Слабость становится частью его рутины и восприятия, это очевидно. Нагато не привык к ней, как и не привык быть собой - годы отстранения от себя самого сделали свое дело и суток ему просто не хватило. Обито был зол на него за самодеятельность, а Нагато старательно гонит мысли о том, почему Учиха ничего не сделал раньше. Действия Итачи подобны снежному кому,перелом в их жизнях только случился и разлом кровоточит. Дело не в нем одном, тем не менее - его действия влияют на всех вокруг, но началось все это с клина вбитого между лидерами Акацуки. Нагато, теперь зная, через что Обито прошел, не может не испытывать к нему болезненного порыва защитить - очевидно это не кончится хорошо. Нагато думает о том, что чужая боль все еще прекрасный способ отвлечься от собственной, а еще он решает продемонстрировать Обито, что Хатаке вполне в порядке. Он не хочет говорить о своем плане, но вербовка это вербовка, Обито можно понять его порыв. С принять - сложнее.
Тендо спускается на тюремный этаж под вечер. Сакуру ещё нельзя отпускать, но для этого готовится почва - как минимум, в течение ближайших дней она окажется в Конохе. Нагато хотел бы отпустить ее тем же вечером, но все же есть вещи, которые нужно с ней сделать прежде чем возвращать Цунаде. Да и с Итачи ей неплохо бы разминуться. Не говоря уже о том, чтобы просто отдохнуть. Кстати об этом.
Он отпирает дверь камеры Хатаке и делает ему лёгкий жест рукой. Наверное, у Копирующего будут вопросы что происходит, Нагато не намерен на них отвечать сейчас. Он помнил собственный уговор с собой. Копирующий все ещё выглядит устало, это практически сразу бросается в глаза, хочет ли он того, чтобы с него сняли печати или так выражает покорность? Нагато в этом лгать абсолютно бесполезно, потому Тендо мрачен, выражение лица Нагато не скрывает. Его тела теперь то ли более живые, то ли наоборот - у него нет проблемы с техникой, лишь с восприятием. Продолжать быть Путями привычнее, чем быть собой. Его душа, разбитая на несколько тел позволяет ему все ещё быть собой. Ничего ровным счетом не меняется. Практически.
Потому он ведет Хатаке за собой, думая о том, что тот явно должен ждать казни. То, что ее не последует - другой вопрос. Они поднимаются по лестницам в молчании - чужой Шаринган явно может видеть вязь слоев барьеров, наложенных на Башню, изолируя каждый этаж. Чем выше они поднимаются, тем плотнее барьеры - правда в том, что Хатаке они не остановят, точнее - его Шаринган. Однако он вряд ли об этом знает. Мангеке он активировать сейчас едва ли способен и это мягкий способ изоляции. Но сломать печати без чакры... Что ж, это возможно, ведь она заперта внутри, не снаружи. Однако Нагато несколько любопытно о чем он думает. Предчувствие смерти страшнее самой смерти, если так то чувствует ли Какаши ее дыхание на своем лице? Она пройдет, тронув его саваном, но ощущает ли он это касание так близко, как ощущал Нагато, ложась на опеерациорнный стол?
Они поднимаются с Тендо на самый верх Башни, там пройти нужно мимо его личных комнат и выйти. Арочные окна в пол почти скрывают этот выход - нет никакой разницы внутри или снаружи, дождь поглощает все. Нагато видит вновь Амегакуре, объятую дождем, его чакрой. Она светится, и ему никогда не надоест это зрелище. Капли дождя - светлячки, танцующие в полумраке. Небо взрезает молния, следом с небольшой задержкой грохочет. Это не его чувства, это сейчас буйство погоды. И может быть немного буйной радости. На Хатаке он не смотрит, да и прислушиваться к окружению не пробует. Если Обито хочет увидеть его - пусть. Наверное, это дале справедливо. Как и выполнение пари с самим собой.
Отсюда, с крыши, Хатаке куда проще сбежать. К тому же электричество словно ждет его. Нагато уверен, что Какаши не пожалеет ни себя, ни его. Однако он лишь запрокидывает голову к небу, позволяя дождю скользить по лицу и коже. Скоро он сделает это сам.
Он практически уверен, что Обито не пропустит момент – Учиха легко воспользуется и дождем, и своими техниками, чтобы следить, и потому он не особенно переживает насчет того, что Хатаке ощутит что-то. К тому же, дождь скроет Учиху и от его чутья. Нагато же сам думает о другом. Все, что сделано и будет сделано – ради этого места, но не только. Нагато не самый хороший человек. Для него причина сражаться не в народе, не в людях в целом. В первую очередь – его близкие. Покойный Яхико, живая Конан… Обито. Их цель стоит любых жертв. Но сама цель определена теми, для кого она. Это заставляет двигаться. Это заставляет сражаться. Это не позволяет опустить рук. Хатаке выбирает бездействие потому что, держит его в мире он уже отдал. В чужой душе лишь пепел, но… как показал пример Учихи и пепел может разгореться. Нагато жаль, что он не может сказать Хатаке о том, что его друг все это затеял, тогда в чужих глазах зажглась бы жизнь. Но выбор между верностью деревне и человеку – невозможен, и потому Нагато предпочел бы избавить Хатаке от него. Он выберет деревню, не Обито – и это сорвет Учихе все тормоза.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Испытывают ли они одно и то же, представляют ли оба как будут убиты чужой рукой? Нагато хотелось бы узнать это, хотелось бы понять - ходит ли смерть за Хатаке также, как и за ним. Их связывает один и тот же человек - для одного мертвый,для другого живой. Их жизнь - гонка со смертью. От нее или за ней - это не имеет большого значения. Темное небо рассекает молнией надвое, высвечивая для Риннегана чужой пустой взгляд. Пелена дождя скрывает звуки, шорохи, окутывает дымкой. Мертвому телу не может быть холодно, и потому Нагато может так стоять часами. В дожде все еще его чакра, Хатаке пропитан ею насквозь. Тендо не смотрит на него и складывает печати - последовательность отработана до автоматизма. Уже воскресенье, уже можно. Он складывает последнюю печать и чувствует как чакра отзывается на его приказ. Грохочет, но тучи все равно рассеиваются. Это происходит постепенно, и он ничего не говорит, пока ливень не стихает. Еще шумно, всегда шумно. Живое практически никогда не бывает тихим. Небо постепенно проясняется и тучи отходят. Сейчас это не потребность как таковая. Остановка дождя на единственный день - традиция. Даже сейчас нарушать ее не стоит. Тендо встряхивается, скидывая капли дождя с волос и подходит к Хатаке.
- Идем, - говорит он впервые за вечер, и знает, что у Копирующего просто нет иного выбора, лишь подчиниться. Они заходят обратно в здание, и Тендо отступает в тень. В проходе Хатаке встречает он сам – доудзюцу не нужен свет, однако Нагато не гасил лампу и она выхватывает его силуэт теплым неверным светом. Он в плаще Акацуки – тут дело даже не в обозначении принадлежности, он банально теплее прочего, также тут вопросов даже не может быть. Впрочем, вопросов не может быть итак – его Риннеган светится тускло и мертвенно, пока он разглядывает насквозь мокрого Хатаке. От того немного тянет озоном – электрическая суть его чакры напиталась дождем, и Нагато практически уверен, что прикоснуться сейчас будет опасно. Впрочем, Хатаке совершенно не похож на опасного шиноби. У него с волос капает, с одежды тоже, и в его глазах черная безнадежна тосква потерянного человека. Нагато не уверен – играет ли он на публику – на него в частности – или что-то действительно пошло не так. Он надеялся на его смерть? Вероятно надеялся. Однако Нагато не мог так его порадовать.
Он делает жест ладонью – привычный жест Тендо, немой приказ следовать за собой, и возвращается в комнату. По огромным стеклам добегают последние капли и остаются на стекле – лампа у кресла у самого окна подсвечивает их, но Нагато сейчас не смотрит ни на очистившееся небо, ни на легкую дымку поднимающегося тумана. Он разглядывает Какаши. Без слов, все также молча, он проходит к шкафу, открывает его и бросает на разворошенную постель черные одежды – вещи не его, его путей, то, что принадлежит ему для Хатаке будет коротко.
