Слушая рассказ Ханы, Рикен ожидал ужин и обдумывал собранную информацию. Получалось так, что все местные были уверены, что это какая-то морская тварь. Причем вероятно не рыба и не кит. Что-то змееподобное? Парень предпочитал не сильно об этом задумываться. Он всё еще считал, что пропажа людей в селении никак не связана с вот этими слухами. К тому же патрули ничего реального не видели. Более того, всё это были просто слухи не подкрепленные свидетелями и очевидцами. Насторожили только слова Ханы о том, что от чешуек несло чакрой. Странный момент, особенно учитывая тот факт, что эту чешуйку вообще кто-то смог получить.
Кивнув девушке на её доклад, Хьюга сконцентрировался на принесенной еде и окружающем пространстве, позволив Генме и Хане удалиться. Рикен был доволен, что смог выделить им совместное время, пусть и под надуманным предлогом. Чувства обоих были очевидны для него, хотя похоже сами они всё еще либо сомневались, либо боялись поговорить друг с другом. Вот и будет отличная возможность.
Оставив им немного времени и пространства, Рикен не стал сразу же шпионить за парочкой, прекрасно понимая, что сразу ничего интересного не будет и просто принялся разглядывать окружение в поисках привлекательных дам. Неторопливо наслаждаясь едой. Пока собственно за его стол не уселся подошедший Амено.
Рикен приветливо ему улыбнулся, позволяя отдышаться. Амено в итоге сам начал разговор, поинтересовавшись о том, где Генма и Хана. Вопрос вполне закономерный, особенно учитывая, что привёл его Хаймару. Который кстати уже куда-то убежал. Видимо посчитал, что задача выполнена и можно вернуться к Хане.
- Они пошли прогуляться. Вдвоём. - Всё так же улыбаясь ответил Хьюга. - Не стесняйся, заказывай что тебе хочется, я заплачу.
Джонин откинулся на спинку и устало повертел затекшие руки. Ходить с грузами с непривычки было тяжело. Это было настоящее испытание выносливости. И если честно, Рикену постоянно хотелось их снять. Как зуд, от укуса комара. Тебе постоянно хочется почесать это место, но нельзя. Так и тут, снимать их было совершенно нельзя. Рикен это понимал, но... Вздохнув над этим, Хьюга сконцентрировал своё внимание на чунине из Суны.
- Генма-сан позаботился о ночлеге в гостиннице. Мы в троём в одном номере, Хана со своими псами в другой. На рассвете мы отплываем. Команду и корабль нашли случайно прямо тут. Повезло попасть на любителей острых ощущений.
Рикен усмехнулся, не скрывая своего пренебрежения к глупости моряков.
- Все слухи что мы слышали, вертятся вокруг некоего морского чудища, которое и повинно в пропаже корабля. Но местные похоже не знают, что люди пропадают и в селении на той стороне моря. Плюс, никто ничего не видел. Думаю это всё же просто слухи.
Закончил он вводить в курс дела парня и перешел на его собственное задание.
- А как у тебя дела, Амено? Надеюсь в местном госпитале, найдётся несколько красавиц? Я уверен, ты должен был обратить на это внимание! Опиши мне нескольких...
Рикен весело и с прищуром смотрел на Амено, ожидая его реакции и заказанной еды, в то же время доставая записную книжку и ручку, собираясь натурально записывать.

Наверное, неловкость ситуации и эта маленькая узкая комнатка повлияла не только на него одного – Хана даже не зажгла свет и не попросила его, и они сидели в полной темноте, только угадывая контуры друг друга. Ширануи мысленно обозвал себя идиотом, хотел было встать, чтобы щелкнуть переключателем… и замер, так и не шевельнувшись, когда Хана спросила его.
Кто я для вас, капитан?
Ее слова словно добили его неуверенностью, которую он, взрослый шиноби, испытывал уже давно, с того самого задания с волками, где все про себя понял…
Но не мог это озвучить даже в мыслях.
А потом – нападение на Коноху, такое стремительное, в котором он думал, что потерял и Хану, и друга, и…
И все эти сомнения едва ли не обернулись чудовищными сожалениями. Он понимал, что был в шаге от того, чтобы как и многие, бесконечно ходить к могильному камню и извиняться о несделанном и несказанном.
Кто я для вас, капитан?
И сейчас заданный Ханой вопрос множился в его голове, когда напряжённо ждала ответа, а он... А он называл себя дураком в мыслях раз за разом. Потому что дураком он и был. Потому что в Хане смелости оказалось на двух таких, как он - ведь не она должна была спрашивать, а это он обязан был хотя бы сказать - да даже не сказать, подарить цветы или что там ещё принято делать было.
Кто я для вас, капитан?
И снова Хана оказывалась в разы решительнее, чем он,увереннее, чем он. Генма привычным жестом потёр затылок, так и не поднявшись на ноги. Он понимал, что если снова попытается уклониться, гася неуверенность за шутками, это будет предательством ее искренности,ее доверия, но и ответить на вопрос он просто не мог. Но мог - попытаться.
- Ты замечательная куноичи, отличный член команды и напарник, действительно талантливая шиноби и я уверен, тебя ждёт огромное будущее, и ты превзойдешь Цуме-сан как глава клана, - он выдохнул это не как формальную похвалу, а как правду, в которую искренне верил, потому что Хана и впрямь была замечательной талантливой куноичи, перспективным командным игроком и отличным дополнением к их команде.
- Ты удивительная девушка, которая остаётся живой и доброй несмотря на все то,что мы делаем, и это мало кому удается, это редкий дар, и я верю,что ты сделаешь наш мир лучше, - продолжил он и встал, наконец, сокращая не такое уж и большое расстояние между ними, подошёл к Хане, сидящей на кровати, очень близко.
Остатки света с улицы, видимо от фонарей, проникали через маленькое окно и очерчивали контур ее лица, напряжённые скулы, глаза ее казались темнее обычного, но Генма замер, глядя на ее сжатые губы.
Он практически потерял мысль, к которой вел все это, и в голове воцарилась абсолютная пустота, в которой он видел только ее, Хану.
Он молчал дольше, чем планировал, пытаясь снова найти все слова, правильные и нужные в этой ситуации, и не находил ровным счетом ничего, раз за разом возвращаясь к воспоминанию, которое уже никогда не забудет – как горели ее глаза, когда она убеждала огромную волчицу, как раскраснелись ее щеки.
Он сглотнул, отрывая взгляд от губ, и встретил ее взгляд. И знал, что сказать.
- Но это все неважно для меня. Даже если бы ты была самой большой неудачницей в деревне… Ничего не изменилось бы. Ты – человек, о котором я думаю так часто, что отвлекаюсь… от всего в самый неподходящий момент. Мне снится твой голос и… И не только голос. От тебя я не могу отвести взгляд, - Генма сглотнул и облизнул пересохшие от волнения губы. – Я пытался… не думать об этом. Но я хочу защищать тебя до последнего вздоха, я хочу быть с тобой рядом всегда, каждый миг, на задании мы или в деревне. Я хочу стать частью твоей жизни, я… Если ты позволишь мне, - Ширануи поднял руку и осторожно, невесомо коснулся татуировки на щеке Ханы.
- Я не хочу быть тебе «капитаном», я… хочу быть для тебя… - он смолк на мгновение, надеясь, что Хаймару сейчас поскребутся обратно в комнату и своим гамом и активностью окончательно замнут эту тему. Но ничего не происходило.
Генма провел ладонью по щеке Ханы, проклиная собственную перчатку, что может ощутить ее кожу только кончиками пальцев.
- Ты мне небезразлична. Ты мне… ты мне нравишься, Хана. Очень сильно, - он проговорил это на одном дыхании, чувствуя, как отчаянно печет его щеки.
Он склонился чуть ниже, его ладонь скользнула к ее затылку, мягко удерживая, но не принуждая, оставляя ей возможность отстраниться, и когда их лица оказались так близко, что его дыхание коснулось ее губ, он на мгновение замер, позволяя ей решить, хочет ли она этого.
И все равно, он подался вперед – зная, что в случае ее несогласия, удар будет весьма неприятным. Но ему было это неважно – Хана могла отпрянуть, ударить в последний момент – он хотел прикоснуться губами к ее губам, просто для того, чтобы если уж жалеть, то жалеть о том, что хотя бы случилось.
Он начал сначала осторожно, почти робко, пытаясь не перечеркнуть только что сказанное – потому что уважал ее выбор, уважал то, что она может не разделять его чувства… Но ее губы были такими теплыми и мягкими, и касание делало что-то с его головой, что он тоже не мог назвать даже в мыслях, что он позволил себе надавить на них языком, раздвигая и ловя ее дыхание.
Его пальцы зарылись в ее волосы, притягивать ее чуть ближе, и он ощутил, как их дыхание смешивается, как его собственная неуверенность постепенно уступает место теплу и осознанию того, что он больше не обязан притворяться равнодушным.
Сердце колотилось так громко, что глушило весь окружающий мир.

