"Значит, завтра, седьмого числа, он придет еще раз", - теперь Какаши услышал это прямо, что Нагато собирается навещать его и на следующий день. Это было настолько очевидно, что джонин не удивился, только отреагировал быстрее, чем понял, что - кивнул ему, соглашаясь с этим обещанием. Может, завтра, Какаши услышит, что Нагато придет и восьмого числа тоже. Копирующий стиснул челюсти, от упора чужой руки ожидая давления и рывка, чакру он быстрее увидел, чем успел почувствовать ее влияние на свое тело. Ее контроль у Нагато феноменально быстро съежился до едва заметного дуновения ветра вместо смерча, и Какаши сел.

Матрас под ним слегка спружинил, Копирующий воззрился на своего тюремщика несколько недовольно. Не это ожидаешь после печати примирения, однако за сегодня это было далеко не самое фамильярное обращение, которое Нагато себе позволил. Он был в своем праве, поэтому угрюмое выражение лица у пленника сохранилось едва ли на полсекунды.

За время этого спарринга оба добились своей цели. Один - отвлекался от грядущего, другой - отвлекался от прошлого. Каждый был уверен, что в каком-то смысле этой небольшой тренировкой (на бой этот обмен не тянул даже с натяжкой) помогает. Это был их способ исцеления, выброса душевного неспокойствия, иначе не умели и не понимали как, да и если бы существовали иные способы, то враг - не самый подходящий объект для экспериментов.
Какаши покосился на чайник и оставленное ему угощение. Он не мог сказать Нагато забрать это, вряд ли бы лидер Акацуки его послушал, потому что сам Какаши уперся рогом.

Единственное, что мешало этому упрямству проявляться в полной мере - это чувство подавленности, которое так или иначе будет довлеть над Какаши всё время, пока он остается здесь живым. Он будет дергаться от каждого нового шороха, даже из-за возвращения звуков после снятия барьера ему было нехорошо. Тот большой мир, за пределами башни - уже другой, Какаши боялся любых новостей, если до него снизойдут с какой-нибудь информацией. Он был как лист, оторванный ветром, приютившийся под корнями у болота. Рано или поздно пожухнет, рассыпется, поэтому не сильно переживал - только принимал как данность то, что без него ничего не сломается, без него - всё будет в порядке.

На самом деле всё будет в порядке и без Нагато, просто ему эта мысль может показаться гораздо более пугающей, так как он мог отвечать за большее количество людей, вещей, начинаний. Непросто согласиться лечь на хирургический стол с минимальными шансами на выживание, зная, что ты кому-то нужен, что каждые сутки - пусть и отсчитывающие неизбежное - величайший дар и себе, и другим.
Какаши долго оставался недвижим на кровати после того как Нагато покинул камеру: прислушивался к соседней. Убедившись, что Сакура крепко спала, Какаши подошел к столу, взял блюдо с угощением и хладнокровно занес его над сливным отверстием в санитарном помещении.

Держал, не выбросил. Не смог. И одно это Какаши уже считал значительной проблемой. Он злился на себя, ходил по камере, перевозбужденный после одного минимального всплеска активности, после одного глотка и укуса чего-то вкусного, что напомнило ему о стоимости маленьких вещей в этом мире. Даже мягкая поверхность покрывала ощущалась немного иначе. Со вздохом Какаши покидал нагретое место и суетился возле раковины, разглядывая в зеркале серьгу. Кое-как умылся и успешно сбросил с себя оковы сна. Читать он не мог, голова натужно гудела. Нужно потерпеть еще один день. Еще один день мучительной неопределенности. Фарфоровая тарелка с вагаси призывно белела на столе, Какаши сгорбился на кровати, уткнув локти на колени и считая секунды, минуты, часы - долгие, как сама память.

Отредактировано Hatake Kakashi (2026-07-14 15:15:53)