Он думает о том, что показал Обито, что его враг-товарищ-друг-шаринган в порядке, но лишь физически. И о том, что Учиха ему все же открутит голову. Теперь, когда Нагато нельзя убить простым ударом, у него определенно будут с этим проблемы. Физическое насилие для них обоих давно лучший ответ на любой вопрос, Нагато не уверен было ли это в нем всегда или просто это самый логичный исход для того, кто они такие и чем занимаются.
- Обито… - говорит он частично в ответ на собственные мысли, частично из-за того, в какой прострации Копирующий, - не был бы доволен тем, что видит.
Это, конечно, спекулятивно – быть может Учихе наоборрот нравится смотреть на страдания, быть может, он доволен, быть может, он в ярости лишь потому, что причина этому – не он. Однако Нагато смел предполагать, что Учиха не был счастлив наблюдать чужое отчаяние. Если бы он хотел смерти Хатаке или его самоубийства – он бы давно добился этого. Ему мало что в целом нужно было бы для того сделать. И уж тем более он не сорвался бы на Нагато утром. Хатаке не был для него даже как Джирайя для самого Нагато. Наверное оттого вопрос, может ли Хатаке стать верным их общему делу… был несколько важнее.
Но Нагато не нужно было спрашивать, чтобы понимать – сдавшийся Хатаке будет причинять Обито дискомфорт. А быть может, он просто переносил дискомфорт собственный, который у него точно возникал.
- Твоя ученица скоро вернется в Коноху, - проговорил он негромко. – Мы подправим ей память в чувствительных моментах.
Нагато задумался, что мог бы продавить Хатаке самого внести корректировки – даже не исходя из каких-то практических целей, а просто чтобы замазать его тоже, но в арсенале Копирующего было достаточно неприятных трюков. Пожалуй, он бы рискнул… если бы понимал, что Хатаке не в отчаянии. Люди в отчаянии и на грани способны на страшные поступки. Он склонил голову набок, медленно опускаясь в кресло и повел плечами. Спина все еще болезненно ныла фантомной – или не очень – болью. Он не стал ее скрывать.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Хатаке выглядел потерянным, а еще он смотрел на него с такой внимательностью, что Нагато даже задумался не встречались ли они ранее. Нет, не могли и не могло этого быть ни в коем случае – как ни крути, Хатаке был приметным шиноби, и встреться они во время войны, Нагато бы его запомнил. Может быть не по вкусу его чакры, конечно – она все еще настойчиво и искристо щекотала ему кончики пальцев, толкая коснуться, тронуть, впитьать – но внешне уж точно. Риннеган и тогда позволял ему прекрасно запоминать людей и их образы, но с другой стороны его память не удержала встречу с Цунаде, хотя и восстановила сейчас в подробностях. Впрочем, он читал, что моральное потрясение работает именно так, а первые годы для него слились в сплошной ком боли. До сих пор он не понимал, как же химе избавилась от него, но и он теперь не был похож на человека, готового в любой миг умереть. Или был? Как ни крути, Хатаке сейчас походил на мертвеца, истерзанного болью куда сильнее.
Нагато перевел взгляд на одежду. Жаль, не было сменной маски, но тут уж без вариантов, пока, в его личных вещах подобного не водилось, хотя его шиноби и закрывали лица чаще других. В их стране в каком-то смысле это было куда более привычным, чем в Конохе. С другой стороны, потерпит. Он чуть кивнул в сторону вещей, но, видимо, Хатаке не понял его или не думал об этом. Так что Нагато все же подал голос повторно.
- Простынешь. Переодевайся, - сам же он снова встал, подошел к обогревателю и сложил печати – его руки двигались практически мгновенно, мелькая в воздухе, но движения отдавались едва ощутимым дискомфортом в лопатках. Да уж, нужно было быстрее восстановить концентрацию. Все же, небоевые применения техник он предпочитал делать примитивнее. В его случае, в прочем, разницы и в затратах чакры были минимальны. Обогреватель тихо загудел, Нагато щекнул застежкой плаща и вернулся обратно в кресло. Такие простые человеческие вещи приносили ему невероятное почти эйфорическое удовольствие – он невыносимо хотел уже начать тренировки, но и простое движение было наслаждением. Восторгом. Удовольствием.
Он потянулся едва заметно.
- Если стереть из памяти человека даже сутки, это даст неприятное ощущение и человек будет искать потерянное. К тому же, это время сейчас, а не когда-то давно, а Сакура неглупа, - он встретил взгляд Хатаке и пожал плечами. – К тому же, Итачи в Конохе и он связывался с Цунаде, потому бессмысленно стирать информацию о том, кто ее похитил и какие были у этого обстоятельства. Также, как и нет смысла корректировать причины. И причины по которым ее отпустили тоже. Твоя судьба… иной вопрос. Гораздо спокойнее если твои ученики будут знать, что ты и Саске непонятно где, но вам ничего не угрожает, нежели снова бегать по миру и охотиться на моих людей в поисках информации. В свете наших договоренностей это попросту глупо. Я на них в принципе пошел потому что несу ответственность за всех, кто живет там, - он чуть кивнул в сторону окна, за которым раскинулась Амегакуре. – Потому лишать твою ученицу всех воспоминаний еще и откровенно глупый ход. Не желаешь ли откорректировать ее разум сам? – все же спросил Нагато это, усмехнувшись.
Он перехватил взгляд Хатаке. Тот словно очнулся ото сна, стал более резкий, ясным и внимательным. Нагато позволил улыбке чуть тронуть края его губ. Однако рассматривал он его иначе. Нагато чуть склонил голову набок.
- Я – не один из «них», - он хмыкнул, не собираясь вдаваться в подробности, что так-то вполне себе один из Путей, но Хатаке явно озадачивало иное. Что конкретно, Нагато понять не мог. – Я живой.
Он поднялся, использовал чакру, чтобы оказаться прямо около джонина, чтобы тот заметил биение сердце, дыхание, несовершенную отточенность движений. Да, нужно сказать, Нагато нравилось использовать чакру самому. Двигаться самому. Он понятия не имел насколько скучал по этому. Риннеган скользнул по чужому лицу, скрытому маской. Меланхолия и тихое отсутствие воли к жизни Хатаке абсолютно не шли. Но отчего они были? Нагато не был уверен, однако он видел, как упоминание Обито глубоко задело чужое сердце. Отчего? В чем была причина?

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Вообще Нагато был параноидально осторожным даже несмотря на то, насколько увлекающейся натурой он был. Он не гонялся за адреналином, боем и иными острыми ощущениями, и даже при абсолютном силовом перевести всегда перестраховывался в разумных рамках. Иногда – даже в неразумных. Собственно, он и на эти риски пошел потому что риск в виде Обито был куда более сильным и острым, и довериться ему в моменты абсолютной слабости было куда более опасным, чем положить свою жизнь на операционный стол в руки девочки-шиноби. Но с Хатаке это, признаться, не особо работало. То ли действовала его общая подавленность, то ли Нагато очевидно злился, то ли влияло то, что это был человек Обито – он не знал, но вот Хатаке точно выключал его привычную осторожность.
К тому же, Нагато действительно ничего не угрожало и не могло угрожать. Даже если он сорвет печати. Даже если он успеет сконцентрировать чакру. Даже если на удачу Какаши сложится миллион случайных совпадений – Нагато он не враг, и это было очевидно.
Но Хатаке все равно вел себя так, как будто это не очевидно, как будто он действительно в силах ему навредить. Безусловно, он мог. Он был великим шиноби. Но разница между ними сейчас была слишком ощутима, чтобы Нагато действительно чувствовал реальную угрозу. Даже с учетом того, что Копирующего он действительно уважал. Не считал бы его угрозой – не поставил бы на него собственную серьгу. Он чувствовал и видел как собирается чужая чакра, как Какаши…
Он надеялся, что у него не загорелись глаза от предвкушения. Одна Копирующий сразу же отступил – в чакре, да и физически отвел взгляд. Тендо вышел и прикрыл дверь.
