. Сакура не знала, на что ещё способна эта особа, и потому поймать её и допросить была моральной обязанностью ирьёнина.

Однако в следующий момент раздался крик боли и звук удара. Харуно замерла, так и не бросившись в погоню, и резко обернувшись, она увидела, что беременная работница ателье упала на пол, держась за живот и истошно крича. Самым страшным было то, что у женщины уже отошли воды, об этом говорила потемневшая ткань на внутренней стороне бёдер и тонкий ручеёк у самых ног женщины. Сакура от этой картины на мгновение оцепенела, осознавая весь ужас происходящего. Харуно никогда в жизни не оказывалась в подобной ситуации, где ей пришлось принимать настолько сложное решение, как бросить попытки поймать опасную преступницу ради спасения жизни роженицы и её пока ещё не родившегося ребёнка. Да, она знала, как принимать роды, ведь была хорошим медиком, но одно дело знания, другое — внезапная реальность, бьющая прямо под дых. Сакуре понадобилось около пяти секунд, чтобы отпустить цель поймать незнакомку, и ещё несколько мгновений, чтобы приблизиться к беременной женщине.

Аккуратно уложив роженицу на спину, Сакура осторожно коснулась её руки и быстро сказала:

— Я медик, я вам помогу. Позвольте осмотреть вас.

Первые секунды её пальцы слегка дрожали, крики женщины давили на слух, мысли о сбежавшей куноичи путались и мешали сосредоточиться. Но Сакура понимала, если она сейчас не соберётся, погибнет и ребёнок, и мать.

Быстрый осмотр подтвердил худшее — родовая деятельность уже началась, а значит до больницы роженица уже не доберётся. Выбора не было, Сакура должна была принять роды, если не хотела создать угрозу жизни ребёнка. Медик подняла сосредоточенный, но не лишённый волнения взгляд на старуху и уверенно произнесла:

— Пожалуйста, закройте двери, занавесьте окна и включите свет. У нас мало времени.

Когда помещение озарил искусственный свет, Сакура полностью переключилась на работу, отбрасывая страх и неуверенность. Панике здесь не было места, как и промедлению. Куноичи прекрасно понимала, что малейшая ошибка может стоить жизни, но и излишняя осторожность могла привести к тому же. Был всего один шанс, без права на ошибку.

Выбрав самые чистые ткани, какие только нашлись, девушка подстелила их под спину роженице и вновь обратилась к старухе:

— Пожалуйста, принесите таз с тёплой водой.

После этого она сосредоточилась на процессе. В памяти всплывали все знания о родах, о возможных рисках, о последовательности действий. Сакура считала секунды между схватками, следила за дыханием женщины, пока наконец не поняла, что интервал сократился до трёх схваток за три минуты. Это значило только одно — с минуты на минуту матка полностью раскроется.

Руки Сакуры уже не дрожали, дыхание её стало ровней, лишние мысли покинули голову медика. Куноичи осторожно помогала роженице, слегка надавливая на живот, когда у той не хватало сил тужиться, делая всё максимально аккуратно, понимая, что любое резкое движение может навредить ребёнку. Позже, чтобы исключить риск инфекции, Сакура создала стерильный купол — медицинскую технику, идеально подходящую для принятия родов и проведения сложных хирургических операций.

Когда наконец показалась головка ребёнка, девушка спокойно, но настойчивым тоном сказала, обращаясь к истошно кричащей женщине, еле соображающей:

— Слушайте мой голос. Всё хорошо… тужьтесь. Тужьтесь!

Роженица беспрекословно выполняла команды, хотя потуги давались ей невероятно тяжело. Боль была такой сильной, что она едва слышала слова медика, еле понимала, что происходит вокруг. И всё же где-то на инстинктивном уровне она делала всё правильно, позволяя медику выполнять свою работу так, чтобы ей не пришлось консультировать женщину. Ассистента у Сакуры не было, та же старуха была плохим помощником, потому приходилось справляться в одиночку.

Когда раздался самый отчаянный крик, какой только можно услышать, женщина бессильно рухнула на пол, врезаясь верхней частью тела на сброшенные в кучу ткани. Старуха, стоявшая рядом с тазиком воды, заметно переживала за неё, но приближаться не стала, наблюдая за происходящим со стороны. Наверняка она вспоминала себя в те годы, свои собственные роды, искренне сопереживая новоиспечённой мамочке. Поглядывая уже на молодого медика, она полностью доверяла ей жизнь своей работницы, пусть, возможно, сначала она и сомневалась в розоволосой куноичи, но теперь, наблюдая её спокойствие и собранность, уже не сомневалась в её компетенции.

Женщина поставила тазик рядом с Сакурой, и когда ребёнок полностью покинул тело матери, Сакура, поддерживая технику стерильного купола, быстро разрезала пуповину и осторожно опустила крошечное тельце в воду, смывая с него кровь и первородную смазку. Но Харуно было не до радости, она чувствовала что-то неладное, наблюдая у ребёнка сниженный тонус мышц тела. И самое страшное было то, что ребёнок не кричал, бесформенной тряпочкой лежа в руках куноичи. В этот момент Сакура испугалась, наверное, сильнее, чем когда-либо за всю свою медицинскую практику, даже сильнее, чем тогда, когда взрослые пациенты угасали у неё на глазах.

