Ноги Хатаке не просто плохо держали вес. Они почти не участвовали в процессе. Ступни касались пола неуверенно, колени норовили подогнуться при каждом переносе центра тяжести, а сам Копирующий компенсировал это верхней частью тела, цепляясь за него рукой и машинально напрягая плечи. Если бы Нагато отпустил, тот рухнул бы раньше, чем успел бы осознать, что падает. Нагато незаметно усилил гравитационную поддержку, снимая с него еще часть веса.
И все равно не стал брать на руки. Хатаке попросил. Когда Какаши пробубнил, что хочет умыться, Нагато посмотрел на него сбоку и едва заметно поднял бровь. Копирующий был упрям до безумия, но пасовал в главном. Нагато хотелось ему врезать, не за это желание, конечно, а так, в целом. За настрой. Он кивнул.
- Хорошо.
Он немного перестроил хват, удобнее укладывая руку Какаши себе на плечо, вторую оставил у него на талии и повел в сторону ванной. Медленно. Буквально шаг за шагом, позволяя ногам соприкасаться с полом и принимать минимальную нагрузку. Физическое состояние действительно выглядело лучше, чем можно было предположить по полной беспомощности ног.
- Ирьенин сказала, что физически ты в полном порядке. Она считает, что реакция психосоматическая. Сильный стресс. Такое раньше бывало?
Он посмотрел на Какаши внимательнее. Хатаке достаточно долго жил в режиме хронического перенапряжения, чтобы подобное могло происходить и раньше, просто в значительно меньшем масштабе. Шиноби вообще были удивительно талантливы в игнорировании симптомов до тех пор, пока организм не заставлял их упасть.Нагато в этом отношении ничем не отличался.
Пожалуй, даже превосходил большинство. Собственные дурные привычки всегда особенно хорошо замечались в других. Нагато даже мельком не взглянул в сторону, когда Какаши спросил время. Тендо видел часы в кабинете, Нагато работал до этого.
- Около одиннадцати. Ты проспал практически весь день, - и еще часть ночи грозился проспать, судя по состоянию. На второй вопрос он пожал плечом, стараясь сделать это так, чтобы не сбросить лежавшую на нем руку Какаши. - А я не хочу спать. Преркасно сегодня выспался.
Нагато действительно не чувствовал сейчас особенной сонливости. После операции его режим сна перестал быть хотя бы отдаленно похож на старый: организм то требовал восемь часов подряд, то после нескольких часов просыпался совершенно бодрым, то внезапно отключался днем после тренировок. Сегодня к этому добавлялась тревога.
- Тебе, в отличие от меня, нужно много отдыхать.
Ванная была недалеко, но дорога все равно заняла больше времени, чем должна была. Нагато ощущал, как Какаши постепенно тяжелее наваливается на него, и к последним шагам почти весь вес удерживали его руки и гравитация. Он открыл дверь толчком чакры. Внутри было теплее. Свет Нагато включил так же, не отпуская Какаши, затем подвел его к ванне. Он развернул его, поддержал под локти и практически без переговоров усадил на широкий эмалированный край ванны. Какаши оказался достаточно близко к раковине, чтобы дотянуться до нее, не вставая. Нагато на всякий случай положил рядом чистое полотенце.
- Приводи себя в порядок. Если захочешь встать, позови меня.
Нагато устало потер переносицу. Вот теперь можно было оставить его хотя бы на несколько минут.
И все равно Нагато задержался у двери дольше нужного. Копирующего все еще хотелось избить. Другого.. другого тоже хотелось, но эффект тоже будет около нулевой. Нагато вышел. Оставлять Какаши одного надолго Нагато не собирался, а тащить его на кухню только ради еды внезапно показалось бессмысленным. Хатаке уже потратил достаточно сил на несколько метров до ванной. Нагато полагал, что единственное, что ему поможет – это время.
