Было совершенно удивительно осознавать, что ему вновь прийдётся обучать кого-то. Фукасаку был уже стар. Не так стар конечно как Гамамару, но всё же. Но они просто не могли отказать Джирайе-чану в просьбе. То, что Наруто-чан попал сюда, действительно судьба. Сын четвертого хокаге и ученик одного из саннинов, он наверняка оправдает ожидания. Фукасаку верил в это. Но его тревожило то, что прийдётся вновь трясти старыми костями, что бы вбить в парня основы сендзюцу. Еще больше вызывало беспокойство, полное незнаение Наруто о стихие чакры, впрочем для их предмета тренировок, это несущественно и роли не сыграет. Учитывая что произошло с Конохой и то, что Джирайя-чан встретил своего бывшего ученика... Нужно постараться.
От раздумий его оторвал голос жены. Фукасаку попрыгал в сторону хижины и когда был уже у входа услышал возмущенный возглас Наруто. Джирайя-чан конечно рассказывал о том, какой у парнишки характер и он вероятно вообще не со зла это воскликнул, но дед просто не мог не отреагировать на то, как парень обозвал его женушку. В хлопке в его ладошке появилась палка которой он всегда выбивал из учеников природную чакру и слегка усмехнувшись запрыгнул в дом, прямо позади Наруто.
Прыжок и звонкая затрещина прилетела парню по голове, достаточно ощутимая, что бы быть больной, но недостаточно сильная что бы нанести травму. А сам Фукасаку обогнул его и сразу же развеял своё оружие.
- Разве так себя ведут в гостях, Наруто-чан?
Упрекнул он юношу и пропрыгал до стола.
- Садись, поешь. Тебе пригодятся силы для тренировки которую попросил провести для тебя Джирайя-чан. Ты ведь просил его, научить тебя?
Фукасаку вопросительно взглянул на парня и уселся за стол, принявшись постепенно с удовольствием уплетать еду которую так старательно готовила Шима. Пусть им уже и было множество лет, но Фукасаку даже сейчас, пусть постоянно и ворчал на бабку, любил её. Во многом именно за готовку и то, что он может с удовольствием набивать свой живот каждый день. Он решил предоставить возможность поухаживать за парнем Шиме, а сам насладиться едой, изредка поглядывая на Наруто и желая увидеть его реакцию. Их местные блюда не очень нравились людям и за этим всегда было весело наблюдать. Бабка вот похоже совершенно не осознавала этого факта, не смотря на то, что у них тут побывало уже столько людей.
Им предстоял долгий день и нужно было сосредоточится на еде! Очередная сочная личинка оказалась во рту у жабьего старейшины.

Унизительно…

Чакра вокруг, воздух, гармония, все это природное. Слишком другое. Слишком оскорбительное. В отличии от мелкого щенка, Кьюби ощущает это сразу. Кто бы мог подумать что джинчурики можно просто взять и украсть в место, наподобие этого…
Наруто был настоящим ничтожеством, белобрысым тупым и очень шумным недоразумением. Собственно поэтому, Наруто был единственным джинчурики, за которым Курама был вынужден следить, буквально одним глазком, чтобы тот случайно не подох от какой-нибудь ничтожной ерунды. А теперь это жабье место…

Как унизительно…

Кьюби очень хорошо ощущает это место, и ему это не нравится. Этот мелкий дом смердел сыростью и жабами. Да здесь все вокруг смердило этими тварями. Он уже видел этих двух мелких уродцев раньше, в те времена он сидел в клетке которую звали - Кушина. 
Да, это все те же зеленые морщинистые морды играющие в наставников. Кажись, в прошлый раз он  видел их в компании бездарного извращенца.

Затягивающие мысли монстра сопровождаются приглушенным рыком, сродни сверхъестественному мрачному смерчу. Древнее воплощение чистого яростного могущества не потерпит самодовольное кваканье каких-то земноводных воняющих плесенью. Их лже сила не может сравниться с Его силой, стирающей целые горы взмахом хвоста. Внутри этого белобрысого неудачника заперт целый океан из дикой чакры, а он ищет помощи у лягушек?
Для Курамы это было личное оскорбление.

– Я могу сжечь этот мир до основания. Я видел падение империй, я создание Мудреца, а этот сопляк отправился за силой в … болото?!