Старуха рядом тоже начала что-то подозревать, опуская свою седую голову и тупя болезненный взгляд в пол. Роженица, едва оставаясь в сознании, одним глазом наблюдала за действиями медика, желая наконец увидеть личико своего дитя, но уже совсем скоро начала поддаваться панике, сталкиваясь с напряжённым молчанием медика. Сакура старалась не выдавать волнения, она быстро осмотрела ребёнка, смыла остатки крови, проверила рефлексы, попыталась привести его в чувство, но младенец всё ещё не плакал.

Самым страшным со стороны мог показаться момент, когда ирьёнин резко хлопнула ребёнка по груди, затем по спине, по ножкам, пытаясь заставить его вдохнуть и издать крик. Секунды ожидания тянулись, как вечность, кожа ребёнка уже синела, маленькие губки размыкались, в попытке глотнуть воздух. И когда надежда начала стремительно гаснуть, мешающая дыханию слизистая пробка вырвалась наружу. Ребёнок втянул в лёгкие воздух, и помещение наполнил звонкий плач новорождённого, вызывая у всех окружающих прилив радости и счастья.

Сакура почувствовала, как внутри всё обмякло от облегчения. Она справилась, ребёнок был спасён, теперь его жизни ничто не угрожало. Глядя на его светлую макушку, куноичи невольно вспомнила свою подругу, перед её глазами всплыло лицо Ино, и Сакура не удержалась, всего на несколько секунд прижала маленькое тельце к себе, чувствуя на себе его дыхание. Плечи её дрожали, дыхание сбилось, и она вполголоса сказала, обращаясь к двум женщинам:

— Девочка…

Сакура пришлось заставить себя отпустить ребёнка и передать его до смерти перепуганной матери. Работа Сакуры на этом была закончена, больше она ничем не могла помочь этой женщине, да и не требовалось. Та накормит ребёнка, согреет его, и они уснут рядом друг с другом. А Сакура тихо сядет где-нибудь в углу, переведёт дыхание… и впервые за долгое время позволит себе расплакаться. Облегчение принесло вместе с собой и боль, и странное, тёплое чувство счастья, объяснимого, понятного, которое с ней разделило ещё две присутствующие женщины. Это было и сложное, и простое по своей природе чувство, но именно оно напоминало Сакуре, что её путь ниндзя ещё не закончен.

Сакура после небольшого перерыва, если таковым его вообще можно было назвать, поднялась с пола, вымыла руки, бросила прощальный взгляд на женщину с ребёнком и молча покинула ателье. С собой она забрала рубашку Саске, а месте с ней прихватила и пресловутые клочки взрывной печати, затолкав их в бедренную сумку. Куноичи не знала, сколько времени прошло, где-то по пути она поймала себя на мысли, что беглянке, скорее всего, всё же удалось уйти и она уже далеко от этого места. Но Сакура была настолько морально вымотана, что даже не заметила ни силуэт сенсея, ни малиновую макушку рядом с ним. Харуно остановилась у деревянной колонны одного из магазинов, рядом с подворотней, слегка опёрлась на неё плечом и посмотрела куда-то в сторону потерянным взглядом, будто ища там кого-то. Она тяжело выдохнула, на мгновение опустив веки, чувствуя в этот момент, как тревога уходит, уступая место спокойствию.

Подпись автора

Из ателье доносились истошные натужные крики, их перебивал командный голос Сакуры. Она знала что делать, неважно что происходило там и как, Копирующий даже не был до конца уверен, что красноволосая девушка была причиной внезапной суматохи, точнее - искал все варианты, чтобы усомниться в правильности своих действий. Лучше ошибиться сейчас, чем потом.

Незнакомка - слишком сильно волновалась, пульс её зашкаливал. Прохожие не могли ей помочь, даже если хотели - не вмешивались. Иногда протектор это символ, иногда это статус, иногда это официальное разрешение на любое действие, направленное на защиту простых людей от беды. И Какаши не мешали, потому как невинность и красота перестала быть привлекательной в глазах гражданских, скорее - болотом, таящим опасность, поводом сторониться этого. Яркая, запоминающая внешность незнакомки уже являлась причиной опасаться её, поэтому бедняжка могла быть разочарована народом страны Огня. Пока ещё было живым и стабильным их взаимодействие, договор, обещание, когда шиноби скрытого селения, находящегося в границах Великой страны, не создают препятствий, а готовы встать на сторону даже такого зла как насилие. Не всё зло, что злом прикидывается.

Какаши мог увести девушку в любую подворотню, окруженную заборами местных внутренних дворов. Они отошли на некоторое, не слишком большое, расстояние - здесь не было слышно звуков улиц и криков из магазина, дверь которого закрыла его хозяйка. Девушка начала заливаться слезами, а сердце Какаши - трепетать от чувства вины. Несильно. Решила попробовать надавить манипуляцией, довести до сомнений чувством жалости к ней? Их в радиусе было трое - пока что - слишком разных и по-разному чувствующих шиноби. Сила их тоже отличалась, но вибрация у каждого была одна: тревога, страх, волнение. Кто-то должен быть спокоен, как скала, чтобы мощь их чакры не разогнала пожар до сражения, в котором может кто-то пострадать.