Нагато вошел на кухню и начал собирать тарелки. Суп, закуски, чай… Но если принести одну порцию и потом сидеть напротив, контролируя каждый глоток, это будет выглядеть как кормление пациента. Хатаке и без того ненавидел беспомощность. Нагато тихо вздохнул и налил вторую порцию себе. Пусть хотя бы это выглядит как совместный поздний ужин. Тарелок стало в разы больше, Нагато вздохнул, повел рукой и вся процессия поплыла по коридору. Как же у него будет болеть голова потом от такой ювелирной работы…
Нагато уже в комнате развернул стол к постели, поставил стул для себя, надеясь, что Хатаке ничего не ляпнет лишнего хотя бы сегодня. Он итак со вчерашнего вечера тут с ним возится… Должен же Копирующий иметь к нему хоть каплю милосердия?
Нагато вернулся к нему в ванную, молча окинул его взглядом. Хатаке выглядел слабее и безащитнее, но при этом как-то более живым и открытым. Нагато качнул головой. Нужно будет заставить себя просто дать ему время. На мысли, на восстановление. Как раз запечатывание планируется.. Будет время. Только притащить ему побольше книжек. Нагато протянул ему руку, чтобы Копирующий в этот раз сам выбрал, как ему будет удобнее опереться на него.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато заметил, как Какаши осторожно распределяет вес еще до того, как тот окончательно поднялся. Не просто цепляется за предложенную руку, а следит за ним самим, стараясь не потянуть слишком сильно, не заставить удерживать больше необходимого. Даже сейчас, почти не чувствуя собственных ног и способный рухнуть без поддержки, Хатаке умудрялся думать о том, выдержит ли его Нагато. Это одновременно раздражало и заставляло обращаться с ним еще осторожнее.
Нагато ничего не сказал. Только подхватил его так же, как прежде, позволив одной руке лечь на плечо, второй обхватил за талию, а гравитацией снял достаточную часть веса. Нагато дождался, пока положение стабилизируется, и только затем повел обратно.
Он мог перенести Хатаке быстрее. Мог поднять в воздух целиком. Мог снова взять на руки, несмотря на просьбу. Нагато слишком хорошо знал, насколько жгучим бывает стыд за собственную беспомощность. Боль переносилась проще. Боль хотя бы была чем-то, против чего можно стиснуть зубы, что можно ненавидеть, измерить, переждать. Гораздо хуже, когда тело становилось чужим, а другой человек видел каждое унизительное подтверждение этого. Поэтому он не комментировал ни то, насколько сильно Какаши навалился на него, ни то, что тот практически не управлял ногами. Хатаке оставался Хатаке. Человеком, которого Нагато уважал вне зависимости от того, слушались его ноги сегодня или нет. Единственное слово, которым Какаши ответил на вопрос о подобных состояниях раньше, осталось где-то в голове неприятным осколком. Нагато не стал расспрашивать. И сейчас не собирался. Если Какаши захочет рассказать - расскажет. Если нет, вытаскивать подробности из человека, который и без того находился практически без кожи, было жестокостью ради собственного любопытства.
Нагато подвел его к кровати, дождался, пока Какаши сам развернется, и лишь тогда помог опуститься на матрас.
- Приятного аппетита, - ответил он на такое же пожелание Какаши, взял ложку и больше ничего не добавил. Несколько минут они ели молча. Нагато не следил за количеством съеденных ложек. По крайней мере, старался делать вид. Какаши ел медленно, осторожно, и один раз Нагато заметил, как тот задержался перед следующим движением, словно желудок протестовал. Он ничего не сказал. Сам откусил кусок онигири и продолжил есть с таким видом, будто вообще не заметил.
Если Хатаке осилит половину - уже хорошо. Насильно кормить его сегодня Нагато точно не собирался. Он иногда поднимал глаза и видел, что Какаши делает то же самое. Нагато специально взял еще один онигири и откусил, чтобы больше у Копирующего не оставалось причин следить.
Прошла еще минута. Потом еще несколько.
