После завершения расследования, в котором принимала свое непосредственное участие Мизукаге-сама, Монэ был вдохновлен на исполнение любых задач, вплоть до новых локаций для патруля, где можно будет заняться разведкой. Увы, чунина не спешили радовать странствиями в пределах страны Воды, предпочитая держать его от окраинных островов подальше. Чаще всего сенсор занимался станционным дежурством, где от него не требовалось ничего, кроме периодической проверки местности своей техникой.
Он винил давнюю миссию, с которой прибыл не своим путем, хоть и живым, при голове и при целых конечностях. Миссия была простой, отдать письмо и бежать обратно для отчета, и письмо Монэ успешно доставил, вот только по возвращению домой почуял знакомую чакру, услышал ее бурление, испугался яркого цвета. И понесся именно туда, в очаг бедствия. Утаката-сенсей успешно отбивался от преследователей, но, по-видимому, в суете битвы - это точно, не заметил что с другой стороны подоспел союзник, а не враг. Монэ досталось не меньше, чем другим несчастным.
В бреду, в темно-алом мареве, Монэ показалось, что его накрывает волной синее-синее море. Яркое, как под лучами солнца - мерцающее, бликующее. Сапфировое, холодное и успокаивающее. Жар, терзающий его тело, тогда резко отступил, и Монэ захлебнулся беспробудным сном аж до момента, когда резко распахнул глаза уже на больничной койке родного скрытого селения.
Когда он окончательно очнулся, то вопросы о возвращении сенсея в деревню посыпались на медиков, как из рога изобилия, однако Утакаты не было в деревне, а по душу пропавшего сенсора был отправлен ойнин, он же его и принес на своем горбу.
Имени его, конечно, назвать никто не мог. Кого благодарить - Монэ не знал, не мог даже представить, а по своему опыту предполагал, что тщательный поиск только хуже сделает. Эти охотники любят секретничать, а любопытному носу сенсора делать в их структуре нечего. Конечно, он пытался выяснить что-то сам, но пригрозили выговором и отстранением от службы на время. Даже после расследования испытывая проблемы в финансовом положении, чунин решил не роптать.
Было обидно, что Утаката так и не вернулся. Учитель даже не поинтересовался его состоянием. Может, ему было бы все равно, если бы Монэ вообще умер?
Новое задание чунин принимал не в раздражении и не в восторженной радости от путешествия. Предстояло найти человека и убить его. Опекун оставил Монэ долги, хоть и тщательно скрывал правду все эти годы, позволяя воспитаннику не оглядываться на быт и связанные с этим проблемы, позволяя не думать ни о чем взрослом, поэтому первым подозрением о личности, покинувшей селение, стал вопрос с деньгами. Монэ нашел старые расписки, подтверждающие то, что он должен и этому человеку.
Расписки нужны были ни для финансовой отчетности, ни для того, чтобы перед его смертью сенсор очистил совесть. Ради Ками: еще одним давним долгом меньше - тем лучше. Монэ взял с собой бумагу для сравнения почерка. У ойнинов был навык подделки любого почерка и изменения собственного, но вдруг этому человеку не понадобиться хитрить на чужбине, и, при необходимости слежки по горячим следам до того как обнаружится чакра, есть шанс, что загадочный странник наследил хотя бы в макулатуре на почтовых станциях, в банках или на черных рынках.
Экипировавшись как можно легче, но с учетом февральской погоды, Монэ накинул капюшон куртки. Не маска ниндзя-охотника, конечно, но это нужно не для скрытности.
Встретив шиноби в маске на оговоренном месте встречи, Монэ не сдержал внутреннего удивленного вздоха узнавания. Чунин буквально впился в узкие щели маски, как будто пытаясь понять - он ведь впервые видит этого человека, так почему же ойнин кажется знакомым, причем знакомым очень давно? Воспоминания посыпались, как песок в песочных часах, которые кто-то перевернул.
Монэ возвращается домой и чувствует, как от дома удаляется что-то дорогое и важное, как будто то, что было хорошего дома, там нет. В юном возрасте ему это представлялось тоской по родным, которых он не мог знать. Монэ получает ранг генина и чувствует, что родная душа где-то рядом.
Ко времени получения ранга чунина Монэ четко отделяет иллюзию от реальности своей сенсорной способности, пытается тень чакры, похожей на его собственную, догнать. Встречает других шиноби и молодых чунинов, похожих - пусть и немного - на него. Со временем он успокаивается и перестает удивляться: в скрытой деревне ниндзя кровные связи, изредка перемешивающиеся даже в одном поколении, не редкость.
Перестал искать, перестал бегать, зато потом открыл охоту на учителя. И получил.
Монэ предположил, что перед ним один из таких шиноби, похожих, однако воспоминание о цвете ауры шиноби не могло его обмануть. Такой приятный синий, что на него можно смотреть дольше, чем на море. Как задать вопрос - кто это - Монэ не представлял. Он не имел права ни маску снять, ни имени услышать.
В молчании они преодолели путь до выхода из деревни, а потом ойнин заговорил о задании. Чунин подавил глубокий вздох, когда ему вручили карту. Почему ему?!
"Так. Ушел на север. Это куда? Сюда?" - глаза сенсора пошли вниз, в страну Чая, а потом поднялись к границе страны Горячих Источников. - "Я бы сюда пошел. Гостиницы, бордели, развлечения".
- Не особо хорошо работает. Для ойнина, - хмыкнул Монэ. - Раз оставил тело. Допустим, мы его догоним, у кого будет право первого удара?
Мужчину Монэ знал, чакру его тоже. Он думал, что у него не возникнет вопросов совести к человеку, который выбрал путь предательства. Что он сможет убить без колебаний. Вот только Утаката-сенсей сейчас почти на том же отрезке...
- У тебя нет морской болезни? И, кстати, как мне тебя называть? - Монэ вернул карту тому, кто точно больше понимал в ней относительно положения на местности. - Советую что-то придумать с этой маской. Если мы выберем не частную лодку, то на пароме любой информатор сдаст кому и куда надо, что в порту страны Огня с борта корабля сошел ниндзя-охотник. Можешь закрыть лицо тканью, это будет лучше.
Отредактировано Mone (2026-08-20 09:59:39)
