Значит, предложение щедрое. Он переборщил? Какаши задумался, что ему оставалось еще сделать, чтобы ресурс его возможностей был равноценным отношению и стремлению Нагато. Нагато упорно бил в замковые стены не тараном, а зубочисткой, а урона наносил почему-то больше... В какой момент нужно сказать, что желание формального лидера Акацуки останется без ответа или Нагато догадался о том, что Какаши не сможет перейти на чужую сторону? Даже если на нем нет формы джонина Листа, протектора, даже если ему отрубят руку, лишив татуировки, даже если вытащат глаз - он останется шиноби своей деревни.
Какаши покосился на тарелки, не испытывая интереса к содержимому - ни чувства голода, ни аппетита его тело не призывало. Хотелось спрятаться, чтобы не думать о смущении, о действии, которое он все же предпринял, о фактах, которые озвучил. Его тридцать тысяч раз угостит острыми иглами в голове голос разума, он снова не заснет, уверенный в собственной ошибке больше, чем в успехе. Успехом его предприятие с тренировками не пахло.

- Я не хочу, - отозвался он. - Благодарю.

Вкус данго еще мягко касался языка и горла, но Копирующий бы не соблазнился добавкой: перспектива проглотить что-то еще не радовала и даже вызывала дурноту, изжогой поднимающейся из пищевода. В таком состоянии еда, даже привычный рамен, казалась наказанием гораздо более суровым, чем продолжительная изнуряющая голодовка.

Какаши готов испытывать вину за то, что будет передавать знания о тайдзюцу шиноби из другой страны. Неизвестно кому Нагато передаст эти знания, но, если Какаши умрет... Здесь впору вспомнить то, что говорил сам Узумаки. Что-то про ответственность на новом поколении. Новое поколение смелое и дерзкое, но Нагато будто шел с ним в одном темпе, в одном голосе, в одной волне. Копирующий мог только наблюдать и удивляться, однако ему легче не станет. Он не будет оправдываться даже перед собой за то, что произойдет по его инициативе. Может, ему будет грозить трибунал, когда Какаши во всем сознается.

Если будет кому. Упрямую верность Конохе не искоренить ни в нем, ни в Сакуре. Куноичи получила бесценный опыт, но она вряд ли бы с удовольствием повторила его.

Поэтому - хорошо, что нужно будет закрыть часть этой памяти, чтобы куноичи не испытывала того же груза на себе. Она будет думать только о том, что состояние Какаши ниже среднего, когда очнется там, куда ее доставят. Что оперировала она именно своего сенсея, чьи способности к пространственным техникам нужно было изучить, чтобы их либо повторить, либо что-нибудь им противопоставить. Какаши надеялся, что место ее "сброса" будет относительно безопасным, что она сориентируется, что она сможет использовать свою новую карту. Ей же вернут все снаряжение, ничего не оставив в копилке Амэ?
Какаши уже много о чем просил, сейчас выбрал осторожное молчание. Снова.

Поднявшись следом за Нагато, забрав вещи с обогревателя, Копирующий последовал по коридорам, которые не изменили своей яркости - такие же мутно-серые, темные, холодные. Здесь звук дождя был громче, чем в комнате лидера Акацуки и в камерах.

Его печати сняли, частично, но не все. Серьга осталась и, если бы Копирующий вздумал использовать эту крохотную паузу в блокировке чакры для атаки - он бы проиграл. Не из-за того, что Нагато намного могущественнее, а из-за того, что джонин уже забыл каким быстрым и опасным может быть. Когда Какаши осторожно пересек порог помещения, в котором отдыхала Сакура, он замер в паре шагов от нее, чтобы убедиться наверняка, что она спит и что присутствие двух мужчин не заставило ее встрепенуться, сжаться от страха. Может, вместе с едой ей подали сонное зелье.

Какаши было достаточно только коснуться ее века, чтобы сознание девушки-ирьёнина при первом же прикосновении погрузилось в темноту. Она не успела понять что именно произошло, алый глаз уже перекраивал события так, чтобы вместо страданий Нагато, настоящего "Пейна", был джонин Конохи, который останется в Башне военнопленным. Работать с чужим восприятием реальности - кропотливое занятие, в чем-то увлекательное. Почти как воссоздавать лабиринт с нуля, со множеством условий, ответвлений, перекрестков и выходов. В реальности - времени на это ушло совсем немного, но, когда Какаши отступил от бесчувственной куноичи, по его виду можно было представить, что отстоять пришлось будто несколько часов подряд с десятилитровыми ведрами в руках. Пальцы Копирующего чуть дрожали, он сжал кулаки, а на висках собрался бисер пота. Это не из-за усталости, а из-за ужаса от осознания содеянного.

Управление разумом собственной ученицы, чтобы она не узнала правду, было чем-то похоже на обман Итачи для защиты младшего брата. Какаши лишил ее выбора по указке Акацуки, не оставив ни одной лазейки. Вскрыть этот замок смог бы Итачи, если бы его допустили к Сакуре и если бы догадались свести их вместе, чтобы проверить отчет на действительность, но вряд ли Шаринган - единственное додзюцу, влияющее на такой результат.
Какаши обернулся к Нагато, безмолвно оповещая: всё готово. Он мог бы сказать вслух, но не хотелось. Было горько, грустно от предательства, даже если это Сакуре во благо, ради ее безопасности.

Отредактировано Hatake Kakashi (2026-08-15 21:29:54)