Проигравшим возвращаться на родину, именуемую "Кровавым туманом", страшнее даже, чем ступать по раскаленным гвоздям. Тактика, при которой Монэ полагался на силу стихийных ниндзюцу, дала сбой в открытой дуэли. Его внимание рассредоточилось даже при том, что он знал, где его настоящая соперница, а где её мохнатая версия. Монэ не держал животных, не слишком хорошо был знаком с их повадками, а вот у Инузуки Ханы её четвероногий компаньон был словно продолжением воли куноичи и её способностей. Это был интересный опыт. Интересный, но всё-таки тревожный: не впервые Монэ чувствует себя проигравшим на людях, но как же хотелось победить... С этой мыслью выступает любой генин-неудачник, а ведь неудачником Монэ трудно считать. Деревня Скрытого Листа ассоциировалась у Монэ с чем-то, что притягивает неприятности, как магнит. Там, где Коноха - там и манипуляции, там и проблемы, там и гора ненужного внимания. Это не то, что похоже на жизнь ниндзя. Стало ли тише сейчас, чем раньше? Монэ был не уверен. Зато у Тумана есть возможности оценить теперь крепость своих зубов и заточить их чуточку надежнее, правда? Даже будучи по другую сторону морей, в стране Воды так или иначе отчего-то были в курсе происходящего, отчего-то вовлекались в ту или иную драку.
Неожиданно, но после грандиозных имен кланов, которые были у большинства на слуху - Хьюга, Учиха - от "безымянной" соперницы Монэ не ждал серьезной угрозы. Во всяком случае, на таковых Монэ смотрел свысока, и поначалу - на Хану тоже. Оказалось, неизвестное имя - приносит пользу: нет завышенных ожиданий, нет чувства опасности.
Станет Монэ чунином или нет - неважно, вероятно он так и останется на уровне ниже среднего, приложением, "хвостиком". Стоит ли сильно переживать? Пока Монэ думал о том, что ему делать дальше и как следует относиться к своему поражению - стыдиться ли, горевать или злиться - он ощутил смутно знакомую чакру. Поднял голову. Это же она! Девочка, вроде бы одного с ним возраста.
Хана шла по улице, разглядывала витрины и лавки. В редкие свободные минуты Монэ делал то же самое: знакомился с культурой другой страны, искал что-то, покупал безделушки в качестве сувениров, которые принесет домой свитками. Хана стала вести себя игриво с псами, не обращая внимания на прохожих. Монэ остановился, чтобы воспользоваться единичным случаем, возможностью - впитать информацию и вглядеться в силуэты танцующих собак, играющих в нападение и защиту, как человек взаимодействует с ними, как важен в этом общении язык тела. От этого зрелища трудно было не полюбить собак кому угодно, но Монэ - не полюбил. Более того, он даже опустился на колени, чтобы погладить уличного кота. Его выбор - тишина и независимость. Зато у животных не было того, что подводит людей: сознание. Сознание диктует людям восприятие законов мира и их жизни, заставляет адаптироваться и менять обстановку вокруг себя. Знать, какие итоги выносить как из победы, так и из провала, чтобы использовать их потом... Но улыбающееся лицо Ханы, её смех невольно склоняли Монэ к неправильным мыслям: он бы был не против ей проиграть еще раз и даже хохотнул сам.
Из соседней улицы вышли несколько соперников, которых Монэ с трудом вспомнил и по чакре, и по лицам. Кажется, они из тех, кого Хана одолела тоже. На ниндзя из Киригакуре, склонившегося рядом с кошкой, парни внимания не обратили, сразу же поспешив к девочке. Им их сознание диктовало их собственную правду. Они не могли проиграть куноичи из Листа, они обязаны увидеть подвох сейчас и им он казался единственно-верным: не их вина в том, что Хану не разлучили с её компаньонами-питомцами для дуэли. Это - подсуживание, заговор. Монэ нахмурился, но, оценив численное и физическое превосходство, не торопился вмешиваться. Редкие прохожие, из числа гражданских, начали сторониться площадки, на котором загоралась искра недовольства.
Хана смело ответила на провокацию. Лучшая защита - нападение? Наверное, ниндзя Конохи это точно подходит. Еще раз пересчитав головы, Монэ решил, что эта битва ему не по зубам, особенно после того, как он уже перепахал арену собой во время боя с Инузука.
Бежать? Сделать вид, что не участвует? Он не настолько трус. Быстро "откопав" надежное и единственно справедливое решение, Монэ с внутренней тревогой приготовился применить технику поиска, но вдруг начал колебаться: в чужой деревне сенсорика может восприниматься как агрессия, как шпионаж... Генин бросился на поиски других ниндзя без увеличения дальности радиуса "обзора". Нашел. Хоть хватило мозгов не вовлекаться в большие неприятности лично, надо же!
Экзаменатор, чакру которого узнал Монэ, сразу поспешил к месту драки. А была ли драка? Монэ был уверен, что - да, заодно заранее приготовился к тому, что ему придется оправдываться за несостоявшееся месиво. Подумаешь, подростки ссорятся.
Но...
Экзаменатор увидел иное: потрепанную, но довольную Хану и её свирепую спутницу, скалящую клыки вслед убегающим генинам, которым новая встреча с куноичи опять не понравилась. Вообще-то, за девочками ухаживают не так, даже тринадцатилетний Монэ это знал. Воззрившись на бывшую визави, Монэ с величины своего покровительственного опекунства (привел ведь старшего, сделал как надо) спросил:
- Ты в порядке?