- Я не причиню тебе вреда, если на то не будет надобности, - тихо пообещал Копирующий. В тени заборчика он приметил лавку и жестом велел девушке сесть, отпустил её руку. Расспрашивать её о шрамах он не стал бы, вряд ли красивой особе хотелось хвастаться своей болью и страданиями. И без этого их разговор вряд ли будет коротким. Стоя напротив, Какаши умело делал вид, что ему всё равно, хотя слушал он внимательно каждое неосторожно или намеренно оброненное слово. Он даже не вздрогнул, когда услышал отчетливо имя ученика, члена команды номер семь...

В мыслях он услышал собственный хриплый голос. Саске. Грустный, как у брошенной собаки. Вернись. Он не был разочарован, он - пытался понять, поставить себя на место другого: ребенку из клана Учиха сейчас гораздо сложнее. Часть души отозвалась скулежом надежды и наставнической ответственности в сторону поиска генина, который когда-то ушел из Листа, но ещё не был объявлен беглым ниндзя, часть - съежилась от переживаний за Сакуру, потому что в нынешнем состоянии подопечная скорее утонет, как и Саске, во тьме, а не спасет его. Она не простит, если узнает, что Какаши выбрал не тянуть за эту ниточку. Прежде  - нужно выяснить всё до мелочей. Слишком близко и больно била реальность, но не было ничего того, что они бы уже не ждали. Мир велик, но не бесконечен, а до страны Рисовых Полей - убежищ Орочимару, где мог Саске находиться - не так далеко. Рваться к встрече с ниндзя, с которым могли встретиться Акацуки, является нарушением инструкций.

"Информацию про Кисамэ подтвердил уже Неджи, но они не сообщали о Саске, однако то, что она говорит - слишком конкретно для чересчур детализированного вранья. Думать ли мне о случайном совпадении имен? Что до остального..." - Какаши решение в любом случае не мог принять слишком поспешно. - "Нужно понять кто она, с кем конкретно и что ей здесь нужно".

- Ты уже видела такие глаза, не так ли? - шиноби поднял повязку с левого глаза, спросив то, что априори могло быть знакомо, если слова о Саске - правда. Уповая на то, что девушка соблазнится на переговоры, на диалог, где она тоже может получать часть информации, Какаши спрятал руки в карманы и чуть согнул ногу в колене. Стоя перед ней, он занял обманчиво расслабленную позу, словно они говорили не в изоляции от городской бытовой суеты в тени домов и невзрачных заборов, а в парке. - Как тебя зовут?

Отредактировано Hatake Kakashi (2026-03-07 20:11:42)

По возрасту, девчонка выглядит не старше Сакуры, но хитростью - женской хитростью, хитростью ниндзя, хитростью человеческой - обладала эта юная особа с запасом военного разведчика. Какаши бы не удивился, если бы эта девушка, заливаясь слезами и глядя на него жалобно, раздумывала бы на самом деле о местах, какие могла бы атаковать внезапной атакой. Нельзя было ослаблять бдительность в её компании. То, через что она прошла, её опыт - сильно отличается от знаний его учеников. Она правильно поступает, что не верит ему и ничего не говорит, ни лжи, ни полуправды. Определенного ответа о её личности Какаши не получил, объявив о своей причастности к глазам, рожденным из боли, зато увидел подсказки на другие вопросы, которые она наверняка от него ждала - да, я знаю кто такой Учиха Саске, я знаю где он; я способна на многое, в том числе видеть вашу чакру без додзюцу.

Вы - подделка.

Ей не было нужды отмалчиваться и прятать от Копирующего абсолютно всё. Скорее - собственными словами куноичи смогла Какаши ловко обставить: я вас не боюсь. Копирующий перед ней - как открытая книга, которую она может, но ленится прочитать. Ей это не нужно.

Вы - врете.

Потом девушка закрылась, в ожидании следующей их схватки. Где-то на улицах, в магазине, происходила схватка другая - гораздо более древняя. Рождаться на свет люди учатся раньше, чем убивать. Какаши не злился, признавая победу за девушкой в их диалоге. То, что он из него понял - это всего лишь незначительная крупица, песчинка под ногами, паутинка на ветру. Подтверждение пройденного.

"Она работает на Орочимару. Саске она видела, знает на что он способен", - потенциал глаз их истинного носителя куноичи не сильно пугал, от "вора" девушка вряд ли ждала много. - "Я не смогу отправить одного Паккуна без присмотра за ним, даже если могу или хочу. Это слишком опасно".

Паккун умрет. Неизвестно насколько сильно изменился Саске за это время, каким холодным и одиноким стал его путь, однако джонин не сомневался в твердости его руки и в выборе действий, будь они сто раз сомнительными. Какаши пристальнее посмотрел на девушку перед ним, невольно сравнивая её с Сакурой. О Саске эта куноичи переживала иначе, в ее глазах не выражалась та душевная мука и скорбь по ушедшему, светлому и чистому. Через юную незнакомку (она ведь так и не назвалась) Какаши знакомился с Саске новым и не был уверен, что ему сильно понравится то, что он увидит, встреться он с ним. Копирующий глубоко вздохнул.

Он соврал? Да, он девушке не причинит вреда, но ей могут причинить вред другие, ведь даже ей очевидно, что никто её сейчас не отпустит. Специально ли она указала на свой талант к сенсорике?

"Она сильнее Иноичи-сана?" - внутренне вздрогнул Какаши, но виду не подал. - "Кто она?"