Вопрос Амено по поводу морской болезни показался Рикену очень забавным. Особенно учитывая то, что он знал, как укачивает на корабле Гай-сенсея. Это было настолько странно, что мастер тайдзюцу у которого всё невероятно прекрасно с ориентацией в пространстве испытывает проблемы при качке. У Хьюги это никогда не укладывалось в голове. Собственно вопрос вызвал улыбку и закономерный ответ.
- Спасибо за заботу. Вроде, всё было в порядке. Правда я до сих пор не понимаю, как и почему она действует на людей. Даже тренированных.
Самое интересное, что Рикен на самом деле понятия не имел, как дела обстоят например у остальных. Гай кажется был единственным примером морской болезни. Пока Хьюга задумывался об этом, Амено рассказал интересную особенность касающуюся слухов о морском монстре.
- Действительно, может. Но тогда совершенно не ясно, зачем было столько похищений и пропавших людей. И тем более не понятно, зачем делать это и на суше и на море. Сейчас мы можем только предполагать. А это не лучшая стратегия. Я люблю работать с фактами. Приятного аппетита.
Рикен пожал плечами и сконцентрировал своё внимание на том что ему было действительно интересно. А именно на описании женщины. Он принялся записывать всё что говорил Амено, весело кивая головой. После чего, взгллянул на парня.
- Понимаешь, я просто люблю сочинять различные истории и записывать их. Порой мне не хватает фантазии, что бы представить натурально своего персонажа и я использую реальных людей как прототипы.
Без зазрения совести сказал полуправду Рикен. Более того, он тут же активировал Бьякуган.
- Ну, сейчас мы посмотрим, насколько детально ты запомнил её внешность. - Рикен сделал драматическую паузу, как бы "глядя" на Амено.
- Для сравнения, попробуй описать мне Хану. Её характерные черты, раз на то пошло. Ты всю дорогу сюда болтал с ней, уверен, её прекрасные особенности запомнились тебе очень хорошо.
Хватило пару мгновений, что бы найти госпиталь и отыскать в нём нужную девушку. Она правда была мила и хороша собой, поэтому Рикен некоторое время наблюдал за ней, что бы запомнить её. На самом деле, Хьюга даже не пытался слишком точно рассмотреть девушку описанную Амено. Мог бы конечно, но сейчас его интересовало совершенно другое место. Генма и Хана как раз начали сближаться, когда их нашел взгляд Рикена. 
- Конечно. Я всегда оказываюсь прав. Эти двое и правда станут прекрасными персонажами для Джирайи-сенсея. Нужно всё это записать. Детально.
Рикен принялся что-то быстро записывать в блокнотик. Умение смотреть в сторону от места где ты что-то пишешь он приобрел уже очень давно.
- Амено скажи, тебе ведь наверняка кто-то нравится верно? Она из Суны? Или быть может тебе Сакура приглянулась?
Рикен весело улыбнулся ему. 
- Или быть может наоборот, это ты всем девушкам по душе?
Рикен продолжал болтать, но его рука ни на секунду не останавливалась, продолжая записывать происходящее в мельчайших подробностях. Он так же не забыл отдельно описать и девушку из госпиталя. Возможно её образ так или иначе пригодится ему в будущем. Решив отвести от себя всякое подозрение, Хьюга прокомментировал.
- Кажется я нашел удачный образ. Что ты знаешь о любви, мой друг из Суны?
Вопрос был максимально обстрактным, но Рикену было правда интересно узнать, как к этому относится чужестранец. К тому же Амено производил впечатление стеснительного парня. И теперь Хьюге было просто забавно попытаться смутить его.

Отредактировано Hyuga Riken (2026-03-10 00:42:51)