Отредактировано Mone (2026-01-10 13:47:55)

Экзаменатор строго смотрел на Хану, но потом его широкие плечи расслабились, он опустил взгляд к собакам, чуть опустившим головы, полностью выдав сомнения и неуверенность куноичи в том, что всё действительно было хорошо. Мужчина покачал головой, потом вздохнул. Догонять других причастных генинов смысла он не видел, тем более что все остались при своих конечностях, а значит инцидент был слишком далек от чего-то серьезного. Пробурчав что-то вроде "осторожней, вы не на полигоне", экзаменатор ушел, вполголоса хмыкнув "Четвертый бы одобрил". Монэ не показалось: уходя, мужчина улыбался. Он даже позабыл пожурить парня из Кири, который его привел. Монэ подумал: если бы пожурил, то скорее всего за скорость - им нужно было побыстрее сюда прибежать, а то какого хрена его дернули ни с того ни с сего, если на зрелище уже опоздали...

"Кумо", - фыркнул про себя Монэ. Но, кажется, в его деревне бы тоже одобрили такой способ и путь - не справедливости, а силы. Будь сильнейшим, и никто к тебе не сунется. В общем, экзаменатор дал повод Хане лишний раз гордиться собой.

Провожать кого-то в медпункт, жалеть кого-то? Да ни за что, это точно не путь ниндзя. А что же делать Монэ? Почему-то он не мог уйти следом за экзаменатором, тем более тот вряд ли бы обрадовался компании ябедника. В одном из наихудших итогов досталось бы именно генину из Кири за то, что влез куда не надо, или за то, что опоздал. Жопа в любом случае.

Они остались с Ханой вдвоем, если не считать случайных зевак из числа гражданских. В относительно спокойной обстановке Монэ мог вдоволь окунуться в ощущения от чакры девочки из Скрытого Листа и сравнить цвет её ауры с отражением в весенней речушке - переменчивая рябь, зелень, диковатые росчерки деревьев, запах мха, грибов, птиц и грунта. Наклонил голову, задумался, представил каково это - мчаться по зеленым холмам и широким долинам вместе с собаками, верными охотниками и охранниками.

- Кровь, - опомнился генин перед новым чунином Конохи, выпотрошив свой подсумок ради обмотки бинтов. - Ещё есть мазь.