- Как суп? - Нагато чуть указал кивком на тарелку. – И онигири. Я заслужил отзыв? – у него было не очень много терпения, и он хотел разрядить обстановку. Он сам задумчиво прожевал, словно тоже пытался вынести вердикт. Вроде бы вкусно? У Хатаке выходило лучше. Но может дело было в том, что он просто любил, когда готовят ему. Он отпил чая. После этого тишина снова вернулась.
На этот раз Нагато выдержал ее дольше. Он знал, что собирается сказать. Он поставил чашку.
- Какаши, - тон его изменился, и без всяких пояснений стало понятно, что разговор о еде закончился. - Я хочу извиниться за утро. Ты умеешь довести человека. И, если совсем честно, после некоторых твоих слов я до сих пор считаю, что еще пару ударов ты заслужил.
Он чуть прищурился и помолчал.
- Но одно дело заслужить по морде за чудовищную глупость, когда ты способен ответить. Другое - когда ты слаб, травмирован, зависишь от меня и даже не пытаешься защищаться. Я не должен был пользоваться разницей между нами. Даже если не собирался ею пользоваться.
Поэтому сейчас он и сидел напротив и ел, а не возвышался над Какаши. Потому что достоинство тоже было частью восстановления. Нагато протянул руку через небольшой стол и накрыл ладонь Какаши своей.
- Ты виноват в том, что довел себя до этого. Ты сам продолжаешь подталкивать себя к краю. Но ты не контролируешь то, что происходит сейчас.
Он слегка провел большим пальцем по костяшке. Он задержал ладонь еще немного, затем неохотно убрал. И коснулся своих губ.
- Но об этом - я не жалею ни капли. А в остальном... Тебе нужно время. Просто время.
Это, пожалуй, было единственное лекарство, которого Нагато не мог заставить Какаши принять сразу. Он внимательно наблюдал за лицом Какаши, хотя старался не делать этого слишком очевидно.
- Кстати, об этом. Меня не будет примерно три дня. Возможно, получится вернуться раньше.
Почему он вообще обещал это? Нагато уже почти добавил, что Какаши прекрасно проживет несколько дней без него. Не добавил, потому что сам не был уверен, что разговор был только о Какаши.
- Принесу тебе книги. Так и не знаю, что ты обычно читаешь, кроме... – его взгляд стал веселее, - Кроме того, что ты обычно читаешь.
Нагато приглушил ухмылку, опустив взгляд в чашку. Нагато медленно потер пальцем край чашки. Он собирался остановиться на практических вещах. Не получилось.
- Есть еще кое-что. Мне трудно не срываться на тебя. И даже не потому, что ты бесишь меня своим упрямством.
Нагато наконец поднял взгляд. Риннеган в полумраке казался почти светлым.
- А потому что я бы отдал что угодно, чтобы оказаться в твоей ситуации. Извини.
Он сразу увидел, насколько ужасно это может прозвучать, и покачал головой. Нагато сглотнул. Он не сказал имя, но оно было очевидно. Нагато усилием не отвел взгляд от Какаши.
- И поэтому мне чертовски сложно смотреть, как ты получаешь это чудо и первым делом пытаешься решить, насколько достойно тебе умереть.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Слова Какаши будто легли поверх всего сказанного до этого слишком спокойно, почти буднично. Обменяться местами с мертвым. Формулировка была настолько знакомой, настолько близкой к той логике, которой жил он сам, что на несколько секунд Нагато просто застыл, глядя на Хатаке через стол. Нагато до этого пытался держаться. Пытался признать, что утренний срыв был его ошибкой, что Какаши имеет право переживать собственную встречу с Обито не так, как переживал бы он, что нельзя подменять чужую боль своей. Все это оставалось правдой. Но Хатаке снова сделал то же самое.
Снова совершенно спокойно положил собственную жизнь на одну чашу весов с мертвым человеком и решил, что вывод очевиден. У Нагато дернулась челюсть. В комнате загустела чакра так, что ее буквально ножом можно было резать.