Генма не верил в то, что происходит пока их поцелуй не превратился из робкого неуверенного касания во что-то гораздо более реальное, ошеломляющее и невероятное. Хана ответила ему, и граница, которую он так долго пытался удерживать между ними растворилась как расстояние между их губами.
Он почувствовал, как ее пальцы сжали ткань его жилета, как они поднялись выше, коснувшись его шеи, линии челюсти. Это прикосновение прошибало мурашками, которые оседали в кончиках пальцев, заставляя их зарываться в волосы Ханы все сильнее.
Она не останавливала его, она подалась к нему сама, отвечала ему, и от этого сердце сбивалось в бешеный галоп. Не так, как в бою, не от адреналина и угрозы, а от острой радости, которая казалась практически невозможной в этот момент. Его дыхание сбилось окончательно.
Они подались друг другу навстречу сами собой, углубляя поцелуй. Генма все еще не мог поверить в то, что границы не было, что Хана позволила ему коснуться себя не как товарища, а как девушки – он надавил языком на ее губы, раскрывая их и скользнул в ее рот, ощущая как по загривку прошла дрожь. У нее были острые клыки – он знал это потому что видел ее улыбку, в которой они мелькали, это было особенностью его клана, но касаясь их и обводя языком, он ощущал себя невероятно взволнованым.
Ее губы были мягкими и теплыми, и каждый раз, когда она отвечала на его движение, Генма ощущал, как внутри него поднимается странная смесь облегчения и счастья, настолько сильного, что ему становилось трудно думать. Думать и не требовалось на самом деле. Все, что занимало его мысли – Хана, ощущение ее рядом, ее вкус, ее запах.
Его ладонь, все еще лежавшая у нее на затылке, медленно скользнула ниже, к ее шее, а затем к плечу, и он притянул ее чуть ближе к себе, так, будто боялся, что если ослабит прикосновение, этот момент исчезнет.
Он не выдержал, склоняясь над ней плавно, чтобы не разорвать поцелуй, потому что ноги едва держали его. Так целоваться было еще удобнее – они могли податься друг к другу ближе. От тепла ее тела, от ее дыхания, которое касалось его губ между поцелуями, у него внутри разлилось ощущение спокойствия вместе с волнением, заставляющим сердце трепетать.
Генма выдохнул в поцелуй, сжал плечо Ханы. Он наклонился чуть сильнее, обнимая ее свободной рукой за талию, и мягко, почти незаметно потянул ее за собой, так что она откинулась назад на кровать, и он оперся одной рукой рядом с ее плечом, чтобы не придавить ее весом.
Он оторвался от губ Ханы на короткое мгновение, только чтобы вдохнуть, и в этом коротком промежутке их лица остались совсем рядом, почти соприкасаясь. Генма осторожно провел большим пальцем по ее щеке, задержавшись на мгновение у той самой татуировки, к которой уже касался раньше, ощущая как у него горят щеки… и губы.
Он облизнул их и всмотрелся в темные глаза Ханы, нависая над ней сверху, прижался губами к ее щеке, целуя татуировки, прижался к уголку ее губ.
- Хана… - он выдохнул ее имя тихо, словно это было самое ценное слово, которое он мог вообще произнести. – Я хочу быть с тобой всегда.
Он закусил губу, борясь с ощущением, что это – слишком. Слишком искренне, слишком близко. Они ведь, в конце концов, были шиноби. Но он не мог больше скрывать, не мог больше думать о другом – Хана занимала все его мысли до единой. Он дал ей ответить, ловя дыхание между ними, будто не мог надышаться, и наклонился снова. Их губы встретились уже без прежней осторожности, но все равно мягко, без спешки, Генма хотел запомнить это чувство как можно лучше.
Его пальцы скользнули по ее волосам, запутались в темных прядях, и он на секунду закрыл глаза, позволяя себе просто быть в этом моменте, не думая о миссиях, о завтрашнем дне, о товарищах,  о том, что за дверью может в любую секунду поскрестись один из Хаймару.

Тихий словно писк комара ответ Амено, заставил Хьюгу на мгновение вернуть "взгляд" с любовной парочки на чунина из Суны. Вопрос про Хану его явно смутил. Для Рикена было совершенно очевидно, что парень вероятно сразу же представил себе соблазнительное и такое роскошное декольте девушки или её аппетитную попку. Он вероятно даже не подумал о чём-то ином. Судя по всему Амено был очень слаб в восприятии женской красоты, а значит почти не общался с девушками. Хьюга сузил глаза на мгновение, глядя прямо на парня.
- Значит ты не хочешь описать её прекрасные, длинные темно-каштановые волосы, милые узоры на щечках, добавляющие ей пикантной дерзости. А глаза? Эти темные, внимательные, чуточку хищные глазки, которые она слегка прищуривает когда улыбается. Должен сказать, эта девушка настоящая находка для любого мужчины. Или тебя привлекло в ней что-то другое?
Улыбаясь, Рикен покрутил между пальцами ручку и принялся записывать образ Амено на бумагу. Это было слишком мило, что бы пропустить подобный образ и не передать его Джирайе-сенсею.
- Всё ты знаешь парень. Как можно отрицать, что Сакура красавица, верно? Дерзкая, с характером, трудолюбивая. Ты же медик. И знаешь, что для людей формировать пары мужчин и женщин это естественно.
- Особенно у неё очень привлекательная, упругая попка. - Про себя подумал Рикен, решив не смущать бедного парня еще больше. Да и не правильно было это обсуждать, вот так в открытую.
Джонин продолжал говорить, казалось бы не особенно обращая внимание на возбужденное состояние чунина перед собой. Рикен решил провести для него урок. Жизненный.
- Каждый человек эгоист Амено! - Внезапно серьезно сказал Хьюга. - Если ты не будешь бороться за то, что тебе нравится. То, что тебе дорого. То, чем или кем, ты хочешь обладать. Никто не принесёт тебе это на блюдечке. Ты будешь вынужден вечно страдать помогая исполнять чужие мечты и смотреть как твои собственные ускользают из твоих рук. В чужие!
Перевернув страницу, Хьюга продолжил запись.
- Не факт, что ты успеешь побороть в себе страх, или свою неполноценность. Считая, что ты не достоин кого-то, до того как девушка которая тебе нравится уже обзаведеться любовью и партнёром, а может даже и семьей. Знаешь ли ты сколько людей вот так остаются несчастными, Амено?
Голос капитана стал немного грустным. Он наклонился вперед, ближе к парню из Суны.
- Девушки привлекательные, Амено! Никогда не стесняйся этого и не стесняйся показать им, что они тебе нравятся! Они это любят. Любят внимание! А ты перспективный, привлекательный молодой парень. Сакура так вообще твоего возраста примерно. Будь смелее! В конце-концов приходить с миссии к привлекательной подруге или жене в сто крат приятнее, чем в пустой дом.
Рикен по доброму усмехнулся и начал вставать, перегнувшись через стол и похлопав Амено по плечу. Не забыв при этом прикрыть содержимое своей записной книжки.
- С завтрашнего дня, ты будешь тренироваться вести себя смело с девушками! По крайней мере если ты хочешь чему-то научиться, тебе нужно будет общаться либо с Сакурой, либо с Шизуне, либо с госпожой Цунаде. Как видишь, наши лучшие медики, это весьма привлекательные женщины. Если ты будешь робеть, они не начнут относиться к тебе по особенному, а значит ты будешь им не интересен. Зачем учить чему-то того, кто не интересен? В общем, я помогу тебе подготовится, что бы к встрече с финальным боссом, ты не впал в глупый ступор.
Вспомнив эту налитую, сочную грудь, пятой Хокаге прямо перед собой, даже Рикен немного покраснел. Едва-едва. Всё же это национальное сокровище...
- Доедай и догоняй меня в гостинице. Я буду ждать тебя в холе парень. Выясню пока, где нас поселил Генма.
Рикен наконец оставил бедного парня в покое и развернувшись пошел на выход и дальше в сторону гостиницы, не забыв конечно оплатить счет за всю компанию. Всё же он был капитаном этой команды и сейчас, вот прямо сейчас, Генма с Ханой с лихвой окупали любые траты на еду.
Пока он шел к гостинице, Рикен вернулся к ним "взглядом". Страсть разгоралась словно факел в эти самые мгновения. Они судя по всему перешли черту, отдались страсти полностью. Последние барьеры были разрушены.
- Генма-сан, поздравляю вас с завоеванием такой прекрасной, страстной девушки. Но не думайте, что легко отделаетесь с этим. Теперь, я проконтролирую, что бы вы взяли на себя всю полноту ответственности за её счастье.
Размышлял парень заходя в гостинную и двигаясь к стойке регистрации. Он записывал на ходу, описывая страсть двух влюблённых, разгорающуюся словно дикий огонь в этот самый момент. Генма был нежен и аккуратен, в то время как в Хане чувствовался немного дикий нрав. Она всё же была дочерью своей матери и как бы не пряталась за маской приличия, это была дикая, соблазнительная и сексуальная женщина.
- Джирайя-сенсей будет чертовски доволен.
- Добрый вечер. Недавно мой товарищ по команде бронировал у вас номера для нашей команды. Там должен быть номер на троих и одноместный. Подскажете где они находится? 
Обратился Рикен к работнику на регистрации, честно говоря слушая его ответ в пол уха. Ему было гораздо интереснее описать страстные поцелуи, дрожь и возбуждение, двух своих товарищей.