Передав девочке всю аптечную упаковку - ей-то лучше знать, что делать со своим лицом, верно? - Монэ посмотрел по сторонам. Зеркала у него не было.
Но его можно было купить! В плане трат денег мысль надолго не задерживалась без действия: метнувшись к прилавку, сенсор выкупил первый попавшийся сувенирчик, не глядя - лишь бы сей экземпляр обеспечил цель, ради которой был приобретен. Торговец рад, у Ханы есть возможность оценить ущерб и огорчиться. А вдруг останется шрам? У Монэ появился повод оценить дизайн предмета, который он ей передал: горные камни, из которых был выложен силуэт гор и пар от гейзеров. Хотя бы не сердечки, какое облегчение. Фуфуфу, слюнявые глупости.

Отредактировано Mone (2026-01-10 13:47:45)

Раздражение из-за того, что ей чуть не пришлось оправдываться за необходимость защищаться в чужой деревне против нескольких генинов (все-таки все тоже ниндзя), Хана выплеснула на Монэ. Аура куноичи, казалось, покрылась колючками и в голову сенсора пришла ассоциация с терновым кустом. Он там тоже был, в виде синих ягод. Осталось только обеспечить сухой нейтралитет, но как?

- Вытаращился? На тебя? Что я, побоев не видел, - Монэ их даже мог представить, мог понять как Хане больно, но не ради сочувствия, отнюдь. Похвала Хане была тоже не нужна, а раз он сейчас бесполезен, то можно и уйти, правда же? Что-то останавливало. Наверное, тот самый огонь в глазах куноичи и знание того, что Коноха останется на позиции лидера из всей Пятерки еще очень долго, как бы сильно это ни нравилось другим. Что нужно делать в таком случае? Мудрые говорят, что нужно держать близко и друзей, и врагов. Хана не была ни тем ни другим для Монэ, несмотря на их столкновение на арене. Они могли вовсе не пересекаться, но случилось то, что теперь генин знал по имени победительницу и мог хвастать тем, что проиграл сильнейшей. Он решил, что стыдиться поражения не стоит, точно не в компании куноичи.

Подержав мазь для Ханы, пока девочка "чинила" внешний вид, пытаясь привести себя в относительный порядок, Монэ мысленно посмеялся над предсказуемой фразой "заживает, как на собаке". На такое недавняя соперница бы точно обиделась и Монэ стал бы новым рекордсменом по стометровке подальше от победителя экзамена.

- Ты должна быть рада, - ни ради похвалы, ни ради поддержки, а ради понимания увиденного, зачерпнул Монэ собственные наблюдения, как горсть снега, чтобы бросить в воздух, - подтвердила свой статус.

Действительно, зачем ей драться с Монэ, который всё итак прекрасно увидел и понял? С другой стороны - чем не шанс отомстить, напасть на ослабленную? В реальном бою так и стоило поступать, и оба это слишком хорошо понимали. Густота этой жестокости накинула на них хомут с первого дня их выпуска из академии. Теперь Хана чунин. Теперь - она готова возглавить команду и вести за собой людей, а не только псов.

- Как их зовут? - спросил Монэ, опустив голову и пытаясь запомнить оттенки шерсти питомцев. Какая-то особенная порода? Он в этом не особо разбирался. Прикасаться к мордам, которые на арене не выглядели такими дружелюбными и милыми, генин не решился.

Отредактировано Mone (2026-01-08 22:07:01)

Полевая медицина Ханы не суетлива, Монэ старательно отводил взгляд. С другой стороны - зачем ему стараться быть благородным, если куноичи не смущается в его присутствии? А должна? В родных краях Монэ пользовался тем, что привлекал внимание сверстниц, но дело было не только во внешности, вероятно. Он ведь еще и с золотой ложкой в зубах, поэтому мог относиться к дополнительным тратам столь несерьезно. Отследив краем глаза завершение процедуры и приведение лица в порядок, Монэ спрятал мазь обратно в аптечку. Отдать ей? Вряд ли у Ханы нет похожего набора в месте, где базируется её команда в настоящий момент.

