Какаши был предупрежден, что одиночеством наслаждаться он будет недолго. Какаши медленно побрел к комнате, на ходу гадая что же он может сказать, чтобы должно произойти такое совпадение, что Нагато заговорит об Итачи. Не заговорит, Копирующий был уверен, а догадается - но только если пленник намекнет, что ему интересно.
Шиноби боялся последствий разоблачения для Итачи, особенно когда его родные были здесь, под защитой. Или тоже в плену, но пока не подозревали об этом. Так ли бережет Итачи клан, раз привел всех именно сюда? Наверное, если бы Саске вдруг решил Акацуки покинуть, то впору за это порадоваться. Какаши не мог определиться - безопасно здесь или нет.

Сигнальные печати он снял, ловушек не выдумывал. Входи кто хочешь. Какаши не представлял от чего именно Нагато огораживает его, может быть самого шиноби от его же страха, но Копирующий ни в лицо страху не смотрел, ни атаковать готов не был.
Мысли комом сузились вокруг вопроса Ламиноко, которая беспокоилась за своего напарника, родственника, партнера (Какаши избегал копать смыслы дальше и глубже), джонин был уверен, что как-то обязан ей помочь. Даже если это ничего ему не даст - успех в поиске одной крупицы может дать подсказку как подобрать следующее зерно, быть может. Какаши тут же покачал головой: точно не даст.

И мысленно посмеивался над собой, стоящим в тупике. Неудачник, правда же. Ему столько раз протягивали руку, которую можно было проглотить. Подумаешь, пару раз обмануть лидера преступной организации, зато - Дело будет завершено. Почему-то, будучи в этой башне никем, Какаши считал такое действие самым настоящим предательством.

"Если в методах по-честному не будет успеха - так тому и быть. Пока попробую узнать для Ламиноко что-нибудь", - решил Копирующий. Шиноби знал, что некоторые показали бы пальцем: слишком нежно себя несет и чистоплюйничает. Когда-нибудь это приведет к логичному концу, Какаши надеялся на это. Шиноби снял верхнюю кофту, оставив маску и тонкую майку. Опустившись на пол и заведя раненую руку за спину, он принялся отжиматься. Энергию последних ужинов пора куда-то деть. Гай бы вызвал его на сотню, нет, тысячу, нет, десять тысяч отжиманий. На какой цифре собьется дыхание, на каком литре пота Какаши вспомнит о ребрах?

Отредактировано Hatake Kakashi (2026-09-02 23:31:27)

Сначала Какаши почувствовал давление изменившегося воздуха, как будто комната резко приобрела новый объект, потом краем глаза увидел стопу в форменном ботинке Акацуки. Это был не Нагато, запаха он не узнавал.

Какаши резко поднял голову, а потом поднялся и сам, рывком, разрывая расстояние, инстинктивно спружинивая в полусогнутую стойку. Джонин быстро взял себя в руки и выпрямился, для боя с настоящим лидером Акацуки он был слаб. Это ведь он, не так ли... Да, описание Итачи достаточно полное, чтобы не спутать эту маску ни с чем или ни с кем другим. Угроза. Холод. Сила. Какаши в ответ на приветствие открыл левый глаз, приготовившись к тому, что в любой момент может оказаться в одном из потусторонних миров, где ему потребуется вся выдержка, что осталась. Ничего не происходило, кроме того, что этот Учиха вдруг озвучил ту информацию, которая до него никак не должна была дойти.

Сердце натурально и быстро упало в пятки. Пропало, замерло. Какаши едва мог вдохнуть, переволновавшись за Итачи. Теперь вопрос о его местонахождении, безопасности и здоровье встал слишком остро, вбившись дополнительным болезненным клином в подреберье. Какаши не отпирался, не отнекивался. Если предположить, что лидер Акацуки - более талантлив в гендзюцу, чем Итачи, то всю информацию он мог собрать слишком быстро. Ему просто надоело ждать, не хватило терпения, когда Какаши сам на него выйдет. Ничто не приносило Какаши подсказки, несмотря на доступные способы. Подсказка пришла сама. То, что это мог быть не тот самый, тенью стоящий за Нагато, Какаши даже не представлял и не пытался сомневаться. Сейчас предстоит серьезный разговор, судя по всему. Снова вербовка или у Нагато было ограниченное время на эти попытки?