@Ameno

Для поиска Золотого имбиря в следующем посте кидай d100+знания(7), шанс встретить имбирь 7%, то есть тебе нужно суммарно выбить 93 или более. Можешь кинуть куб несколько раз на каждые полчаса поисков, проведенных в лесу, но с каждым последующим поиском шанс будет на 1% ниже, то есть 94, 95 и так далее с учетом утомления, наступления сумерек и изменения погоды.

Лес смешанный, лиственный и еловый, в городе и на побережье снега практически нет, но в лесной тени пожухлая трава местами скрыта тонким слоем снежного покрывала. Амено встречает на побережье золотой закат, солнце не торопясь заходит и еще в районе часа будет светло как днем. К темноте погода начинает немного портится – поднимается прохладный ветер, кроны деревьев все сильнее клонятся к югу. В это время года и в это время суток Амено никого не встретит в лесу, но после наступления темноты может услышать отдаленный волчий вой, замечает несколько светлячков, чье свечение можно спутать с растением.

Если имбирь найден (хоть один из бросков успешный):
Зеленые листья растения издают слабое золотистое свечение, что ослабевает при движении и громких звуках вокруг до полного угасания при приблжении человека в радиусе нескольких метров. Активнее всего свечение в вечерние и утренние часы, в слабом затемнении. Легче всего заметить на снегу. Золотой имбирь растет вместе с обычными кореньями имбиря вплотную, при вскопке корешка и срезе можно определить нужный сорт по неестественно яркому оттенку мякоти.

Не было двух одинаковых дюн, не встречалось двух одинаковых деревьев. Амено вдыхал аромат мха, коры, листвы и тины с солью (пока не отошел слишком далеко от берега моря) и не мог этим не наслаждаться. Темнота вскоре окутала его тишиной и уединением. Не тем уединением, которое нужно для двух сердец или для творца, а уединением в наслаждении самостоятельностью и независимостью. Несмотря на эгоистичные порывы побродить вдоволь и делать что душа пожелает, Амено рад быть частью команды Рикена, тому, что Рикен относился к нему как добрый и заботливый наставник, чем-то напоминая Канкуро. Может, его пора называть Рикен-семпай? Улыбнувшись своим мыслям, Амено все дальше уходил в лес, не теряя подсказок в ориентировании: город-порт достаточно заметно разгонял маревом света темноту, клубами дымки привлекая взгляд и надежду - там свет, там люди, там безопасно.

Иногда Амено слышал вой, пытаясь понять - голос ли это Хаймару, которые тоже могли наслаждаться темнотой и зовут ли они его со стороны населенного пункта. Да, иногда Амено малодушно оборачивался назад, думая о том, что Рикен или остальные будут переживать. Он все еще не хотел создавать им лишнего беспокойства. Увлекшись, однако, собирательством, чунин никак не мог остановиться, испытывая что-то вроде одержимости, вдохновения или банальной жадности: хотелось набрать всякого разного и побольше. Присматривался к корешкам, вспоминая слова Ханы о темном времени суток, поднимал голову - а достаточно ли сейчас темно.

Бродил медик из Суны по лесу где-то часа четыре или больше, запечатав в свитках многое, но не найдя главного. Тем не менее - он был доволен, удовлетворен, а также напрочь забыл об обещании Рикена учить его общению с девушками. Конечно, эту угрозу трудно было воспринять всерьез, тем более что Амено будет чем возразить командиру: задание. Да, сегодня пошутили, и хватит, а им нужно будет решать дела другой страны и им не хватит времени на вещи посторонние.

* через четыре часа с лишним *

Добравшись до гостиницы, Амено тихо назвал свое имя и имя Рикена. Ему выдали запасной ключ, так как шиноби не был уверен, что дверь не заперта. Командир - спал. С облегчением выдохнув, медик принял душ в общей парной на этаже, смыв c волос траву, шелуху коры и паутину. Извлек из пальцев пару заноз и вернулся в комнату, несмотря на водные процедуры все равно пропахший лесом и морем.
Помимо запертой двери, Амено защитил их комнату ловушками. Взгляд упал на бумаги Рикена. Почитать? Нет, лучше не надо.

"Генма, кажется, сегодня не вернется. Но если он попадется - извините, Генма-сан. Нет, он не должен попасться", - кроме двери, Амено позаботился об "охранной системе" для окна и только тогда вытянулся на кровати, спокойно закрыв глаза.

Отредактировано Ameno (2026-03-27 00:49:08)

Генма, приходя в номер гостиницы, слишком переполненные благоговейными мыслями о своей возлюбленной, замечает ловушку Амено слишком поздно, разрывая собой леску и оповещая всех присутствующих о своем позднем визите. Насколько сильно Генму будут порицать и обсуждать за его ночные приключения в моменте и после, утром, решать только его сокомандникам.

Наступает утро 3 февраля. Хиноури просыпалось немногим раньше обычных городов – сборы в море порой шли еще с той поры, когда утро считается ночью, тогда же в порт выходили и самые заядлые рыбловы, из тех, что любили проторчать на пристани с удочкой до полудня, а потом идти отдыхать остаток дня. По зиме эти тенденции немного смещались во времени вперед, и все же, первые шумы со стороны порта команда из Конохи могла заметить еще до 6 утра, и кому-то они наверняка помешают спокойно доспать.