- Тот, кому ты дорог, тебе бы за это врезал, - вернул Нагато, даже не сомневаясь. Учиха был на расправу скор в плане Хатаке он совершенно Нагато не доверял. Еще бы. Был ли Какаши дорог кому-то еще? Впрочем, Нагато не оступал. Вообще, если бы не Обито, он вряд ли пересекся бы с Хатаке сразу, как минимум выждал бы пока тело достаточно окрепнет, так что в чем-то тот был прав. Однако факт оставался фактом – события нужно было немного форсировать, и что работало против шиноби лучше вызова и провокации? Хатаке, впрочем, был слишком умен для этого.
Но и из объятий апатии Нагато его вырвал. Особенно с учетом того, что Хатаке начал его отчитывать сразу же. Интересно, на него ругались свои же за высокомерие или смирились? Нагато знал, что высокомерен Хатаке не был, дело было в силе. Копирующий не пасовал от боя, спокойно признавал кого-то сильнее, но не признавал сильнее врагов. Точнее, непобедимыми. Превосходящими.
Он видел в том общеее с собой, с Итачи – они все смотрели на это как на задачу. Не было непобедимого. Было лишь сложное.
Однако Хатаке находился не в том положении, а Нагато, все же, не собирался сейчас выяснять кто их них смелее. Он хмыкнул.
- Для того, чтобы ты стер память Сакуре, мне все равно придется их убрать, - он коснулся печати за чужом запястье, намекая, что вызов здесь бессмысленен. – Мы сотрем то, что я считаю нужным. Локацию и ее мелкие детали для обнаружения. Факт того, что все мои Пути мертвы и их способности, увиденные ею, - Нагато не стал говорить насчет Джигокудо, - детали операции как то моя личность, специфика процесса. Это я не могу тебе доверить по объективным причинам – я не менталист и проверить работу не смогу. После этого, если ты согласен – подчистишь остальные значительные детали. А после – уже моя работа, которая защитит эту информацию от тех, кто будет ею интересоваться, - он усмехнулся. – Сверху будет печать, которая прикроет совсем неудобные факты вроде добровольности происходящего и твоего к тому отношения. Все, что останется – плен у Акацуки неизвестно где ради спасения одного из членов. Не убирай, впрочем, детали именно медицинской части – она по праву заслужила это. В твоих интересах выстроить факты так, будто ты в плену для того, чтобы мы изучали твой Мангеке Шаринган, но не представляем, как сделать это безопасно.
Если у Какаши и была такая мысль, то сейчас Нагато обозначил что это очевидно не было целью. И он не отступал, впрочем, и не подходил ближе.
Они здесь были одни – без Путей, без посторонних и даже без шума дождя. Нагато чуть прищурился.
- Раздели со мной ужин, Хатаке, - «ужин отдай врагу», аллегория была очевидна без лишних слов. Нагато отступил на несколько шагов, все же позволяя Копирующему выдохнуть. Он глянул на его вещи и без слов указал на обогреватель, пусть сушится.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Двигаться непривычно и он двигается много, заставляет себя, он вынослив, но дело не в усталости или боли.
Его тела сильнее, крупнее и тяжелее него, привыкнуть двигаться собственным телом также свободно и легко получается далеко не сразу, он все забыл. Даже Яхико всегда был крупнее него, полагался на физическое превосходство там, где Нагато ставил на скорость. Однако если его тела в основном по физической силе сравнимы с тем же Хатаке, он сам - нет. Чакра хвостатых и Король Ада восстановили то, что было с его телом, однако они не могли добавить ничего нового, а в Нагато больше было жил, живучести и упрямства, чем силы.
Его ждут длительные тренировки для восстановления, но сейчас все равно непривычно. Он слишком порывистый и легкий, а еще его буквально тянет двигаться, если уж он начал. Энергия кипит у него под кожей и он мысленно готов извинится перед Копирующим, на которого она выливается, однако тот сам виноват - он очевидно выглядит хуже, чем только что вставший с операционного стола Нагато. Более того, он сам нарывается на наказание, и если честно, особенных угрызений совести Нагато испытывать просто не может. Хатаке бесконечно может проваливаться в самобичевание и неясного порядка меланхолию, но Нагато прекрасно понимал, что оставлять его так нельзя. Если он хотел его на их стороне и быть может когда-то разделившим идеалы нынешнего Обито - он должен заставить его жить. Отчего ему это было так важно... Нагато не желал знать ответа. Быть может, думал что не вытащит Учиху из тьмы сам. А сам он...
Наверное, он сбился с пути . Помогая такому же потерянному найти дорогу, он надеялся на следующем повороте отыскать и собственную. Но все это были бессмысленно, наверное. Нагато раз за разом терял этот смысл, и лишь простое удовольствие от движений заставляло его возвращаться снова. Кухня в его покоях была, конечно, но выглядела она не особенно используемой - на самом деле, его максимумом был чай долгие годы, есть из-за связи Гедо не было нужды, да и не тянуло. Он пробовал - на состояние не влияло и питание, его жизненная сила не требовала тогда этой подпитки, и ее всегда было на плошку. Только исключительная живучесть и чакра помогали ему. Но сейчас нужно было в каком-то смысле начинать жить заново. Да и не в каком-то. В самом прямом.
Жизнь была странным ощущением, даже эмоции будто становились ярче, более не окрашенные постоянной болью. У него было больше, гораздо больше сил, энергии, и вместе с тем, он все еще чувствовал себя не до конца связанным с материальным миром. И потому готовил не он сам – не то чтобы не доверял Хатаке появляться близ еды, сейчас тот и отравить его не мог. Просто…
Нагато сам не до конца разделял себя самого и Пути, и по сути был лишь еще одним из них. Разницы в том, чье это тело не было, он просто ориентировался чуть… иначе. Видел чуть больше и ближе. И все равно, мелко и постоянно ловил себя на том, насколько это странно.
Жить было странно.
Нагато не обратил внимания на запоздалый такт Хатаке – его чакра все еще была… приятна. Озоновый привкус и ощущение искр так близко заставляли его подбираться… и наблюдать внимательнее. Словно бы за собирающейся грозой. У молодого Саске тоже была эта чакра – и схожие техники, однако применение и направленность их различались кардинально. Хатаке был убийцей. Это было ясно как день. Не воином именно, а убийцей, тенью. Настоящим шиноби.
Нагато был сродни бомбе, Хатаке – идеальный отточенный меч. Смертоностность та же, применения различны. Нагато не обратил внимания собственного реального тела на то, что было принесено Нингендо – он это и готовил и собирал, и чайник, исходящий паром ставил тоже он.
- М? – Нагато моргнул и все же перевел взгляд на тарелки, когда его Путь покинул комнату. Он рассеянно провел взглядом по пареным овощам, рису, рыбе, супу и мелким закускам вроде маринованого дайкона, данго, такояки и дораяки. – Относительно, - он хмыкнул и пододвинул подушки к низкому столу, жестом пригласив к нему Хатаке. Еда была в целом легкой, хотя и не той, которую советовали при восстановлении от истощения. Впрочем, к еде Нагато как раз и не привык снова. Большую часть времени он существовал за счет чакры. – Мышцы нужны, - коротко пояснил он и скользнул взглядом по Хатаке, чуть прищурился.
Хороший вопрос был как из него вытянуть больше информации.. но почему его взгляд был таким?..
- Ты выглядишь, будто там иглы, - отметил он и поднес к губам чашку чая. Пригубил… и неожиданно зашипел как вспугнутая кошка. Черт… Он забыл. Горячее, да еще и пирсинг…
Нагато прижмурился, перетерпев неприятные ощущения. Мда, с его последней фразой это очень забавно сочеталось.
Он отставил чашку и взял палочками немного риса, чтобы заесть.