Монэ подумал, что зря отбился от собственной группы. Всегда безопаснее изучать незнакомые места в компании людей, которым доверяешь. Хана к таковым не могла относиться.

"На данный момент", - прошуршала очередная неосторожная, опасная, тревожная из-за своей неправильности мысль. Монэ убрал аптечку в подсумок, стараясь не особо активно двигать локтями и не мешать собачьим мордам дотягиваться до расходников в чехлах. Помимо пищевых и других стандартных пилюль никакой другой отравы у Монэ не водилось, с собой самых разных вкусняшек не нашлось. В выражении собачьих морд промелькнули разочарование и обида, как будто песики осуждали безобидного генина: подсуетился ради девчонки, купил ей зеркало, а как же мы? Только посмотри в эти голодные глаза. Нас не кормят!

Монэ, конечно, мог заранее подумать и о питомцах Ханы, но это стало бы похоже на попытку подлизаться. Радовало, что сейчас спутники куноичи не видели в Монэ кого-то враждебного и не обнажали клыки. Это все еще звери, напоминал себе генин.

"Я не знаю чему еще они обучены, какие невербальные сигналы могут уловить", - Монэ уговаривал себя сохранять спокойствие и доверять оценке Ханы при взаимодействии с её собаками.

- Зеркало оставь себе, как подарок победителю, - Монэ усмехнулся, проглотив смущение за мысленной самоиронией "подношение", а потом опустился на одно колено, чтобы Хаймару оказались в один рост с ним. С такого ракурса или - как было на арене - с земли псы казались огромными и мощными, достойными орудиями убийства.

- Хаймару, - повторил Монэ медленно, четко и осторожно, глядя на собак и пытаясь уловить изменение в положении их ушей. Услышали знакомое, но чужим голосом. - Одно на всех троих?

Клички вместо имен, порода вместо клана, иерархия в стае и похожие проблемы со здоровьем, чувства не менее настоящие... Монэ не должен был бояться их сейчас, верно? Он же не вредит девочке, которой они преданны и которую любят. Генин осторожно поднял ладонь, чтобы случайно или не очень мокрый песий нос ткнулся рядом с линией жизни.

"Слабее и не так ярко, но я чувствую их духовную энергию", - Монэ тихо выдохнул, попытавшись сосредоточиться с закрытыми глазами. Такое не каждый день ощущаешь. Сейчас он мог видеть псов не в виде инструмента шиноби. - "Они друзья. Семья?"

Генин поднял взгляд на хану. Они за нее порвут кого угодно на кусочки. И наоборот. Наверное, так и должно быть.

- Это ведь не призванные... существа. Так?

Отредактировано Mone (2026-01-10 17:15:05)

Приняла подарок, хорошо. Возможно, выкинет чуть позже, когда найдет что-то более практичное. А может и нет... Монэ не об этом мечтал и не к этому стремился, когда прибыл в Кумо вместе со своей командой. Пока что Хана пребывала в таком же затяжном замешательстве, как и её бывший оппонент, подозревая подвох. Они обязаны друг друга испытывать, провоцировать, "обнюхивать", но ни одна колкость не подходила ситуации, это казалось нелогичным. Они как будто стали старше лет на десять, как будто осознавали себя после сражения за ранг заново. Монэ понимал, что одна, две и более ошибок ничего не значат, если остаешься в живых, а Хана может запомнить, что даже триумф не гарантирует безопасности или статусности. Ты все еще безымянный рядовой ниндзя, которого раскрошит череда заказов чуть-чуть посложнее поиска кошек или прополки огорода.

Произошло невероятное: его ладонь лизнули. Монэ сразу спрятал руку на голову осмелевшего питомца, который и знать не знает что такое границы. Казалось, еще пара минут подобных посиделок - и генин снова будет валяться, но в этот раз его покатают по грунту улицы не ради победы в бою, а для игры. Сейчас мальчишка не кидался водой и молниями, помог Хане "зализать раны", а следовательно - пока что в эти минуты его можно было считать своим. Разрешат, допустят, забудут. Одобрят. Монэ не мог этого позволить! Что если он привяжется к этим шершавым языкам, глазастым мордам, он ведь при встрече с кем-то похожим и таким же милым не будет думать об опасности...