Сотрудники гостиницы из вчерашнего разговора с шиноби осведомлены о ранних сборах шиноби, гостиница привыкла работать почти круглосуточно с учетом гостей из-за морей, и потому к 5 утра в комнату молодых людей, а после и к Хане, услужливо постучали с предложением завтрака. Поесть можно прямо в номерах или собраться в столовой, где в это время еще никого не было, и можно было занять один из широких столов, предназначенные для шестерых или столики поменьше. Подавали омлет тамагояки с лососем и рисом на пару, чай, десертные булочки анпан с шоколадной начинкой, золотистые и горячие.

В это же время рыбаки, заряженные на героиские приключения, уже проверяли мачты и оборудование на своей шхуне. Они со вчера договорились с Рикеном и командой встретится у главного пирса часом позже. В нужное время на пирс, встречать шиноби, отправится Кенджи, оставив своего товарища заниматься последними приготовлениями. Он приветственно помашет большой рукой всей четверке и даже протянет ладонь для рукопажатия с каждым из парней, добродушно кивая Хане.

– Ну что, команда, настроение как нельзя боевое, я смотрю! – он сделал жест рукой, как показывает мышцы на бицепсах. Сложен он был действительно неплохо, хотя врядли обладал какой-то серьезной боевой подготовкой, а уж его товарищ и подавно. – Мы уже почти готовы к отправлению, идемте скорее. Погода за ночь придурела малех, но нашей ласточке это не помеха.

Кенджи махнул в сторону судна. Порт освещался фонарями, малолюдный, но все же кое-кто из рыбаков уже обхваживал вокруг суден, а кто-то даже выносил с палубы ящики. С ночи побережье затянулось легкой дымкой тумана с запахом прохладного инея. Рыбацкая лодка Кенджи и Тори ждала ближе к окраине порта, выделяясь металлической обделкой на бортах и укрепленными пластинами отделки, свежими и выделяющимися на фоне потертых деревях старого корпуса, что тоже проглядывали. Тоже усиленная дополнительной защитой, рулевая рубка, в которую едва поместятся два человека, стояла в хвосте судна, давая вид на открытую палубу. По краям установлены две скамейки, на всем протяжении борта прикручен ряд ручек, чтобы хвататься при сильной качке. В относительно просторный трюм вел небольшой люк посередине, представляя собой внутри небольшое помещение, выемку с одноместной койкой и складской отсек. В трюме валялись несколько личных вещей моряков, блок сигарет, несколько коробок, больших похожих на металлические кейсы, на стенке висит выцвеветшая карта и рядом с ней арбалет, купленный недавно. Одновременно в трюме могло находится не больше трех людей. Внутри, как и снаружи, запах рыбы въелся во все судно. Ближе к носовой части возвышалась мачта. На креплениях зафиксирован собранный парус, кругом тросы, собранные и растянутые, канаты, висящая на кручке смотанная леска. У бортов сложены несколько снастей и сети, четыре пары весел. От рулевой рубки также отходят два шеста, еще одна мачта и небольшой кран с ручным механизмом, на верхушке которого слегка покачивается тяжелый крюк. Несмотря на заверения Кенджи, места на команду действительно хватило, но в самый упор: на кораблике особо не развернешся в шестером с нинкен, чтобы не задеть плечом соседа.

– В тесноте да не в обиде, господа шиноби, – развел руками Кенджи.

– Вот вам и утречко, – сонно отозвался Тори, потягиваясь и вставая со скамьи, тоже встречая команду Рикена и проходя ближе к рубке, чтобы пропустить всех.

– Собак бы тебе в трюм, – говорит Кенджи. – Или им на палубе комфортно будет?

– Вы в море то бывали, ниндзя? – окликает товарищ.

– Обустраивайтесь. Все забыли, ничего не взяли, через минут пятнадцать выходим. Можете пробежаться до буфета за булочками, вкуснятина там, – он указывает в этот раз подбородком.

Оба моряка поплотнее запахиваются в теплые жилеты. Тори заходит в рубку, чем-то гремя, судно несколько раз издает скрипучие звуки – под водой проворачивается рулевое перо.