- Яхико приказал мне жить, - его голос почти сорвался в рычание. - Он умер у меня на руках и последним своим решением оставил мне не право последовать за ним, а обязанность продолжать. Жить. Закончить то, что мы начали. Защитить Конан. Изменить этот мир. Обито сделал с тобой то же самое, - пальцы Нагато медленно сжались на краю стола. Он смотрел прямо в глаза Какаши. - Он буквально оставил часть себя в твоем теле и сказал тебе жить дальше. Ты не смог защитить Рин, - Нагато резко выдохнул через нос. - И ты можешь ненавидеть себя за это еще сто лет, если тебе так хочется, но требование жить с тебя никто не снял, - вот теперь в глазах появилась настоящая злость. - Тем более теперь, когда ты знаешь, что Обито вообще-то выжил. Поменяться местами с Рин ты не можешь, - он выделил голосом конкретно одно слово. Он сглотнул и его голос был резким и ледяным. – Но могу – я.
Нагато отвел взгляд только на мгновение. Разница между ними существовала, грязная, страшная разница. Он – буквально мог. Теперь мог.
- И я не имею на это права, - прорычал он, по столу прошла длинная трещина. - Потому что что дальше, Какаши? Яхико… и Рин… В этом мире? Мир – не оставит их. Мир не оставит их в живых. Даже если запереть их в четырех стенах – будут ли они в порядке? Или будет то же самое, что и с тобой сейчас? – он чеканил каждое слово, практически срываясь на низкий яростный рык. - Рин вернется в тот же мир, который уже однажды ее убил. Яхико вернется в тот же мир, который уже однажды убил его. Что изменится? Ничего. Мы просто обновим даты на могилах, - он прикрыл глаза на секунду. - Только если изменить сам мир... только если сделать его таким, в котором люди вроде них вообще могут жить, не становясь разменной монетой для войны, тогда можно говорить о том, что их смерть хоть к чему-то привела. И… моя смерть.
Нагато замолчал. Надолго, глядя на Хатаке тяжелым взглядом, который постепенно терял ярость, в нем становилось больше боли. Он отвел глаза.
- Я живу, потому что обязан. Нужен. Нужен для того чтобы все изменить. Меня практически некем заменить. Слишком многое завязано, - он чуть усмехнулся. - Я инструмент, Какаши. Оружие, если тебе так понятнее. Очень неудобное, упрямое оружие со своим мнением, но пока я полезен - я не имею права просто обменять эту жизнь на те, что должны жить. Вот и все. Мы все живые люди… но я не имею права на жизнь. Только на смерть, которую не могу получить, - и вот здесь злость вернулась. – А ты смеешь выкинуть все. Ты обязан тоже. Обито, своим детям. Ты обязан быть живым. Ты нужен живым. Ты нужен своим ученикам, ты нужен своим друзьям, ты нужен Обито – неважно что Обито считает по этому поводу сам – и ты нужен мне.
Нагато прекрасно понимал, насколько знакомо звучит собственное «нужен». Но сейчас он не умел предложить Какаши другой язык.
- Твои мертвые погибли не ради того, чтобы ты всю оставшуюся жизнь пытался отправиться к ним. Обито здесь. Вот и не оставляй его. Такого он не заслужил. Кто-то же должен за него бороться. И каким бы ублюдком он ни оказался за эти годы, он имеет право на то, чтобы ты его любил, - Нагато качнул головой и помрачнел. Он – такого права не имел. Обито не был светом, будущим, но он был лучшим, что может получить этот мир. Мир тоже заслужил. Его рука медленно двинулась вперед, снова легла поверх пальцев Какаши.
- И со мной ты тоже не имеешь права так поступать.
Он посмотрел на практически пустые тарелки и убрал ладонь от Хатаке, начал собирать их, оставляя ему только чай.