- Что с ним будет? - хриплым и низким голосом спросил Какаши, не особо рассчитывая на честный ответ. Итачи сделал слишком много для джонина, даже предупредил о пространственных техниках. Копирующий вспомнил как запаниковала Ламиноко, что-то осознав при словах о том, что некто не оставил улик или следов своего пребывания при краже блокнота. Это был он..? Тогда Ламиноко тоже должна была знать о нем. Какаши почувствовал, как горло сперло от удавки, которую он сам бы себе завязал: был близок. Почему не добился ответа? Он пожалел куноичи, хотя Ламиноко была ключом к разгадке.

Миссия - провалена. Такой путь заканчивается известно каким образом. Пленник даже не думал о том, что ему нужно или можно попытаться сбежать. Сейчас любое микродвижение, напряжение мышц, считывается с колоссальной скоростью. Что бы Какаши ни попытался предпринять - это найдет свой отклик. Какаши, взаимно, наблюдал за шиноби. Мадара, Тоби. Тот, с чьей помощью Итачи лишил жизни своих родных и близких. Тот, благодаря кому большая часть Конохи видит в Наруто только безжалостного монстра.

Вряд Какаши, если задаст вопросы, получит подробные ответы от Мадары-Тоби.

"Тоби..." - произносил шиноби мысленно. - "Не Мадара. Учиха Мадара был бы сейчас стариком. А его голос не похож на речь пожилого человека".

Отредактировано Hatake Kakashi (2026-09-03 01:28:08)

Угадал. У Какаши чуть приоткрылся рот. Хорошо, что маска закрывала лицо, но изменившийся овал с отпавшей челюстью мог незваного гостя порадовать. Хотя, по чести сказать, гостем здесь был именно Копирующий. Он же думал о том, что снова все испортил. То ли хватка стала слабее, то ли Нагато ослабил цепкость и контроль ситуации.
Да, Какаши расслабился. Какаши не хотел доверять, но доверился. Сейчас ничего не будет скрыто, не осталось ничего, что шиноби мог бы сделать здесь. В то, что с Итачи "ничего не будет", верилось тоже теперь с трудом, а точнее - не верилось вообще. Веселье человека в маске продолжалось тем дальше, чем больше затягивалось молчание Какаши, которому триумф лидера из тени был понятен.

Каким бы шпионажем ни занимался пленник - все бессмысленно. Браться за работу изнутри, шпионить, разведывать Какаши мог сколько угодно, но мир ждать не будет. Какаши - опоздает и ничем Итачи не сможет помочь, даже предупредить. Этот шиноби из клана Учиха перенесется в место, где сейчас находится старший брат Саске, и с легкостью может избавиться сначала от одного, а потом от второго.
Он не пожалел ни клан, ни деревню - что ему пара лишних жизней, которые мозолят глаз. Один.

Правый.

Какаши не видел кричащих ему в лицо подсказок, как и все прошлые разы. Отказывался видеть и понимать, читать их правильно и управлять последовательной логикой. Для этого достаточно было бы сосредоточиться, но в чувстве страха, суживающим стены, Какаши не мог описать даже предполагаемых действий.

Нагато все ему рассказал? Они забрали Итачи когда-то, Итачи остался верен Листу. Итачи пытаются перевербовать, как если бы грешника стремились повернуть на путь истинно-верующего праведника - через работу, через новые жертвы, через союзы с деревнями, которые строятся, кажется, даже не одной рукой.
Нагато и этот человек смотрят в одну сторону, у них даже мысли о существующей системе были схожи. Какаши моргнул раз, другой, сбрасывая с себя оковы оцепенения. Ему было трудно контратаковать в словестности, шиноби бы предпочел, чтобы этот, настоящий лидер, говорил дальше.

- Мне все равно, - произнес пленник, удивляясь тому, что даже самый грозный Учиха в маске пытается добиться от пленника критики в адрес методов, в которых был рожден и воспитан, взращен, поставлен на ноги. Пока у системы будут такие, как Какаши, она останется такой же. Зло пожирает само себя. Пока Акацуки и деревни сосредотачиваются друг на друге - настоящим куском мяса будет не единственный винтик или гвоздь, а пласт жизни гораздо больший.

