Узумаки Нагато:
Рост: 175,5 см
50,1кг
Бледная кожа, красные прямые волосы, указывающие на происхождение из клана Узумаки. Настоящее тело Нагато находится в крайней степени истощения из-за постоянного контакта со статуей Гедо Мазо. Его спина пробита чаркроприемниками, чакроприемники также вбиты в его ключицы. Нагато практически не способен передвигаться самостоятельно и проводит время в механической конструкции, направленной на усиление контроля над его техникой Шести Путей. Его ноги обожжены и серьезно повреждены после столкновения с Ханзо в молодости. В его глазах никогда не гаснет Риннеган.

Шесть Путей Пейна
Тела мертвых шиноби, которых достаточно сложно опознать из-за некоторых модификаций внешности (кроме Яхико). Все тела одеты в одинаковую форму Акацки, их ногти и волосы покрашены в один цвет (рыжий цвет волос Яхико). Все тела могут говорить разными голосами за счет разных голосовых связок, но при желании голос также может быть один. Контроль Нагато сконцентрирован на Тендо (Яхико) и потому его внешность, движения и тп наиболее приближены к живому человеку. Риннеган постоянно активен во всех Шести Путях. Различного в телах, кроме их комплекции - расположение и вид чакроприемников, замаскированных под пирсинг. Чакроприемники расположены на каждом отрезке тел.
Нагато способен при желании контролировать температуру, движения и мимику тел досконально, выдавая их за живых, но чаще всего не использует более одного (Тендо) или двух-трех. При использовании нескольких тел одновременно, можно заметить что, несмотря на то, что их действия полностью независимы, движения очень характерны с поправкой на физические характеристики и особенности выбранного Пути.

Путь Дэвы (Яхико):
Рост: 176,5 см
Вес: 57,2 кг

Путь Асуры:
Рост: 189см

Путь Человека:
Рост: 198 см

Путь Зверя:
Рост: 182 см

Путь Преты:
Рост: 192см

Путь Нараки:
Рост: 185см

Нагато был малодушным, ведомым, чувствительным и сентиментальным ребенком. Он много плакал, очень много боялся. Найдя друзей, он попробовал последовать мнению Яхико, стараясь подавить свою чувствительность и меньше плакать от невзгод, что выпали на их долю. Однако Джирайя решил его внутренний конфликт, сказав, что эти эмоции могут быть его силой, позволить ему понимать других людей и быть добрее. Это помогло Нагато стать смелее, и понять, что главное его желание - защищать тех, кто ему дорог. В конечном счете, это стало ядром его внутренней силы.
Нагато всегда был спокойным и рассудительным, не любил насилие, убивать и причинять боль. Единственным исключением стала защита - ради этого он был готов убивать, он не боялся сделать что-то плохое и готов пойти на многое. Он не был лидером, и оценивал себя как мощный инструмент, который способен переломить любой исход. Сила как таковая никогда не интересовала его, он не гнался за ней, где-то сам ставя себе ограничения ради других. Он всегда хотел мира, испытывая глубокую скорбь и боль от войн. Нагато никогда не было интересно сражение ради сражения, он предпочитал избегать конфронтации настолько, насколько возможно. Нагато без каких-либо проблем уступил другу лидерство, считая, что он на этой роли будет лучше.
После смерти Яхико, Нагато пережил глубокое разочарование в своих прошлых идеалах и действиях. Он винил в случившемся исключительно себя, свою недальновидность, отсутствие силы и решимости.
Ненависть к Ханзо, а также постоянная физическая боль от ранений и душевная - от потери близкого, начала менять характер Нагато весьма значительно. Он также остался спокойным и рассудительным, проницательным, однако практически божественная сила также оставила свой отпечаток. Со временем Нагато стал куда более авторитарным, действующим смелее и решительнее.
Его перестали смущать убийства, жестокость, силовые методы решения проблем и террор, однако Нагато все еще продолжил внимательно контролировать степень необходимости этих мер.
Сдержанность распространялась и на его методы работы с отступниками, ведение внешней и внутренней политики. Несмотря на авторитарность, Нагато умеет выслушивать и признавать чужое мнение.
Очевидные изменения, обожествление со стороны Амегакуре и невероятную силу, Нагато остался уважителен к соратникам и противникам. Ему неплохо удавалось контролировать и балансировать даже самые сложные случаи конфликтов внутри Акацки и выстраивать некоторую степень товарищества. Он остался достаточно внимательным к другим людям, однако тайны и великая цель не позволяли ему сходиться с людьми слишком близко, да и не было особенно желания.
Нагато продолжает воспринимать себя в первую очередь инструментом для высшего блага, не слишком думая о самом себе. Единственное, что его волнует - защита как чего-то личного, так и мира в целом.