Всматриваясь в алую макушку, джонин мог бы с легкостью ассоциировать густой цвет восходящего, властолюбивого и пряно пунцовеющего солнца с портретом Мито, женой Первого. С Кушиной, которую когда-то охранял. Говорит ли он с той, кто является далекой родней его ученика, Узумаки Наруто, выносливость, дух и стойкость которого - безграничны?

Она вряд ли здесь совсем одна. Если сенсор в ней узнает чакру кого-то из "своих" - её тело не выдержит: она интуитивно "подберет" позу для выбора правильного момента. Чакры для поддержки шарингана действительно может не хватить, а случись бой... Она ведь уже видит насколько скромны его запасы. Наверняка по сравнению с её собственной выносливостью Какаши - дохлая рыбешка. Все-таки мягкая черта у нее есть. Забота, прикрытая черствостью и язвительностью, колючая и тревожная - как тонкий лед весной.

Вы - слабак.

- Ты права, - улыбнулся Какаши в наигранной неловкости, словно его поймали за чтением пикантной сцены, прищурив веки и закрыв левый глаз при этом. - Я благодарен, что ты присматриваешь за моим учеником, он порой нещадно изматывает себя. Ты ведь уже понимаешь, что нам придется взять тебя с собой?

Тревога постепенно отступала, уступая место долгожданному спокойствию. Пожалуй, это был один из немногих моментов, когда Сакура смогла по-настоящему выдохнуть. Слёзы, которые ещё недавно текли ручьём, будто вытянули из глубины души то, что невозможно было выразить одними лишь словами. Ни прежний ступор, ни охвативший её тогда ужас не могли передать эту боль, которая копилась, оседая где-то внутри. Последние дни её эмоциональный мир словно сузился до одной-единственной реакции — раздражения. Любая мелочь могла вызвать вспышку агрессии, но даже злость не справлялась с тем, что она чувствовала на самом деле. Этой боли требовалось другое выражение, более честное, откровенное. Слёзы оказались именно тем выходом, который принёс долгожданное облегчение, как оказалось они не были по-настоящему мрачной эмоцией, вгоняющими в ещё большее отчаяние, скорее чем-то очищающим. И это очищение наконец произошло.

В сознании будто появилось больше пространства, и девушка наконец вспомнила, что именно держала в руках всё это время. Используя пустой свиток, девушка аккуратно запечатала полученную рискованным путём улику и тут же убрала свёрток в одну из своих сумок. Эта ткань ещё могла пригодиться, те же нинкены сенсея вполне способны были взять след и вывести их к одному из Учиха. Сакура хотела верить, что это одежда Саске и что поиски приведут именно к нему. Мысль о нём неожиданно вернула её в реальность. В памяти всплыл отель, сенсей, и то, что она собиралась лишь ненадолго выйти прогуляться, пообещав себе вернуться в номер не позднее чем через час. Осознание ударило резко. Какой кошмар… Сенсей наверняка уже места себе не находит.

За относительно короткое время произошло слишком многое, чтобы голова успела всё разложить по полочкам. Лишь одно воспоминание всё ещё держалось в памяти ясно — лицо той самой девочки, плачущей, слегка краснеющей. Рождённая сегодня, она появилась на руках медика, и, возможно, эта встреча однажды определит её путь. Кто знает, кем она вырастет. Может быть, сама станет медиком и спасёт множество жизней, и может быть, именно она создаст лекарство от болезней, которые сейчас считаются неизлечимыми. Будущее никому не известно.

Сакура не пыталась всерьёз строить подобные предположения, но всё же невольно представляла, как история о куноичи из Конохи, принявшей роды прямо посреди суматохи, будет передаваться из уст в уста. За столами, на улицах, в домах люди обязательно будут обсуждать эту странную и немного даже невероятную историю. Эти мысли ещё какое-то время могли бы занимать её голову, если бы тишину не прорезал оклик. По интонации и обрывкам слов Сакура поняла, что к ней бежит та самая пожилая женщина из ателье. Бабушка с трудом догнала её и, запыхавшись, спросила, как зовут девушку, принявшую роды. Следом бабуля добавила, что хотела бы назвать ребёнка в её честь или хотя бы попросить Сакуру самой выбрать имя для новорожденной.

Сакура немного растерялась, она не была готова к такому. На губах появилась смущённая улыбка, ладонь машинально скользнула за затылок, а из груди вырвался тихий смешок. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Если уж ей доверили такую честь, она должна выбрать имя со смыслом. Харуно подняла зелёные глаза к небу и негромко произнесла:

— Ино. Назовите девочку Ино.

Мысль назвать ребёнка именем умершего человека могла показаться странной, но, вспоминая Ино, их дружбу и всё, через что им пришлось пройти вместе, Сакуре хотелось верить, что этот ребёнок проживёт совсем другую жизнь. Пусть она несёт это имя как знамя. Возможно, оно однажды определит её путь. Сакура верила, что девочка ещё переживёт их всех. Старуха на мгновение задумалась, прокрутив в голове необычное имя, затем всё же утвердительно кивнула, улыбнувшись своим почти беззубым ртом. Сама Сакура при этом так и не назвала своего имени, ей казалось слишком неловким делать из этого что-то значительное, да и было ей всё ещё неловко.

