Спал Нагато просто отвратно, но что ж сделать, на это он имел все основания из-за Хатаке, который, хоть и был тихим... Ну, привлекал внимания.
Нагато не стал ничего на этот счет ему высказывать, и под утро тенью ускользнул из его комнаты досыпать у себя. Сну это, впрочем, помогло не особенно, так что проснулся он уже повторно от того, что по его деревне залетали вороны Итачи. Нагато не выползал из постели, отправив вместо себя Нингендо к Копирующему чтобы принести обратно все его вещи, оружие и стопку книг - единственное, Нагато пожалел его и книги там были нейтральные, а все собрание Ича Ича ждало своего часа и того, что пленник увидит в этом намек, когда снова окажется в библиотеке.
Нагато выбрал ему пару приключенческих романов, пару книг сказок и легенд и уже довольно серьезные книги - ту самую про огнестрельное оружие, что подкидывал Лами и любопытный трактат по сенсорике, разбирающий как это работает на пальцах. Сенсорика не была панацеей, чтобы понимать человека, далеко не была. Просто еще орган чувств.  Не всегда определяющий реакции.
Хотя Нагато мог честно признать, что с появлением еще одного огня чакры внутри своего восприятия, он успокоился. И тянулся к нему.
Обито, естественно, отличался и тут. Даже не в том, что Нагато позволил ему использовать себя как призму для того, чтобы добраться до всех остальных. Его отследить Нагато не мог, а ментальная связь очевидно проходила не всегда - если Обито не желал, достучаться до него было невозможно. Нагато чувствовал этот огонек будто через воду, так далеко будто не в этом мире даже, где-то, куда его чакра тянулась через чудовищное расстояние или даже время.  Он еще привык к этому, и постоянно касался этого неверного, почти призрачного огня, не смея что-то сделать с ним. Ему должно было быть достаточно простого осознания, что эта чакра есть и она жива. Постоянный контакт все равно нес свои нюансы - их чакры резонировали друг об друга, обе тяжёлые, темные и неприятные, однако Нагато нравилось это ощущение куда сильнее, чем он когда-то готов был признать. Одна ки, чувствуя другую, темнела, окрашиваясь лавовыми прожилками, в которых что-то кипело, другая тяжелела, становясь плотной и удушающей.
Нагато, впрочем, не докучал и не тянулся заметно, Обито вряд ли концентрировался настолько на нем, чтобы хотя бы обратить внимание на связь.
И потому позвал он Обито только тогда, когда им действительно появилось, что обсудить. Итачи. Встреча с Учихой оставила у Нагато двоякое впечатление – он видел буквально того же Итачи, кто это все заварил, но вместе с тем Учиха будто бы стал… нет, не расчетливее. Аккуратнее? Тоньше?.. Слодно было пояснить, но Нагато уже не видел выпада из-за Ламиноко, да и Итачи словно бы сменил фокус и больше не пытался бросить ему вызов. Нагато не нравилось то, что он видел. Они переговорили о Конохе – тут все было ожидаемо и не удивительно, однако Нагато уже подумал как бы обойти Итачи в беседе с Цунаде, но это ждало. Пока он сделал вид – неважно насколько убедительно – что его устроили результаты. Неминуемо разговор зашел о пленниках – ну, в этом случае Нагато со спокойной совестью Итачи послал – Хатаке останется здесь, но они его не убью, и это максимум его доброй воли, других он отпустил. Если Цунаде нужен Хатаке, пусть говорит лично с ним самим, методы у нее есть.