- Что с тобой? – все же спросил он в лоб. – Твоя ученица в безопасности, твоя деревня тоже, в чем проблема? Я никогда не поверю, что мог тебя сломать, Хатаке. Что с тобой? – он чуть сжал губы и вскинул на него взгляд. – Дело в этом? – он коснулся собственного уха, зеркаля то место, где у Хатаке был вбит его передатчик. Впрочем, проблемы начались и раньше, но последние дни Какаши был совсем разбит. Нагато уже подмывало спросить у Карин в чем причина. Ее навыки неожиданно оказывались все полезнее. Однако он не стал.
Это было личным. Также как личным был факт того, кем стал Обито. Нагато…. Понятия не имел, что с этим всем делать.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато медленно опустил чашку, посмотрел на Хатаке пристально, словно тот сейчас рассказал как солнце встает на западе. Он взял суп двумя руками, подул на него и отпил немного – сам он ел достаточно осторожно, понемногу, но Хатаке ел и того меньше. Значит, что-то определенно было не так, и Хатаке, пусть и удерживал чакру ровно, лгал ему буквально в глаза. Нагато не знал, что отразилось на его лице, лишь сначала он допил суп, оставив тофу и водоросли на дне, съел буквально ложку еще…
И после этого добавил прилично так чакры, чтобы оказаться около Хатаке вмиг. Нет, такие трюки определенно не для него сейчас – он ощутил как болезненно взвыли о пощаде перегруженные мышцы, и несмотря на то, что это было телесное мерцание, оно все равно накладывалось на его состояние. Однако чудовищным усилием он заставил себя не шагнуться и не схватиться за Хатаке.
- Ты мне лжешь прямо в глаза, ты можешь лучше, - проговорил он мягко, но с вкрадчивой рычащей ноткой, которую не мог передать голос его Путей, голос Яхико. Нагато мог. Он сжал губы, разглядывая чужое лицо горящим в полумраке Риннеганом. – Ты не в порядке, Хатаке и прекрати говорить об этом. «Не твое дело» и то лучше ответ, право слово, - Нагато повел плечами – ну конечно, перегрузка и в мышцы ему ударила – самые уязвимые, на спине. Он болезненно поморщился и опустился обратно к столу, большим глотком опустошил чашку и кратко облизнул капли с губ. Рука у него тоже дрогнула. Ну, блеск.
- Понятия не имею, что творится у тебя внутри, - отрезал он. – Но если ты думаешь, что это не видно, то значит никто достаточно сильно не желал докопаться.
Ну или они просто знали, тоже вариант. Нагато посмотрел на него ровно.
- Ты не можешь сдаваться, не можешь опускать руки и не можешь позволять этому брать над собой верх. Иначе в чем смысл дышать, когда другие молчат? Твоя обязанность и ответственность – построить новый мир… или дожить до конца этого, - Нагато перевел взгляд на Хатаке. – Не в качестве наблюдателя. Умри, пытаясь. А ты….
Он знал, что у него сейчас глаза сверкают и от чакры, и от тени боли, и в целом от целого спектра эмоций. Как ни крути, Хатаке был ему словно бы отражением, и чужая покорность перед болью и горем заставляли Узумаки вспыхивать факелом. Этого не было ни с одним другим человеком, никогда. Учихи – и даже Обито – вспыхивали совершенно самостоятельно. И Нагато понятия не имел, отчего так реагирует. Хотя нет, он знал. Хатаке буквально был таким же как он, но только гораздо, гораздо более избитым жизнью. Гораздо более холодным. Как мертвец. Как все мертвецы, что окружали Нагато.
Только этот был живым, в нем остро и ярко клубилась чакра, и Нагато просто бесился от того, что сам Хатаке будто бы прикрывает собственные острые углы, топит их в меланхолии, отказываясь от боя, сражения, любой попытки изменить. Нагато был бы куда проще, реши Копирующий буквально сейчас же сразиться с ним, как только получил шанс это сделать. Но… он этого не делал.
Нагато помедлил, заставляя себя съесть шарик данго. Сладость отдалась на языке еще более непривычным ощущением. Он… забыл, когда ел сладкое и вообще эти две палочки принес Хатаке, но…
Он сглотнул и перевел на Какаши взгляд. Задумчиво склонил голову набок. Обито приказал ему вытащить из него информацию, и единственное, что оставалось – что конкретно Итачи хотел от него. Зачем он был тут.
По виду Хатаке можно было предположить, что он мучается от того, что жертва прихотей Нагато, но он бы пытался сбежать. О, быть может после того, как отправится отсюда его ученица, но… Нагато был практически уверен, что Хатаке в принципе с ним говорит по какой-то иной причине. Он чуть прищурился и медленно снял ртом с палочки еще один шарик данго. Положил оставшийся на свою тарелку.
- У меня достаточно дел и в мире, и за рабочим столом, - он указал взглядом в дальний угол комнаты, куда этот самый стол он сдвинул. После их дел с Обито, он повозился немного с артефактами, но сидеть или стоять за работой долго не мог, болело все тело. А сделать хотелось собственными руками. Но вероятно работу придется заканчивать с помощью Путей, дело-то плевое, однако Нагато делал все медленно. Пока. - Хочешь узнать об этом больше? Сыграй со мной, - он усмехнулся. Эта идея вообще пришла ему прямо сейчас, он не планировал втягивать Хатаке во что-то подобное, но подраться предложить не мог, а пока выучил только один способ вытрясти Копирующего из этого неприятного состояния. – «Правда или вызов», - обозначил он игру. Азарт в Хатаке был, и азарт соперничества делал его чуть более живым. На поле боя или нет, в конце концов, ему нравилось провоцировать Нагато… или он просто хорошо играл роль. Это было не слишком важно, важен был результат.
Нагато же мог спокойно оправдаться как собственной азартностью, так и адреналином. Да и в целом, он уже планировал обессивный интерес. Это не было откровенной ложью.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато склоняет голову набок потому что значит "сегодня" это что-то важное и буквально первым же вопросом он хотел это спросить. Однако Хатаке говорит "пожалуйста" и, кажется, очень хорошо знает как на Нагато надавить так, чтобы получить желаемое. Ну, в этом случае не желаемое. Покой. Хатаке просил не трогать его, не мучить и оставить в покое, что, конечно же, в Нагато сразу будило абсолютно противоположное. А с другой стороны сразу стало отчаянно интересно – а даст ли Хатаке ему воспользоваться таким же способом, что это ему даст?
Да, видимо что-то даст, какую-то реакцию. Состояние Какаши напоминало состояние раненого человека, и зачем-то он прикидывался слабее, чем он был. Нагато… было интересно. Не ясно, отчего. Оправдывает так невозможность что-то сделать, сбежать?
Если так, то значит все же что-то ищет, тут. Слабость? Ну, Нагато ему сейчас прямо и открыто демонстрировал слабость, причем яркую и явную, бей не хочу. Ну серьезно, если бы Хатаке собирался его убить, действовать нужно было сейчас. Физически его придушить было довольно сложно, даже если бы Хатаке хотел, но Нагато прекрасно понимал, что Хатаке не хотел. Не по личным причинам.
Пытался выяснить и вытащить биджу? Ну вот это возможно, кстати. Если Итачи не нацелил еще и это оружие на Обито. А то, что Учиха хотел его смерти Итачи сказал прямо и в глаза ему. И это, кстати, тоже было странно. Странности в поведении Итачи вылезали то тут, то там, и даже Обито не мог дать Нагато ответы на вопрос. Ламиноко и Саске, к сожалению тоже. Кисаме также ему скажет – Итачи это Итачи, и по сути Нагато даже не был уверен, не его ли собственная паранойя это все говорит.
И все же, что не так с сегодня? Кошмары? Нет, кошмары Хатаке они уже проходили и он бы ощутил. Каким-то образом почуять Обито он не мог… не мог же? Нет, точно не мог, Нагато в этом был уверен. Если Учиха только не появлялся посмотреть на него лично, но это Нагато тоже ощутил бы. В чем бы ни было дело… памятная дата?
