Нужно сказать, Нагато пользовался тем, что переделал практически все дела до того как занялся операцией - большую часть освободившегося времени он мог потратить на техники и весьма успешно этим занимался.
Он как следует посидел с утра над печатью и, наконец, уделил ей достаточно времени - все же, создание подобных техник требовало исключительной концентрации, и это требовало очень светлой головы. По факту ему осталось создать только финальный контур и провести реальное тестирование, что в виду особенностей было практически невозможно сделать… просто так. Он, однако, все равно запланировал это – как соберет организацию на запечатывание. Собственно даже на свитке итоговый контур он сразу прописал собственной кровью – он рассек ладонь кунаем, набрал свежей крови в свежий флакон вместо чернил. Руку ему перевязал Нингендо – пальцы его Путей теперь всегда были мертвенно-ледяными оттого, что Нагато использовал для них минимум чакры, оставляя всю теперь себе. Он не пытался более делать мертвое живым. На его ладони белые бинты смотрелись странно – он забыл, что значило носить ранения, которые затягивались. Что же до боли... Боль он ощутил, но так странно и приглушённо, что до сих пор больше чувствовал давление металлического лезвия на плоть, нежели саму боль. От хватки Хатаке у него осталось то же ощущение - потому он, забываясь, иногда давил на нее, не рассчитывая силы, и к вечеру гематома стала вдвое более внушительной. Она давала приятное ощущение заземления – да, боль, но боль привычная, не такая сильная, как та, что преследовала Нагато годами, потому она приятно щекотала нервную систему. С ранением от куная так не было – там тоже боль была слабой и приглушенной, словно бы иллюзорной, однако ощущение металла, пропарывающего плоть преследовало его.
Тем не менее, ни то, ни другое не мешало ему заниматься своим – в частности, он нанес финальный контур, обмакивая кисть в кровь пока она не свернулась – потом пришлось добавить немного химического вещества, чтобы держать ее жидкой как чернила. Нагато продублировал в финальном свитке с техникой основные печати и вернулся к тому, над чем начал работать еще в самый первый день после операции. Хатаке был прав – утяжелители были прекрасным решением всех проблем Нагато, но Нагато в свою очередь был невероятно упрямым и не желал так сказать, отвлекаться от производства на подобные тренировки. Он не лгал, когда говорил, что его угнетает необходимость буквально все начинать сначала, потому он собирался подсластить пилюлю как следует уделив время созданию артефакта для этих целей. Для ранообразия – не боевого, однако в его случае реабилитация была боевой задачей. К тому же потом он смог бы уделить этому время и потренироваться как следует уже на перспективу. У Нагато еще с прошлого раза была эта идея, и оттого работать было легче. Браслеты из черного металла, разъемные, ему уже отлили и оставалось только заняться непосредственно артфактом – заготовку он подпилил, но сейчас стоило продолжить.
Мысли неминуемо вились вокруг Копирующего – он проведал его во время «обязательной» прогулки. Нагато себя знал, оттого не давал себе засиживаться за работой излишне и у него по плану были долгие проходки по лестницам Башни, в числе прочего и к Хатаке. Тот спал, и Нагато ощущал это – потому не уделял его убежищу много времени. Только прибрался немного – убрал в холодильник забытые вчера закуски и данго, и оставил записку. После – визит на этаж к молодежи. Время с Карин ему проводить нравилось – неловкость была, но была мимолетной. После того как мышцы ног начинали на лестницах ныть, он мог вернуться к своим изысканиям. Артефакт не был сложным – он обязан был быть удобным, а это было довольно… нетривиальная задача. Сделать тяжелый металл мог кто угодно. Даже печать, которая увеличивала массу предмета, не представляла для Нагато особой сложности – так делались все утяжелители и он просто повторил бы принцип, пусть и добавил бы этому некоторой динамичности в самой нагрузке. Ерунда, работы на пару минут. Обычный утяжелитель имел один существенный недостаток: тело привыкало. Сначала каждый шаг требовал усилия, мышцы горели, связки сопротивлялись, потом человек находил наиболее удобную траекторию движения, смещал центр тяжести, учился использовать инерцию. Через какое-то время первоначальная нагрузка становилась частью привычного тела.
В его случае перегружать тело было довольно бессмысленной задачей – мышцы итак пытались изо всех сил восстановиться. Однако… были тонкости. Он расположил перед собой четыре металлические заготовки.