Что если он, не атакуя собак при случайной встрече, попадет под жернова глупости?

Ему нельзя полюбить их.

Уже полюбил.

"И что же делать-то теперь?!" - Монэ вопросительно взглянул на Хану, опустившуюся рядом. Он узнал достаточно. Собаки - уязвимая часть группы. Шиноби быстрее, у шиноби опаснее и хитрее арсенал, а псы не могут быть изворотливей убийц, если те захотят замаскировать запах каким-нибудь образом, отравить...

Однажды Монэ видел страдание собаки в подворотне. Конечности потемнели, изо рта шла пена. Он ничем не мог ей помочь, а пришедший под кончину суки дворник высказал догадку, что у бедняги не всё хорошо с печенью или еще с какими-нибудь внутренними органами. Может, наглоталась мусора из отходов какой-нибудь забегаловки. Она пыталась взгрызть себя зубами, чтобы избавиться от причины хвори. Возможно, будь рядом кто-то, кто мог бы понять страдания псины, она была бы спасена.

- Не видел у наших, но не буду утверждать, что таких вообще нет. Наверное, это очень редкий талант - понимать животных. Долго этому учатся? - генин подумал, что это должно быть похоже на сенсорику. Нужно понимать мир иначе, видеть его и чувствовать так, как его понимают собаки. У Ханы обостренное обоняние, как и у них? Хорошее зрение, слух, быть может? Если сам Монэ - чувствовал энергию, то Хана должна уметь обозревать внешнюю оболочку, запоминать детали внешности, представлять движение мышц. - Есть ли у вас разделение на тех, кого должны все слушаться? Кто из них - альфа?

"Сейчас она должна сказать, что альфа - это она", - Монэ чуть прищурился, дернув губами перед тем как улыбнуться.

Едва заметно, но всё же выдохнув, когда клыкастые пасти перестали опасно приближаться к его шее и лицу, Монэ запоздало смутился. Не было ни одного участка, который бы Хаймару не обнюхали. Кажется, близкое и околодружеское общение по-собачьи состоялось, пусть и в одностороннем порядке. Для взаимопонимания ему следовало проявить больше тактильной инициативы, наверное, или подошел бы набор из виляющего хвоста и торчащих ушей. Живое воображение подростка немедленно нарисовало эту картинку в красках. Монэ более заинтересованно взглянул на лицо куноичи, сейчас в её чертах отличая не странности, а что-то вроде порядка. Алые полосы - не устрашающий макияж, это не для него татуаж нанесен, враг тут не при делах: знак должен был роднить Хану с её мохнатыми ...

- Не собаки, договорились. Извините, - не особо искренне проговорил Монэ это сожаление, но зато с улыбкой. Обращение "глупый мальчишка", пусть и без грубости, он не проигнорировал. Так-то он мальчишка и, может быть, с Ханой генин был согласен: он глупый. Пока что. - Пусть обижаются, ведь они больше, чем собаки.
Монэ пожал плечами. Обида, гордость, сострадание - этот "план" сознания действительно гораздо выше, чем у обычных животных, однако порой и у некоторых людей он отсутствовал. Тот, кто может обидеться - знает себя, знает других. Сможет их понять и помогать расти. Сейчас генин практически не сомневался, что Хаймару (не псы, не существа!) осознают его страх и колебания, поэтому даже без команды практически не нарушают границ, не касаются носами его ног, рук и лица.

Монэ потрогает их, даже если ему страшно, даже если он не особо хочет. Ах, нет, ошибка: всё-таки хочется, но это связано не с желанием привлечь к себе внимание Ханы, её симпатию или любовь её ушасто-хвостатых друзей. Монэ эгоист, Монэ возжелал испытать себя, чтобы не бояться.
В следующий раз или хотя бы этот.