Разговор неожиданно затянулся, женщина призналась, что сначала сильно сомневалась в компетенции такой молодой куноичи, боялась за роженицу и поначалу не хотела подпускать к ней незнакомку. Теперь же, глядя на результат, была искренне рада, что не стала мешать. Более того, её по-настоящему удивило, что столь юный специалист способен действовать так уверенно. Эта волна благодарности и похвалы заставила Сакуру слегка покраснеть в щеках, смущение смешалось с облегчением, разговор увлёк её настолько, что она совершенно не заметила надвигающуюся угрозу. Мимо, незаметно, пролетела белая, почти снежная макушка молодого шиноби, который достаточно быстро скрылся в толпе.

Сакура обратит на него внимание только тогда, когда станет слишком поздно. Суматоха вспыхнула мгновенно, вокруг поднялся шум, люди закричали, убегая от стихии. Бабушка, вспомнив о роженице, поспешила обратно, опасаясь оставлять её без присмотра. Сакура же резко двинулась вперёд, стараясь сократить дистанцию как можно быстрее. Она определила источник воды, и сильно удивилась, когда… не нашла его! Эта вода будто бы двигалась сама по себе, будто имело свою волю. Следом она замечает и Какаши-сенсея и ту девку из лавки, и огонь тут же вспыхивает в груди куноичи.

— Покиньте улицу! — обращалась Сакура к мирным жителям, указывая им путь в сторону безопасного участка.

Отредактировано Haruno Sakura (2026-03-12 20:24:21)

Подпись автора

Этот человек смотрит очень пристально. Шиноби Конохи известны как самые опасные мастера своего дела, в былые времена такие как этот мужчина с волосами цвета инея на траве, сносили армии и оставляли от чужой культуры лишь пепел. Его поток чакры сейчас едва отдает легкой рябью, но для Узумаки это не повод забыть свое параноидальное беспокойство. Она ему не верит, он всего лишь убийца, его руки привыкли пускать чужую кровь. К тому же, если Коноха породила кого-то вроде Орочимару или старшего брата Саске, значит там полным полно сброда и шизиков. Его голос наконец отзывается в ответ на давящее напряжение в воздухе. Узумаки ожидает угрозы в стиле любого шиноби с подавляющей силой, но она этого не услышала. Ее брови поднимаются от эмоции которую она не осторожно пропустила, а щеки наливаются пунцовым оттенком, палец дергано поправляет очки – всего лишь бессознательная самостимуляция для регулирования эмоций, попытка взять под контроль свое тело. Ее голос дрогнул словно тетива которую натянули слишком туго.

— Я не…что?! Вовсе нет! – она начала говорить слишком быстро. Голос скакал по кочкам и спотыкался на паузах , бился словно птица которую удалось схватить. 

— Вовсе я о нем не забочусь! Мне совершенно на него плевать. Он себя не щадит и ведет себя как самодовольный кретин, но я совершенно об этом не думаю! С чего бы мне об этом думать?! Это бред какой-то!

Она потеряла над собой контроль, но именно это позволило ей прекратить постигать чакру этого шиноби через игольное ушко, а охватить всю панораму, распустив щупальца своего восприятия в пространство вокруг. Она видела этот мир кожей, нервными окончаниями и душой и поймала знакомую омерзительную сигнатуру. Она ощущала Его естество в каждой капле стремительно несущегося в их сторону вала воды. Она почти ощущает касание его чакры, ей так казалось. Ее внутреннее “Я” дрогнуло, но она не успела определить свое отношение к этой находке, потому как опомнилась уже в воздухе. Схваченная мужчиной из Конохи, она оказывается на высокой крыше, но продолжала ощущать, как чакра пульсирует в унисон с перекатами волн. Ей бы обрадоваться тому что партнер по наспех кое как собранной команде может выручить ее из этой дурацкой ситуации в которую она влипла, но…

— Суйгецу…- шипит она самой себе в мыслях. Этому кретину она могла доверять даже еще меньше чем этому мужчине из Конохи.

— Что это за апокалипсис из воды. Суйгецу…ты что, убить меня собрался?! Я тебе кто, дельфин или русалка?!!

Она хмурится и практически скрепит зубами, но не говорит ни слова.

— Это из-за того, что я ловила тебя каждый раз как ты пытался сбежать из логова?! Или из-за того, что отправила в утиль твой хваленый меч?! Вот же злопамятный мокрушник…

Она отворачивается от шиноби из Конохи но крепко держится рукой за его жилет Джоунина. Она не собиралась отвечать на его вопросы.

Первостепенной задачей для Сакуры было освободить улицу и свести к минимуму возможные потери среди мирных жителей. Она слишком хорошо понимала, чем может закончиться подобная суматоха, в её памяти невольно всплывали печальные события, пережитые недавно в родном селении, и сейчас она была уверена лишь в одном, в этот раз она не позволит ситуации повториться. Пусть удар придётся на неё саму, но обычные люди не должны пострадать. Люди уже разбегались врассыпную, кто-то скрывался в домах, кто-то спешил покинуть улицу и оказаться как можно дальше от опасности. Тем не менее риск всё ещё оставался слишком высоким, всё происходило в узком переулке оживлённой части города, рядом стояли жилые дома, и любое неверное действие могло привести к тому, что под удар попадут не только противники.

