Это был странный ритуал, Какаши каждый шаг должен был тщательно обдумывать, но не делал этого сейчас. Наверное, он смирился, хоть и опасался, что итоги таких встреч быстрее принесут пользу Акацуки, а пленник ничем не поможет Конохе. А нужна ли была эта помощь? Какаши не знал других преимуществ своего шпионажа, о котором открыто сказал, кроме продолжения таких разговоров. Единственное, чем он мог здесь заниматься хоть чем-то - это наблюдать, слушать. Какаши и расстроится, и разочаруется (в себе), если Нагато сочтет чаепития с пленником слишком информационно-затратным хобби и перестанет приходить сюда так часто.

Какаши подумал о слишком открытом поведении Узумаки, о слишком вольном обращении с секретом своей настоящей личности. Что мешало этому шиноби продолжать посматривать за пленником теми же методами, какие он использовал в тюрьме? Барьеры, печати, мертвые. Нагато - пусть Какаши и знал его имя - мог остаться инкогнито, но выбрал явить себя настоящего: смотри, я живой. Какаши решил, что это не доверие, но слишком крупный аванс за сотрудничество, за попытку поладить с одним из джонинов Конохи, который проще шел на контакт.

Какаши согласно кивнул. Пусть спарринг. Он не против проиграть и в дуэли. Если драться серьезнее, то и его оппонент приобретет больше боевого опыта, который будет использовать против товарищей Какаши. В драке Какаши увлекался, как сегодня - в словах. Нагато будет наблюдать снова? Следить, чтобы не поддавался? Копирующий решил не уточнять; услышав от Узумаки пожелание поберечься, шиноби тихо хмыкнул. Нагато ведь нравится, когда противник повержен, когда пленнику больно, когда первейшая реакция мозга говорит громче и правдивее.

Какаши вспомнил псевдоним, который Нагато выбрал для Яхико. Пределы их боли, физической или моральной, мало кто в мире смог бы выдержать, но это не значило, что таких людей вообще не было. Если бы не Нагато, а кто-то из них, неизвестных, пробудил в себе дар Мудреца, они стали бы делать то же самое? Какаши уже достаточно сказал о замыслах лидера Акацуки, но его вопрос провоцировал вернуть ему замечание.

- Не знаю. Признания недостаточно, - Какаши покачал головой, - на мой взгляд. Чувство вины не исчезнет от одного слова и доверие не вернешь от самой легкой попытки что-то исправить.

Какаши подумал о самом Нагато. Он намекал, что может пойти по пути поиска прощения и обратиться к Конохе официально? Это будет не для всех сильным шагом, но для скрытой деревни Листа - очень своевременным. Лучше сейчас, чем потом. Какаши погасил эту наивную надежду до того как она успела расцвести. Он обманулся хорошим к нему отношением, не мог сразу додумать, что Нагато не поступит по-доброму для всех, только для некоторых.

"Он имеет в виду то, что я оставил ему победу?" - Какаши снова нахмурился, задумался, подбирая выражения. Наверное, он думал слишком долго или Нагато оказалось достаточно его прошлых слов, запаса которых становилось тем меньше, чем больше Какаши трудился не огорчить собеседника. Узумаки решил поставить точку.
Почему-то от прикосновения Какаши не отшатнулся, как будто внутренне надеялся на прощение, что Нагато не злится за сорванное удовольствие от процесса игры.

"Понадобятся силы. Значит, все-таки спарринг?" - Какаши решил соглашаться сейчас со всем, чтобы не сделать хуже.

- Я готов, даже если не будет, - решил он успокоить Нагато, но как будто это не возымело эффекта вежливого прощания. Какаши все еще было неловко. Не дождавшись, когда Узумаки уберет руку сам, пленник шагнул назад, не тронув его. Он не хотел грубо сбрасывать ладонь с плеча. Нагато заслуживал осторожности, у него были очень тонкие пальцы, заметные кости и слишком вялая осанка, для удержания которой Узумаки прилагал усилия не меньше, чем для контроля Риннегана. Иногда Нагато как будто забывается и теряет уверенность в позе тела. - Тебе тоже.

"Нужны силы". "Спокойной ночи". Что из этого?