То, что он не находил себе места, было абсолютно очевидно после того как он раздал всем парам задания,  передал дела Амегакуре, посидел с разведданными и даже разобрал собственный стол. Заниматься техниками у него не было особенного желания и вдохновляет, заниматься же применением на Амегакуре защиты не было особенного смысла, чакра восстановится и потому все делать нужно будет завтра. Так что к вечеру тревога откопала для него самое что ни на есть важное дело и половина дня он проторчал за работой, готовя огромное количество печатей. У него рука на это давно была набита - Нагато рисовал их стремительно, начинал обычно на большом размеченном листе и только потом разрезал, так что печати были практически идентичными. Он не уставал и прекрасно владел чакрой, потому за несколько часов мог сделать очень много материала. Это отсылало глубоко в прошлое, когда они были юными и глупыми, но с приоритетами все было очевидно. В первых Акацуки у них было не слишком много денег, и потому выбор обычно стоял между снаряжением и продуктами. Нагато занимался этим еще тогда - Риннеган позволял ему с фотографической точностью копировать печати, даже не зная их, а всего один образец легко позволял разобрать технику создания. Потому взрывные, сигнальные, барьерные и прочие печати делал он в юности на всю организацию, справедливо предполагая что бумага и чернила обойдутся дешевле. Потому, когда уже никого не оставалось кроме них с Конан, эта потребность ушла, но все же, когда нужно было занять голову, Нагато занимался фуинами. Сейчас и мотивация была как следует.
Он спустился в тюремный блок ближе к полуночи, но не так поздно как делал это обычно. Спустился он не только Тендо, а в несколько тел, потому что ему нужно было побольше рук. Камеру они выбрали напротив Хатаке - отчасти это было шоу для него, быть может, разговорится. Хотелось бы узнать детали, но не хотелось бы про них спрашивать.
Пока Шурадо выносил мебель, Гакидо и Джигокудо занимались установкой ловушки, а Тендо - печатями. Все было довольно просто. Он не мог ничего сделать с пространственными техниками, разве что поместить в иной разрыв пространства. Собственно, именно так он и поступал до того, передав кунай своему призывному псу. Но если уж он умрет, вероятно с ним этот "подарочек" не отправится. И потому стоило приложить усилия. Сама ловушка - скорее предосторожность - была довольно проста. Чем проще техника, тем она быстрее и эффективнее. Кунай Минато был подвешен на двух лесках, уходящих к стенам камеры. Лески были обмотаны сигнальной печатью и по сути были сами по себе крайне тонким инструментом реагирования в каждом миллиметре. Если цель появлялась, то сигнальная ловушка активировала цепную реакцию. Срабатывала барьерная печать, что просто создавала внешний барьер, который ещё вскрыть надо было. Далее - запирающие печати, далее - ещё барьер. На те же сигнальные печати была подвязана огромная масса печатей, сейчас слоем покрывающая камеру - стены, пол, потолок. Печати подавления чакры - их больше всего, при активации сигнала будут стремиться залепить все, обладающее чакрой, в первую очередь. Следующие - парализовывающие печати. И напоследок - слой барьерной печати, которая будет работать как кандалы. Если, конечно, это все сработает на Желтой молнии. Он почитал, что нашел, восхитился. Ужаснулся.
Тоже ведь крайне простая техника. Со стороны - выглядит как скорость, а по факту буквальная манипуляция пространством. Не удивительно, что даже у Обито было столько проблем. Впрочем, на случай если нежданный, но возможный гость все же решит бросить ещё кунай - последним слоем камеру полностью укутывал слой взрывных печатей, превращая ее в смертельную ловушку. Но воскрешенному под Эдо Тенсей разницы не будет, а Орочимару, если забежит на огонек... Что ж. Змея просто печатями не убить.
Нагато закончил. Несмотря на общую подготовку, всерьез он на всю эту конструкцию не рассчитывал. Разве что она даст время на реагирование - тут вот да. И шумно будет, и в принципе задержит на возню. Потому многослойно, чтобы мало какой техникой в лоб снести было. Собственно, в том была прелесть слабых и малых вещей - в массе они давали эффект. Также как и с людьми. Он закончил с перестановками, накрыл камеру уже новенькими барьером - скоро такой же встанет и над Аме, сейчас он разделил его на совсем небольшие сектора по несколько сантиметров. Задержать кунай схватит вполне. После этого - наклеил печать с одним только кандзи "запрет" на стены и разложил четыре ключа по точкам - тут он не особенно прятал, если вдруг придется снять. Для него снятие барьера пяти печатей вообще не было проблемой - он хоть техникой мог их разом сорвать, хоть координацией тел. Тем не менее для удобства не усложнял своей паранойей жизнь другим. Ну, как... Усложнял, конечно.