Это удобно тем, кто шиноби боится гораздо больше, чем они друг друга. Победитель, если таковой останется после всего, что Акацуки захотят организовать, будет подавлен третьей стороной. Будут новые Акацуки, а система - сохранится той же: обмани, обхитри, ударь в спину, только тогда сможешь выжить.
У Какаши не было никаких преимуществ в сложившейся ситуации, он гадал зачем Учиха "Мадара" пришел сюда, но истина складывалась прозаично. Ни за что не отвечая, Какаши чувствовал себя легче. Малодушно, но факт: теперь на Копирующем не было ответственности, и что бы ни случилось дальше - этому уже никак не помешать его силами в его положении.

Какаши не поверил в то, что Итачи ничем не рискует. У него была семья. Какаши не поверил и в то, что Итачи не сможет доставить Акацуки проблем. Скорее всего это тоже что-то вроде блефа, чтобы вывести пленника из себя. Пленник - смирился. Говорил он мало и почти не выдавал своих чувств.

- Ты пришел меня убить?

У кого-то же нужно начинать это выпрашивать, а то собственная позиция воина печального образа против уверенно-бодрого, в стиле Узумаки, "заставлю, завербую" раздражает. Нагато не сможет убить, он уже сказал, что не хочет. Если бы Какаши в самом деле стремился умереть - давно бы перестал дышать, еще в камере, но закрыть глаза навсегда он не имел права, пока на нем были пожизненные и посмертные долги. Много долгов.

Отредактировано Hatake Kakashi (2026-09-03 21:22:50)

Учиха в маске удивился от его предположения так, словно сама мысль о причастности к суду над жизнью и смертью пленников и предателей роднит его как минимум с клопами. Какаши выдержал прямой взгляд, хотя очень сильно хотелось опустить голову и разочарованно вздохнуть. Разочарованно по отношению к себе, разумеется. Убивать в Какаши некого, он уже давно убил себя сам. Не пытаясь соизмерять их силу, не думая о противодействии нахождению здесь этого человека, Какаши смотрел в шаринган шиноби напротив с напряжением, с тем, с каким готов обороняться, но при этом понимал отсутствие в этом какого-либо смысла. Равно как понимал отсутствие смысла в убийстве Копирующего и этот человек. Какаши готов был даже к гендзюцу, но никак не к тому, что шиноби снимет маску, а лицо, открывшееся в полумраке, будет слишком похоже на повзрослевшего Обито. Какаши дернулся, отступая назад и широко открыв глаза.

Он думал об этой встрече, когда умрет. Больше, чем желал ее, Какаши этой встречи боялся.

Пульс, ускоривший полет воспоминаний, как счастливых, так и самых болезненных, заставил сердце сжаться. Какаши забыл что такое дыхание и смотрел на призрака, полностью осознавая то, что он стоит перед ним сейчас, двигается, говорит, смотрит. Какаши никогда не был готов встретиться лицом к лицу с тем, кому больше всего должен. Зрачки его дрожали.

- Обито, - едва слышимым шепотом произнес побледневший Какаши, не узнав собственного голоса. Страх, отчаяние, зов. Как будто мертвый явился осудить друга за то, что тот пропустил визит к памятнику в его день. Какаши сейчас не думал о том, что друга нет. Совсем нет. Ни единым словом, ни единым упреком его вопящая в ужасе совесть не могла пропустить других слов, кроме... - ты жив.

Это не может быть правдой, нет. Какаши видел в лице мертвеца того мальчика, который пожертвовал жизнью и на месте которого должен был быть сам Копирующий. Сердце загибалось, пытаясь глотать из легких кислород, которого им не хватало. Какаши с трудом резко вдохнул, но призрак не исчез никуда.
Какаши мог нанести себе увечье, дорубить правую руку, украсть чакру из пирсинга Нагато, чтобы кровь потекла из ушей и носа ручьями, но не стал делать ничего. Опять ничего.