Оценив обстановку, Сакура пришла к единственному выводу, она будет защищаться, но не атаковать бездумно, ведь сила её ударов всё ещё оставалась слишком разрушительной. Одного точного удара девушки хватило бы, чтобы образовался кратер, а стоящие рядом здания вряд ли переживут подобную встряску, потому вместо изменения ландшафта девушка сосредоточила чакру в руке, сжала пальцы в кулак и направила удар в плотную воду. Она предположила, что перед ней всё же поток энергии, которому можно попытаться нарушить целостность, нанеся физический удар чакрой. Сакура думала, если врезаться в него своим кулаком, словно клином, возможно удастся прервать действие техники. И если эта попытка окажется успешной, Сакура не собиралась задерживаться на месте, так же, как и Какаши, она намеревалась отступить, возможно, даже перебраться на крыши домов, туда, куда не смогут дотянуться странные жидкие потоки.

— Получай! — эмоционально рявкнула девушка, вкладывая в удар всю ту мощь, на которую была способна.

Стоило признать, что подобное Харуно видела впервые, обычно всегда можно было заметить того, кто управляет техникой, сейчас же, оглядев улицу, она увидела лишь Какаши-сенсея и незнакомку. Больше никого поблизости не было, что сильно настораживало куноичи. Не ускользнул от Харуно и другой момент, сенсей поднял девушку на руки, спасая её от то ли нападения, то ли похищения или спасения. Ревности это не вызвало, да и причин для Харуно не было, скорее наоборот, это многое говорило о моральном компасе её сенсея. Сакура также отметила для себя, что это вполне разумное решение, ведь рисковать жизнью единственного человека, который теоретически способен вывести их на след Саске, было бы глупо.

При этом оставалось совершенно непонятно, какую цель преследует этот странный сгусток водной стихии. Не было уверенности и в том, что он вообще намерен причинить вред шиноби Конохи, всё происходящее скорее напоминало попытку отвлечь их внимание, будто где-то поблизости вот-вот должны появиться его союзники. И пусть Сакуре было трудно воспринимать этот водяной пузырь как нечто живое, способное строить долгосрочные планы и стратегии, всё же она относилась к нему именно так, как к потенциально опасному врагу. Возможно, перед командой из Конохи была продемонстрирована особая техника, внутри которой скрывается пользователь, потому ни Сакура, ни Какаши не теряли бдительности и оставались настороже.

• Навыки: Высокий уровень концентрации чакры

• Техника: Цветение Вишни

Подпись автора

С высоты крыши она видит всё. Массивный поток воды она по большей части не видела, а ощущала. Узумаки морщилась от смеси раздражения, паники, ведь не примечательный день умудрился стать какой-то катастрофой, и нервозностью. Суйгецу оказался не спасителем, а просто идиотским, скользким, вечно текущим следом из неприятной чакры. Его чакра ощущалась мерзкой стеной, что для терпения Узумаки уже точно перебор. Волны из надвигающейся в сторону чакры, чем сейчас являлся Суйгецу, хищно наметились на куноичи с волосами цвета душистой весны и вишневого рассвета. Карин уже видела ее в той лавке с тканями и успела о ней позабыть из за беловолосого мужчины с шаринганом. Однако ее внимание приковало не милое личико а околдовывающее мгновение, как ее дыхание превращается в намерение, поток чакры утекал с груди к конечностям, новый вдох словно создавал вокруг нее вибрации,а внутри рождается тяжелый импульс.
Беловолосый шиноби опускает ее наконец на ноги, но не срывается вниз чтобы помочь девчонке.
Удар -  всплеск чакры девчонки отдавался в глубинах тела и мозга Карин.

— Вот зачем этот контроль...- удар был не хаотичным выбросом чакры, а выверенным,контролируемым, это ощущалась не как слепая сила, и это было плохо. Эта куноичи имеет потрясающий контроль, имеет ли она в рукаве козыри в виде каких-то запечатывающих техник, которые могли бы обезоружить этого мокрого идиота, Карин не могла сказать. Чакра этой куноичи  воспринималась как тонкое полотно из сияющего света, но это полотно не дрожало в электрическом оттенке, она была сосредоточена и взрывоопасна. Карин предполагала что стиль этой куноичи не должен вывести Суйгецу из строя если он не будет действовать как болван. А лучше если отступим, нельзя было так рисковать, все таки Карин была не гадалкой и не ясновидящей, а сенсором. Она не могла гарантировать на все сто, что розовый цветочек не убьет его.
Но этот беловолосый шиноби это совсем другая история. Пульсация его чакры убеждала Узумаки в том, что это самый не подходящий противник для Суйгецу из всех, кто может попасться на пути. Поверхностью кожи она ощущала как его чакра резонирует в его теле, частицы приходят в движение а дыхание Узумаки замирает. Размышления длятся всего несколько аттосекунд. Она рядом с этим шиноби, он не даст им с Суйгецу уйти, не понятно на что способен его шаринган и насколько он быстр. Но судя по его реакции на поток воды Суйгецу, его реакция с годами мутировала в голый животный инстинкт и тело двигалось само. Он совершенно точно был очень быстр. Суйгецу не сможет победить, здесь был  шанс лишь у Саске. Шаринган, скорость, безжалостность.
Этот хаос вокруг, сотканный из чакры, брызг и криков стал почвой для густейшей, плотной чакры Карин. В миг воздух на поверхности ее кожи раскалился, в ядре ее естества кипела воля клана Узумаки сплавленная в золотой обжигающий металл. Сияющие ярким солнцем две цепи выстрелили из ее торса намереваясь сковать тело и беловолосого шиноби, чтобы не дать ему использовать техники.Эти цепи не были массивными, цель требовала скорости, а ни разрушений. Лицо Узумаки было бледно как снежное небо, она не тратила внимание на чужую чакру и происходящее вокруг, вся ее концентрация была на форме и природе этих тяжелых цепей.
Не оборачиваясь на бой Суйгецу она лишь выкрикнула звонко, чтобы он слышал.