Итачи вряд ли ожидал иного, хоть и попытался немного воззвать его к мирной позиции, но тут уже без вариантов. Они закончили на нейтральной ноте, и она частично была даже искренней – Нагато не сказал ни да, ни нет, и вообще вел себя также как Учиха. Безопасность Конохи и его близких – это максимум, что получал Итачи. Собственно, Нагато и подкинул ему иной вариант – он не ограничивал его в действиях насчет Империи и Итачи мог поддерживать Коноху сколько угодно. Сам Нагато хотел попробовать более шаткую тропку если не союзничества, то нейтралитета, и в случае его многострадальной Аме это было очень важно. В любом случае, Нагато сознательно изолировал Итачи от важной информации… но вряд ли это было слишком успешно. Итачи вероятно понимал, но не понимал какую игру он ведет – тут пришлось вкинуть, что он разбирается с их общей проблемой. Он, конечно, имел ввиду реального Мадару – и не лукавил, но Итачи вряд ли подозревал об этом, приняв то, что между ними еще разлад с «Мадарой» подставным. Нагато не был уверен поверил ли тот ему. Но не суть.
Через некоторое время он сосредоточился и ощутимо дернул за «свеженькое» кольцо. И продублировал ментальным позывом. Он не ощущал отклика назад – ментального точно, но чакра на его чакру ответила. Нагато потянулся, закинул руки назад, ощущая как тянутся его мышцы. Прекрасно.
Нагато устроился за рабочим столом и ощутил как качнулось пространство. Он никогда не привыкнет.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато ожидал его. И все равно первые несколько мгновений просто смотрел. Пространство возле стены привычно исказилось, чакра дернулась, мир на короткое мгновение повел себя неправильно, и человек шагнул туда, где секунду назад никого не было. Обычно этого хватало, чтобы взгляд Нагато автоматически зацепился за спираль маски, за единственное отверстие, за красный огонь Шарингана в прорези. Но сегодня маски не было. Он моргнул встревоженно – здесь никого не было, только он – он буквально чувствовал весь этаж, но все равно… Нагато даже не сразу ответил на вопрос. Он запомнил его линию челюсти, шрамы, разрез глаз, линию рта с первого же мгновения – Риннеган - и все равно каждый раз видеть его так было чем-то почти неприлично личным. Нагато почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Доверие между ними все еще было шатким как неверный огонек свечи в туманную ночь, таким же призрачным как чакра Обито в восприятии большую часть времени, но все равно… доверие. Нагато страшно было все испортить каждый раз, когда Обито позволял себе шагнуть к нему еще ближе, почти готов был сказать ему остановиться – нет, не оттолкнуть, его доверия он жаждал, но скорее… Поберечь себя, не ставить под удар. Под ударом других должен был быть он один, Нагато. Обито – слишком ценен.
Он прекрасно понимал, чего это могло стоить Обито. Всех этих лет, в течение которых ложь перестала быть инструментом и стала почти его анатомической частью. Нагато смотрел чуть дольше, чем следовало. И медленно осознал, насколько сильно за него боится. Совершенно несоразмерно тому, что Обито заслуживал. Обито его использовал, лгал ему, управлял и манипулировал. И все же если бы кто-то сейчас спросил Нагато, кем был для него этот человек, первым словом оказалось бы не «лжец».
Впрочем, не «друг» тоже. Спаситель – Обито был тем, кто знал, что делать с этим миром. И для самого Нагато он тоже был.. он указал ему путь. Он вытащил его, когда он тонул. Такое не перечеркнуть даже абсолютной ложью. Действия, а не истина – вот что двигало это самое доверие. И даже если Нагато прекрасно понимал, насколько… сомнительным было его положение, он не хотел ничего менять. И Нагато верил ему. Ну, ладно – не ему. В него. Настолько, что в войне, которая уже отчетливо маячила где-то впереди, Нагато будет стоять рядом до тех пор, пока это вообще останется возможным. Даже если потом придется драться уже друг с другом.