Если это - это его вечный кошмар, если в следующие секунды этот образ никуда не исчезнет, если это в самом деле иллюзия его последнего суда, то Какаши согласен сдаться и остаться в ней навечно.

- Как..? - сипло выдохнул он, в голосе толкались, соревнуясь за право высшей ноты, вина и радость, и вечная скорбь, и упрямое чувство, желающее оставить все как есть и не искать правды. Какаши не думал сейчас о том, что сдаваться - неправильно. И в это же мгновение Какаши подумал о Рин. Она не тут. Она не вернется. Боль никуда не исчезнет, груз вины останется. Жизнь - это не текст на листе, который можно порвать, чтобы начать писать на новом. Любое перечеркнутое, оставленное, отринутое - это не плата, это призыв.

Какаши не мог не смотреть. Если бы Обито ему сказал что-то другое - не жить, например - тогда Копирующий бы его послушал. Он смотрел, потому что как бы ни боялся этого столкновения лицом к лицу - отвернуться не мог, будто иначе Обито исчез бы.

Призрак прошлого носил плащ Акацуки, говорил отчетливо и отбрасывал тень. Его присутствие ощущалось в комнате и на физическом уровне. В гендзюцу можно контролировать даже запахи? Какаши было все равно, он сравнивал Обито-мальчишку, пожертвовшим собой ради друзей, и Обито, которого видит теперь. У него были жуткие шрамы на той стороне лица, которая пострадала из-за обвала. Такой же отпечаток наверняка носило его тело с этой же стороны, правой. Как это должно быть жестоко - наблюдать за живым и невредимым Какаши.

Боль роднила Обито с Нагато больше, чем с другими. Какаши хотел бы понять, что Обито чувствовал, но не ради того, чтобы стать ближе, а ради того, чтобы самому было хуже.

Из всех проваленных миссий, из всех повисших долгов - этот никогда не покинет его сути. Какаши чувствовал, будто каждая секунда взгляда с этим шаринганом отрезает по кусочку, грызет, медленно и злорадно, сердце в оплату за загубленную, не спасенную жизнь, за нарушенное Какаши обещание.
В тот день Обито выжил. Его кто-то спас? Никто не проверял ту пещеру после, никто не искал его тело, никто не забрал... Плохо сейчас думать о том, что Обито не должен был оставаться там, но если его кто-то спас, то этот кто-то пришел вовремя.

Обито слишком материально для того, чтобы быть ненастоящим, подвинул стул. Какаши смотрел за каждым движением с терпением рыбака, а додзюцу в левом глазу отслеживало каждую рябь. Обито смотрит его глазом?
Стыдно, даже если на самом деле это не так. Стыдно, больно, холодно. Еще больнее от слов, как будто Какаши был настолько мелким, что не имел права держать за собой этот долг потери для них обоих, как будто его действия не принадлежали ему.

- Я ее не защитил, - негромко и робко произнес Какаши. Его голос шелестел, как опавшая листва. То, что Обито его не винит, не принесло облегчения, даже если цель этих слов была в этом. Какаши слышал. Слышал и чувствовал.

Он не обладал сенсорикой, но знал, что вина осталась на нем за каждый его шаг, который привел к тому, что Обито пришлось снять маску перед ним сейчас. Какаши считали гением напрасно, потому что настоящим гением и героем была погибшая Рин.
Какаши старался стоять ровно, хоть и не чувствовал ног и опоры под собой.

Обито все видел. Видел. Видел... И пощадил того, кто решил бросить ее когда-то на произвол судьбы, чьей жизнью пришлось пожертвовать. Какаши никогда не поймет эту пустоту, он не может к такой боли даже быть причастным.

Что теперь? Перед Какаши был другой Обито, холодный и расчетливый, тень за тенью, тьма во плоти или свет - неважно, как не было важно то, каким приговором закончится его речь. Какаши был обязан Обито жизнью дважды. Может - больше. Во имя всех богов, подделка и мусор перед Учихой весили слишком много, чтобы разбрасываться освобождением в виде смерти.

Вопрос - убьет ли он его - казался теперь невообразимо жестоким и тупым. Какаши хотел бы, чтобы Обито поднял голос, но чувствовал, что даже гнев недостижим в той пустоте, в которой Обито сейчас находится. Он никого туда не пустит и, вероятно, винит себя тоже. Взгляд Копирующего потускнел, он ничего не мог. Горечь и жар, зарождающиеся в груди, под градом вины умирали быстрее, чем светлячки.