- Больше, чем просто собаки... Они смогут дольше жить? - предположил Монэ. Раз духовная энергия была слаба, то преимущество у Хаймару было иным. Должно быть иным, раз Хана тренируется с ними с юного возраста. Трудно было представить какой сложной может быть для Инузука потеря хотя бы одного такого спутника жизни. Ведь это как младшие братья или сестры, если не больше. Преследуя интуитивное желание продемонстрировать то, что он не вооружен, Монэ потянулся открытой ладонью к морде одного из Хаймару, крутящегося совсем рядом. Потрогал макушку, загривок, потом за ушами. "Больше, чем просто собака" скоро доверила генину из Кири чесать хребет, бока и заднюю часть. В сезон линьки Монэ был бы покрыт слоем шерсти гораздо более заметным, чем сейчас. Он увлекся, ведь почесушек нового человека хотелось каждому, Хану-то они уже знали. - Их духовная энергия гораздо тише, чем твоя.

Ляпнул-таки.

Отредактировано Mone (2026-01-17 17:55:02)

У Монэ зачесался от смущения нос, когда Хана поймала бывшего соперника на его ошибке. Генин не хотел ни хвастаться своими возможностями, ни разглагольствовать о том, что именно и как может понять по-своему. Чакра Ханы не враждебна к нему, генин это чувствовал, а теперь и признался вслух.

Генин из Кири медленно кивнул. Уже нет смысла отрицать, но у Монэ сложилось впечатление, что это куноичи интересно. Если посмотреть с точки зрения самой сенсорики, то - частично - генин готов был признать, что мог бы понять, что от Ханы он не чувствует угрозы в данный момент. Он может понять в какой момент она захотела бы что-нибудь сделать. Энергия же у Хаймару, для такого понимания, должна им считываться более осторожно, тщательно, и тут - действительно - проще научиться их понимать как друзей, как своих родных, как самого себя даже.

- Я думаю, что твой талант не менее удивителен, чем сенсорика.

Монэ любит правильные ответы, это помогает ему хотеть большего в обучении. Сегодня кругозор его, как и всех генинов, прибывших в Кумо на экзамен, значительно шире по сравнению с тем, какими они были пару месяцев назад. Дело было даже не только в кругозоре, а в собственном мироощущении, Монэ учился понимать не только собак, но и себя самого. Становился ли он сильнее, лучше, честнее? Хотел бы он принять такие изменения? Карие глаза Ханы - точно чисты, в них не было стратегии, фальши, желания использовать чьи-то знания себе на пользу. Хана была благороднее, чем Монэ, который привел ей на помощь сенсея. Хана - была сильнее, доказав это снова.
Генин почесал Хаймару за загривком еще раз, но уже не настолько влюбленный в их нескрываемые дружелюбие и игривость. Вряд ли их расположение - результат какой-нибудь обманной техники. Более того: Хана помнила, что у Монэ есть талант к чакре молнии и удивительно как она вообще допустила мысль, что стоит рукам бывшего оппонента касаться членов её семьи. Её спутников. Она решила поверить в то, что Монэ не будет делать ничего плохого.
Почему?

- Эт-тооо... - Монэ начал мямлить и сейчас был похож на обычного мальчишку больше, чем всё время до этого. - Я случайно проговорился. Не говори никому, ладно? Хотя бы пока мы здесь.

Будет очень плохо, если наставники из Скрытого Тумана узнают о такой чудовищной оплошности. Не видать Монэ ранга как своих ушей!