Нагато скользнул взглядом по Копирующему. Врал тот неплохо  к сожалению. Точнее сложно было отделить – он реально на грани или преувеличивает. Буквально недавно он выглядел так, будто ждет смерти. Нагато не сомневался, что он ждал. Нет, все же тут его аналитические навыки давали сбой и потому он мог лишь наблюдать как Хатаке реагирует на его слова. А реагировал он… никак. Не подпускал к личному и не давал такой информации.
Что ж, Нагато знал, как проверить стопроцентно то, насколько Хатаке действительно здесь преследует собственные цели. Он продолжил не моргая разглядывать Копирующего, и выпил чай снова. Реакция Хатаке была нетипичной. Однако он немного ожил от одергиваний и вернул Нагато его же слова, заставив усмехнуться перед очередным глотком чая.
Впрочем, он удивился услышав такой простой и очевидный вопрос. Поставил чашку и моргнул. Хатаке будто у него спросил – у тебя Риннеган? Нагато слабо представлял что ему вернуть закономерное, но пожал плечами.
- Я думал, очевидно. Сенсорика, большие запасы чакры, живучесть… Да, Узумаки, - он прикоснулся к пряди своих волос. – Родители тоже были. Я родился в Стране Дождя, впрочем, - он поднял глаза на Хатаке и задумчиво посмотрел на него, прикидывая вопрос, такой же не дающий особенной информации… он рассеянно скользнул взглядом по еде перед Хатаке. – Насколько хороший у тебя нюх? – он посмотрел на него и снова опустил взгляд, несколько смутившись. – Я видел, ты… - он коснулся свое носа кончиками пальцев, - иногда принюхиваешься.
Риннеган позволял ему видеть и микродвижения, да и в личном деле Хатаке было указано. Было указано и про огромное количество техник, и вообще Нагато был уверен в том, что таланты Хатаке куда шире того, что джонин активно демонстрирует в официальном протоколе. Конечно, это была игра с огнем – точнее, с молнией. С другой стороны…
Он любопытно глянул на Копирующего.
- Ты в праве не отвечать и выбрать что-то сделать на мой вкус, - Нагато красноречиво посмотрел на еду. Ну, тут очевидно было, что он Копирующему пожелает. Он не хотел дать Хатаке варианты для слабости, и впрочем, если тот собирался быть измотанным… что ж, у него была идея.
Нагато ответ взгляд и коснулся ладонью все еще теплого чайника, налил себе еще. Он не мог зацепить пленника, и значит случилось что-то серьезное. Дата «смерти» Обито? Той девочки? Минато? Нет, точно не последнего, нападение на Коноху было не в этом месяце.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато хмыкнул и качнул головой.
- Для меня это не самая привычная способность, - он не стал углубляться в детали, но очевидно было, что ему, отделенному от мира и воспринимающему все исключительно через чакру, было не слишком легко разобраться с чужими особенностями. Да ладно, он до сих пор удивлялся, чувствуя запахи и вкусы. Но внимательность никуда не девалась, и Нагато лишь нахмурился. Налил ему и себе чая снова.
- Я предложил тебе разделить со мной еду потому что… ну, я думаю ясно, что я не стал бы травить себя, чтобы достать тебя? Ни сыворотками правды и ни чем-то подобным, - он начинал очевидно злиться, но все еще не вскипел до конца. Так, на грани. Хатаке то ли не доверял ему – хотя это глупо – то ли проверял насколько он всерьез зайдет, избегая угроз допроса.
То ли у него были какие-то иные причины, которых Нагато постичь не мог, но тем не менее, Хатаке невольно бесил его. Специально он это делал или нет предстояло еще понять, но Нагато воспринимал довольно остро. Сказывалось голодное детство и тяжелая юность. Но он молчал пока на этот счет, изучал только. Быть может, Хатаке снова провоцировал его на насилие?
Однако смена темы оказалась неожиданной. Нагато моргнул. Она была… настолько невинной, что он даже не понимал, что конкретно Какаши от этого получит. Не понимать ему не нравилось, но все равно он улыбнулся.
- Узумаки Карин, да, - его голос потеплел. – Мы встретились в чакре раньше, чем лично. Абсолютно бесцеремонный сенсор, такой талант лазить под барьеры редко встретишь, - он снова согрел пальцы о чашку и сделал глоток. – Я впервые встречаю члена своего клана лично. Ну, Наруто тоже, но мы почти не столкнулись в Конохе, - Нагато качнул головой. – Сложно думать о нем как о Узумаки. Его чакра – лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву в теплый весенний день. Это ощущение перекрывает все.
Нагато посмотрел в глаза Хатаке – глаз, Шаринган тот все еще не открывал вопреки обыкновению и это тоже было странно. У него что-то болело? Нет, он не улавливал ничего определенного. Лишь общую меланхолию.  Нагато не мог понять ее природы и у него было ощущение, что он что-то упускает. Будто Хатаке задавал ему вопрос, на который Нагато должен был знать ответ, однако он не знал. Ни вопроса, ни ответа. Выяснил ли Хатаке что-то, что теперь он буквально не собирался вытягивать ничего из Нагато? Но нет, об Обито – он просто не мог. Слабости самого Нагато?.. Сейчас они были иными. Даже природа использования его техники и стиль боя теперь поменяется. Нет, здесь точно нет. Но что-то еще? Да, Хатаке мог получить другую информацию… или просто не хотел сегодня заниматься этим.
Нагато внимательно посмотрел на него.
Он терялся в догадках, но не мог спросить прямо потому что Хатаке его об этом попросил. Прямо. Нагато склонил голову чуть вбок.
- А у тебя есть кто-то? Семья, любовницы, любовники, домашние питомцы? – он не был уверен, что этот вопрос не нарушает «не спрашивай о сегодня», но тут он мог только гадать. Быть может, Хатаке кто-то ждал в Конохе и он пропускал что-то важное? Он не стал бы уклоняться и от встречного вопроса. Хотя Коноха итак знала. Конан. Он мог лишь попробовать вывести ее из-под удара. Это свои прекрасно знали, что Конан лучше не трогать. Себе дороже. Интересно, а Хатаке уже это понял? Наверное. Наверное, он так не сделает, даже если получит шанс.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато был готов покляться, что у Хатаке немного зарделись скулы  и тотчас ответ глаза, не желая его сильнее смущать, но Копирующий быстро выкрутился, переведя тему на питомцев. Вообще его желание исчезнуть из воспоминаний Харуно не имело смысла. Его ценили, он был сильнейшим джонином своей деревни, у него было полно учеников. Быть может, друзей тоже, хотя по Хатаке сказать это было сложно, в этом плане донесения были чистым листом, хотя память Морино Ибики и подкидывала Нагато варианты – других джонинов в основном, его же выпуска. Глава отдела дознания знал крайне многое по объективным причинам, а дружба Майто Гая и Хатаке вообще бросалась в глаза. Нагато в целом понять не мог на что в этом случае Хатаке рассчитывал. Разве что – на признание себя мертвым, но с учетом Итачи – тут тоже без вариантов…
- Люблю собак, - довольно прямо и бессмысленно подметил Нагато. – Но нинкен же не совсем собаки? Никогда с ними не взаимодействовал и не особо видел, только читал. У нас тут не распостранено, - он чуть пожал плечами, оправдывая свое невежество, и подумал, что вообще Хатаке мог засчитать это как вопрос. И не ответить ему на тот, кто Нагато задаст после. Но пока он дал ему эту лазейку по большей части потому что хоть какие-то эмоции делали Хатаке живее.
Ну… и Хатаке на самом деле его не подвел. Нагато удивленно посмотрел на него, моргнул и даже чуть фыркнул.
- С Конан? Ну, за столько лет мы друг другу смертельно надоели, как минимум, - он тепло улыбнулся. Вообще с Конан он уже провел некоторое время, когда убедился что, наконец, достаточно в порядке. Он успокоил ее первую же, но и ей, и Обито он показался только сегодня, давая себе возможность прийти в какое-то адекватное состояние. Он задумчиво посмотрел на еду. – У нее нет с этим проблем, в отличие от тебя, и вообще… Она – глава деревни, а сейчас я довольно сильно отступил от дел, - он не стал лукавит здесь. Да, дел у него самого осталось немного, это правда, но вот Конан он завалил ими по самую макушку. И вообще…
Интересно, отчего Хатаке спросил об этом? Хотел понять, что происходит? Какие отношения среди выживших бывших учеников Джирайи? В управлении Акацуки?