- Ты быстро, - в его голосе была нота удивления и он тоже был хрипловат. Нагато зевнул, потянулся, чуть смутился этого. Нагато провел ладонью по лицу, выбрался из постели и сел на край. – Нет, ничего срочного, - он чуть качнул головой. Внимательно оценил Обито. Он, кажется, его тоже выдернул из отдыха. Нагато уже слишком хорошо научился жить с закрытыми дверями в чужой голове и ближе не лез. Он, конечно, додумывал скорее то, что хочет видеть, но… Да, он додумывал. Но что делать, мотивации этого человека были для него тайной. Чувства – уж тем более. - Я поговорил с Итачи. И тебе стоит посмотреть,- согласился он, глядя в пылающий Шаринган. Так они делали… ну, редко. Это было удобно, но серьезно – они редко свободно пользовались техниками друг с другом. Ну… одно дело эта пространственная. Нагато повел пальцами, разворачивая стул для Обито. Раньше позволить чужому додзюцу войти настолько глубоко в голову казалось бы ему безумием. Сейчас Нагато едва заметно кивнул, организуя воспоминания в собственном разуме, чтобы Учихе было удобнее их было посмотреть, покопавшись. Доверие или нет. Вот и все.
- Я получил некоторые гарантии лояльности от Ламиноко и проверил ее как ты просил. Ничего, чисто. Она выбрала Итачи по своей воле, но судя по всему он выбрал Коноху. И в ней нет его «закладок». Она не сказала ему обо мне настоящем, - Нагато хмыкнул. – Конечно, остается вероятность, что они талантливо водят меня за нос, но я думаю, что с тобой никому не сравниться. Она вообще плохо подходит для этой роли, - несколько секунд он просто смотрел на Обито. Его мысли снова совершенно не вовремя ушли от работы.- И я закончил свой эксперимент. Завтра запечатываем Однохвостого. Можешь сделать с Казекаге что хочешь после, если тебе нужны сюрпризы в регионе, - он довольно усмехнулся. – Мы его подкинем обратно.
Он расслабился, не отводя взгляда от закрутившихся томое.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато некоторое время молчал. Раздражение Обито не требовалось даже видеть. Оно ощущалось в самой иллюзии, в том, как изменилось присутствие чужой чакры, в холодной неподвижности сидящего напротив человека и в той интонации, с которой прозвучал вопрос. Он опустил взгляд на собственные руки.
- Я... - и замолчал. Как же легко было разговаривать о войне. О деле. Да даже о Хатаке, хотя о нем тоже следовало переговорить. Нагато медленно выдохнул. - Я переживаю за тебя, - ну, это было глупо, жалко и недостойно – в общем-то, Учихе даже говорить тут не нужно было, внутренний голос Нагато распекал его уже тоном самого Обито. - Из-за Хатаке. Он принял все... погано, - Он поднял глаза на Обито. – Ты ушел, и я не знал, в порядке ли ты.
Нагато коротко усмехнулся собственному признанию. Связь, которую Обито сам позволил создать, была слишком новой. Слишком тревожной для него – он переживал за него потому что никого не было иного. Он сам сознательно отталкивал Конан, потому что больше всего боялся, что ее тоже переломают жернова войны. Как будто можно было ее уберечь… но он пытался. И к ее существованию на границе его чакры он привык. Он старался не лезть, не докучать Обито. Но воспользовался самым ближайшим предлогом, чтобы поговорить с ним. Нагато ровно встретил взгляд Шарингана.
- Ты в порядке? - вопрос прозвучал совсем беззащитно. Боги, он жалок. Он же знает, что Учиха за человек. Не человек, чудовище. И почему все равно он… И сразу после Нагато опустил взгляд. Потому что прекрасно понимал, насколько далеко зашел.
- Извини. Я переступил границу. Больше не повторится, - Нагато чуть качнул головой. Если Обито хотел разозлиться - пусть. Если хотел сказать, что Нагато занимается ерундой, - тоже. Нагато нередко уступал ему и раньше, даже в тех случаях, когда внутри был категорически не согласен.