Он прекрасно помнил Фукасаку и Шиму, эти две омерзительности не отлипали от Минато и Джираи, их суета и … омерзительный рацион из жирных влажных насекомых которые Наруто собирался поглощать…
От одной мысли Куьюи скрутил приступ тошноты и рык от которого по клетке разносятся массивные волны тяжелой дикой чакры. В эти мгновения клетка воспринималась как никогда тесной, потому что она не могла вместить в себя всю его ярость и раздражение. Он высший хищник в этом мире, ни один хвостатый ему не ровня и эти скользкие лягушки возомнившие себя наставниками и проводниками силы, тем более. То, что его судьба будет зависеть от того, превратится ли этот малолетний придурок в жабу или камень, сильно выводило из себя.

– Я и есть сила. Я и есть смерть для твоих врагов, тупоголовый сопляк!

Его громогласный рык вызывает в сознании Наруто волну напряжения которую невозможно игнорировать.

– Пусть мучается. В итоге, он придет за моей силой. Моя чакра жжет его вены. Моя ярость заставляет его кровь кипеть. Я и есть сила. Я -  смерть. Этот мальчишка -  мой.

Для Наруто это был не просто какой-то гул из глубин его подсознания, души, второго Я или чего-то вроде этого. Это тяжелое обжигающее давление древней агрессивной воли, тяжесть где-то в позвоночнике. Голос монстра низкий и давящий колкостью и надменностью. Наруто ощущал как это чудовище постоянно наблюдало за ним изнутри и ждало, когда он ошибется, станет для него пищей. Но он не станет, это было бы слишком просто. Для него нет никакого пути назад, ведь позади нет ничего и никого. А впереди он ощущает терпкий аромат своей заветной мечты.

Нет, не мечты.

Яркое, ослепительное сияние своей главной в жизни цели. И никто, особенно монстр в клетке не собьет его с пути.
Наруто хмурится опуская на свой лик маску мрачной отстраненности, но после, широко улыбается своей ослепительной улыбкой и усаживается, потирая голову от удара палкой. Казалось, он вовсе и не заметил легкой боли от удара, но было видно что это фальшивая улыбка. Что-то внутри него надломилось, его душа истекала слезами и кровью. Когда он потянулся за палочками, его собственные руки ему казались перепачканными зловонной кровью тех, кто умер из-за того, что он совершенно ничего не сделал чтобы их спасти. Но он улыбается еще шире и прикрывает глаза, активно жуя, на самом деле, совершенно отвратительное месиво из…он даже не представлял из чего состоят эти черви да гусеницы Ягодки, насыпанные для красоты совсем не спасали ужасный привкус сырой земли. Это было действительно отвратительно. Даже хуже чем он мог себе представить в самых ужасных снах. Да это так ужасно что Наруто зеленеет на глазах, он не может проглотить это потому что лучше смерть в ужасных муках чем все это. Где же наваристый аромат бульона, зазывающий аромат жареного мяса… хотя бы прикрыть бы этот ужас яичным сэндвичем что ли. Ну очень плохо. Так плохо, что вместо этого слова нужно придумать какое то другое слово, более точно описывающее этот кошмар.
Он все же проглатывает, и не сопротивляется когда жабья бабуля сует ему в рот снова какой-то ужас. Кажется червь все еще шевелился когда Узумаки глотал его жевоное тело. Кажется усик гусеницы царапал его горло, когда Наруто его проглатывал.

– Значит, Развратный Учитель отправил меня сюда, чтобы учиться его силе? - Наруто чавкал, брызгая слюной и мокрыми останками червей по всему столу. Затем он резко поднялся, вытерев рот тыльной стороной ладони и активным шагом направился на улицу, махнув жабьей бабуле -  Спасибо жабья бабушка! Было…вкусно. Вкусно!

Его и след простыл, он оказался на улице, вдыхая необычно чистый, будто более естественный воздух, чем тот что был у него дома.

– Это потрясающе! Эй, жабий дед, давай скорее, учи меня. У  меня нет времени прохлаждаться тут.