- «Подруга детства» не совсем верный термин. Он значит, что ваши дороги разошлись. А Конан, даже если бы хотела, не могла бы от меня отделаться. Яхико просил ее защищать, - Нагато посмотрел в чужой темный глаз. Они были такими же людьми – и он, и Хатаке, и Нагато не сомневался, что Копирующий прекрасно понимает это. Друг от друга их отделяла очень тонкая грань, почти несуществующая. Его Акацуки были людьми со своими бедами, горестями и близкими. Только отказываясь от деревни они рвали связи, обрекая себя на одиночество и изгнание. И то… если вспомнить, что сказала Теруми насчет Кисаме… Да и Сасори имел крайне болезненные связи с Суной. Даже Дейдара – а уж кто-то, а тот был слишком простым для этого. Какузу и Хидан разве что отличались… по естественным причинам. Нет выживших – нет проблем.
Они с Конан выпадали – они не были нукенинами, но у них и не было настоящих близких. Друзей. Соратников полно, но – не то. Хотя даже в Аме еще было достаточно тех, кто был с ними на одной стороне еще в самом начале. Однако… в живых не было тех, кто помнил его как Нагато. И ее – как их подругу, а не Ангела.
- Ты когда-нибудь думал уйти из деревни? Стать нукенином, решать все… самому? – Нагато помолчал. – Ты говорил про методы Корня, АНБУ… Ты думал уйти оттого, что все это – слишком? – здесь он был практически готов к ответному «а ты». Потому что он – думал. Моменты слабости на его пути встречались едва ли не чаще, чем моменты силы. Ему всегда было на что опереться – Конан, его обещания Яхико, их мечты и страхи. Со временем – Обито. Их мечты и намерение изменить, наконец, мир. Даже когда становилось невыносимо, он не имел права отступать.
И они с Хатаке снова встречались, чувствуя одно…. Или же нет?

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато чуть склонил голову набок, видя как Хатаке пришел к какому-то… своему выводу. Переключился. Словно бы обжегся и сразу отступил, спрятался… Нагато посмотрел на него, хмурясь и не понимая, что опять не так.  Хатаке ставил его в тупик. Причем делал это с завидным постоянством.Еще мгновение назад они говорили о вещах достаточно простых. Нагато не вкладывал в вопрос никакой вербовки, проверки лояльности или тонкой попытки склонить пленника на сторону Акацуки.Ну… то есть, его все поведение было направлено на это, и Хатаке…
Он косился на него почти загнанно, и Нагато задумался, понимал ли Хатаке в принципе к чему Нагато ведет. Он же ему уже прямо говорил, что думает о чужом бездействии, нет?.. Он видел, как Хатаке отгородился от разговора за одно мгновение, словно дверь захлопнул. И этот быстрый, слишком уверенный ответ только усилил ощущение, что Какаши отбивался от чего-то, чего Нагато даже не предлагал. Рано еще, с чего бы ему.
Нагато посмотрел на данго, потом снова на Какаши и пожал плечами.
- А я думал.
Наверное, Хатаке ожидал продолжения вопроса. Может, нового аргумента. Может, попытки доказать, что Коноха не заслуживает такой верности. Нагато не собирался. Он опустил взгляд на собственные руки.
- Просто бросить все и уйти. Я никогда не отличался особенной смелостью, знаешь ли.
Уголок губ дернулся в чем-то совсем не похожем на улыбку. Он редко говорил об этом. Не потому что стыдился. Стыд требовал какого-то представления о том, каким он должен был быть, а Нагато давно не считал себя обязанным соответствовать чьему-то идеалу.
Просто воспоминания были бесполезны.
- Даже несколько раз. Прекратить вообще все. Даже не искать смысл в том, что произошло.
Слова звучали почти буднично. Это была странная особенность самых страшных решений. Когда они уже оставались в прошлом, говорить о них становилось легко.
- Может и умереть. Неважно, какая разница.
Конан не позволила бы, конечно. Но Нагато прекрасно знал, что если человек действительно хочет исчезнуть, даже самые преданные люди не смогут стоять возле него каждую секунду.
- Поэтому я спросил, - добавил он. - Мне было интересно, было ли у тебя хоть раз желание отказаться не от людей, а от обязательства перед ними.
Он поднял на Хатаке цепкий взгляд и снова чуть склонил голову набок, разглядывая его. Убрал от лица прядь волос, она непослушно скользнула обратно. Он вздохнул и завел ее за ухо.
- А ты снова ведешь себя невежливо.
Теперь раздражение все-таки пробилось в голос. Взгляд Риннегана стал чуть тяжелее и он развел руками, словно бы указывая на то, что Хатаке сам к этому привел. И конкретно с Копирующим это начинало выводить его из себя. Нагато слишком много раз уже говорил ему вещи, которые не должен был говорить пленнику вообще.
Слишком много показывал.
Слишком много позволял.
Хатаке раз за разом отказывался поддерживать банальную вежливость и взаимность, и пусть они оба очевидно играли в разные игры, они играли на одном поле. Они ковырялись в душах друг друга на взаимной основе – и Нагато себя было не жаль, того же он ждал и от Хатаке. Давал даже чуть больше, но ставки повышались.
И что бы там Хатаке ни решил, это был не блеф. Но Хатаке все равно словно отступил куда-то внутрь себя. Нагато смотрел.
И чем дольше смотрел, тем сильнее раздражался. Какаши словно уже мысленно завершил беседу за них обоих, будто Нагато после неправильного ответа должен был встать, забрать посуду и вернуть его в камеру.Нагато ненавидел, когда решали за него. Нагато вдруг понял, что даже не уверен, чего именно Хатаке от него ожидает. Наказания? Разочарования? Холода? Он потер переносицу. Он опустил взгляд на печати, нанесенные на тело Какаши. Нагато поднялся.
Движение получилось настолько внезапным, что Какаши наверняка приготовился к чему угодно. Он вот отреагировать он уже не смог бы. Чакра Нагато снова растеклась по его телу, парализуя. Нагато удерживал воздействие аккуратно, не касаясь дыхания и сердцебиения, только блокируя основные группы мышц. Он взял тарелку с оставшимися двумя шариками данго. Что ж… хочет так – будет так.
Нагато приподнял его кончиками пальцев за подбородок, заставляя поднять голову, провел пальцем по нижней губе открывая его рот, и  поднес первый шарик к его губам, наколов на шпажку. Надавил им на губы, и вложил в рот. Он снял паралич, остановив поток чакры.
Нагато был почти уверен, что первым движением Какаши либо выплюнет данго ему в лицо, либо попытается ударить. Оба варианта казались заслуженными.
Но выражение Нагато оставалось совершенно серьезным.
- Ешь. Этого хотел? Чтобы я обращался с тобой… так?

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато весьма доволен собой - даже когда Хатаке давится, это рефлекторно, но кто ему виноват. У него упрямый требовательный характер, и Нагато в его положении вел бы себя не лучше. Они враги, и Копирующий не устает об этом напоминать. Но у Нагато нрав не легче, и он абсолютно осознанно не готов звать их врагами. Неважно, что это истина. Врагом, военнопленным Хатаке был бы, если бы не был кем-то для Обито. Несмотря на это, Нагато прекрасно понимал, что Копирующий возможно ищет смерти, чтобы не дать врагу оружие. Единственное оружие, которое действительно было важно - его Шаринган. Знания самого Хатаке были вторичным фактом, Нагато не требовалось с этим ничего делать.
И все же, Копирующий был в своем поведении и обозначении приоритетов прав, Нагато - нет. Впрочем, в его силах было сделать свою правду истиной.
И потому он был доволен, хоть и слегка забеспокоился, что Копирующий подавится. Но тот справился - и да, в этом не было ничего, кроме максимально упрямой гордости. Хорошо.