Он взялся за кисть, быстро набросал ключевую идею, а потом взялся за резец. Каждый браслет состоял из двух половин, соединенных небольшими шарнирами. Замок он специально сделал механическим, а не чакровым. Если чакросистема даст сбой, артефакт должен сниматься руками. Вскоре тонкие линии начали поблескивать на первой же заготовке – черный металл был все равно металлом и на срезе он блестел. Копирующий явно скажет, что он переусложняет. Нагато даже был склонен согласиться – но если это приносило удовольствие, то почему отказываться?
Он взял более тонкий резец. Первым шел внутренний контур. Нагато медленно провел линию вдоль внутренней поверхности браслета, затем вторую, пересекающую первую под почти незаметным углом. Печать должна была определить форму конечности. Удобство – ключевая характеристика, выползать с тренировок более покалеченным, чем был до того – это он оставлял Хатаке с его невозможными наклонностями. Себе подобного саморазрушения он позволить не имел права. Нагато не хотел через неделю обнаружить, что замечательная тренировка подарила ему поврежденные сухожилия. Он закончил первый ряд символов и коснулся металла пальцами.
Чакра.
Черный браслет едва заметно дрогнул. Внутренняя поверхность словно стала мягче, хотя металл физически не изменился. Давление чакры распределилось равномерно по всей площади. Хорошо.
Нагато защелкнул браслет на левом предплечье. Слишком свободно. Он добавил еще чакры. Металл медленно подтянулся, пока между кожей и внутренней поверхностью не осталось почти никакого пространства. Нагато несколько раз согнул руку, повернул запястье, повертел кистью и махнул. Неплохо. Он открыл замок и снял браслет.
Ну, самая легкая часть готова в первом приближении. Он отложил резец и браслет и подтянул себе лист с расчетами. Теперь следовало подумать. Для него само понятие гравитации давно перестало быть чем-то абстрактным. Риннеган позволял чувствовать силу иначе - не как невидимый закон мира, а почти как еще одну материю, которую можно притянуть, оттолкнуть, собрать вокруг точки. Не первый артефакт, выходящий из-под его руки с подобными свойствами, Ламиноко носила кольцо на пальце именно с подобным принципом – правда пользовалась ли она им, вот в чем вопрос. Он был уверен, что куноичи достаточно талантлива, чтобы разобрать его печать и быть может даже что-то с этим сделать, но скорее всего ей банально не доставало знаний. Нагато в этом плане годы провел в одиночестве, впитывая всю информацию, до которой он мог дотянуться. Нагато построил систему из нескольких малых контуров, каждый из которых создавал сопротивление относительно движения самого браслета. Но… простовато. Если система будет только отвечать противоположным вектором, он  быстро научится использовать импульс и работать короткими движениями. Нагато зачеркнул половину схемы. Он знал себя и свое тело – пойти по пути наименьшего сопротивления было у него в крови.
Он начал писать снова. Иной подход, небольшой хаос. Достаточно, чтобы нагрузка перестала быть полностью предсказуемой, но не настолько, чтобы сорвать сустав неожиданным рывком. Если движение медленное - больше статического сопротивления. Если быстрое - сопротивление меньше по абсолютной величине, но возникает чаще и меняет направление вслед за движением. Кажется,  его ждали часы сложных расчетов вместо того, чтобы сдаться и просто надеть банальные утяжелители. Хотел ли он этого? Определенно.
Нагато откинулся в кресле удобнее и приступил. Гравитационные техники всегда были у него любимыми, манипуляция пространством, самой сутью мира… Любимое занятие. Спохватился он, впрочем, когда уже порядком стемнело и приближалось назначенное им же время ужина.
Обедал и завтракал он по возможности с Конан. А вот ужин… да, отдай врагу. Ну, враг хотя бы вчера поел. Нагато отложил свиток, заготовки, прихватил книгу – и направился вниз. Он вообще планировал когда-нибудь пустить Хатаке в собственную библиотеку, но тот вел себя еще недостаточно адекватно. Вот будет есть и спать пару дней, тогда… И быть может, перестанет вести себя так, как будто Нагато его казнит и пытает. Он даже не начинал.
Нагато моргнул, стоя в проходе и разглядывая накрытый стол. Потом машинально прошел к раковине. Мыл руки он аккуратно, чтобы не особенно размочить бинты – у него была забинтована вся ладонь и концы были закреплены на запястье. Однако он мало уделял этому реального внимания. Больше – Копирующему. Тот выглядел… отлично он выглядел. Расслабленный, посветлевшим, с цепким внимательным взглядом…
- Ты меня балуешь, - прокомментировал Нагато накрытый стол, вытер руки и сел. Он бы пошутил о том, что согласно сенсею, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, однако он не сомневался, что вот теперь Копирующий ему вмазал бы. А уклониться он уж точно не успеет.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.