Конечно, Какаши был рад, что Обито выжил. Радость эта омрачалась тем, что эта встреча для мертвеца не имеет никакой ценности, и все внутри переворачивалось, скукоживалось, грызлось.

Отредактировано Hatake Kakashi (Вчера 09:49:24)

Не мог сделать шаг, Какаши старался даже дышать неглубоко, словно мизер кислорода, который он забирает, лишал дыхания другого. Как будто от малейшего вздоха и слишком заметного движения грудной клетки, стиснутые бинтами ребра развеют перед ним чудо воскресшего. Обито пока не ответил каким образом он выжил. Наверное, потому что не хотел вспоминать. Какаши не мог заставить его переживать это заново, чтобы услышать ответ. Не мог сесть и даже не позволял себе опереться спиной о стену. Какаши казалось, что если он прикоснется к этой части комнаты - она перевернется.

За окном дождь безупречно монотонно сопровождал каждое слово Обито, как вбитые в тело невидимые колья: слишком много берешь, не прекращая винить себя за случившееся, только себя одного, эгоист. Какаши не мог перестать. Не Обито сопровождал Рин тогда, он был главным. Никакими условиями или договорами эти ошибки не исправить, друзей не вернуть. Обито вернулся сам, а Рин. На второе чудо Какаши надеяться не мог, она точно погибла от его руки.

- Рин сказала бы... - Какаши запоздало вздрогнул от прикосновения руки к своему плечу. Тяжесть ладони ощущалась не пустой, не бесплотной. Какаши провалил миссию и выполнил ее, по датам происшествий и начала активности Акацуки, пропажи Ханзо, все в точности совпадало, но если это на самом деле так - то очень в юном возрасте Обито начал кроить мир по-своему, жестоко и безжалостно. Ради мести? Если бы это было так, то Какаши стал бы первым кандидатом на спасение от этого мира, но ничего, кроме потери, Какаши не чувствовал. Просто смотрел и видел безграничный мрак в глазах напротив. Он не поймет. Для того, чтобы быть достойным смотреть и стоять прямо рядом с этими людьми - Обито, Нагато - нужно перейти эту грань. Потерять все, умереть, вернуться. Какаши вернуться не сможет. То, как Обито пробудил силу додзюцу, Какаши стало доступно лишь годы спустя. Их видения, силу, сущность и понимание происходящего разделяла пропасть, Копирующему никогда не постичь той же решимости. Знания о происходящем вокруг у Обито значительно выше. Зато тьму Какаши понимал очень хорошо. Мир потерял свои краски, когда погиб Обито, а потом не стало и Рин. Какая могла быть мотивация у Какаши идти дальше, если ему больше не для кого защищать этот мир? Убив Рин, Какаши все равно что погасил солнце. Но она бы тоже не винила в этом Какаши. Взгляд её глаз, прежде чем они остекленели, был полон ужаса не перед смертью, а перед тем, что она не успеет передать свою волю, не успеет забрать обещание, не успеет спасти, не сможет помочь. Она всегда поддерживала их, оберегала, была их сиянием и надеждой. В ту последнюю секунду Рин думала не о себе, а о том, что оставляет Какаши со своей кровью на руках. Если бы успела, она бы сказала... - что всё будет хорошо.

Потеряв её - они потеряли мир.

Кто еще хотел, чтобы Какаши жил? Наказание или благословение держало взаперти, здесь, в этой комнате живым, и даже разоблачение его плена как разведки не поспособствовало уходу. Какаши устал ждать, когда наступит конец, но он вынужден был ждать и будет ждать все равно. Какаши не хотел жить, другие хотели.
Едва слышно выдохнув при воспоминании о девочке, которая могла согревать и голосом и взглядом, шиноби почувствовал, как у него горячеет в горле. Невесомо, будто в полете или силой управляемой гравитации, Какаши каким-то образом повернуло на кровать. Пленник не регистрировал ни физического состояния, ни морального, то ли боясь, то ли надеясь, что эта встреча нереальна.

