Сама атмосфера вокруг изменилась до неузнаваемости, словно пространство, до этого наполненное шумом спешных работ, приглушенными приказами и скрипом носилок, внезапно оказалось под давлением чего-то невидимого и тяжелого, заставляющего каждый звук глохнуть, каждое движение становиться осторожнее.
Солдаты гарнизона, собранные по приказу, стояли на расстоянии, выстроенные в неровные, не до конца восстановленные после потерь ряды, и, несмотря на попытки сохранить военную выправку, в их позах читалась усталость. Тела были сложены в ровные ряды на земле во центру форта на расчищенной территории. Впереди, на границе между живыми и мертвыми, стоял Курогами Хадзимэ, неподвижный, собранный, лишенный каких-либо внешних проявлений сомнения или колебания, и его присутствие само по себе задавало ритм происходящему, поскольку даже те, кто не понимал сути предстоящего ритуала, чувствовали, что он не просто исполняет приказ, а становится проводником чего-то гораздо более древнего и беспощадного, чем воля любого человека.
Правда была в том, что Моуре не было дело до количества верующих, даже до того, что солдаты гарнизона должно быть, суеверно боялись того, что будет происходить перед ними буквально через несколько минут. Ему не было дела до Империи как таковой – все это было лишь инструментом древнего демона. Моуре желал лишь одного – поглощения. Все в этом мире должно было стать его пищей, его сутью – Пустотой.
Он не принадлежал этому миру, он был иным существом по природе своей – и потому все было лишь инструментом достижения его воли. Люди, шиноби – они могли мнить о себе и его целях что угодно, о том, что он приведет их к величию и построению великих империй, к власти и силе. Но все начиналось и заканчивалось одним – Пустотой.
Хадзимэ медленно поднял руки, и его пальцы начали складываться в последовательность печатей, каждая из которых выполнялась с предельной точностью, без малейшего лишнего движения, и с каждой новой формой, с каждым соединением пальцев, воздух вокруг начинал едва заметно искажаться, словно пространство теряло свою устойчивость, уступая место чему-то, что не подчиняется привычным законам.
Когда последняя печать была завершена, Хадзимэ не сразу опустил руки, и в этот момент земля под телами едва заметно дрогнула, сначала так, что можно было принять это за иллюзию, за усталость или напряжение, но затем вибрация усилилась, стала глубже, ощутимее, проходя через подошвы сапог, поднимаясь по ногам и заставляя некоторых солдат невольно сместиться, нарушая строй.
Прямо под рядами тел начала раскрываться трещина в пространстве, сверкающая темно-фиолетовым, и она не разрывала землю с привычной грубостью, а словно раздвигала ее, как если бы сама почва подчинялась чьей-то воле, уступая, отступая, открывая путь тому, что поднималось из глубины.
Из этой трещины начал подниматься мрак. Мрак, похожий на огромные змеиные тела.
Тьма не издавала звуков, но каждый присутствующий чувствовал ее, как ощущают холод, как ощущают взгляд в спину, как ощущают опасность.
То, что лежало на земле, оставалось неподвижным, но тени под телами начали меняться, сначала едва заметно, затем все более отчетливо, вытягиваясь, искажаясь, словно их тянули вверх невидимые нити, и в этот момент стало ясно, что это не просто игра света или воображения, потому что тени отрывались от своих источников, поднимаясь над телами.
Это были души.
И не все они уходили спокойно.
Некоторые словно пытались удержаться, расплываясь, искажаясь, но даже в этом сопротивлении не было силы, только краткое, бесполезное усилие, которое не могло изменить исход, потому что Пустота не спешила, не усиливалась, не реагировала - она просто тянула, неумолимо и неизбежно, поглощая одну за другой.
Когда все закончилось, наступила тишина, настолько полная, что даже ветер, гулявший между стенами форта, словно замер, не решаясь нарушить это состояние. Из черной массы начали подниматься формы, сначала неясные, словно вылепленные из самой земли, затем все более отчетливые, приобретая знакомые очертания человеческих тел, но лишенные мягкости, лишенные жизни, лишенные того, что делает человека человеком, потому что вместо плоти была плотная, глухая структура, напоминающая обожженную глину. На их лицах были гладкие, неподвижные, лишенные выражения шлемы, за которыми больше не было ни мыслей, ни воли, ни жизни.