— Суйгецу, тебе не победить! Беги и предупреди Саске, что Коноха идет за ним! Их сенсор может выследить его по запаху. Беги сейчас же!

Карин знала что Суйгецу не принц на белом коне, он конечно сначала действует а только потом думает, но он точно не станет рисковать собой ради неё. Он сбежит.

Сакура впервые сталкивалась с подобной техникой, и именно это незнание стоило ей ошибки, которая привела к захвату. Рука, вопреки ожиданиям, погрузилась в плотную толщу воды, больше напоминавшую вязкое желе, эта субстанция мгновенно обхватила кисть, затягивая всё глубже, пока окончательно не обездвижила руку. Теперь было не сбежать, не оборвать дистанцию, только надеяться на удобный для побега случай.

Сакура сдерживала панику, заставляя себя мыслить трезво. Риск был слишком велик, любая неосторожность может стоить ей жизни. Вода, как мы знаем, не оставляет пространства для дыхания, а у человека нет ни жабр, ни других способов выжить внутри неё. Оставалось лишь надеяться, что Харуно, в случае чего, хватит воздуха, если противник решит полностью заточить её в этой стихии. Мысли об этом просачивались куда-то вглубь, вызывая волну холода где-то внутри.

Из воды начало формироваться нечто бесформенное, но отдалённо напоминающее человеческую голову. Некто словно акула проплыл мимо неё и в следующий момент приставил к её горлу кунай, предварительно сформировав руку. Холодное лезвие упёрлось чуть выше кадыка, заставляя девушку невольно запрокинуть голову. Ситуация была не просто опасной, она была очень опасной, жизнь Харуно зависела от того, как быстро она отреагирует на этот самый удар, а также от того, что предпримет Какаши-сенсей.

Незнакомый шиноби окликнул его, назвав «Шаринганом». Значит, он знал, с кем имеет дело, значит ранее сталкивался с додзютсу. Сакура дёрнулась всем телом, издав сдавленный выдох, стоило лезвию слегка коснуться её кожи. Судя по всему, этот шиноби был напарником той непредсказуемой девушки, а значит потенциально был таким же опасным, как и она. Однако, вопреки ожиданиям, он не атаковал, а пытался поговорить, договориться о чём-то. Неужели он знал о том, что сюда скоро стянется остальная команда Конохи?

Происходящее заставило Сакуру перевести взгляд на сенсея. Она видела, что он также оказался атакован неизвестной техникой, однако разглядеть происходящее было достаточно сложно как раз-таки из-за сильно задранной головы. Тем не менее, сам факт того, что один из противников пытался договориться, говорило о том, что Какаши смог избежать захвата? Происходящее уже не выглядело как прямая попытка убить их, скорее, как попытка выиграть время и сбежать. Им было важно, чтобы команда из Конохи их не преследовала, значит времени у них было и правда мало.

Совсем скоро вспыхнула короткая словесная потасовка между самими незнакомцами, они явно не до конца контролировали ситуацию и недооценивали друг друга, быть может совсем недавно начали работать с друг другом. Как вдруг девушка, напарница неизвестного шиноби, в какой-то момент обмолвилась о Саске, и это слово невидимым молотом врезалось её в голову. Грудь Сакуры едва заметно дрогнула, она предпринимала попытки вытянуть руку, но она всё еще слабо поддавалась. Сакура дёрнулась в сторону, пытаясь вырваться, но плотная масса воды не отпускала.

— Ксо… — прошипела она сквозь сомкнутые зубы, хватая губами воздух. Дыхание сбилось, выдавая её состояние и, возможно, невольно подтверждая связь куноичи с тем, о ком шла речь.

В следующий момент пространство вокруг начало меняться, незнакомец сложил печать, и туман стремительно стянулся со всех углов, окутывая улицу плотной завесой. Картина до боли напоминала события в Стране Волн, тот самый мост, где страх когда-то впервые стал ощутим каждой клеткой, каждой порой. Воспоминания нахлынули резко, неприятно, заставляя на мгновение ощутить ту же беспомощность, что и тогда. Тогда Сакура была слишком слаба, чтобы сделать хоть что-то, но даже тогда она набралась храбрости закрыть собой заказчика.

И сейчас она не позволила страху взять верх, собирая всю волю, что у неё есть. Она не проиграет хотя бы на ментальном уровне. Внимательно следя за происходящим, Сакура пыталась предугадать дальнейшие действия позади стоявшего противника. Будет ли он отступать, продолжит ли давление, или это лишь прелюдия к чему-то большему? Не сбылись её главные опасения, вода так и не заполнила её лёгкие. Появился призрачный шанс, что Харуно сможет выбраться из захвата, им она и воспользуется. Главное дождаться момента!