Нагато плеснул ему и себе чая и пожал плечами.
- Ты прав, меня этому не учили. И быть шиноби тоже не учили. Джирайя пытался учить меня иному, на результат можешь полюбоваться, - Нагато хмыкнул ровно. От хватки Копирующего на его руке не осталось и следа, но он все равно смотрел на свою руку с интересом куда более ярким, чем должен был. Это было не ласковое прикосновение Конан, и его интересовало ощущение. Пульс не подскочил, хотя Копирующий определено нес угрозу. Но в этом было что-то... Примитивное, банальное и инстинктивное. Человеческое.
Нагато знал, что угрозы нет. Что Копирующий отчего-то не тронет его. Это ощущение гасило реакцию, и оно было странным. Было над чем задуматься. Нагато привык воспринимать все вокруг как угрозу за редким исключением, но это как раз в исключения вписалось. Странно.
Непривычно.
У Хатаке были теплые руки и крепкая хватка.
- Однако то, что я умею отлично - это заставлять других жить, - он посмотрел в лицо Копирующего с лёгким весельем и укусал на пустую шпажку от данго взглядом. Предельно очевидно.
Если Хатаке продолжал свое медленное меланхоличное самоубийство, Нагато будет тем, кто спутает ему все карты. Кажется, он обозначил это предельно четко. Но видимо не до конца ясно.
Нагато ровно усмехнулся.
- Но я хорошо умею заставлять других жить.
Он пожал плечами, и тут он не ждал особенных возражений. Хатаке уже испытал это на себе. И заниматься саморазрушением и самобичеванием Нагато ему возможносьт давать не планировал.
С Копирующим было непросто, но жажда жизни в нем играла очень ярко несмотря на то, что разум желал иного. Нагато не мог заставить себя реагировать также, но вот надавить на что-то в Какаши... О, это он мог.
Он не ощущал вины, и Хатаке должен был понять - его попытки сдаться будут неприятно пресекаться.
Нагато в который раз обозначал правила, исполнения которых ждет от него.
Нагато задумался на пару мгновений. У него был долгоиграющий вариант как избавить Копирующего от угрозы, но видимо, применить придется и к нему самому. Ну, ладно.
Нагато протянул руку, которую Какаши сжимал, и накрыл ладонь Копирующего своей. Сжал сверху, больше обозначая касание, чем что-то еще. Он отбирал у него возможность закончить тем или иным образом, и дело было в причине, по которой он этого хотел.
Но Хатаке был еще достаточно молод и жажда жить не прогорела в нем. Нагато медленно провел ладонью вдоль его руки и разорвал касание. Его действительно никто не учил умирать. Но вот выживать...
- Ты подумал насчет гендзюцу на Сакуре? Я предпочту завтра к вечеру отправить ее домой.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Слова Копирующего приносят удовольствие, действия уж тем более. Нагато нравится заставлять людей, даже самых сильных подчиняться - больше всего ему нравится делать это не силой. Он давит, он загоняет в угол, ему сложно отказывать. Это ему нравится, но он не может не задумываться о том, насколько... Это неверно. Так нельзя поступать с близкими, Конан тому доказательство, но Нагато слишком авторитарный, слишком сильный и требовательный. У нее просто нет выбора - у нее не может быть выбора.
Конан, наверное, могла бы хоть чего-то ещё и иметь свое мнение, свободу действий, но Нагато отбирал ее слишком долго. Единственный, перед кем он склоняет голову и готов отступить - Обито, да и то... Слишком авторитарные, слишком упрямые.
Хатаке нелегко сломать как бы тот ни пытался показать обратное. Они враги, и Нагато может позволить себе больше. Особенно приятно то, что он может давить, получать желаемое и не сломать.
Хатаке кажется фигурой из закаленного стекла. Разбить ее невозможно в обычных условиях, но если знать как ударить...
- Я сам займусь этим. Не думаю, что многие согласны оставить ее в живых, потому я сделаю все сам, - это правда, Нагато уже выслушивал достаточно. Однако это и проявление доброй воли, и благодарность. Он жив, Сакура справилась. Он мог позволить себе честность и справедливость, хотя очевидно было, что от него ждут эффективность и жестокость. Плевать.
Его тайна итак на волоске, а теперь это резко потеряло свою стратегическую ценность. Нагато думает о том, что ему нужен чакронакопитель для случая, если им придется воевать со всем миром. В плане чакры он, конечно, тот ещё барсук. Но техника Харуно показывала эффективность этого.
Он думает о том, что девочка будет великой куноичи и заранее скорбит о том, что по-настоящему добрым человеком она уже не станет. Это задевает его. Линия "свои и чужие" проведена в Конохе с такой оскорбительной ясностью, что у него давно опустились руки. Детское "давайте просто не воевать и жить в мире" давно абсолютно бессмысленно. Мир жесток... И мир прогнил до основания. Нагато давно перестал спорить с этим выводом. Детское желание однажды заставить всех понять друг друга умерло вместе с Яхико, а то, что осталось после, было куда практичнее. Люди понимали боль. Люди понимали угрозу. Люди прекрасно умели рассуждать о нравственности, пока последствия выбора не касались их собственного тела, собственной семьи, собственной деревни.
Сакура была хорошим примером. В ней еще оставалось достаточно искреннего желания спасать людей, чтобы Нагато это видел. Но если поставить перед ней человека Конохи и человека Акацуки, если времени будет достаточно только на одного, ответ не требовал размышлений. Нагато едва заметно нахмурился и посмотрел на Хатаке.
Самое неприятное заключалось в том, что Какаши эту систему понимал прекрасно и все равно оставался ей верен. Не слепо, не из-за неспособности представить что-то иное. Возможно, именно поэтому его верность раздражала сильнее, чем могла бы раздражать преданность какого-нибудь юного чунина, еще верящего в идеальность собственного селения.
Хатаке знал, сколько крови было под фундаментом Конохи. И все равно выбирал ее. Каждый раз. Это почему-то нравилось Нагато почти так же сильно, как раздражало. Верность, даже если они неправы.
Он мог уважать его за это, потому что для него это было достойно уважения. Но… верность Хатаке стояла стеной между ними – и главное, между ним и Обито, пусть Хатаке и считал его мертвым. Тайна личности Обито разобьется ровно в тот миг, когда кто-то сведет два узора Мангеке в один. И к этому моменту хотелось бы, чтобы Хатаке – идеальный противник Обито – не стал бы его врагом.
Сложная задача. Но Хатаке все же врагом был, а потому совесть Нагато молчала.Каждая из вещей, на которые Нагато давил, открывала в Какаши маленькую трещину. Но не ломала его. Не разбивала его. Нагато мог немного расслабиться.
- Тебе очень легко говорить это, когда речь идет о ней. Что насчет тебя?

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато моргнул и чуть повернул голову к Хатаке, хотя его мысли уже метнулись к более тривиальными практическим вещам – как раз к той же Сакуре, которую нужно будет доставить в Коноху. Он полагал, что правильным будет увести ее за границу Страны Дождя и немного даже по Стране Огня. Обито свою часть уже закончил или закончит скоро, об остальном Нагато озадачил Сасори. Завтра куноичи получит снотворное и печать на чакру, и пока он ее транспортирует, она придет в себя как раз. Даже не узнает, каким образом оказалась в лесах близ Конохи. Она умная девочка, соориентируется.
Нагато же некоторое время молчал. Хатаке прямо подтвердил его косвенные опасения, и Нагато не нравилось то, насколько Обито оказывался прав. Ему было достаточно информации про Итачи и его лояльность, Нагато в целом спохватился как только Хатаке дал информацию про совместную работу с АНБУ, и теперь…
- Я предполагал, что вы пообщались. Итачи делал это со мной, не удивительно, что и с тобой, - Нагато поставил чашку, думая о том, что Учиха сказал ему. С Итачи и приоритетами его все было ясно, но да, это было довольно опасно. Понятно, он беспокоился за Хатаке и Харуно, тут очевидно было. Нагато сам пошел на уступку, и внешне все выглядело нормально, но Обито ему не верил. Обито не верил и Хатаке – ну, тут очевидно.