Террактовые воины Моуре стояли неподвижным строем, не шевелясь, словно статуи. И медленно стали вновь погружаться в разлом, все они.
Среди солдат прошел приглушенный звук — кто-то резко вдохнул, кто-то едва слышно выдохнул, но никто не закричал, никто не нарушил строй, потому что страх, который охватил их в этот момент, был не тем, что вырывается наружу, а тем, что застывает внутри, превращаясь в тяжелый, неподвижный камень.
Каждый, кто стоял здесь, видел, чем заканчивается служение - и чем оно продолжается.
В зале повисла тишина сразу после слов Энсэя, и эта тишина не была простой паузой в разговоре - она была наполнена напряжением, которое ощущалось почти физически, словно сами стены дворца, пропитанные волей Моурё.
Император Йоми едва заметно выпрямился на троне, его взгляд стал холоднее, строже, а пальцы, лежащие на подлокотниках, чуть сильнее сжались, выдавая то раздражение, которое он не позволял себе проявлять открыто.
Взгляд Йоми дрогнул на долю мгновения, словно через него прошёл чужой импульс, и следующая секунда затянулась, растянулась, превращаясь в вязкое, давящее ощущение присутствия, которое не принадлежало ни человеку, ни власти, ни даже самой Империи.
Голос, который прозвучал после этого, исходил из уст Императора, но не был его голосом.
- Ты думаешь правильно… Энсэй. Великие страны уже однажды вмешались… и их вмешательство повлияло на исход всего. В этот раз допустить подобную оплошность нельзя. Ивагакуре должно быть наказано. Чтобы все остальные деревни подумали дважды прежде чем связываться снова. Наемники? Пусть будут наемники. Это подходящий инструмент. Ты получишь поддержку. Империя покроет половину расходов твоего клана. Остальное будет обеспечено через наши собственные каналы. Хируко займется этим. Он исправит свою неэффективность.
Воздух в зале словно сжался.
- В награду… терракотовые воины, созданные сегодня, будут подчиняться тебе.
Это был дар. И одновременно испытание.
Йоми моргнул. Его взгляд вновь стал человеческим, но в нем на долю секунды мелькнуло раздражение, почти злость, которую он не смог скрыть полностью.
- …что касается диверсий, - продолжил он, уже своим голосом, но с заметным усилием возвращая себе контроль над ситуацией, - в этом есть рациональное зерно. Однако не стоит во всем полагаться на наемников. Подготовь и свои ресурсы. Великие страны не должны действовать единым фронтом. Я отдам приказ нашим шиноби активизировать операции по дестабилизации их отношений. Также проследи за тем, что за контракты дают этим Акацуки, если возможно. Мы можем попробовать перекупить их.
Император Йоми слегка наклонил голову, его взгляд стал внимательнее, сосредоточеннее, и в этом взгляде уже не было прежнего раздражения, потому что речь шла не о самовольных инициативах, а о том, чего Империи действительно не хватало.
- Наши текущие мощности не позволяют нам в полной мере контролировать морские пути. Имперские верфи перегружены. Все существующие мощности уже задействованы под нужды армии. Строительство, ремонт, снабжение… они не справляются с объемом задач. Империя… заинтересована. Мы поддержим твои мастерские и верфи в Курокайто. И они будут работать не только на твой клан. Часть расходов будет покрыта напрямую из казны, часть - через военные контракты. Производство артиллерии должно быть увеличено. Если твои мощности способны работать в промышленном масштабе, Империя обеспечит загрузку.
- Действуй, Курогами Энсэй, - это прозвучало уже не голосом Йоми, а голосом куда более глубоким и древним. Это был неоспоримый приказ.
По итогам отданных распоряжений продовольствие, признанное пригодным к употреблению, было оперативно распределено по трем отдельным складам, расположенным в разных частях форта, что позволило минимизировать риск повторной диверсии и избежать полной потери запасов в случае успешного проникновения противника.
Контроль за источниками воды усилен и продолжает осуществляться в круглосуточном режиме, при этом колодцы находятся под постоянным наблюдением людей Тадаёси, а смены организованы таким образом, чтобы исключить даже кратковременное отсутствие контроля, учитывая высокую вероятность повторной попытки отравления со стороны диверсантов.