Отредактировано Mone (2026-01-19 17:38:52)

На что Монэ вообще рассчитывал, когда озвучивал свою просьбу? Было бы лучше, если бы Хана пропустила сорвавшуюся глупость про сенсора мимо ушей или вообще думала бы об этом как о чем-то незначительном. Просьба генина теперь как плакат с выступлением уникальной актрисы, которую можно увидеть только раз в сезон: сильно привлекает внимание, заставляет не только понимать, но представлять это знание в виде оружия. Она могла бы соврать. Может. А Монэ нужно ей верить? Генин заставлял себя прислушиваться к чужой чакре, но опыта его не хватало для понимания потоков чужой воли, он ни разу не слышал о подобных возможностях сенсорики. Даже если в теории было возможно это соитие эмпатии, самосознания с восприятием потоков и сияния, цвета и звука энергии другого человека, Монэ для такого был слишком неопытен, никак не мог на этом сосредоточиться: чакра Ханы сейчас выла от скуки. Засиделись они на корточках на прогулочной улице. Зачем они тут сидят, когда рядом есть более привлекательные места для исследования, действительно.

Монэ думал, что не нужно Хану никуда приглашать, что он уйдет, однако куноичи первой смело протянула ему руку. Монэ подумал, что он зря не взял инициативу, теперь выглядит перед девчонкой не таким смелым и бойким, а ведь они, как говорят, любят плохишей... Куда ему. Хитрость, все же, не ступала с Ханой рука об руку.

- На твоем месте я бы как раз демонстрировал их умение быть ласковыми, - проговорил Монэ осторожно. Хаймару, как и Инузука, действительно не такие. Нет, не неправильные, а просто другие, но генин относил это к духу деревни, в которой Хана растет. Генин не стал обижать Хану своим занудством. - Они никогда не предадут тебя. Но я согласен никому не говорить о них.

Не позволят, чтобы с тобой что-то случилось, и неважно чья рука попробует их однажды погладить. Они точно, не колеблясь, перегрызут Монэ глотку, если мальчишка обидит их... хозяйку, подругу? Сестру.

- Ты называешь их Хаймару, - Монэ решил увлечься рассуждениями, пока они брели вдоль ряда домов в неопределенном направлении. - Для клана Инузука у них тоже одно имя?

Нетрудно было представить, что семья из зверей-спутников одинаково нежно принимает и любит каждого члена клана, но тренируются все-таки отдельно и большую часть времени привыкают к одному запаху, к одному голосу и поведению. Хаймару обязаны отличать Хану, где бы та ни находилась, если вдруг их разлучат. На сенсорику, действительно, похоже. И правду их чутье позволяло видеть гораздо лучше.

- И раз они не собаки, то вы можете дружить и с другими тоже?

Макияж или тату на лице куноичи не просто так роднили девочку с диковатым обликом, ассоциирующимся с громадными клыками. С волками.

Отредактировано Mone (2026-01-21 03:18:59)

Монэ шел неторопливо, чтобы растянуть прогулку. Следующая улица выводила детей, застрявших в статусе между рангами, на перекресток. Это было похоже на переход на следующий этап их жизни: они учились обманывать и убивать, сражаться, ставить цель и идти к ней любой ценой. Сейчас они эту проверку прошли, Хана-то - безусловно, и новый её этап далеко не учебный. Она увидит кровь на своих руках, в клыках Хаймару, будет принимать решения за себя и за других. Станет ли она оглядываться назад?
Монэ не мог подарить ей обещание, что у них обоих будет всё хорошо или что они, если встретятся с Ханой, смогут о чем-нибудь договориться. Попытаются - вероятно, но и это вслух генин поостерегся предоставить для размышления. Показался бы еще большим трусом, наверное. Хватит благородства, решил генин, а то я уже готов падать ниц перед талантами девчонки. Все-таки гордость его была серьезно задета...

- Я не только заметил, но и почувствовал, - напомнил Монэ, подавив нервный смешок. Приглашение Ханы заставило его врасплох, но он быстро кивнул, не успев отказаться. Это же невозможно, подумал он. Его не пустят - ни скрытое селение, ни её клан. Чужака - да в питомник? Чтобы его растерзали охотничьи псы, а не только Хаймару. - А ты смелая, Рьёкен-химе. Когда-нибудь, если ты окажешься в селении скрытого Тумана - я позабочусь о тебе. До тех пор - не рассчитывай на то, что кто-нибудь из противников пожалеет тебя, не давай шансов навредить им, атакуй без жалости.