Сколько же на самом деле знал Итачи?..
Было ли это спланировано? Саске мог сбиться с пути случайно или…
Кисаме оставил его так, чтобы Коноха села ему на хвост случайно или…
- Это объясняет то, что ты пошел навстречу поначалу, но не объясняет более ничего, - мягко подловил он, не желая озвучивать собственные мотивы до того, как найдет возможность их сформулировать наиболее близко к истине… и наиболее далеко от нее. – К тому же, ничто не мешает тебе убрать то, кто конкретно воздействует на ее разум и вообще сделать это во сне. Что тебе нужно – контакт глаза в глаза, и оттянуть веко не проблема. Разум во время быстрого сна не менее уязвим для шарингана, - Нагато хмыкнул, не поясняя особенности. У него было огромное, просто гигансткое количество литературы о гендзюцу и толпа живых носителей генома, к которым он порой приставал со странными вопросами.
Нагато помолчал, наконец, закончив думать насчет вопросов Хатаке.
- Ты не вернешься в Коноху просто так не из-за твоей стратегической ценности, но потому что ты слишком много знаешь. Поначалу меня просили не убивать, но отпустить тебя и забрать только ее я не мог. Перспектива лучшего джонина Конохи, к тому же специалиста по проникновению и скрытым убийствам, штурмующего мою Башню была мягко сказать… - он улыбнулся блекло. – Благодаря тебе дело пошло проще, я ожидал куда более серьезных проблем.
Он встретил взгляд Копирующего. Вероятность того, что Итачи слил ему информацию оставалась очень вероятной, но проверить ее Нагато не мог. Но факт того, что Хатаке не должен встретиться с Итачи примерно никогда больше уже очевиден. Нагато не слишком беспокоился за себя, но слишком много нитей могло привести дальше. Пока Итачи не знал, почему именно Нагато нужен Хатаке… и пока сам Хатаке не знал…
- Но потом появилось еще кое-что, - Нагато опустил глаза, искренне надеясь, что его слишком живое лицо – в сравнении с мертвецами-то – сейчас его выдаст именно так, как нужно. Он не то чтобы лгал. – Мне опасно отпускать тебя в Коноху в статусе врага, но…
Он не договорил, позволяя Копирующему самому додумать и достроить.
- Я не хочу тебя убивать. Мы слишком похожи. Пусть и концепция самоубийства меня привлекает, но… Все же. Ты понимаешь. Это случается редко, Какаши. Достаточно редко, чтобы это можно было ценить, несмотря на риски.
Нагато не соврал ни единым словом – в конце концов, помимо прямого и реального «никто не должен тебя убить, никто не должен понять что у тебя за Шаринган» было еще и то, что было между ним и Хатаке. Откровенность и общая пережитая боль. Не пережитая, если точнее. А вот если говорить о практичном…
Хатаке был бесценным источником информации об Итачи. Возможно – не менее бесценным способом как-то свернуть его с желания очистить мир от «сорняков». Так-то Нагато не то чтобы было важно… если бы этот самый сорняк не стоял с ним плечом к плечу.
Да и в случае внезапного поворота доски с Мадарой на другом конце… ну, хотелось бы иметь Копирующего в союзниках.
О том, что этот самый Копирующий может быть оружием против Обито… что ж, он думал и об этом. Не хотелось об этом думать, но он думал.
- Мне не нравится то, что ты стоишь в стороне и просто выполняешь приказы. Однако… я не был бы против, если бы ты стал одним из столпов моста к миру между всеми нами. Разве мы хотим не одного и того же? Глобально. Я ищу ответ на этот вопрос. На то, как нам всем прийти к нашим мечтам. На этом пути я могу быть не один, - он поднял, наконец, глаза на Хатаке. Он не лгал, но Обито бы смеялся над тем, как он, у кого руки в крови настолько, что отмыть ее невозможно, говорит о мире.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Копирующий его раскусил? Это, конечно, хороший вопрос – настолько тот напрашивался на смерть, что будто бы вынуждал Нагато искать еще и еще оправданий почему оставить его в живых. Хатаке мягко сказать ему в том не помогал – ему предстояло все то же самое доказывать другим, и тут некая демократичность в Акацкки была реальной проблемой. Он не мог просто сказать «я так хочу» в ответ на вопрос почему Хатаке остается жить.
Ну, точнее, мог, но это «хочу» должно было быть подпитано причиной. А реальную причину знали лишь они двое с Обито. И потому настоящие причиины нужно было маскировать куда более явными и убедительными причинами не настоящими, а с ними у Нагато были очевидные объективные проблемы.
Логичных – не было. А выдать алогичную Хатаке прямо сейчас было как-то… смущающе, что ли. Она обесценивала реальные попытки Нагато его завербовать, и более того, он действительно не лгал чуть ранее, говоря о том, что они были схожи… и вот это все.
Конечно, вариант был очевиден еще и для вербовки – Хатаке следовал не за идеалами, а за людьми. Нагато не сомневался, что его верность Конохе пошатнется, узнай он, что Обито на другой стороне, но тут влияло то, что эта информация должна была остаться только у него. Информация о связи Хатаке с истинным лидером Акацуки теперь будет закрыта уже личной параноей Нагато – Итачи не мог знать, никак не мог. Но целился он пугающе точно. Если боги благоволили Итачи в его попытке убить Обито, то Нагато собирался стоять на их пути.
В любом случае, разыгрывать для других внешнюю карту было куда проще. Одержимость для нукенинов не была новостью, даже не вещью, а человеком. Орочимару и Дейдара с их повернутостью на Итачи – яркое тому доказательство. Но и Сасори с его любовью убивать Казекаге не далеко ушел. Повернутость на ком-то или чем-то – это одно, показать ее было несложно, особенно с учетом того насколько обсессивно-команден был Нагато всегда, даже когда дело не касалось чего-то реально важного для него. Никто бы не удивился.
Но проявлять хоть что-то такое к самому Хатаке не при посторонних, а, так сказать, чтобы добиться цели…
Нагато не делал того никогда и не был уверен, что способен на такое. Да, факт оставался фактом – Хатаке определенно цеплялся за людей. Стать ему другом из врага не выйдет. Стать товарищем – тоже. Нагато видел, он отстраняется, рисует меж ними линию, очевидно понимая, что он вербует. Хатаке определенно хорошо сопротивлялся, однако чтобы добиться цели ему явно нужно было действовать.
Он же просил смерти.
- Я не убью тебя, - проговорил Нагато с явным нажимом на каждое слово и посмотрел на Копирующего. Вспомнил утренний диалог с Обито и почуствовал, как дрогнули губы. Отлично, он выдавал нужное смятение и смущение. Тело было таким же Путем, как и другие. – Я не хочу убивать тебя.
Тут очевидно следовало «почему», но Нагато позволил ему, этому «почему» повиснуть немного в воздухе и снова коснулся ладони Хатаке, зная, что тот отдернет или уберет – потому сжал пальцы, не позволяя.
Оставался довольно сомнительный вариант, что Хатаке сейчас переключится с цели на то, почему его держат в живых и на неоднозначные реакции самого Нагато. Можно будет вытянуть из него полезного. Главное – переключить.
Нагато не отвел взгляда.
- Выражусь проще. Я хочу, чтобы «не один» включало тебя, Хатаке. Думай об этом как о благе Конохи, - о да, он собирался торговать этим самым благом Конохи в лучшем стиле Какузу. И с Итачи, и с Харуно, и с Какаши теперь. – Разве я склонен отказывать во взаимности? – о как же двусмысленно это звучало, Нагато смирился с тем, что да, похоже ему все же придется немного пофлиртовать с Копирующим. Чего только не сделаешь для цели..
Хотелось остаться одному и подумать. Но ладно. Подождет. Вместо этого он все еще пристально смотрел в чужие глаза.
- Разве ты откажешься от возможности спасти кого-то из своих? Ты же сам сказал, что сделаешь все для их защиты. Так сделай.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.