Сигнальные печати, установленные по приказу Энсэя, размещены в малопосещаемых участках форта и вдоль предполагаемых маршрутов скрытого проникновения, в том числе в местах с ограниченным движением личного состава, при этом схемы их расположения известны лишь узкому кругу офицеров и шиноби, что снижает риск их случайного обнаружения или обхода.
Дополнительно были определены стандартные маршруты передвижения гарнизона, что позволило выстроить систему сигнализации таким образом, чтобы любые отклонения от привычной активности фиксировались немедленно.
Сенсор, входящий в состав сил клана Курогами, приступил к непрерывному сканированию пространства под фортом, уделяя особое внимание возможным подземным каналам проникновения, характерным для техник шиноби Страны Земли, однако высокая интенсивность работы в условиях ограниченного отдыха привела к его быстрому истощению, в связи с чем после завершения первичного этапа обследования он был вынужден временно прекратить активное сканирование и отправлен на отдых под усиленной охраной, поскольку его потеря или выведение из строя значительно снизит способность гарнизона своевременно выявлять угрозы подобного рода.
Личный состав гарнизона был частично перераспределен в соответствии с предстоящей операцией: бойцы, назначенные в штурмовой отряд, получили возможность отдохнуть и восстановить силы, при этом им обеспечено полноценное питание из проверенных запасов, тогда как остальные, не задействованные в непосредственном бою, были направлены на расчистку прилегающей к форту территории.
Одновременно с этим на поврежденных участках северной стены были возведены временные укрепления, включающие легкие оборонительные конструкции из дерева и земли, предназначенные для быстрого восстановления защитной линии и обеспечения дополнительного укрытия для стрелков, однако данные меры носят временный характер и требуют дальнейшего усиления при наличии ресурсов и времени.
Общее состояние гарнизона остается напряженным: значительная часть личного состава испытывает усталость после непрерывных боевых действий и последующих работ, а также демонстрирует признаки подавленного морального состояния, вызванного как последствиями диверсии, так и проведенным ритуалом, в связи с чем многие солдаты воспользовались возможностью отдохнуть при стабилизации ситуации.
Речь Энсея перед сражением подняла боевой дух солдат: многие желают отомстить Коалиции за нападение и убитых товарищей. Штурмовой отряд крайне мотивирован и сосредоточен на цели.
Общая численность противника на заставе 542 человека, при этом основную массу составляют регулярные пехотные подразделения, поддерживаемые значительным количеством лучников, размещенных как на возвышенных участках укреплений, так и за заранее подготовленными укрытиями, что позволяет им перекрывать основные направления подхода и создавать плотное дистанционное давление по атакующим силам.
Шиноби на позиции нет.
Застава расположена на незначительном возвышении. Основной периметр заставы сформирован земляным валом, укрепленным деревянными конструкциями и частоколом, при этом с внешней стороны вал имеет пологий подъём, усложняющий быстрое преодоление под огнём, а внутренняя часть усилена настилами и помостами, позволяющими стрелкам свободно перемещаться вдоль линии обороны и занимать позиции для ведения огня.
Инженерное состояние заставы оценивается как хорошо подготовленное: за время, прошедшее с момента ее захвата, противник провел дополнительные работы по укреплению позиции, включая возведение земляных валов, усиление деревянных конструкций, создание баррикад и установку заграждений на подступах, что значительно усложняет прямой штурм и требует либо точечного прорыва, либо использования тактического преимущества.
Вход на территорию заставы организован через одни основные ворота, выполненные из усиленных деревянных створок с поперечными балками, при этом перед ними сооружен дополнительный «карман» из боковых заграждений, формирующий узкий проход, простреливаемый с двух сторон, что делает попытку прорыва через ворота затратной по времени и людям.
Перед фронтом укреплений зафиксированы искусственные препятствия, включая колья, частично замаскированные ловушки и расчистку растительности, что лишает атакующую сторону возможности скрытого сближения на близкую дистанцию без риска быть обнаруженными и подвергнуться обстрелу.
Общее поведение противника указывает на ожидание атаки: наблюдаются регулярные патрули, смены постов происходят организованно, сигнальные огни и факелы размещены таким образом, чтобы исключить образование слепых зон в ночное время, при этом дисциплина личного состава оценивается как средняя, без признаков паники, но и без высокой выучки, характерной для элитных подразделений. Большая часть сил противника спит в данный момент.
