Вспышка боли прошла по чакре Ние резко, коротко, без той глубины, которая сопровождала серьезные повреждения, и потому разум почти мгновенно определил масштаб случившегося: удар, достаточно сильный, чтобы сбить попытку сложить технику, но совершенно недостаточный, чтобы представлять настоящую угрозу жизни. Ничего страшного. Нагато все это понимал. Но уже стоял на краю спины Птицы. Нагато посмотрел вниз, туда, где под облаками и темнотой лежало поместье, и почувствовал почти физическое раздражение от расстояния, хотя оно давно перестало быть препятствием. Он еще не собирался нападать. Рано, нужно больше данных, нужно дать Ние работать самому. Нагато больше не хотел оставаться в небе и полагаться исключительно на сенсорику. Он хотел видеть. Хотел находиться настолько близко, чтобы между решением вмешаться и самим вмешательством не оставалось даже тех нескольких секунд, которые потребовались бы на перемещение. Чикушодо он оставил на месте. Чикушодо продолжит наблюдать сверху, удерживая широкую сенсорную сетку и следя за периметром, потому что если это действительно была очередная уцелевшая часть старой гидры, Нагато совершенно не собирался позволить кому-нибудь воспользоваться его вниманием к Ние и незаметно уйти. Он же останется точкой для немедленного призыва остальных тел, если ситуация окончательно выйдет за установленные им рамки. Тендо же... Нагато подавил чакру, а потом, задумавшись, накинул на нее еще слой маскировки. Он начал последовательно перестраивать внешнюю сигнатуру, сглаживая привычную тяжесть Риннегана, убирая резонанс куройбо и оставляя на поверхности настолько примитивный, слабый рисунок, что любая сенсорная или сигнальная техника воспримут его не более чем за животное. Чакра у обычных зверей присутствовала тоже, пусть их система значительно отличалась от человеческой и редко представляла какой-либо интерес для сенсоров, которые искали шиноби. Барьер вокруг поместья не был сложной интеллектуальной конструкцией, способной анализировать каждую проходящую сигнатуру отдельно; он регистрировал определенный уровень и рисунок чакры, после чего передавал сигнал тем, кто его обслуживал. Нагато уже достаточно времени наблюдал за движениями вокруг внешнего контура, чтобы понять, что на собак, кошек и прочую лесную и сельскохозяйственную живность защита не среагирует. Конечно, ниндзюцу ему тоже не применить, но когда ему придется применять – это будет уже совсем иной разговор. Тендо шагнул с птицы.
Падение с такой высоты для живого человека потребовало бы как минимум техники, но мертвое тело не беспокоилось ни о повреждениях суставов, ни о дыхании, а Нагато лишь в последний момент направил небольшое количество чакры в пространство под ногами, гася скорость настолько плавно насколько возможно было. Он опустился в лесу за пределами барьера, среди мокрых ветвей и высокой травы, и на несколько секунд замер, одновременно смотря на себя глазами Чикушодо сверху. Нагато посмотрел на собственное тело и впервые за вечер по-настоящему пожалел, что Путь не мог просто воспользоваться обычным хенге так же естественно, как живой шиноби.
Технически преобразовать внешний вид было возможно. Любое тело могло проводить его чакру, складывать печати и использовать значительную часть техник, но проблемой была стабильность. Входящий ток чакры в проводники-куройбо мгновенно разрывал любое хенге вклочья. Придется просто не попадаться на глаза.
Он двинулся к периметру, не торопясь и продолжая удерживать сигнатуру слабой, рассеянной, похожей на собачью. С каждым шагом это становилось чуть неприятнее: не сложно в смысле затрат чакры, но требовало постоянного контроля, потому что его естественная энергия сама стремилась вернуть привычную плотность.
Нагато видел барьер уже не только сенсорно. На уровне Риннегана он казался едва заметной пленкой чакры, протянутой между несколькими фуин-узлами, спрятанными в земле, деревьях и основании внешней стены. Хорошая работа. Не выдающаяся, но хорошая. Создатель рассчитывал не на то, чтобы остановить врага, а на то, чтобы тот сам не понял, что его заметили. Чикушодо сверху оставался его точкой обзора, а потому Нагато заранее знал расположение ближайших патрулей и двигался между ними без особого труда, используя деревья, стены хозяйственных строений и тень от основного дома. Один раз пришлось задержаться под навесом почти на минуту, пока двое шиноби проходили в нескольких метрах, переговариваясь о смене караула. Комната, где держали Ние, находилась ближе к задней части дома, чем он ожидал, и теперь, оказавшись на земле, Нагато мог наконец различить детали чужих техник гораздо лучше. За стеной находились две сигнатуры помимо самого Ние, и Нагато чувствовал теперь все крайне детально – заодно видел второй барьер. Старая чакра была действительно похожа на то, что он помнил от близких Ханзо, хотя слишком много лет прошло, чтобы Нагато мог уверенно назвать конкретного человека только по ощущению. Пепельное тепло, привкус огненной природы, смешанный с чем-то вязким и тяжелым, вероятно, ядом. Он попробовал вспомнить. Семья была уничтожена почти полностью, но слово "почти" сейчас начинало раздражать его все сильнее. Нагато тогда действовал методично, но страна была охвачена хаосом, документы уничтожались, имена менялись, дети и женщины исчезали вместе с беженцами, а некоторые сторонники старого режима настолько хорошо поняли, чем закончится война, что ушли еще до того, как Пейн вошел в Амегакуре окончательно.
Могла ли быть племянница? Сестра? Двоюродная родственница?
Нагато медленно провел взглядом по стене, словно мог увидеть сквозь нее. Ние выжил. Затем оказался рядом с ним. Слишком много случайностей. Именно такие цепочки Нагато ненавидел больше всего, потому что после очередного совпадения приходилось признать, что совпадениями они никогда не были. Верил ли он Ние?..
Эта мысль ему не нравилась еще сильнее. Одно движение. И от этой усадьбы останется только фундамент. Но там был Ние…

- Осторожнее, - произнесла женщина без раздражения, и неизвестно было, обращалась ли она к помощнику или к самому Ние. - Он нам действительно нужен целым.
Мужчина отступил на полшага, однако не расслабился и остался рядом, достаточно близко, чтобы пресечь следующую попытку сложить печати или вновь собрать чакру в груди. Старуха наконец вышла из остатков лилового дыма. Она была очень стара, хотя держалась прямо, почти военной выправкой разрушая впечатление хрупкости. Седые волосы были собраны высоко и туго, лицо пересекали глубокие морщины, одна щека была изуродована старым ожогом, уходившим вниз под высокий ворот темной одежды, а на шее виднелся край ткани или повязки, под которой мог скрываться еще один старый шрам. Женщина остановилась напротив и несколько секунд молча рассматривала его, причем теперь во взгляде действительно появилось нечто такое, чего Ние, вероятно, ожидал меньше всего: не холодная оценка пленника, не презрение к шиноби нового режима и даже не удовлетворение от удачной охоты. Скорбь.
- Глаза другие. Но лицо...Ее звали Хомура. Она была младшей дочерью человека, которого ты, вероятно, знаешь только как одного из генералов Саламандры... его сына
Она замолчала, глядя на Ние долго и странно.
- Амегакуре принадлежит тебе, мальчик, по праву крови.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.