Если Амено думал, что Рикен не проснулся с его появлением, он ошибался, так как капитан, как и подобает шиноби спал очень чутко. Секундное замешательство Амено и взгляд в сторону его бумаг, Рикен воспринимал как интересную игру. Он не подавал вида что проснулся и ждал что предпримет парень. Но шиноби Суны решил не усугублять и видимо подавил любопытство. Хьюга же раздосадовано чуть не цокнул языком, но вовремя сдержался. Ему так хотелось поймать Амено за руку.
Впрочем то, что чунин установил ловушки на дверях и у окна, добавило ему еще один бал от Рикена. Нет, они конечно возможно ожидали Генму... в более стандартных условиях. Но полагаться на местную безопастность было нельзя. Учитывая, что инцидент с Амено был исчерпан, Рикен вновь провалился в неглубокий сон, оставаясь чутким и собранным, готовым отреагировать в случае опасности.
Собственно, нарушитель спокойствия таки нашелся. Через некоторое время, в окно забрался Генма. Ловушка Амено сработала, но Хьюга как и в первый раз не показал признаков пробуждения, хотя на самом деле проснулся. Тем не менее, он был совершенно недоволен. И даже не тем фактом, что Генма попался в ловушку и пришел поздно, разбудив их. А тем фактом, что он оставил Хану одну в её постели посреди ночи. Это означало, что он не сможет запечатлить их образы во время пробуждения, хотя он подозревал, что это должно быть интересным зрелищем и материалом. Хьюга подумал о том, что пообещал Амено и сложив два плю два, придумал план на утро. Который он собственно принялся осуществлять, проснувшись самым первым.
Тихо собравшись, он растормошил Амено, но при этом показал ему жестом что бы парень не шумел и собирался. Дождавшись его, Хьюга подвел Амено к спящему Генме.
- Так вот Амено. - Начал Рикен говорить совершенно серьезно и достаточно громко, что бы Генма проснулся от его слов.
- Вот перед нами, первый твой живой пример ошибки в общении с девушками. - Хьюга указал на Генму, глядя при этом на Амено.
- Никогда, слышишь? Совершенно никогда, не оставляй девушку одну на кровати, если вы уже спите вместе. Это абсолютное, неприложное правило!
Рикен секунду вглядывался в Амено, после чего перевёл взгляд на проснувшегося Генму.
- А вы меня разочаровали, Генма-сан. Неужели ваши предубеждения, сильнее вашей любви к ней? Глупо было пытаться скрываться особенно когда вы не пришли в первый час. Осмотр комнаты, не занимает столько времени. Не считайте нас глупцами.
Рикен цокнул языком и развернувшись пошел в сторону выхода,
- Приводите себя в порядок и спускайтесь. Жду вас в столовой.
Как раз тогда в дверь постучали. Хьюга разобрал ловушку Амено и открыл входную дверь, тут же выйдя за неё и поблагодарив работника гостиницы. Хьюга направился в столовую.
Когда туда пришли все остальные, было очень забавно наблюдать за поведением Генмы и Ханы. Это было довольно мило, но в то же время, Рикену казалось, что это он тут самый взрослый человек в группе. Почему эти двое ведут себя как подростки? Постоянно задавал он себе вопрос, но не находил внятного ответа. Впрочем, ему не помешало это продолжать "Обучать" Амено.
По пути в порт, к причалу, Рикен немного отвел Амено в сторону, с одной стороны оставляя Хану и Генму наедине, а с другой решив дать ему еще один дельный совет. Шепотом конечно. И хотя он понимал, что Хана вероятно могла бы это услышать, его это волновало мало.
- Как ты можешь заметить, Хана ведет себя совершенно неестественно. Всё потому, что они не закрепили свою связь официально. Ты не должен пугаться заявить всему миру о том, что у тебя есть любовь и партнёр. Так, все вокруг будут относится к тебе с пониманием и поддержкой, а ты не будешь испытывать стеснения в близости со своей избранницей. Как видишь, Генма-сан не очень удачно развивает их отношения, ведь они всё еще стесняются друг-друга. Что уже говорить про нас с тобой или чужих людей. Всё это вызывает неловкость и недопонимание.
Рикен заговорщецки приобнял Амено за плечи.
- Таким образом, всегда четко обозначь для девушки её статус, смело и твёрдо отстаивая его прилюдно. Смельчаки всегда привлекательнее стеснительных людей. Нет совеершенно ничего плохого в том, что бы проявлять к кому-то симпатию и любовь, открыто.
Рикен невольно сжал плечо парня и посмотрел куда-то вдаль.
- Эх... ну почему Хината-сама не хочет слушать мои советы?
В его голосе чувствовалась искренняя горечь от осознания в очередной раз открытого и озвученного факта. Ситуация старшей дочери главы клана действительно была особенно печальной, ведь Наруто, совершенно не замечал её чувств. Этот балбес.
Отпустив Амено, Рикен дал им всем передохнуть от своего темперамента и больше не пытался никого смущать.
Добравшись до судна, он махнул рукой, поприветствовав мужчин и сразу же запрыгнул на нос судна, удобно усевшись на борту.
- Доброе утро господа. Чур я буду тут. Мне всегда нравилось это ощущение от нахождения на носу корабля, когда он раскачивается на волнах. Это довольно захватывающее чувство.
Рикен весело усмехнулся и отвернулся в сторону воды, хотя на самом деле решил немного окунуть в размышления. Пусть он и казался легкомысленным капитаном, Хьюга таким точно не был. Он был уверен в своей способности удержатся на борту при любой волне с помощью чакры, поэтому даже не задумывался о том, что это будет не очень безопасно.

Генма, если честно, проснулся в тот самый миг, когда Рикен подтащил к его постели Амено, и первой его мыслью было не раздражение, не злость, не даже желание провалиться сквозь пол от неловкости, а совершенно детское и до смешного бессмысленное: «Ну вот, попался».
Он лежал, не шевелясь и притворяясь спящим, слушая голоса товарищей, и чувствовал, как где-то под грудной клеткой неприятно, но вполне заслуженно, шевелится стыд за собственную неосторожность. Уж кто-кто, а он, взрослый шиноби, вернувшийся в номер через окно после ночи, проведенной не там, где должен был бы находиться по всем приличиям и командным понятиям, должен был хотя бы не влетать в чужую сигналку с такой же грацией, с какой пьяный генин врезается в тренировочный столб.
Генма уже был морально готов к тому, что капитан не упустит возможность пройтись по нему как следует, но вот чего-чего, а уроков по обращению с женщинами от Хьюги он не ожидал. Хотя теперь, конечно, мучительно стыдно было не только ему, но и чуунину Суны. Речь Рикена с первых же слов звучала так, будто тот не просто решил воспользоваться случаем, а заранее выстроил в голове целую лекцию на тему мужской несостоятельности, романтической трусости и основ правильного поведения с девушками.
Генма одновременно хотел рассмеяться, потому что тон у Хьюги был настолько серьезный, будто он зачитывал раздел боевого устава, и послать его куда-нибудь очень далеко и не очень вежливо. Сам факт подобного выступления над его кроватью в компании смущенного Амено, казался уже не заботой о командной атмосфере, а чистым садизмом.
Когда же Хьюга, очевидно заметив, что он давно не спит, заговорил с ним, Генма наконец открыл глаза, медленно сел на постели и, проведя ладонью по лицу, ответил максимально ровно, чтобы не дать себе сорваться в раздражение – все же, субординация.
- Учту на будущее, Рикен-сан, - он говорил ровно, словно получил выговор про ту самую сигналку, а не грубое нарушение личных границ. Хотя внутри у него уже почти физически зудело желание напомнить капитану, что подглядывать, подслушивать и превращать личное в учебное пособие это все-таки не самая профессиональная манера поведения. Он тоже хорош был, так что у кого-то посерьезнее они оба влетили бы под выговор сразу же.  - И благодарю за заботу о моей репутации. Постараюсь не доставлять вам повода для новых лекций.
Он старался не язвить изо всех сил. Получалось плохо.
В столовой неловкость ощущалась почти как отдельное живое существо, которое село между ними с Ханой за стол и не желало уходить – при посторонних уж точно.  Хана, судя по тому, как прятала руки, как слишком внимательно смотрела то в чашку, то на Хаймару, то в окно, переживала не меньше него, и от этого Генме становилось и теплее, и тревожнее одновременно, потому что в ее смущении было что-то до боли трогательное, но вместе с тем он очень не хотел, чтобы она чувствовала себя выставленной на посмешище. Он почти не поднимал на нее взгляд слишком долго, чтобы не усугублять, но под столом все же нашел ее ладонь своей и сжал пальцы коротко, украдкой, так, чтобы этот жест не был заметен никому, кроме нее.
Но, естественно, от Хьюги это вряд ли укрылось, и от этого уже хотелось лезть на стену… и, возможно, врезать ему. Последнее желание вылезло вообще невесть откуда, и Генма не был уверен, что это не от недосыпа.
Генма поймал на них тот самый взгляд, от которого становилось ясно, что капитан уже строит следующий акт своей лекции. А потом он и впрямь что-то начал объяснять Амено в стороне, покровительственно приобняв его за плечо, и Генма, глядя на это краем глаза, только мысленно выругался.
По-хорошему, с Рикеном действительно следовало поговорить отдельно и прямо попросить его прекратить это представление, потому что оно переходило границу. Но с другой стороны, если уж выбирать между Хьюгой с его наставническими закидонами и Райдо, которому дай только волю, чтобы разнести слух по всей деревне в пяти вариантах и с добавленными художественными подробностями, то Рикен казался более щадящей перспективой.
На корабле Генма начал понимать, что дальше тянуть бессмысленно, потому что это неловкое, подвешенное состояние только хуже скажется и на нем, и на Хане, и на всей команде. 
Он дождался, пока все поднимутся на палубу и разложат хотя бы часть вещей, пока Тори уйдет в рубку, а Кенджи отвлечется на снасти, и тогда, прочистив горло, негромко, но достаточно отчетливо позвал своих:
- Рикен-сан. Амено. Хана... на минуту.
Он стоял ближе к середине палубы, удерживаясь за канат не потому, что качка была сильной, а потому, что собственное тело вдруг стало каким-то предательски неуклюжим. Внутри поднималось то самое подростковое, совершенно неуместное смущение.
- Я скажу прямо, чтобы потом не было ни домыслов, ни лишней неловкости, - начал он, бросив быстрый взгляд на Рикена, потому что именно как капитану миссии ему, в первую очередь, следовало это услышать. - У нас с Ханой... начались отношения. Это не повлияет на выполнение миссии, на субординацию и на наши обязанности в команде. Мы оба это понимаем. И я прошу не делать из этого отдельный предмет обсуждения во время задания.
Затем он повернулся к Хане, и все остальное отошло на второй план, потому что он глаз не мог оторвать от ее лица.
Он покраснел, совершенно по-дурацки, как будто снова оказался лет на десять младше себя, но все-таки шагнул к ней и, прежде чем успел передумать, обнял ее за плечи и коротко, но очень отчетливо поцеловал в губы прямо при всех.
Да, ему было неловко. Да, он уже заранее ненавидел всех, кто хоть как-то это прокомментирует.
Отстранившись, он не сразу отпустил Хану, только посмотрел на нее с таким выражением, в котором смешались и извинение за этот внезапный порыв, и упрямая решимость стоять за свои слова до конца.
- Надеюсь, инцидент исчерпан? – он обратился к Рикену, повернулся к нему и сжал руку Ханы украдкой, также, как и утром. Он надеялся на понимание, хотя прекрасно понимал, что такие вещи на заданиях не делают. Надежда обойтись без выговора еще и с таким публичным демаршем таяла на глазах, но он должен был положить этому конец – видеть, как Хана мучается от смущения было просто пыткой.