Монэ протянул ладонь Хане, как неозвученное обещание того, что она о нем будет помнить. Им нужно расстаться сейчас, чтобы встретиться потом. Их новая встреча не должна закончиться плохо, Монэ обязательно станет сильнее, выше, но Хаймару всё равно свалят его с ног, когда он захочет их погладить. Монэ хотел бы, чтобы Хана запомнила о нём что-нибудь хорошее. Если единственное положительное качество Монэ - это отношение к животным, то это в любом случае лучше, чем проигрыш на арене и привлечение к драке на улице экзаменатора Кумо.

Хану провожать до корпуса, где квартировались команды Листа, не было необходимости. Девочка сможет позаботиться и о себе, и о Хаймару, которые зададут любым обидчикам жару. Монэ посмотрел в сторону корпусов, где квартировались команды из Киригакуре.

- И вы, присматривайте за ней, ладно? - Монэ наклонился и каждого из Хаймару потрепал по холке. Не удавались ему прощания, он не знал что ещё сказать.

Отредактировано Mone (2026-01-22 22:04:32)

Прошло не очень много времени с той минуты, когда Монэ думал о том, что был бы не против Хане проиграть ещё раз. Тогда у него не возникло эгоистичных порывов, не нашлось их и теперь, когда Хана решила приободрить генина и раззадорить его на новые личные свершения. Монэ обязан был прислушаться к её совету, ведь Инузука выступила лучше, чем он. Хоть признаваться в этом в очередной раз было непросто - Монэ кивнул, мысленно обещая и ей, и самому себе приложить больше усилий на пути становления шиноби.

Ему есть куда расти, у него был ориентир перед глазами. Появился новый, в лице куноичи из другой страны, теплой и дружелюбной, как летний, шепчущий кронами лес. Промелькнула тщеславная мысль: а ведь он куноичи мог понравиться как мальчик, как человек противоположного пола. Если Хана думает о новой встрече с ним, то девушка увидит его определенно другим... Может даже - не узнает с первого взгляда, а запах изменится из-за возраста.
Какие обстоятельства столкнут их лбами? Они вырастут и станут опаснее друг для друга.

- Это опасное пожелание, Хана, - в этот раз Монэ, немного смущенный, назвал девочку по имени, как будто данное ей другое имя стало слишком особенным. Доволен, Монэ? Дал куноичи прозвище, а она от него не отказалась. Не должна была, но...

"Теперь я буду ждать слухов об охотничьих псах, которых возглавляет Рьёкен-химе, вызывая ужас у разбойников в округе", - нафантазировал Монэ. Почему-то он так гражданских страны Огня и представил - передавающими из уст в уста новости об охотнице.

Хана, тем временем, сняла с себя украшение. Монэ удивленно моргнул. Это правда нормально, что куноичи отдает что-то настолько личное? Вдруг это реликвия?
Бережно приняв клык в руки, генин сразу же "нырнул" головой в подвеску, как собака в упряжку. Он не будет отказываться от этого подарка. Монэ показалось, что на кожаном шнурке ему передалось тепло Ханы и он мысленно представил как ей самой неловко.

- Я буду хранить его. Береги себя, Инузука Хана, чунин Скрытого Листа, - серьезно произнес Монэ, а потом улыбнулся. - Может быть, ещё встретимся.

Погладив Хаймару на прощание, Монэ вежливо поклонился куноичи. Они переходили на новый этап своей жизни. Этим поклоном Монэ сообщал: они - не дети больше.
А потом исчез с хлопком техникой быстрого перемещения. Конечно, Хана могла бы отследить его по запаху. Сохранит ли шнурок её теплоту до того дня, когда они увидятся при других обстоятельствах? Если Хана не узнает Монэ, когда он вырастет, то точно увидит оберег на его шее.

Отредактировано Mone (2026-01-24 09:38:54)