Незнакомец резко оттолкнул куноичи от себя, движение было грубым, даже небрежным, будто он бросил перед собой мешок с картошкой, а не девушку. В тот же момент Сакура услышала знакомый звук шелеста бумаги, донёсшийся откуда-то из за спины. Осознание пришло мгновенно, на неё повесили взрывную печать, которая вот-вот детонирует. Рисковать она не стала, тратить время на то, чтобы деактивировать и снять бумагу — тоже. Услышав характерный треск, с которым начинала сгорать бумага, девушка без колебаний применила технику замены, не используя при этом ручные печати. В следующее мгновение на её месте должен будет оказаться ближайший мусорный бак, а сама Сакура ретируется, используя чакру для ускорения своих движений. Ошибку ранее она уже допустила, второго шанса противник мог и не дать.

---

• Навыки: Высокий уровень концентрации чакры

• Техники: Техника замены

Отредактировано Haruno Sakura (2026-03-20 13:31:14)

Подпись автора

Для людей которые не могут найти свою обитель в этом хаотичном мире, боль это состояние которое оттесняет радость, с годами эта боль теряет свою остроту и становится твоей тенью следующей за тобой в нескончаемой рутине несправедливого мира. А когда ты редкая диковина в Мире Шиноби, каждый вываливает на тебя свою уникальную порцию насилия и вносит в твою рутину какой-то новый оттенок страдания. Но вновь и вновь со временем мозг перестает реагировать на все это остро, систематическое насилие ведет к адаптации, вырабатывает определенный уровень устойчивости. С годами организм Карин утратил способность включения эмоциональной реакции, а сразу включал механизмы адаптации, ведь только на них приходилось надеяться.
Узумаки не являлась полевым шиноби, соответственно у нее не была натренировала скорость реакции в стрессовой ситуации. Она предпочитала находится где нибудь в безопасности. В  данным момент Узумаки занималась именно тем, чем предпочитала не заниматься вовсе, гораздо лучше архивы перебирать и умереть в итоге от какого нибудь рухнувшего на тебя пыльного шкафа с лабораторными картами. Карин была не в состоянии уследить за скоростью движений беловолосого мужчины, ее взгляд мог поймать его образ лишь тогда, когда тот стал выпускать сконцентрированный, сжатый пучок острой как лезвие, чакры из своих рук, вливая молниеносный поток в непробиваемые звенья ее собственной чакровой цепи. Молния не летела свободно а вязла в  тяжелой густой чакре Узумаки как искры, канувшие в густом меду. Молнии заставляют чакру цепи колебаться с безумной частотой, они проскочили за доли секунды по всей длине, разряд иссякал теряя свою разрушительную ценность, но скорость его движения была слишком высока чтобы эта техника сошла на нет во время движения по чакровой конструкции подавляющей чакру. Тело Узумаки отозвалось на эту новую, ранее незнакомую боль мгновенно, словно кто-то изнутри поджег все ее нервные окончания одновременно, словно каждая клеточка ее организма стала вибрировать в такт с этой техникой молнии. До Узумаки добирается не сами молнии а мощная остаточная волна техники, высокочастотное эхо резко ударившее само ее естество, стремящееся в клочья разорвать ее систему циркуляции и ткани. Сердце на мгновение пропустило удар и потеряло ритм.  Ее вскрик вырвался прежде чем она успела это осознать , оголенная реакция тела которая была быстрее сознания, дыхание сорвалось и словно застряло в грудной клетке.
Эта боль была каким-то разнообразием, бодрящий глотком воздуха, который Узумаки непременно запомнит. Для таких случаев сценарий один - нивелировать шоковое состояние нервной системы и сбросить систему циркуляции до нормального состояния. Она припадает на одно колено а цепи дробятся на осколки и исчезают в воздухе. Ее чакра каналы синхронизированы , общий ритм системы сбит, кончики пальцев сводит в судорогах, эта боль была цельной композиции из страдания и странного удовольствия, продлившегося несколько мгновений.

Она подносит свою кисть к губам и припадает к собственной коже зубами так сильно, что вкусовые рецепторы раздражаются от солоноватого привкуса крови. Карин терпеть не могла вкус крови. Если обычно чакра течет плавно, то в эту секунду создается экстремальный выброс густой чакры к месту укуса и обратно в общую сеть чакры, поток чакры разгоняется так, что остаточный резонанс чужой чакры захлебывается в массе чакры Узумаки, циркуляция ускоряется повышая внутреннее давление чакры, микро разрывы нервных волокон восстанавливаются так как чакра циркулирует на максимальной скорости. Чакра выходит из ее тела и поглощается Карин, образовав некий фильтр. Она может подняться в полный рост не сразу, легкое головокружение, на щеках легкий румянец, чуть не обрушивает ее вниз но она удерживается на ногах и далее, срывается с места вперед. Теперь она могла сосредоточиться на восприятие чакры вокруг. Непроглядный туман был само собой не естественного происхождения, но это было не важно. Ей необходимо было быстро двигаться вперед, поэтому она ускользает в телесном мерцании по крышам. Она потратила здесь уже достаточно чакры, хотя совершенно этого не планировала. Она позабыла о том что Мокрушник остался там один, в данную секунду она думала лишь о том что необходимо было передать Саске все что ей удалось здесь узнать. Довольно быстро она оказывается за пределами городишки и двигается в сторону яркого звучания чакры Саске. С ним было все в порядке, это самое главное.