Хаймару сбились в дружную, ворчащую, мохнатую кучу возле одного борта. Они пихали друг друга, борясь за место рядом с Ханой, которая не обращала на них внимания. Она, погрузившись в собственные мысли, уперлась локтями в край корабля и подперла ладонями подбородок. Куноичи разглядывала причал и морскую гладь. Однажды ей довелось немного попутешествовать по морю, но тогда судно было правда поменьше и более разношерстная компания… Хана собиралась провести путь до Архипелага тут, локтями натирая до блеска борт, прячась от чужих глаз, неловких разговоров и рыбного запаха, который, казалось, успел въесться не только в само судно, но и в волосы, одежду, кожу Ханы.

Она надеялась, что окончательно успокоиться по дороге в порт, но совершенно случайно стала свидетельницей разговора между Рикеном и Амено. Точнее Хана услышала обрывки некоторых фраз Рикена, обращавшегося к Амено, который пребывал в небольшом шоке от слов капитана. Что ж, эти фразы тоже повергли Хану в шок, а также в уныние и стыд. Мало того, что, судя по всему, все уже в отряде знали, где пропадал ночью Генма, так еще и слова Хьюги о том, что Генма никак не обозначил свою позицию по отношению к Хане, отозвались у нее в сердце. Нет, ей не хотелось каких-то серенад, бесконечного беспокойства о ее физическом и эмоциональном состояниях, громких признаний и клятв…

Честно, Хана не понимала уже чего хочет на самом деле. Ей необходим был просто покой. И чтобы она и все остальные делали вид, будто ничего не произошло. Чтобы все с головой погрузились в выполнение своего долга, то есть миссии. Поэтому Хана решила не попадаться на глаза не только Рикену, но и даже Генме. Выяснять отношения на корабле, где совершенно не было уединенного уголочка, где никто не смог бы их подслушать, казалось сродни вроде подписания смертного приговора самому себе.

За спиной раздался голос Ширануи, который вдруг решил подозвать всю команду к себе, когда Кенджи и Тори разошлись и занимались непосредственно отчаливанием. Хана выпрямилась, жестом велела оставаться Хаймару на месте и, придав себе серьезности, подошла к Генме. Волны мягко покачивали лодку, но Хане пока не требовалась опора, чтобы удерживать равновесие. Возможно, на контроле собственного тела сказывались тренировки с нинкен, совместные, основанные на невероятно быстром вращении техники, которые подвергали тело шиноби к сильнейшим перегрузкам. В голове Ханы промелькнула злорадная мыслишка о том, что она с совсем крошечным удовольствием бы понаблюдала, как Рикен мучается от морской болезни… 

Хана почти безучастно смотрела куда-то за воротник Генмы, понимая, что если встретиться с ним взглядом, то наверняка снова увлечется воспоминаниями и пропустит всю информацию мимо ушей. Хана предполагала, что специальный джонин собирался обсудить и подготовиться к предстоящим опасностям, но он начал совершенно с другого. Инузука аж поперхнулась вдыхаемым воздухом и растеряно захлопала глазами, таращась на Генму. Его признание лихо сшибло маску с лица Ханы, она даже пожалела, что не может свалиться в обморок, чтобы не слышать ничего и не видеть ни чьих выражений. Кровь отлила от щек, но затем тут же прилила обратно, сердце свалилось куда-то в живот и забилось с бешеной скоростью. Этого всего должно быть достаточно, чтобы потерять сознание. Ну же, Хана, падай…

У куноичи не было сил вертеть головой, извиняться, обещать что-либо или признаваться в чем бы то ни было, она только лишь с растерянным видом обнимала себя за ребра под грудью и молчала, покусывая себя за нижнюю губу. Хана ни разу не оказывалась в подобной ситуации. Она не представляла, что ей следовало ответить или сделать, - в Академию этому не учили. В учебниках по ветеринарии тоже не писали. Хане оставалось только повиноваться своим чувствам, поэтому она осталась на месте, не отступила, когда Генма оказался рядом, прижал ее к себе и коротко поцеловал. Прямо в губы, прямо при всех. Хана не успела толком ответить, но смогла расцепить свои руки, чуть расслабить плечи и без слов подтвердить сказанное смущенной и благодарной улыбкой. В конце своей речи Генма обратился к Рикену. Хана смекнула, что между ними уже успело что-то произойти, и ободряюще сжала пальцы Генмы, когда он с тем же намерением поймал ее ладонь своей. Успокоиться Хане все равно не удалось, но как минимум одна проблема была решена, пусть и не так, как она планировала. Сейчас тревога понемногу проходила, и его место занимала волнительная сентиментальность. Генма во всеуслышание заявил о своих намерениях, что порадовало девичью натуру Ханы. У нее ни за что бы не хватило смелости высказаться настолько открыто перед членами команды, даже не друзьями…