Однажды был на свете герой. Сильный и мудрый, полный желания нести добро и остановить все-все войны. И были у героя ученики – сильные и смелые, настоящие избранные, те, кто должен был изменить мир... Но настоящим героем совсем не тот, о котором пойдет речь.
Узумаки Нагато вытянул свою счастливую карту просто потому, что родился Узумаки. Кровь – смешная вещь, потому что только кто-то из клана Узумаки мог выдержать пересадку легендарных глаз – не сойти с ума, не умереть, и справиться с ними как с собственными. Сложно назвать весельем судьбу, в которой на много лет расписана судьба пешки в чьем-то плане, но за силу приходится платить так или иначе. И чем платить – это вопрос. Нагато платил тем, что вся его удача всегда имела две стороны. У него был легендарный Риннеган – но именно эти глаза поставили на нем иную печать. Рано потеряв родителей и рано убив впервые, он вытянул счастливую карту снова встретив друзей – Яхико и Конан. Но близкие люди – кровавые связи, которые режут подобно острому ножу, стоит им порваться. Это Нагато узнает через много лет – а пока три сироты, истощенные голодом и войной, мечтают лишь о мире. И встречают шанс его достичь. Джирайя, тот самый герой, который встречает детей среди залитой дождем и кровью страны – быть может, мудрее было бы послушать Орочимару и оборвать их страдания? Этот вопрос много лет спустя Нагато задаст уже самому Орочимару – совсем в ином статусе. Орочимару лишь усмехнется – змей на то и змей, что ему ответить. А пока Джирайя учит детей защищаться и ловить рыбу – пока не видит в Нагато воплощение того самого предначертанного ему давным-давно жабьим отшельником героя. С героями всегда будет сталкивать его судьба – его ученики все до одного отмечены той самой печатью избранного, только вот Нагато – Нагато был тем, кто выбивался. Задорный бодрый Яхико – вот кто должен был быть настоящим избранным, только судьба указала на плаксивого Нагато . Нагато, что боялся своей силы, и очень хотел защитить друзей. Джирайя сделал для него самое важное – научил его не плакать. И делать все для защиты своих – друзей, почти семьи. В конце концов, обучив их, Джирайя покинул молодых ниндзя, передав им в руки будущее – и никто не мог сказать, что потом оно будет полно крови. Мало научить защищать, мало научить верить в себя. Никто не мог научить тому, что жизнь – это спектр серого, такой же, как Аме. И любая благая идея не может вырасти, не будучи напитана кровью. Нельзя пройти по траве не примяв ее. Нельзя откропать сокровища из грязи, не испачкавшись. Нельзя вырастить новый мир, ничего не отдав взамен. Один бой, способный окнуть в кровь самую светлую идею о мире. Один бой, способный сломать любую веру. Мудрее становишься лишь хороня своих друзей. Но Яхико Нагато похоронить так и не смог. Вместо того он на долгие годы похоронил того Нагато, который наивно смотрел на мир и верил в него. В конце концов, из фальшивого избранного родился Бог. Бог Боли. Нагато хотел оставить Яхико вечно живым, и потому он дал ему то, чего Яхико не доставало при жизни – он дал ему свои глаза. В каком-то смысле, он дал ему свою жизнь – став Пейном, он использовал Яхико. Нагато – лишь сознание, тень, лишь механизм. Настоящий – это Тендо, это Яхико. Главный путь. Главный бог. В организацию пришли новые люди – теперь сильные, теперь те, кто познал кровь и сражения. Осталась лишь Конан – у которой эта война также забрала Яхико – и будущее. Новые, возрождённые из кровавого пепла Акацки – организация совсем иного толка. Но Ханзо Нагато мстил собственными руками. И тогда же и понял, что месть не делает боль слабее. Впрочем, его новые сторонники придерживались иного мнения. Нагато не важны были их личные цели – в отличие от прошлой организации, где все были движимы миром и стремились к нему, новые Акацки вольны были стремиться к чему угодно, пока они делали одно дело. Впрочем, нельзя сказать, что Нагато было совсем на них плевать. Какузу вербовал он сам – разница в возрасте, в опыте, в мировоззрении – пожалуй, им это нужно было. Чтобы смотреть и не забывать, что бывает, когда цели нет. Сасори – его привела Конан. Такой же как они, дитя войны, взращенный кровью. Но абсолютно отринувший мир вокруг ради самого себя. Орочимару.... Что ж. Совершенно особенный случай. Никакого доверия, никаких общих целей. Игра мангуста и змеи. Кисаме – единственный, пожалуй, кто действительно во что-то верил. В то, что изменение – оно возможно в принципе. Остальные, кто были с ними позже – у каждого свои цели, у каждого свой смысл. Нагато дал им собственный – потому что они сражались на одной войне. Войне против всех. Самый продолжительный период жизни – когда тебя движет лишь цель и боль.
Боль не способна закончиться абсолютно - но может измениться взгляд на нее.

Один из ныне покойных напарников Какузу как-то высказал довольно философскую мысль «все мы родом из детства». Он, конечно, имел ввиду что-то про превосходство кланов, успешных учителей и все прочее – Нагато не слишком интересовала эта сторона вопроса, да и не прожил этот нукенин с такими рассуждениями долго в их "дружном" коллективе. Но мысль как-то запомнилась.

У них был самый лучший учитель, это верно. Он воспитывал их благородными шиноби, передавал свои идеалы, учил сражаться, чтобы защищать близких...