Фактам было сложно смотреть в глаза, но Какаши пришлось, как и своему страху. Хорошо, что на нем была маска. Были шансы узнать больше, если бы он спросил, но сейчас шиноби не видел для чего или для кого бы это делал. Защищать деревню смогут другие, своими знаниями Какаши не навредит, уже давно всё неактуально.

"Чтобы мы сработались", - Какаши все же отвел взгляд, сомневаясь в том, чтобы друг этого действительно желал. Неправда, подумал Копирующий, и прекрасно знал - почему, сдерживая слабую, понимающую улыбку. Он потянет Обито на дно, поэтому тот должен оставить затею, чем-то перекликающуюся с замыслами Нагато. Рин хотела, не они оба. Достаточно того, что Обито пришлось явиться сюда. Для чего? Он оставался незрим для мира все эти годы, вряд ли что-то изменится, даже если Итачи узнает кто он. Но Итачи - не узнает.

"Ты всегда был там? Присматривал? Слушал? Ждал, когда я перестану? Может, думал, что забуду?" - сколько бы времени ни прошло, от раны след никуда не денется. - "Хочет исповедь? Подарок?"

Обито сейчас не был похож на того мальчишку, которого может растрогать что-то искреннее, поэтому, даже если это сон - Какаши лидеру Акацуки решил сказать то, что он хотел услышать.

- Итачи хочет узнать кто ты, - упавшим голосом сообщил Копирующий. Но Обито и без него это знал. - Он никогда не догадается. Рад, что клан Учиха снова вместе. Вы сможете начать все заново... - даже несмотря на то, что уже произошло. Неоплаченные долги были у всех, осталось только их закрыть. Какаши какое-то время помолчал. С мертвым оказалось говорить проще, чем с живым. С живым. Пульс снова зашкалил, на какое-то время глазам вернулся фокус. Было трудно поверить в то, что все реально, что Обито здесь, что Какаши может мысленно подсчитать его возраст теперь и сказать вслух его имя, даже если стекло вины, царапающее внутренности, никуда не делось. Ведь он по-настоящему, искренне, может его поздравить, это - ценно. - С Днем Рождения; я опоздал, прости.

Какаши не пытался разжалобить друга. Их пути разошлись. Трудно было поверить и в то, что Обито создал Акацуки, но зачем - джонин не пытался вызнать. Сейчас он тем более боялся открыть что-то новое, потому что лишнее знание навредит всем сторонам. Что бы Обито ни решил, присутствие "мертвого" здесь и вскрытие масок - не его инициатива. Неужели произошло что-то еще плохое...

Отредактировано Hatake Kakashi (Вчера 18:24:08)

Маска Обито была чем-то похожа на тыкву, а цветом - на волосы мертвых тел, которыми управлял Нагато. Что-то из этого - символ? Не хотелось думать о случайном выборе и методом подхода "пальцем в небо", однако Обито, угадав один факт, без проблем угадывал и все остальное. Какаши даже не думал о том, что он может считывать своим Шаринганом мысли и образы, воспоминания и сны, вряд ли Обито пробовал. Ведь нет?

Если друг действительно был жив, то монумент героев - точно не единственное место, куда он способен проникнуть. Пространственные техники... Никто никогда не мог засечь его, и Какаши внутренне мог не только успокоиться за его безопасность, но и гордиться.
Когда-то Обито был настолько шумным, рвался вперед без плана, что сейчас кардинальное различие мало чем позволяло сравнить нового Обито с кем-то еще. Но это был все тот же шиноби, преодолевший боль, преодолевший смерть, могущественный лидер организации, о котором никто не знает. Все равно что Хокаге, не так ли? Управляет из тени, смотрит, чувствует. Обито смотрел на Какаши изучающе, будто тоже гадал как сильно отличается разбитое стекло от фигуры, полной надменности. Их давнее соперничество выглядело по-дурацки.

"Любопытство его привело сюда? Нагато что-то ему точно сказал. Он здесь из-за него", - додумал Какаши, спрятав взгляд в сторону. Его желание закрыть все двери было тоже чем-то безответственно-наивным. Как бы Какаши ни закрывался - мир будет двигаться вперед.