Его тела - другие тела - вышли, а он направился прямиком к камере Хатаке. Звякнул в замке ключом, прошел и сложил печати для барьера. Комнату затянуло стеной и только после этого Нагато чуть повел плечами, будто расслабляясь. Он перевел взгляд на Копирующего.
- Добрый вечер.
По меркам их прошлых визитов действительно вечер. Завтра в это же время все будет решено. Возможно он будет мертв. Возможно, он впервые за годы сможет выйти под дождь своими ногами. Он откинул эти мысли усилием воли и уже бесцеремонно занял место в изножье чужой кровати.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Воистину шиноби Конохи абсолютно ненормальные. Нагато ожидал чего угодно, хоть страха снова, хотя вроде проходили, что это бесполезно. Однако не врученной ему книги. Он принял ее, опустив глаза на обложку, провел кончиками пальцев по корешку и открыл, четко помня где конкретно бросил ее, чувствуя как тошно подступает к горлу отчаяние. Джирайя не мог бы ударить его сильнее, чем кинуть его же слова ему в лицо. Несколько секунд он невидяще смотрел на страницу, потом повернул голову, разглядывая как читает Копирующий. Он видел что его взгляд скользит по строкам и не мог найти успокоения в протянутой книге. Он знал, впрочем, что Хатаке перечитывал свою не раз, а потом дождался, пока тот коснетсч страницы, переворачивая и протянул ему книгу Джирайи, раскрытую на середине.
- Не могу, - спокойно проговорил он, и, конечно,в это было куда больше "не хочу", чем чего бы то ни было ещё.
Он помолчал, глядя на руки Хатаке. Потом поднял глаза на него.
Он думал, что тот спросит про кунай Четвертого или печати, но он молчал. Нагато молчал тоже, и в этот раз тишина была тягостной.
- Ты все же решил и рискнуть завтра, да? - резко спросил он и нахмурился. - Это бессмысленно, я не не могу позволить тебе меня убить, Какаши.
Он выразительно посмотрел на металл, пронзающий ухо Копирующего.
- Я тебя парализую. Не убью даже, просто остановлю.
Он опустил глаза. Он едва не спросил как Хатаке смеет вести себя будто это он завтра умрет, но сдержался. Видимо это был его способ настроиться на самоубийственнуб попытку убить Нагато. Либо не верил в успех в принципе и ждал, что их убьют другие Акацуки, стоит только лидеру пропасть. Конан, конечно,  этого захочет. Но вот Обито его тронет вряд ли, может даже позволит бежать. Этого, конечно, Копирующий знать не мог. Равно как и то, что в Башне не будет посторонних. Равно как и то, что шиноби Аме с ним не сравниться. Да и у Конан шансы были не бескомпромиссные. Нагато понимал, что Копирующий устраивает ему шоу, но какое именно и с какой целью? Он выглядел плохо, куда хуже, чем положение влияло бы. И Нагато не понимал причин. Выставить себя слабее, не такой угрозой, мол, слухи врут? Но он годами наблюдал Итачи и прекрасно понимал насколько это все обманчиво. Но откуда Какаши знать? Однако он был умен и должен был полагать, что Нагато не вчера родился. Тогда какова причина? Отвлечь внимание на нелогичность его поведения? Все же тренировки? Он пытался показать что куда более морально неустойчив, чем есть? Вот это возможно.
Проявлял свою разбитость и давал ей отразиться. Причину, впрочем, Нагато также не понимал. В то, что Нагато его надломил хотя бы - он не верил. Нагато в принципе сомневался, что сломать или как-то надломить Хатаке это реально. Тот итак был передоман и разбит, но его скрепляла сила воли, обещания, данные своим погибшим - даже если он глубоко раскаивался и не видел выхода, Нагато вряд ли мог что-то в нем сломать, что было не сломано. Не так мягко уж точно. Хатаке явно угнетали бессилие и несвобода куда меньше, чем он показывал это. Более того, Нагато прекрасно понимал, что он как шиноби был готов и не к такому. Потому чужое поведение вызывало вопросы. И настороженность. Он не любил, когда его держали за дурака - ну, с другой стороны, годы бок о бок с Обито примирили его с чужой скрытностью.  Но не с тем, что он абсолютно не понимал чего ждать. И потому - не мог отвести от Хатаке взгляда. Вообще, это было необычным. Он редко кому-то уделял все внимание без остатка. Но тут... Его внимание было здесь. Он изучал Хатаке как старинную головоломку, но все равно не понимал его. Не понимал как разобрать и как сложить иначе.