Когда-то потому, что видел в «Мадаре» фигуру значительно больше себя, потом потому, что нуждался в нем. Теперь... Гордость рядом с Обито ощущалась чем-то довольно бессмысленным, этот человек видел его в состоянии, в котором Нагато сам себя едва считал человеком. Куском грязи, недостойным даже смерти. Нагато позволил тишине растянуться, а потом все-таки снова поднял глаза. Им было что обсудить еще, но он все никак не решался, сказать Копирующему, постороннему и почти врагу – не то же самое что сказать это тому, с кем ты хочешь сражаться рядом. Кого ты разочаруешь, быть может. Но… его эмоции тут уже не имели места, и что бы Нагато ни испытывал и ни думал, все было глупым. Нагато сначала хотел сформировать мысль не голосом, а ментальной техникой – там у него голос не дрогнет. Но не стал накладывать это, итак он уже переступил рамки и потревожил.
- Я знаю, что ты не хочешь видеть меня живым в итоге. После того, как мы закончим… с хвостатыми, Мадарой, со всем, - Нагато не смотрел на него. - Я хочу вернуть Ее вам, - назвать имя Рин он не смел. – Вместе с Яхико. Я попробую вернуть столько, сколько смогу из тех, кого мы убьем на пути, - он все же заставил себя посмотреть в чужой Шаринган. Ему впервые за годы хотелось жить… и было страшно. Неловко, неправильно, странно и больно говорить это. Озвучивать то, о чем он думал годы. – А ты продолжишь то, что мы начали. Одного Риннегана должно хватить, а если нет… - он глянул в сторону, без слов указывая кого еще имеет ввиду. Какаши. Один шаринган, один Риннеган, - есть опции. Тогда нам не придется сражаться, - а сражаться они будут так или иначе, и скорее всего это закончится плохо. Очень плохо. Нагато не был готов убивать друга. Не был готов убивать и Какаши, хотя даже не знал, как его назвать. Он знал, что Обито добьется цели там, где он сам будет слишком мягок внушаем и слаб. И даже если он выживет после Ринне Тенсей – что едва ли вероятно – он все равно не сможет сразиться с Обито в таком состоянии. Считай, он добровольно сдавался… И вовсе не потому что искал смерти. Говорил Нагато совершенно спокойно, но его чакра бушевала, ему пришлось молчать дольше, беря себя в руки, чтобы не разбить чужую иллюзию. Нагато чуть наклонил голову. – Договорились?
Он не хотел этого, он не хотел такого исхода, но иного решения не видел. Обито не сдастся никогда. И если они столкнутся друг с другом… Ничего может потом вообще и не быть. Это если они оба справятся с Мадарой и всем тем дерьмом, что готовится против них. Если выживут. Если… Слишком много вероятностей. Хотя бы одну они могли же исключить?

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато не смотрел на него, опустив глаза и принимал гнев без слов. Голос Обито стал тяжелее и холоднее, когда чужая чакра поднялась резким, почти убийственным всплеском и на короткий миг заполнила иллюзию ощущением опасности настолько привычным, что тело Нагато отреагировало раньше разума - мышцы напряглись, система чакры собралась ближе к центру, готовая ответить, если угроза перестанет быть просто эмоцией. Между ними действительно существовала пропасть. Его идея была проста в собственной голове - вернуть человеку то, что у него отняли. Для Обито она оказалась почти осквернением.
Нагато понял. И не сказал ни слова. Обито его не то чтобы обвинял… спрашивал. Но у Нагато внутри дернулось потому что ну… Учиха был прав.
- Нет, я не верил тебе. И также как не верил мне ты, это… нельзя просто стереть. Я и сейчас… - Нагато пожал плечами. – Но даже если я не верю тебе, я верю в тебя. И не хочу конфликта между нами больше, - он посмотрел прямо в Шаринган Обито. Он уже хотел продолжить. Сказать, что умирать вовсе не желает. Что Какаши, возможно, действительно впечатляющ своим саморазрушением, но Нагато пока еще сохранял достаточное количество здравого смысла, чтобы понимать разницу между жертвой и бегством. - И нет, я не хочу умирать. Хатаке заразителен, но не настолько.