Он не против, если мир передавит его, не заметив, но чем дольше ждал, тем больше Какаши казалось, что даже такого выбора у него нет. Он не искал славы, признания или высоких заслуг, Какаши всего лишь хотел, чтобы у других было все хорошо. Этого недостаточно, чтобы нужно было стремиться выжить во что бы то ни стало.
Может, чем меньше запас чакры, тем слабее воля побороть это? Чем-то в стремлении сдаться Копирующий напоминал собственного отца, уверенный, что не доживет до того же возраста. Все умирают, так какая разница - будет это раньше или позже?

- Незачем, - коротко ответил Какаши. Прежде, чем Обито начал придумывать для него причины, цели и новые миссии, Копирующий закрыл глаза, оперевшись затылком о стену. Если открыть глаза - Обито не исчезнет? Нет, еще здесь. Какаши добавил, привычно-невыразительным, негромким и спокойным голосом, как будто оповещал о том, что дождь усилился, - я устал.

У любого есть свой запас ресурса. Копирующий считал собственный ресурс исчерпанным полностью, он даже не знал, что еще его держит живым, кроме реакций мозга. Увидеть, как мечты Наруто исполнятся или как Сакура превзойдет Тсунадэ-сама? Он был уверен, что ребята смогут добиться того, чего хотят. Они - заслужили. А Какаши для того, чтобы что-то заслужить - нужно еще очень много работать.

Отредактировано Hatake Kakashi (Вчера 19:43:20)

Так ударь, мысленно предлагал Какаши. Кажется, физическая расправа тоже что-то из нового. Раньше их спарринг заканчивался проигрышем Обито, лежащим на лопатках. Сейчас такого уже не будет, Какаши чувствовал разницу банально в том, что война для Учихи еще продолжалась. Этим занимаются Акацуки. Пленник постарался вспомнить даты, о которых Нагато говорил и понимал, что в год смерти Яхико, когда организация уже существовала, Обито никак не мог быть их частью.

Какаши наклонил голову, глядя на кофту, словно удостоверялся в том, что она на месте. У Шарингана не было тех же функций, что у Бьякугана, значит о физических травмах сообщили тоже. Лучше пусть болят ребра. Сердце мучительно и тревожно сдавило на мгновение, но мышца на самом деле вела себя так уже продолжительное время, Какаши просто не обращал внимания. Оно съеживалось, затихало и разгонялось снова; сейчас, глядя на Обито, живого и почти невредимого, пленник спокойным быть не мог априори.

Если не от самовскапывания, так от расправы над запасом сил для восстановления, Какаши сможет что-то да ускорить. Один удар не переломил ему ничего, второй - усугубил, но шиноби не охал каждый раз, когда поворачивался. Мазь делает свое дело, тело так или иначе восстановится, для этого не существовало препятствий, кроме новых тренировок разве что. Да, его будут использовать в качестве учителя для Ламиноко. Может, она сможет прицелиться посильнее, чтобы какая-нибудь кость уже застряла где-нибудь, чтобы Какаши смог почувствовать, что ему физически больно, а не пусто и холодно.

- Всё в порядке, - отозвался он, убрав ладонь от ребер. Странно, что сердце его было более живым, чем его разум. Слова Обито не обнадеживали ни на секунду. Друг брал над ним шефство, опеку? Приказывал? Неважно, ведь в любом случае Какаши отсюда не выйдет.

"Призывы взаимно спрашивать - это он от кого взял", - внутренне нахмурился Копирующий. Обито любил живо и быстро говорить, но то было слишком давно. Какаши не стал напоминать о своем вопросе - как Обито выжил. Отпустил, не давил, право промолчать у хозяина ситуации было беспредельным и бесспорным. Хотелось спросить - вернет ли Обито тело Копирующего в скрытый Лист, когда он умрет. Проглотил, ненадолго задумавшись, пилюлю прощания. От провокаций он устал тоже.

- Как ты вышел на Акацуки? - может, Обито расскажет как познакомился с организацией и как решил взять управление в свои руки. В его лидерских качествах Какаши не сомневался: если нужно стоять на своем, Обито будет стоять на своем и достаточно убедительно.