Это выматывало едва ли не сильнее. Он плохо искал подход к людям, невольно переняв манеру Обито приходить в самый тяжелый час и толкать маятник их жизни в другую сторону. Но сейчас?..

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато не понимал провоцирует ли его Хатаке специально и осознанно, либо его собственные страх и нервозность просто ищут достаточного выхода, и Хатаке бесил бы его независимо от действий. Сложно сути,скорее всего и того, и другого немного. Копирующий  - выращенный человеком зверь, покорно склоняет голову и скулит. Нагато - дикая тварь из леса, от боли и страха готовая отгрызть даже помогающую руку. Они различны по форме, но одни по сути - чудовища лишь в разном облачении, схожи слишком сильно, чтобы Нагато мог отвести свои всевидящие глаза прочь. И потому Хатаке ухитрялся выводить его до темноты перед ними. Покорность в нем пугала и раздражала, потому что Нагато был точно таким же. Склонялся, впрочем, он перед Обито разве что, многие об этом стороне Бога даже не догадывались. А ее он искренне ненавидел. Чувство принадлежности держало его тисками.
Он на самом деле был ровно таким же исполнителем, ровно таким же покорным солдатом, идущим по чужому пути. Но жизнь оборвала его, слепила их вместе, рваные раны кровоточили, мертвая плоть так и не прижилась.
И как же Нагато ненавидел то, что видел в Хатаке. Не-одиночество. Он был готов отдать жизнь потому что кто-то был за ним - деревня, ученики - кто-то, кто подхватил бы упавшую нить его жизни.
Смерть Нагато наоборот ставила множество таких нитей на грань обрыва. Он не имел права бросать Обито в этом одного. Не имел права оставлять Конан.
Не было никого, кому он мог доверить мир и собственную силу
Хатаке на этот счёт было плевать. Он трясся над своим Шаринганом, быть может, но не гад тем, чтобы продолжать смотреть на мир им.
Обито бы, наверное, прекрасно его понял. И также прекрасно был бы взбешен.
Нагато вот был. Они не слишком отличались, но все же отличались, и в моменты подобные этому, у Нагато это прорывалось. Зависть. Боль. Страх.
Он чувствовал себя загнанной лисицей с переломанными лапами.
Нагато заставил себя сделать несколько вдохов и выдохов, которые, к сожалению, не отцепил от синхронизации с этим телом. И захлопнул книгу. Он отложил ее на колени Копирующему и потер лоб привычно-усталым жестом.
Его "я не могу" касалось и вот этого вот тоже.
Чужое касание было болезненно теплым и аккуратным, будто Хатаке действительно пытался понять о нем что-то, чего понять не было возможности. Нагато мотнул головой, перевел взгляд на него и плавно опустился спиной, которую держал прямо, назад, коснулся лопатками стены, позволяя себе быть человеком чуть больше, чем он обязан был быть.
Он полагал, что если причинит Хатаке боль ему станет легче. Но это было низко - развлекаться с беззащитными. Впрочем, чего-то такого от него вероятно ждали? Он молча чуть усилил поток чакры, смешанной специально под Хатаке и надавил ею внутрь его чакросистемы, вкачивая через проводник максимально сколько позволяла его и чужая проводимость. Он сосредоточился, заставляя чужие руки дёргаться, выронить и захлопнуть книгу тоже и чужое лицо подняться. Впрочем, это был пока максимум и он поморщился - обоими телами.
- Я не хочу этого, как и травмировать тебя излишне. Можем как-то обойтись без подобного?
Он взглянул на Хатаке пристально и у него щелкнуло. Обсессия. Нукенины были к ней склонны, равно как и он сам был, пусть и не в подобных аспектах. Одержимость врагом, одержимость кем-то похожим. Все прекрасно укладывалось в желание завербовать его, равно как и еще более прекрасно укладывалось в отсутствие военной выгоды.
Хатаке проявил к нему какое-то сочуствие, понимание и мягкость. Этого должно было быть достаточно. Нагато вряд ли мог бы зацепиться за это, но он уже зацепился. Нагато всмотрелся в чужое лицо и коснулся ладонью чужих пальцев.