- Не против, если я останусь тут на ночь? Я устал, - он устал от попыток Копирующего сделать вещи сложнее, чем есть и собственного желания его избить. И Обито тоже нужно было время, хотя Нагато очень надеялся с ним поговорить. Но собственная слабость перед ним была еще более позорной.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Он уже развернулся к столу, собирая посуду скорее потому, что требовалось занять руки чем-нибудь безопасным, когда слова Какаши заставили его замереть. Ну, Хатаке хотя бы не извинился снова.
- Взаимно, - он фыркнул и посмотрел в глаза Хатаке. Прозвучало это почти раздраженно, словно Какаши опять умудрился сказать что-то очевидное и зачем-то заставил Нагато проговаривать ответ вслух. Вместо того чтобы поднимать мебель руками, Нагато лениво повел пальцами. Гравитация мягко подхватила стол, выровняла перекошенный край и отодвинула его туда, где тот стоял раньше. Посуда приподнялась следом, чашки и почти пустые тарелки аккуратно собрались одна к другой. – Тогда перестань строить из себя развалину, Какаши.
Он сказал это уже спокойнее. Ярость уходила медленно, скорее переставала давить изнутри так сильно, что хотелось либо разбить что-нибудь еще, либо снова схватить Хатаке за плечи и трясти до тех пор, пока тот наконец не поймет простейшую мысль.
- Ничего страшного еще не случилось, - Нагато бросил на него короткий взгляд. Мир пока не рухнул от одного разговора в Башне. Все остальное было будущим, которое Хатаке зачем-то уже успел похоронить, оплакать и назначить себя виновным в его разрушении. - И не случится, если ты останешься рядом и перестанешь трусить.
Нагато подозревал, что Какаши хотя бы немного задергается на это обвинение. Иногда человеческая гордость была полезным инструментом. Он подхватил посуду чакрой и пошел к выходу из комнаты. Нагато поставил тарелки в раковину, налил в них воды, чтобы остатки пищи не присохли, машинально убрал приготовленное на потом и некоторое время просто стоял, опираясь ладонями о столешницу. Теперь, когда спор хотя бы на время закончился, это становилось очевидно – Копирующий был невозможен, его хотелось бить, а скорее – вбить в его пустую голову мысль о том, насколько он… важен. Нужен. Насколько все это – не конец, а лишь начало. Какаши умел делать совершенно простые вещи чудовищно сложными. Обито, впрочем, тоже. Нашли друг друга. Это, интересно, с Шаринганом передалось что ли? Нагато прикрыл глаза. Если бы между ними каким-то образом оказался третий человек, его бы хватил удар. Проблема была в том, что этим третьим был он.
Нагато умыл руки, задержался возле воды немного дольше необходимого и вернулся. Он закрыл за собой дверь, прошел к кровати и сел рядом с Копирующим, матрас почти не прогнулся под его весом. Несколько секунд Нагато сидел прямо, потом просто сдался, наклонился и уперся лбом в плечо Какаши.
- Перестань, - проворчал он глухо. - Я впервые встречаю настолько невозможного эгоиста с настолько светлыми намерениями, - Нагато повернул голову совсем немного, устраиваясь удобнее. Рука его поднялась к серебристым волосам. Он привычно запустил пальцы в пряди, слегка растрепывая их еще сильнее. - Пока мы живы, все можно исправить. Все нужно исправить. Помоги мне. Помоги нам. Вернуть что было невозможно, но исправить… можно. Время не обратить вспять и не стереть шрамы. Но залечить их возможно, - голос Нагато оставвался немного ворчливым и почти обиженным. Мир однажды отнял все хорошее, следовательно, хорошего больше не существует. Оставались только задача, наказание, цель. Но капли света все равно оставались. Даже в них. Даже во тьме. Даже когда все угасло. Некоторые вещи Хатаке, очевидно, требовалось повторять регулярно, пока они наконец не поселятся в его голове рядом с тысячами техник, боевыми протоколами и всем остальным полезным мусором.
