Канкуро медленно поднял взгляд от чашки, и посмотрел на Амено с тем самым выражением, в котором одновременно уживались привычная насмешка и ленивая оценка, словно он не столько удивился, сколько веселился. Потом он все же хмыкнул, покачал головой и, не удержавшись, поддел его.
- Помочь тебе? Нет уж. Это твоя ноша. Я, можно сказать, вкладываюсь в твое будущее, а ты уже пытаешься скинуть стратегические запасы обратно на старшего по званию. Непочтительно.
Уголок его рта снова дрогнул, и он добавил уже совсем сухо, но явно дразнясь.
- Будешь идти домой с едой и размышлять о своем поведении. Очень полезная практика для капитана.
Он сделал глоток чая, чуть щурясь над чашкой и потом все же присоединился к тому, чтобы несколько облегчить «наказание» для Амено тем, чтобы съесть побольше, но без прежней спешки, уже окончательно расслабившись настолько, насколько вообще умел. Если бы не общая усталость после задания, это было бы почти дружеским домашним вечером. Дальше разговор, как ни странно, стал еще проще. И, наверное, именно поэтому, когда Амено все же озвучил свою просьбу до конца, не мямля и не пряча ее за обходными фразами, Канкуро не отмахнулся, а задумался.
Он только отложил палочки, на секунду оперся локтем о стол и посмотрел прямо, уже без шутки в глазах.
Эта просьба была не абстрактным «помогите стать сильнее», чем доводил сам Канкуро ту же Чиё-баасан порой – с нее он просил то совет, то рекомендацию, то еще что. Амено просил довольно конкретных вещей, и хотя у Канкуро не было постоянной команды до сих пор – и он не горел желанием ее заводить – он все равно думал о том, что сказал медик.
Канкуро чуть склонил голову набок, будто еще раз сам с собой уже принятое решение, а потом все-таки произнес:
- Смогу.
Он коротко, почти лениво повел плечом.
- Буду брать тебя на свои задания, если это будет необходимым. С учетом твоей специализации это лишним не будет никогда, - медиков у них в Суне и впрямь было мало, талантливых тем более. Однако он не мог конфликтовать за Амено с потребностью госпиталя. Однако… Медик сам нарвался.
Пауза вышла короткой, но весомой.
- Но давай на будущее проясним – в этот раз мы были в одном статусе, и твои самовредительские порывы расцвели. Когда капитан я – если я прошу бросить меня и бежать, вы делаете это. Я как раз не склонен жертвовать жизнью, значит у меня есть план. Если вижу, что тебя опять понесло спасать мир ценой собственной жизни, отправлю обратно в больницу под три замка и еще лично напишу тебе распорядок сна.
На последних словах он все-таки усмехнулся снова, уже почти по-старому, но не зло, а так, будто это обещание было наполовину шуткой, а наполовину - очень даже рабочей угрозой.
Он не спрашивал впрямую, согласен ли Амено. По сути, вопрос уже был решен, и оба это понимали.
Канкуро доел, бросил еще пару ленивых замечаний о том, что десерт, между прочим, все еще входит в обязательную программу наказания и никакие попытки подлизаться не освобождают от его уничтожения, а потом, когда вечер уже окончательно перешел в ту тихую, выдохшую стадию, где слова больше не нужны, только поднялся первым, расплатился и велел завернуть все, что осталось.
Когда они вышли, он все же сжалился и забрал один пакет у Амено – убедившись, что ему досталась коробочка с десертом и достаточно еды на следующее утро. Он полагал, что брат засиживается за работой сегодня и ждет доклада, а Темари еще не вернулась. Если, впрочем, вернулась, он успеет впихнуть ей что-то из взятой еды прежде чем она начнет рвать и метать. В любом случае, там был говяжий язык, на который можно будет попробовать выманить младшенького от бумаг.
Канкуро махнул Амено, без слов говоря ему «до встречи».