- Пожалуйста.
С его ровным холодным тоном это вряд ли читалось так хорошо как нужно – все же, мысль пришла только сейчас. Он не убрал ладонь прочь, а провел кончиками пальцев по чужой коже. Его собственные пальцы под действием чакры прогревались.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

У него нет никакого права срываться на Хатаке так, как он это делает. Чисто технически право у него, конечно же, есть – это право сильного. Право сильного, которое, нужно сказать, лежит и на самом Копирующем тоже, и более того, вряд ли в мире есть шиноби, который упрекнет другого в использовании этого права – оно просто в их природе. Кто сильнее, тот и прав – применительно к деревням, одиночкам, да даже их организации – кто посмеет упрекать их, когда силовой перевес окончательно переломится в их сторону.
И за Нагато было это ультимативное право, с такой же ультимативной ответственностью. Но все же, пользоваться им сейчас он не смел. Не для успокоения собственных демонов. Хотя кто бы упрекнул его – кто бы посмел. Он был их тюремщиком и палачом и по большому счету обходился даже вежливо и мягко. Использовать же Хатаке в качестве своеобразной игрушки для битья было полностью в его праве,и никто не удивился бы. Обито, быть может, не был бы доволен – но не потому, что он вредит Копирующему для своего удовольствия, а потому что он вредит чему-то связанному с ним. Или ему вовсе было бы все равно. Но Нагато не мог. Точнее, мог, конечно же. Не смел. Не хотел. Запрещал себе.
Он не настолько низко пал, чтобы срываться на беззащитных и слабых без их на то прямого согласия. И если Хатаке такое согласие невольно дал, он вряд ли был от этого в восторге. Жертвенное мученическое смирение претило Нагато буквально до ненависти – в нем самом этого было пополам с кипучим непокорным недовольством, и видеть в Хатаке отражение того, что испытывал он сам…
Больно было. Нагато знал, что мантра, бьющаяся у них в венах одна. Терпи, ты заслужил, это твоя вина. Терпи, ради дела. Он не собирался ей следовать – для себя, впрочем, это было сильнее него, а вот для Какаши…
Копирующий оказался копией даже в этом, и Нагато, полностью истрезанный паранойей, вряд ли мог сказать точно – верит ли он ему, или Копирующий каким-то образом все же ухитрился пролезть к нему в голову. Врочем, объективные факты говорили ему, что это правда.
Как достаточно честными и были слова Копирующего и сейчас. Он действительно не подставит ученицу под удар. Но не решит ли Сакура убить его сама?
Умом он понимал прекрасно, что они не дернуться без его на то воли. Он был банально сильнее, он был достаточно параноиком, чтобы предусмотреть варианты и попросту не оставлять им выбора и возможности. Даже если они попытаются.
Даже если попытаются они оба.
Но страх – и не за собственную жизнь – отравлял его тяжелым маревом, заставляя вновь и вновь переживать самое страшное в собственном сознании. Он измучил себя уже настолько, что знал – когда смерть распахнет ему обьятия, он примет их как облегчение. Но он не мог. Не имел права. Конец жизни, как сладко не манил он забвением, не мог случиться сейчас. Он искал этого покоя, вечного смертельного сна, в котором беды людей не будут трогать его больше, но возвращался к реальности одним только толчком – он должен был.
Потому смирение Хатаке вызывало у него острое желание сделать ему больно, ударить, встряхнуть… растрясти это смирение и готовность, болью и смертью, заставить его вспыхнуть как молния, скрывающаяся под его кожей.
Это пламя передалось ему от Яхико и Обито, и Нагато чувствовал, как танцует оно на бездонной глади черной апатии, поглотившей его душу.
- Я не буду ничего делать, - отозвался он практически упрямо и бросил не слишком довольный взгляд на Копирующего. Смирение и жалость. Он нахмурился, склонил голову набок, рефлекторный жест, его жест. – Ты не веришь, что у нас получится, - интонация была вопросительной, но сама фраза нет. Вообще по-хорошему стоило говорить не «у нас», а «у нее», но Нагато не хотел вбивать даже иллюзорный клин здесь. Быть может, Какаши действительно не верил, что у Сакуры получится, но слышать этого от ее учителя Нагато просто не желал.
Он верил в девочку куда больше, чем она сама в себя верила, и больше, чем верил бы сам при других обстоятельствах. Но какие еще у него были варианты? Цунаде разве что. Обито… ну…
Обито он бесконечно доверял будущее, но не собственную жизнь, хотя она как раз была ресурсом для них обоих. Цунаде хоть просто свернула бы ему шею и уничтожила тело. Хотя как ни крути, из всех возможных вариантов, Сакура была самым лучшим – по крайней мере, у него будут секунды даже если она решит его убить.