Нагато слегка повернул лицо. Взгляд его зацепился за линию скулы Хатаке, а потом и за губы. Нет. Нет, Нагато, ты не будешь решать проблемы с собственным стрессом за чужой счет. Особенно с учетом утреннего срыва… Особенно с учетом того, что Копирующий вообще ни с кем… Он облизнул губы машинально. Нет. Хатаке нужно время, а не закрепление неправильного решения самого Нагато. Позже.
Какаши был вымотан, напуган, физически беспомощен, зависел от него практически во всем и только что снова выслушал его срыв. Он снова устроил лоб на плече Хатаке, отвернувшись, и тихо выдохнул.
- Я могу лечь с краю? – уточнил он. В прошлые разы они спали рядом где придется и его тело не благодарило его за это. Он легонько толкнул Хатаке в плечо лбом, вынуждая его заползти на постель дальше, отстранился с усилием и расправил одеяло, сбитое Какаши в ком. Он снял обувь, а потом завалился на постель рядом с Копирующим – было достаточного пространства, он не занимал много. Нагато полагал, что спать нормально не будет, но с другой стороны как-то в прошлые разы он ухитрился выспаться.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато недовольно приподнял голову, когда Какаши внезапно обнаружил в себе достаточно сил, чтобы совершить героический бросок на край кровати. Вот, значит, как. Для того чтобы нормально встать на ноги, сил нет. А стоило Нагато попытаться определить ему безопасное место на кровати, как у Хатаке внезапно проснулись и воля, и чакра, и координация. Нагато уткнулся в подушку лицом от этих активностей и что-то неприятное туда проворчал. Возвращать его обратно гравитацией он, впрочем, не стал. Если Какаши так отчаянно хотел лежать с краю, пусть. Нагато даже примерно понимал причины, и сейчас не хотел в очередной раз разбираться с его поганым нравом.
- Победил, наслаждайся, - буркнул он. Какаши уже заботливо перепоручил ему практически все одеяло, будто Нагато собирался строить из него укрепление. Он закатил глаза и развернул одеяло, накидывая его на них обоих. Он улегся удобнее, сначала действительно оставив между ними небольшое расстояние, и некоторое время смотрел в потолок. Дождь за стенами Башни звучал здесь тише, чем наверху, но все равно присутствовал постоянным шелестом, ровным и почти усыпляющим. Сейчас не лило, а моросило. Хатаке был напряжен, Нагато чувствовал это безо всякой сенсорики. Нагато прикрыл глаза.
Какаши выводил его раз за разом, но что с ним делать он слабо представлял. Привязанность к человеку не сработала. Ради своего драгоценного человека Копирующий не был готов на все. Для него не было важной мотивацией воплотить мечты своего дорогого человека – пусть у него не было своих, он не мог положить жизнь на алтарь чужой мечты. Ни ради Наруто, ни ради Обито – Обито, ради которого жил годами. Но верность мертвецу отличалась от верности живому. Живые были куда менее удобны. Нагато начинал снова закипать. Он вообще был значительно менее эмпатичным к состоянию Какаши, чем могло показаться со стороны.
Да, ему было больно видеть, во что тот себя превратил. Да, он привязался. Но Копирующий неверно понимал его приоритеты. Нагато не мог до сих пор спокойно воспринимать то, как он обращался с подарком Обито. Но что ж, если не работало это – для Нагато сработало – нужно было попробовать то, с Копирующим точно сработало уже – цель. Враги, цель, миссия. Итачи дал ему цель и Копирующий таранил ее со своим твердолобым упрямством. Что ж, отчего нет. Нагато слишком хорошо понимал подобную мотивацию. Он повернул голову к Какаши. Серебристые волосы на подушке казались почти призрачными во мраке.Нагато некоторое время наблюдал за ним, а потом тихо выдохнул и придвинулся к Копирующему.
Он легко подтолкнул его в плечо, словно бы удобнее устраиваясь, а потом обнял его со спины, грудью прижимаясь к ней. Не настолько, чтобы вжаться всем телом, но достаточно, чтобы оказаться очень близко. Одна рука прошла поверх талии и легла на живот, удерживая скорее лениво, чем крепко. Нагато устроил лицо между лопаток Хатаке, лбом едва касаясь ткани. Он прикрыл глаза. Тепло.
