Подпись автора

Если я буду знать, что ты ждешь меня, я обязательно вернусь назад
хронология

Подпись автора

Если я буду знать, что ты ждешь меня, я обязательно вернусь назад
хронология

Подпись автора

Если я буду знать, что ты ждешь меня, я обязательно вернусь назад
хронология

Inuzuka Hana
Бросай 1d100 на беременность. Шанс - 10%. 1-90 - неудача, 90-100 удача. Если броски кубика попадают в числа 92, 94, 95 - будет двойня. 99 - тройня. 100 - ребенок будет исключительно гениальным.
Результат броска - 96. Хана беременна. Через 22 дня ты поймёшь, что у тебя задержка.

Генма еще какое-то время не мог заставить себя отодвинуться по-настоящему, словно само тело отказывалось принимать эту мысль. Хана действительно лежала рядом с ним, разгоряченная, растрепанная, уставшая и такая невероятно красивая, что у него от одного этого зрелища внутри поднималось почти нестерпимое, тихое счастье, от которого хотелось не двигаться вовсе, только смотреть на нее, запоминать ее лицо, ее дыхание, ее губы, к которым он то и дело тянулся снова, как будто боялся, что стоит остановиться - и все исчезнет.
Он медленно поднялся выше, не торопясь и не выпуская ее из рук, улегся рядом, почти сразу подтянул Хану к себе, устраивая ее у себя под боком. Хана была не просто желанной, а бесконечно драгоценной, дорогой, единственной…
Он позволил себе наконец по-настоящему выдохнуть, уткнувшись губами ей в висок и закрыв глаза на короткое мгновение. Хана была невероятной. Хана была… У него даже подрагивали руки от того, как он желал ее обнимать, быть с ней.
В комнате было жарко, пахло ими двумя – и он целовал Хану в обнаженное плечо, в шею. Он был просто мужчиной, который сейчас был до невозможности счастлив.
- Хана, - тихо позвал он шепотом. Он поцеловал ее, теперь уже мягко, не жадно, а долго и нежно, с той медлительностью, которая приходит не от нерешительности, а от полноты чувства, когда уже ничего никому не нужно доказывать и никуда не надо торопиться. - Какая же ты у меня...
Он оборвал сам себя потому, что не знал, как продолжить. Слов было слишком много, и все они вдруг казались недостаточными, слишком маленькими и простыми рядом с тем, что он ощущал, когда проводил ладонью по ее спине, когда чувствовал под пальцами тепло ее кожи. Она лежала рядом с ним так близко, как будто между ними никогда и не существовало никакой осторожности, никакой границы, никакого "капитан" и "подчиненная", только они двое, которым слишком долго пришлось идти к этому моменту.  И одновременно с этим… слишком быстро. Он не ждал этого – не чувствовал, что времени прошло так немного. Он хотел все жизни в мире проводить с ней.
Он бережно убрал с ее щеки влажную прядь волос, поцеловал в уголок губ, потом в щеку, в татуировку, которую так полюбил целовать. Прижавшись лбом к ее виску, он улыбнулся той немного беспомощной, удивленной улыбкой человека, который до конца не может поверить в свою удачу.
- Я люблю тебя, - повторил он тихо. Им нужно было ложиться спать, им нужно было готовиться к завтрашнему заданию… Точнее, они все еще были на задании. Но сейчас он не мог думать как шиноби. Он думал как просто человек – Ширануи Генма, который нашел настоящий смысл жизни.
В тесной комнате, в тепле сбившегося одеяла и их переплетенных тел правда звучала именно так - просто, глубоко и абсолютно.
- Люблю так сильно, что мне самому страшно иногда от того, как быстро ты стала для меня всем самым важным.
Он не был уверен, нужно ли говорить это сейчас, после всего, когда они оба и так, наверное, слишком ясно понимали, что произошло между ними не только телом, но и душой, и все же ему хотелось, чтобы Хана услышала это именно сегодня, именно сейчас, пока ее дыхание касалось его кожи, пока ее рука лежала у него на груди, пока он еще чувствовал, как ее тело понемногу успокаивается. Он хотел быть с ней. Он хотел… когда они вернутся домой…
Быть всегда вместе. Они теперь были в одной команде… Но он хотел сделать все официально. Встречать с ней. Быть с ней. Быть с ней всегда.
Генма повернулся чуть набок, чтобы видеть ее лучше, и долго смотрел на нее в темноте, уже привыкшими глазами различая мягкую линию ее лица, блеск глаз, если она их открывала, движение ресниц, чуть припухшие губы, и от одного только этого в нем снова поднималась нежность.
Он усмехнулся почти беззвучно, потому что при мысли о всей той буре сплетен, которая неминуемо поднимется, стоило им только вернуться в деревню и хоть один раз посмотреть друг на друга чуть теплее, чем положено "сокомандникам", становилось одновременно смешно и утомительно, но даже это сейчас не могло испортить ему настроение.
- Нужно поспать, завтра нам нужно будет заниматься заданием, - он целует Хану в шею, щеки, уголки губ. – Иначе мы точно будем завтра клевать носом.
Его ладонь легла поверх ее руки, переплела пальцы с ее пальцами, и Генма, прижав эту ладонь к своей груди, снова поцеловал Хану, на этот раз совсем медленно, сонно, счастливо, уже не разжигая в них новый пожар, а словно закрепляя все сказанное и все пережитое.