Нагато потер лоб и перевел вгляд на Хатаке. Что ж… стоило посмотреть в лицо собственным мыслям.
- Мне страшно не умереть, а подвести тех, за кого я несу ответственность. Разве ты не чувствуешь то же самое?

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Снова один отчитывал другого будто собеседник был неразумным мальчишкой. В прошлые разы по отношению к себе Нагато это дико раздражало, в этот раз даже начало забавлять. Хатаке не особенно учился на собственных же ошибках, равно как и Нагато, и, вероятно, у него не было очень много друзей - мало кто априори на подобное соглашался. Впрочем, в каком-то смысле это было даже очаровательно.
- Дела-то я передать могу, но что делать с ответственностью? Ты же не станешь отдавать высокоранговую миссию тому, кто вряд ли переживет ее, даже если и выполнит? – он пожал плечами и усмехнулся, глядя на Копирующего. – Я знаю на кого я могу положится, но кем бы я был, легко скидывая на них тот груз, который взял сам? – он качнул головой,это не было укором самому Хатаке… но в каком-то смысле было. Потому что именно Какаши верил в чужую ответственность и готов был разделить, отступить и уступить. Нагато – нет.
Нагато, конечно, полагался на Конан и на своих шиноби – что Аме, что Акацуки. Он верил в Обито. Но его груз ответственности… и силы… Скидывать на тех, кто ему был важен, он не собирался. Это было… проявлением любви, если можно так выразиться. Он желал тем, кто ему важен, счастья. Того, чтобы их ноша была чуть легче. Что же до него самого…. Неважно.
- Проблема не в том, что будет. А в том, чего не будет, Какаши, - он проговорил это мягко. – Я выбираю жизнь и боюсь смерти не от большого желания жить или подобного. Сила, что есть у меня, накладывает обязательства. Отринуть их – неуважение к ней. Неважно дана она с рождения или получена, - он кивнул на Шаринган Хатаке. – Ты ведь тоже не стал отказываться от нее. И всей ответственности, что она несет.
Нагато отвернулся от него, поднял руку и легким движением чакры поднял книги, они плавно оттолкнулись и относительно аккуратно приземлились на тумбу у кровати.
- Ты выглядишь так, будто я тебя пытаю, однако я даже не начинал, - не слишком довольно проговорил он. Он хотел было протянуть руку и повертеть чужое лицо, рассматривая его и темные синяки под его глазами. Но он не стал этого делать, вспоминая как шарахнулся Какаши в прошлый раз.
Он не стал и расспрашивать Хатаке насчет его самочуствия больше, а только встал с его постели и сам потянул его за плечо, чтобы Копирующий тоже встал. Нагато оставил ему чакру, хотя она и должна была сейчас лечь куда ограничнее.
- Спасибо, что веришь в свою ученицу, - он практически улыбнулся. Он снова без слов предлагал потренироваться немного – в каком-то смысле это отлично прочищало разум и ему. А с Хатаке… с Хатаке разговор не клеился по одной причине. Нагато цеплялся за жалость, которую подспудно считывал как в чужих словах, так и в поведении. Это задевало его так сильно, что не хотелось смотреть ему в глаза. Человеческое отношение…
Сакура зацепила его этим, но на самом деле она отказывала ему в жалости и сочуствии. Так и должно было было, однако подспудно от этого хотел. С Хатаке же… это все еще было какой-то странной гранью вербовки. Но пока нормально выстраивали они понимание исключительно сталкиваясь в бою. Нагато усмехнулся.
Он загадал – если он выживет завтра, вытащит Копирующего на верх Башни, пусть посмотрит на место, которое желают уничтожить… и уже уничтожали.
- То, что меня беспокоит…  Великая нация размажет мою с той же легкостью, с которой делала это раньше. Сейчас я – единственный гарант, что этого не случится, что моим людям не грозит истребление… снова, - он качнул головой. – В отличие от Конохи, Ива никогда не отказывается от войны. Ты знаешь это, я знаю это, они тоже это знают.
Он отступил на шаг и сделал мягкий призывный жест ведущей рукой – не всей ладонью даже, а пальцами.
- Сомневаюсь что в ближайшее время смогу составить тебе боевую компанию, так что пользуйся сейчас.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.