- Есть кое-что… Что ты должен знать, - проговорил он медленно и тихо. Его ладонь легко поглаживала Копирующего по животу через ткань. - Мы с ним не единственные, кто смотрит из тени, - рука на животе Хатаке больше не шевелилась. – И мы сражаемся не только с привычным тебе миром, - он говорил очень спокойно. Какаши был достаточно умен, чтобы все понять именно так, как нужно. - Все несколько сложнее. Цепь не заканчивается на нас двоих, она уходит гораздо глубже, корни… куда плотнее, чем кажется, и чем знает Итачи, - он не собирался выкладывать абсолютно все, что знал или подозревал. Если Обито захочет – выложит сам. Если нет – Хатаке останется в пространстве намеков пока все не будет очевидно. Эти вещи нельзя было проговаривать вслух. - И чем больше я узнаю, тем меньше мне нравится то, куда они ведут. Мы не худшее, что может произойти с этим миром. И чтобы не случилось худшего… ты должен быть рядом, - рядом с Обито, если точнее. Нагато не был уверен в том, что он сможет выцепить Учиху, если другой Учиха все же окажется жив. Но Хатаке… это другое. Какаши делил с Обито так много, что Нагато невольно отступал. Ему Обито мог не сказать всего – он едва ли вообще хотел делать это. Едва ли он хотел его подпустить. Едва ли Нагато сможет нормально достучаться. Но Какаши – Какаши другое дело. Обито вряд ли будет так яростно бороться за самого себя, как будет бороться при участии Копирующего. – Мы можем ошибаться. Мы можем ошибаться кардинально. И мы не одни в этом, - Нагато прижался ближе, ощущая как колотится чужое сердце. Он чуть сильнее ткнулся лбом между лопаток Какаши. – Это не просто «мы против Скрытых Деревень» или «мы против Конохи». Не мы начали эту партию. Но нам ее закончить, - или не только им. – Я не скажу тебе больше. Но подумай о том, что тебя просят быть рядом не просто так, Какаши.
Он тихо фыркнул. Последнюю фразу он специально оставил очень многозначной и скользнул ладонью немного ниже, оставил ее также на животе, но под местом, где смешивалась чужая чакра. Его пальцы слегка сжались. Нагато прекрасно отдавал себе отчет, насколько сомнительное с моральной точки зрения действие он совершает. Но, во-первых, никаких "в Акацуки через постель", что определенно стало темой последнего запечатывания в присутствии Ламиноко, не будет - Хатаке уже явно дал понять, что он к организации не присоединится даже ради Обито. А уж ждать от человека, который спит с людьми в маске, чего-то было довольно глупо.
Но на чисто физическом уровне Хатаке уже не воспринимал его врагом, потому это работало. Нагато не стал себе лгать - это скорее было развлечением и способом найти к нему подход, а не действием стратегической единицы. К тому же, боль, страх, адреналин и вину он уже пробовал. Хатаке продолжал быть в ужасном состоянии, потому и Нагато мог действовать с ним более грязно - куда уже хуже-то ему? Сработает, переключится - разберутся. Он даже ждал, что Копирующий руку ему сломает, продолжая их прошлое столкновение.
- Я хочу, чтобы ты был рядом.
Рука продолжала лежать поперек Какаши, но Нагато не держал силой. Если Хатаке захочет отстраниться, сможет хотя бы обозначить это. Скорее, он даже ждал, что его кисть перехватят – но Хатаке явно тоже устал от этого всего. Ему стоило хорошо подумать – и если прошлая ночь была для него тяжела морально, сейчас он был более стабилен, и это было очевидно. Стабильно плох. С утра стоит переговорить с Обито… Точнее, сначала с Итачи – да, Итачи будет здесь завтра, и надо сделать так, чтобы двое Учих не пересеклись никак. Но теперь координация была кратно проще. Нагато так не отстранился.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.