Гребаный Данзо!
На этой мысленной тяге уже четвертые сутки подряд существовал кажется весь их отдел.
Гребаные Учиха!
Эту жопоподпалительную мотивационную мысль отбрасывать тоже не стоило.
По крайней мере, лично она на этой мантре, а еще на паршивом кофе и безвкусных пайках, пахала зомби-кобылой уже четвертые сутки. И как будто этого было мало, так эта белобрысая пакость приволокла к ним еще и двух Акацуке сегодня.
– Гребаный Хатаке! – зло пробурчала в разгрызаемый сухарь Анко, но уже как-то даже без огонька. Тонны заполненных отчетов, недавно переданных следующему крайнему в цепочке, забрали с собой накопленные крохи энергии, с трудом высосанной из ужасно несладкой клубничной конфеты, которую она у кого-то сперла.
– Надо поесть, – решительно отъезжает на своем стуле, форму которого ее задница уже много часов как переняла, с удовольствием потягивается, хрустя всем, чем только можно и постанывая от удовольствия шевелиться. Что-то она засиделась, а потому пока в путь дорогу. На кухню!
Миг… и девушка уже юркнула в дверной проем, что бы тут же устремиться к чайнику и, щелкнув  включателем, заняться сооружением ужина их растворимого кофе, сахара и ее ранее недоеденной из-за нового поступления булки с чем-то. Митараши бы и с дополнительным усилием бы не вспомнила утренний вкус. Но надо мыслить позитивно! «Никто ее не сожрал!»
Щелчок. Шум воды. Аромат, столь ненавистный и столь же желанный. Первый глоток черного жидкого дерьма…
И внезапный бабам!
– Какого трахнутого саннина?! – вырвалось первее, чем кружка заняла место рядом с так и недоеденной булкой. Уже не скромничая, куноичи открыла дверь с ноги и выскочила в общее место сбора. Молча встала по левую руку от Ибики и лишь обнаружила схожее недоумение на этой милой мордашке после горе-косметологов. «И все-таки у тех долбоебов руки из жопы. Ну кто так режет!» – подумалось в очередной раз, после чего все внимание сконцентрировалось на сопящих барьерщиках. И становилось все очевиднее, что этот день все же смог стать еще паршивее.
И что кофе остынет.
– Ликвидируй их. Мы не можем позволить этим преступникам вновь оказаться на свободе. Всё что могли, они уже нам рассказали, – озвучил, наконец, вслух Ибики. Простой кивок. И тут же поспешила выполнять приказ. Долго ребята уже не продержатся, а права на ошибку у нее нет. Слишком проблемные засранцы эти Акацуке. Даже до их скромного рабочего места добрались и решили внести правки в дизайн здания.
– Суки краснопердые, – прошипела и в тот же миг добралась до места назначения. Эта парочка – главный ее приоритет и цель.
И она ее достигла.
Почти.
«Идиотка», – приходит запоздавшее понимание, когда в нее что-то попадает со спины, лишая ее подвижности, – «Дважды идиотка», – злость начинает подниматься из самых глубин, куда ее привычно запихивали ногами, – «Плохо. Нельзя», – прикусывает язык молярами, концентрируясь на боли этой, а не той, позорной в спину. Вкус крови. Перестаралась или атака повредила легкие? Не ясно, но чужие прикосновения не дает додумать мысль, возвращая злость обратно. И вместо того, что бы хоть как-то противостоять врагу она вынуждена противостоять самой себе и этой Боли, вновь жаждущую сковать ее тело. Опять. Опять она валяется на полу, беспомощная, слабая и бесполезная. От нее требовалось просто осуществить простейшее действие по протоколу, но на и этого сделать не смогла. И теперь эта Боль, горящая в шее, злость, что никак не хочет утаптываться обратно внутрь, слабость, которая так и стала ее олицетворением.
Бессмысленный мусор.
Который вовремя не выбросили…
Точнее выбросить то выбросили, но Третий подобрал, да из своих личных загонов и слабости пристроил хоть куда-то. Раз стараниями его любимого ученика вместо бойца АНБУ у него организовался бракованный и полностью небоеспособный чунин.
В очередной раз Боль и ее упрямство тягают пальму первенства за ее тело и постепенно размеренным дыханием это дерьмо не отступает, нет. Просто замирает, продолжая гореть, но не переходя за установленные ею границы.
Тем временем мир не замер, как это бывает в сенен-манге, а все продолжалось и дальше, пока она тут бодалась с подарочком от «любимого» сенсея. И стал, в прямом смысле данного слова, ее проеб на обе ноги. Белобрысый. Атаковавший же в спину был аж сам Пейн, если принять рыжую шевелюру с укладкой модели из эротичных журнальчиков, которыми баловались молоденькие коллеги, за яркий признак. И красный пердеж на черном плаще. И офигенное «лидер-сама» от блодиночки.
«Ну блин, да что ж так на волосатых мужиков не везет! Настоящий мужик должен быть лысым! Как будто дело в длине», – гоняла тупорылую мысль в голове куноичи, старательно отвлекая себя от горящей белой обезьяне. В этом она мастер.
– Там женщина в коридоре, забери.
«Нахрена?!» – не мало прифигела упомянутая куноичи, у которой от шока даже печать притихла. Ну а что, тут или фигеть, или злиться. А Анко мастер делать что угодно лишь бы не злиться.
«Ну правда, нахрена!» – благоразумно молча повисла на плече блонди.
Висит. Прислушивается. Думает.
Оказывается не только печать ее обездвижила, а и рыжий постарался. Паршиво, но что тут поделать.
«Висим, ждем, слушаем», – приняла для себя решение та, кто резко перешла в режим куля с овощами, – «А я могла быть сытой, если бы не работа. И ему бы было тяжелее!»
Злость послушно убралась на свое привычное место глубоко и далеко, осталось понимание жопности ситуации, трех террористов, которых было бы один, будь она порасторопнее.
«И вообще надо напрячь умников, что бы наумничали нам печати дистанционного умерщвления всего лишнего, а не вот этого вот ручного режима проеба», – думала недовольно, прикидывая, освободят эти оставшихся заключенных или пойдут уже отсюда. За каким-то хреном с ней. «Будут мстю мстить за своих плененных? Ну удачи им. Узнают они от меня все мои фантазии на тему тысяча и один способ упокоить сенсея руками старательной ученицы с помощью подручных средств и без», – а то, что решили не отпускать заключенных, а просто прирезать некоторое количество – это хорошо, что с собой тащат ее, тоже. «Вот и настало то время, Анко, когда ты можешь порадоваться тому, что ты неудачница и из тебя при всем старании нихрена не выпытаешь, ибо нечего».
Тупорылый оптимизм – это по нашему. Захвати они Ибики – был бы пиздец и пока можно радоваться тому, что ее милашного коллегу не упоминают в озвученных планах.
А потом – все.