Нагато слушал внимательно, не перебивая – про Изанами, про то, как именно Обито собирался изменить мир. Вернуть Рин и Яхико… Нагато не видел изъяна, но если его видел Обито, то отчего нет, послушать его…
Но то, о чем он говорил… пугало. Пугало до жути. Иллюзия. И чем дольше Обито говорил, тем внимательнее становился взгляд Нагато. Это было интересно. Неправильно, жутко, но… Он даже чуть подался вперед, когда Обито начал говорить об иллюзии уже на примере шарингана. Ощущалось совершенно реально. Но реальным не было. Грань между реальностью и идеально построенной иллюзией действительно становилась опасно философской.
- Но это все равно иллюзия. Отсутствие реальности, Обито. Пусть все ощущения будут те же самые, пусть можно перекроить что угодно и как угодно… Это иллюзия. Ложь. Иллюзия питается мозгом, его ограничениями, его возможностью познавать реальность. Настоящий мир чудовищен, но он потому и реальный. Дело не во внешних ощущениях. Длительная иллюзия может быть правдопобной… ровно также, как бывает правдоподобным сон. Только он все равно нереален.
Нагато уже собирался продолжить уже на конкретных выкладках. Но Обито продолжил тоже. И Нагато увидел это раньше, чем понял, что вообще видит. Чужая чакра изменилась настолько резко, что Нагато буквально перестал слышать смысл собственной следующей мысли.
Что-то ударило в сердечную чакру Обито. Чакра там дернулась неправильным образом. Зрачки Нагато расширились.
-  Обито?.. - имя вырвалось почти беззвучно. Рука на его колене внезапно сжалась. Риннеган лихорадочно вспыхнул. Нагато даже не отследил вывалились ли они из гендзюцу. Что-то, что ответило именно на слова. Нагато побледнел. Он видел, как чужая чакра проваливается в область сердца, как там что-то будто стягивает поток, цепляется, реагирует на попытку сказать больше. Он видел последствия, но не причину. Нагато резко наклонился вперед и заткнул Обито ладонью, боясь, что тот рискнет сказать еще.
- Молчи, - голос его звучал испуганно, он сам знал. Нагато видел собственные глаза отражением в алом Шарингане. Взгляд был шалым и паническим, которого он у себя не замечал давно – мертвецам бояться не к лицу. - Мне не нужно знать.
Он не понимал точно, что именно встроено в Обито. Он не видел. Второй рукой он перехватил его за запястье, и продолжить тут он без разрешения тоже не мог, не смел. Нагато почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Не на Обито, естественно. На Мадару. Он и не думал, что он был на такое способен, кажется внутри все давно уже выгорело, но… нет. Его руки дрожали, он медленно отстранился, когда ток чакры вроде был немного притих. Он хотел знать отчаянно, но такой риск… Он качнул головой. Он хотел разорвать Обито чакрой на части, залезть внутрь, найти источник реакции и вырвать его к чертовой матери. Ладно, ладно. Спокойнее. Даже Обито не переживет того, если в нем начнет копаться Нагато. Неизвестно что там и где. Он даже не знал, как задать вопрос, чтобы не спровоцировать это снова.
- Мы уничтожим его. Живой, мертвый – мне плевать. Он тебя не получит. И эту силу тоже.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Видя, что Учиха вроде как приходит в себя, Нагато чуть расслабился сам, повел плечами и встал - по-хорошему Обито стоило не дергаться после таких приключений, но вряд ли Учиха его послушает.
Вместо этого Нагато взял со стола свиток и начал рисовать чужую чакросистему, отмечая точные места провалов и вспыхнувшие куски фуинов. Свиток здесь хранить было нельзя даже с учетом предосторожности самого Нагато, но у Обито были варианты, потому Нагато не волновался. Волновался он по другому поводу.