Неожиданное собрание шиноби прервал шум запустившегося двигателя. Судно наконец направилось в сторону открытого моря. Кенджи обратился к своим пассажирам и сообщил, что через часа четыре они пришвартуются. Если, конечно, путешествие пройдет без заминок. Хана сбежала от своей команды при первой же возможности, чтобы переварить произошедшее. Но все же не смогла отказать бледному от качки Амено, которому требовалась компания, чтобы отвлечься от своих не самых приятных ощущений. Хане бы тоже не помешало поговорить о чем-то кроме своих чувств и отношений. Она с нескрываемым удовольствием принялась изучать все то, что Амено успел прикупить в городе. И предложила помощь в приготовлении отвара, которое помогло бы справиться с тошнотой.
- И когда ты только успел все это купить и упаковать? И стоило наверняка целое состояние… Думаю, тебе стоит попробовать обычный чай с мятой. Она успокоит желудок.

Из трюма на палубу поднялся Кенджи и снова привлек всех своей находкой. Мужчина положил перед собой деревянный, с облупившемся лаком, длинный ящик, откинул крышку и явил миру поблескивающий в лучах восходящего солнца огромный гарпун. С таким, наверное, охотятся на марлинов или тунцов. Рыбак, очевидно, хвастался своим оружием и готовился порыбачить на местное морское чудовище. Оно, кстати, не собиралось пока показываться. Или ждало подходящей погоды, которая начинала ухудшаться. Волны сильнее раскачивали судна, пенистые гребни уже облизывали верхние края обоих бортов, били в носовую часть, окатывая холодными брызгами палубу. В какой-то момент корабль со скрипом накренился на один бок. Хаймару вскочили на лапы и отошли поближе к центру палубы, сбились в кучу. Их пушистая шерсть от влаги торчала в разные стороны. Хана поспешила к своим питомцам, когда высокая волна обрушилась на судно. Инузука рефлекторно пригнулась и прикрыла голову руками. Однако, тут же запнулась о какие-то снасти, которые швырнуло волной под ноги куноичи, и она свалилась на колени, больно ударившись ими и ладонями.
- Какого хрена… - выругалась Хана и тут же поджала губы. Она уселась мокрой задницей на промокшие доски, потерла колени и тут же зашипела от боли. Ссадины из-за содранной кожи на ладонях и коленях неприятно саднили. Морская вода своей прохладой принесла совсем недолгое облегчение, но соль разъедала свежие царапины. Хана поежилась, когда возле нее закрутились вымокшие собаки, которым тоже не повезло быть накрытыми волной, и тыльной стороной ладоней смахнула капли с лица и налипшие локоны каштановых волос.

Подпись автора

Если я буду знать, что ты ждешь меня, я обязательно вернусь назад

Хана выглядела более подготовленной к морскому бризу, волнам, непогоде за бортом. Самого Амено открытая палуба в окружении бескрайнего горизонта немного пугала. Он, конечно успевал не только показывать Хане свои приобретения, но так же рассказал, что пытался найти золотой имбирь ночью. Потерпел неудачу...

- Может, Хаймару когда-нибудь смогут обнаружить это растение, раз оно выделяет тепло? Или Бьякуган Рикена.

Впрочем, это не является заданием, напомнил себе чунин Суны, наверняка Скрытый Лист отправляет кого-нибудь на поиски такой редкости, своевременно и вне спасения затерянных в море деревушек. С Ханой он не заговаривал о чувственном признании Генмы и о поцелуе на борту, это видели все моряки и, кажется, никто не был смущен, кроме их главной пары. Что мог Амено сказать? "Поздравляю?" Он молчал, улыбался и старался не думать о том, что чувствует огромное облегчение из-за того, что Рикен больше не будет их подначивать. Генма-сан принял своевременное решение, которое сбавило градус неловкости.

Приготовив по совету куноичи чай, Амено для этого использовал с разрешения капитана лодки их камбуз, расположенный в трюме. Пространства для маневров было немного, но медик как-то справился и смог разнести чай всем, не только команде. Это был знак вежливости с его стороны, а не желание услужить, хотя моряки могли увидеть в этом как раз последнее. При демонстрации охотничьего гарпуна Амено не торопился высказывать свои сомнения об использовании подобного оружия, оно казалось ему слишком медлительным. С другой стороны - пациенты госпиталя говорили, что существо под водой словно предчувствует беду, а значит при виде гарпуна может отступить. Вопрос - куда.

Вспомнив о морском чудовище и архипелаге, беду которого предстояло решить, Амено попытался сфокусироваться на чем-нибудь продуктивном, полезном. При такой сильной качке у него не было возможности обрабатывать травы для перегонки и настоек, поэтому чунин был увлечен контролем чакры. Мастерство Канкуро-доно вдохновляло его, и Амено не всегда был готов четко сказать почему, но старался освоить технику нитей. То, что это может помочь в бою, медик сомневался, так как ему недоставало опыта, количества прямых боевых столкновений за спиной, чтобы управлять другим телом так же, зато сейчас можно было попытаться переставлять предмет, контролируя чакру. Методом проб и ошибок Амено смог добиться того, что растянул от своей ладони леску, используя ее как видимый проводник. Хьюга Рикен, например, своим додзюцу бы различил тонкий поток энергии по этой леске, однако Амено не хватало мастерства, чтобы воздействовать на леску так, чтобы она что-то зацепила, чтобы он мог контролировать какой-нибудь еще предмет. Выбором стала бочка с водой, мачта, вокруг которой удалось леску кое-как обернуть (и запутаться ею же). Занявшись распутыванием узла на расстоянии и используя этот метод тренировки, чтобы усилить свой контроль хотя бы над одной "проекцией" своей воли на дистанции, Амено не заметил как качка усилилась. Успокоился? Привык? Или слишком сильно сосредоточился, что позволило сохранять баланс?

Волна зависла над лодкой, как молот над наковальней, как туча бури над золотом пустыни, которая вот-вот его проглотит. Амено удержался чакрой и с помощью лески, несильно повредив при сопротивлении воде руку. Его окатило полностью с головы до ног, а морские волки смеялись подобно демонам. Или так только казалось... В общем, Амено понял, что в море выживать непросто. Гражданским было весело от холода, они к такому привыкли.

- Я останусь на палубе, - твердо решил чунин, сдвинув брови и убрав мокрые волосы с лица. Прятаться сейчас, оставляя команду судна без поддержки шиноби? - Сохни-не сохни, это может быть не единственная волна, которая нас обольет. Рядом нет ничего, похожего на морских животных?

Отредактировано Ameno (2026-04-11 15:33:06)