Узумаки был полон сил! И завтрак был совершенно не причем… Будем честны, если ему придется провести в этом месте достаточное количество времени, трапезы будут самыми не любимым времяпрепровождением. Наруто смотрел на свои ладони, покрытые свежими мозолями от нескончаемых тренировок. Обычно в отсутствии миссий, в отсутствии Какаши-сансея или Эро- саннина, Узумаки развлекался тем что сам себе придумывал тренировки. Не такие сумасшедшие как у Гая-сенсея конечно, но тоже не промах. Он создавал сотни клонов и распределял между ними задачи. Один отряд тренирует сложение печатей, второй  балансировку на деревьях, третий спаррингует друг с другом. Пытался стоять на вертикальной поверхности под градом кунаев, которые сам же в себя метал. Бегал вокруг Конохи с утяжелителями на ногах. подтягивания и отжимания на одной руке - «...девятьсот девяносто восемь... девятьсот девяносто девять... ТЫСЯЧА! Даттебайо!»
Ну а после тренировок, бежал в Ичираку. Для Узумаки это тоже своего рода ритуал. Наблюдение за людьми в лавке Теучи — это его способ изучать мир. Он может часами сидеть над пустой миской, болтая с Аяме, просто чтобы не возвращаться в пустую квартиру. Он часто сидит на голове Четвертого Хокаге на скале лиц, смотрит на деревню и... тренируется в своей голове. Он представляет битвы с Саске, представляет, как он защищает друзей. Эта «тренировка сердца» тоже в каком то смысле, тренировка.
Для Наруто, сила всегда была чем-то осязаемым - ударом кулака, жжением чакры, громким криком. А теперь старый жабий дед говорил о какой то энергии извне которую надо…как то использовать.
Он поднял глаза на Фукасаку. Его взгляд был серьезным, почти торжественным, но в глубине зрачков всё ещё плясало замешательство.
— Знаешь, дедуля... — Наруто медленно выдохнул, и его плечи чуть опустились. — Кажется, я понял. Ну, то есть... душа понимает. Всё вокруг — это как один огромный котел с раменом, и я должен стать не просто едоком, а частью этого бульона, да? Чтобы вкус был общим...
Он на секунду замолчал, потирая затылок и криво, почти виновато улыбнувшись своей привычной улыбкой, которая на этот раз не дошла до глаз.
— Но если честно... в голове у меня сейчас полный бардак, даттебайо. Всё, что ты сказал про энергию, звучит круто, но для меня это пока ... эм...
Он шмыгнул нос
— Моё тело поймет быстрее, чем мозги. Так что давай просто начнём, ладно?

Наруто, всё ещё погружённый в свои тяжелые думы о энергии и привкусе гусениц, вздрогнул, когда из-за пышного куста папоротника с глухим шлепком вылетело нечто ярко-оранжевое.

— Опа! Кого я вижу! — голос Наруто мгновенно подскочил на пару октав, возвращаясь к своему привычному, шумному регистру. Наруто был даже шумнее чем обычно.
Перед ним, по хозяйски усевшись на замшелый валун, замер Гамакичи. Маленький жабёнок, которого Наруто помнил ещё совсем крошечным, заметно подрос — в его взгляде появилось то самое фамильное «жабье» спокойствие, смешанное с изрядной долей наглости, точь-в-точь как у его папаши Гамабунты.
Наруто на мгновение замер, и всё напряжение, которое до этого стягивало его лицо в суровую маску, рассыпалось. Он подскочил к Гамакичи, бесцеремонно тыча в него пальцем.

— Гамакичи! Ты что, тоже решил записаться в ученики к деду Фукасаку? Или пришел посмотреть, как я стану сильнее? — Наруто расплылся в широкой, уже почти искренней улыбке. — Гляди-ка, а ты подрос! Скоро, небось, на тебя тоже придётся тратить целое ведро призывной чакры.
Внутри Наруто на секунду стало теплее. Вид старого знакомого, с которым они вместе когда-то удирали от опасностей и призывали огромных боссов, подействовал лучше любого успокоительного. Это был кусочек его привычного мира — шумного, нелепого и живого.

— Эй, Гамакичи, — Наруто заговорщически понизил голос, косясь на Фукасаку, — скажи честно, ты ведь тоже ел эту гадость, которую готовит бабуля Шима? Как ты после этого вообще прыгаешь, а не светишься зелёным в темноте?
Он хлопнул себя по коленям и задорно посмотрел на жабенка. Тень Пейна и разрушенной Конохи никуда не исчезла, она все еще пряталась в глубине его глаз, но присутствие Гамакичи дало ему то, чего не могли дать сухие лекции Фукасаку, ощущение, что он здесь не один. Что это не просто ссылка ради силы, а продолжение его долгого пути.

— Ну раз так — Наруто поправил ночной колпак, который всё ещё чудом держался на макушке, и принял боевую стойку, — смотри внимательно, Гамакичи! Я сейчас покажу тебе, как будущий Хокаге приручает эту вашу... как её... народную энергию! Только чур не смеяться, если с первого раза получится не очень.
Он ударил кулаком в ладонь.