- Я не могу сделать ничего отсюда, придется разворотить грудину и вероятно будет сопротивление, - его голос был ровным, но смотрел Нагато с тревогой, которую даже не пытался гасить. Он мог снять Фуин, он мог высосать чакру из техники, но он видел что на попытку печать отреагирует... Так себе. Она была частью его тела. Была опция, конечно, перекрыть всю чакру полностью, но опять же, они не могли так рисковать. Нагато всмотрелся в Учиху. У него... У него явно был какой-то план. И этот план Нагато явно не понравится. Очень сильно.
Он уткнулся в рисунок, прикидывая варианты, и качнул головой. Поглощение Гакидо все еще было самым безопасным решением.
Или...
Нагато склонил голову набок, пристально разглядывая Учиху и прикидывая штырь в его сердце. Деактивировать печать его чакра сможет, а далее дело техники и... Джигокудо. Он удивленно поднял на Обито глаза. Нагато не знал, что делать с этим «спасибо». Он хотел помочь. До совершенно физического ощущения бессилия, которое оказалось куда хуже любой раны.
- Не за что, - с его точки зрения действительно не было. Он было готов сражаться за Учиху со всем миром уже давно. Какой смысл благодарить за то, что даже не являлось решением?
Нагато дорисовал все, свернул пергамент, обмотав нитью. Он планировал отдать его Обито. Тому и полезно будет, и в целом. Да и оставлять это тут нельзя было.
Нагато оперся на стол бедром. Была еще идея, но она требовала проверки. Он мог парализовать его чакрой, включая фуин внутри так как внедрял чакру прямо в систему. И если заблокировать печать, ее можно будет снять... Но все еще, вскрывать чужую грудь.
Черт, как Мадара ее ставил-то...
Он видел, что Учиха приходит в себя. Чакра успокаивалась, сердечный ритм выравнивался, тот неправильный провал постепенно исчезал, хотя сама структура никуда, разумеется, не делась, только и раскрыть он ее не мог, она скрывалась внутри тела и пока активной не была, он ничего не видел. Любому человеку он предложил бы хотя бы выпить воды, но не был уверен, что Обито что-то примет из его рук.
Нагато помедил, не стал прикасаться, хотя ему мучительно хотелось покопаться в Учихе, чтобы найти решение, что не поставит его жизнь под угрозу. Слишком много неизвестных. И это тоже было мучительно. Нагато даже сказать ему права не имел ничего потому что с операцией разобрался сам, не дождавшись его помощи. Он даже остановить его не мог. Нагато не знал, что именно Обито собирался делать, но уже заранее ненавидел мысль о том, что тот может пострадать. Нагато шагнул вперед и опустился перед Учихой на одно колено, дал ему свиток.
- Только не смей умирать, - сухо проговорил он. Можно было бы пошутить, что он не настроен вытаскивать его Ринне Тенсей с того света, но вообще это было далеко от шутки. Нагато поднял на него взгляд. – У тебя в распоряжении все мои способности, используй их, если нужно, - он сознательно смотрел на Учиху снизу вверх сейчас. Для него нетипичны были проявления покорности и верности кому бы то ни было, и это он годами продавливал Учиху на равное партнерство потому что… ну, что сделаешь с силой, даже если она в руках слабого сердца? Но не сейчас. Это было предложением, которое Учиха вряд ли примет. Вряд ли доверится, вряд ли пустит. Они поменялись ролями, и Нагато сам действовал иначе. Он поборол порыв взять Обито за руку. Тот найдет решение итак. Также, как нашел сам Нагато. Отступить, позволить ему рисковать – это было чудовищно. Мучительно. Страшно. Обито из чужой памяти, так похожий на Яхико, окончательно встретился с Обито нынешним.
- Ты не один, - это Нагато проговорил уже одними губами, прекрасно осознавая, что не имеет права – он буквально сделал то же самое – решал свои проблемы сам. Он не сказал больше ни слова и отступил прочь.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.