И чем это обернулось в конечном счёте. Не было недостатка в таланте. Был - в трезвости разума.

Они смотрели на мир как на место изначально чистое, лишь испачканное в грязи и утонувшее в крови.

Они не видели дальше своего носа.

Учили ли их этому? Конечно, нет. Оказалось ли это жизненно необходимым? О. Более чем.

Все, что есть у Нагато сейчас - это собственные воспоминания... И злость.

В своем порыве мести он обошёлся без допросов. Между прочим, все равно убивать планировал - мог бы и подумать о том, чтобы вытащить каждый миг и план из головы ядовитого жалкого ублюдка.

Что ж. Он был куда моложе. Куда меньше знал. Куда меньше оценивал критически.

Опыт - лучший учитель. Приходится работать с тем, что есть.

Конечно, Пейн собственными руками ни оставил себе же ни одного источника информации - тогда зачистил он не просто родственников, приближенных, а любого, кто просто рядом подышал. Тогда он не знал иного. Теперь - насмотрелся.

Второй десяток лет идёт во главе скрытой деревни, столько же бок о бок со шпионами и разведчиками.

Если была в этом мире хоть одна живая душа, несущая хоть крупицу правды - он ее достанет.

Проще, конечно, было добраться до еще одного, закулисного, участника событий.

Их таинственный благодетель в маске явно хранил в голове достаточно.

Готов ли Нагато был рискнуть прямой конфронтацией? Вопрос был не прост. 

Этот Учиха знал его тайну, знал также, где его реальное тело. И имел беспроигрышный способ до него добраться.

Это они проверяли уже лет десять - Нагато занимался все более сложными барьерными техниками, а Учиха играючи обходил все преграды.

Рисковать ради событий, информацию о которых можно было выяснить иначе, было глупо, хотя мысль о том, чтобы в прямом смысле лишить противника души... Была занятна.

Расплатиться по счету. Душа за душу.

Обвинять его - или Ханзо, или учителя - во всем было легко, и Нагато признавал эту слабость. Реальность была более беспощадна.

У каждого события было достаточного участников, о которых, порой, даже подумать нельзя было.

Потому начал он с архивов. Строго говоря, Амегакуре была обычной скрытой деревней - даже бухгалтерию они вели двойную, проводя транши из бюджета Акацки в качестве подставных миссий. Кроме силового захвата власти, что случалось порой, и определенного культа, ничто не отличало структуры.

Кроме, разве что, приоритетов. Амегакуре специализировалась на разведке, шпионаже, аналитике и всем том, что большинство деревень делало не самым первым приоритетом в сравнении наращиванием боевой мощи.

Для боевой мощи были Акацки. Опять же, большая часть бюджета организации уходила скорее на инфраструктуру, так что в деревне оставалось немало.

Ресурсы были.

Ответов, впрочем, не было. Все, кто упоминался хотя бы косвенно в документах были мертвы - в свое время Нагато может и действовал бессистемно, зато старательно.

Однако бумага - не люди. Она хранила одновременно и меньше, и больше. Например, материалы о том, как ситуация обстояла по ту сторону. Доклады, рапорты, отчёты... Сообщения о казнях.

Было кое-что любопытное - понятно, их как террористов, можно было убивать на месте. Но вот казни за измену?

"Пошел против союзных сил". Союзные силы... Это, интересно, какие. Интуиция подсказывала след.

Однако, он хотел выслушать не только себя для разнообразия. Конан - обычно это был первый ответ на подобные мысли, но не сейчас. Его Акацки вообще не стоило пока что-то знать.

Он вызывает к себе разведчиков, сразу нескольких - они достаточно доверенные лица, чтобы общаться с главой деревни лично. И в отличие от Акацки, с ними можно было обойтись без объяснений.

- Ознакомьтесь, - он указал на папку. - Жду ваших мыслей по поводу тех событий через два часа.

Если что он и усвоил в управлении людьми, так это постановку сроков. Впрочем, эти люди не стали бы тянуть. Не с ним.

Ах да. Постановка сроков - и репутация. И страх.

И уважение?..

Деревня была его. Культ из бога, Пейна - Яхико - был абсолютно естественной идеей. Не потому что фанатиками управлять было проще - некстати вспомнился Хидан - а потому что это было меньшим, что он заслуживал.

Что ж, его люди не зря если свой хлеб - помимо того, до чего он итак дошел, они обратили внимание на мелочи. Финансы, ресурсы. Кто-то поддерживал загнивающий режим Ханзо. Кто-то извне. Он знал немало деревень, что лезла в чужую политику, но тогда, в Третью войну? Это могла быть только Коноха.

Паззл кликнул, складываясь.

Желание снести Конохагакуре до основания ударило даже не яростью или ненавистью.

Абсолютное желание уничтожения.

Он мог, он знал. Гниль. Опухоль. Это будет милосердие.  Однако... Он уже сделал это раз. Как-то он стал свидетелем очередной перепалки между Сасори и Дейдарой.

"Повторяя одно и то же раз за разом - на что ты вообще надеешься?"

Надеяться он уже не умел, но вопрос был рациональным.

- Соберите группу проникновения. Нам нужна информация.