К вечеру Генма наконец-то начал чувствовать себя практически человеком.
Вернулся он только ночью, с затяжной миссии, на которой дни смешались в один длинный, серый, промозглый комок. До резиденции он добрался уже почти на чистом упрямстве, сдал все, что положено, коротко отчитался, выслушал, куда и кому теперь срочно нужно что-то передать, и после этого рухнул спать.
Проснулся он только ближе к вечеру, тяжело, с тем самым ощущением, когда тело вроде бы уже отдохнуло, а голова еще не до конца понимает, в какой именно день существуешь. Коноха за это время, конечно, никуда не делась, но вот жизнь в ней, судя по всему, успела снова перестроиться под ритм Пятой.
Все работали, все куда-то бежали, все что-то разгребали, латали, расследовали, сопровождали, ловили, проверяли и дописывали. У новой Хокаге оказалась крепкая хватка – говорят, она такой могла кости ломать. Генма, впрочем, не собирался в этот вечер геройствовать и вообще попадаться на глаза где-то у штаба или резиденции.
Ему хотелось двух вещей: алкоголя и новостей. Причем в такой последовательности, чтобы сначала перестало ломить плечи, а уже потом можно было бы слушать, кто с кем поругался, кого куда отправили, кто чуть не подрался с кем-нибудь из своих же на полигоне и насколько сильно Пятая опять закрутила гайки.
Именно поэтому ноги почти сами принесли его к «Бамбуковому покою», месту, которое в деревне уже давно выполняло куда больше социальных функций, чем многие. Переступив порог, Генма почти физически ощутил, как шум внешнего мира остается за дверью. Он остановился у входа, давая глазам привыкнуть, и лениво скользнул взглядом по залу, автоматически оценивая, кто тут свой, кто уже пьян, кто только делает вид, что пьет, а на деле кого-то ждет, и где можно сесть так, чтобы не оказаться в эпицентре чужого пьяного веселья.
Анко он заметил почти сразу. Не потому что она как-то особенно выделялась – хотя Митараши и умела привлечь внимание, - а потому что ее поза, выражение лица и уже наполовину опустевшая кружка пива были настолько красноречивыми, что не узнать в этом человеке шиноби, которого Пятая успела загонять, было невозможно. Она буквально растеклась по дивану в своем углу, как довольная, но крайне утомленная жизнью змея.
Генма усмехнулся себе под нос. Ну хоть кто-то в этой деревне выглядел именно так, как он себя чувствовал.
Он подошел к стойке, оперся ладонью о дерево и коротко кивнул хозяину.
- Пиво, - сказал Генма, кивнув в сторону Анко, - еще одно. И саке.
Он на секунду задумался, скользнул взглядом по полкам и добавил:
- И закуски. Лучше сразу побольше. Если Митараши уже в таком виде, быстро мы не уйдем, - он усмехнулся. Еда и выпивка – это был способ подкупить Анко, которая что-то там уже бурчала себе под нос, не говоря ни с кем конкретным.
Он невольно подумал, что это, пожалуй, даже удачно. Если уж выкапывать из деревни новости, то лучше брать человека, который не просто знает, что происходит, но и умеет приукрасить. На поднос быстро поставили свежую кружку пива, токкури с саке, пару маленьких чашечек и закуску, и Генма, подхватив все это двинулся через зал к столику Анко, ловко лавируя между людей и столов.
- К счастью для тебя, я сегодня невероятно щедрый на подношения, - он поставил все на стол и подмигнул Анко. – Пустишь к себе? – он подвигал бровями.

Генма, уже устроившись напротив и привычным движением перекатив цяньбэнь во рту так, будто это помогало привести мысли в порядок не хуже первого глотка саке.Он отложил оружие на стол и глянул на Анко весело.
- Договорились, я сегодня у тебя и за виночерпия, и за мальчика на побегушках, и за благодарного слушателя, так что пользуйся моментом, пока у меня еще остались силы на благородство, - ответил он с ленивой усмешкой, после чего разлил себе саке, сделал первый глоток.
На ее вопрос о делах он сначала только скривился с той смесью усталости и иронии, которая сама по себе уже была ответом, а потом все же качнул головой и потянулся за закуской.
- Хуже всего сейчас, по-моему, не мне и даже не тебе, а тем несчастным, кто от бурной деятельности Пятой вообще не может спрятаться, - протянул он, лениво крутя чашечку в пальцах. - От нее ведь даже на больничной койке не отлежишься. Она же в прямом смысле слова способна сначала поставить тебя на ноги, а потом немедленно отправить этими самыми ногами обратно на задание, и главное - все будут благодарны, потому что живы же, функциональны, чакру восстановили, чего еще надо.
Он фыркнул, но в голосе при всем ворчании сквозило уважение, потому что как бы ни хотелось временами сбежать от этой новой железной хватки, Генма все же видел разницу между тем, что было раньше, и тем, как теперь. Пятая, при всех ее методах, хотя бы не пыталась делать вид, будто все само как-нибудь рассосется.
- Она, по крайней мере, явно пересмотрела эту привычку держать слишком много джонинов на заданиях, пока в деревне остается молодежь, которая в лучшем случае только-только перестала быть детьми, - продолжил он уже спокойнее, чуть опустив взгляд в стол, будто слова эти и сами собой были не слишком предназначены для громкой таверной болтовни. - После истории с Саске это стало особенно заметно. Хорошо хоть тогда никто не помер, хотя все к тому шло.
Он сам чуть не откинулся об эту четверку Звука, так что он знал, о чем говорит. Он бы не отправил против такого отребья ребят, которые, пусть и талантливые до безобразия, все равно еще слишком молодые, слишком горячие и слишком привыкшие думать, что если верить в себя сильно, то этого уже достаточно. Но не он принимал решения.
Он ненадолго замолчал, отпил еще саке и поморщился не от вкуса, а скорее от воспоминания, даже вслух об этом говорить не хотелось. С другой стороны, справились же. А Пятая со своими медиками потом всех обратно по кускам собрала. Тут ей не откажешь в мастерстве.
О том, как Гай, вернувшийся с миссии и увидевший одного ученика при смерти, а второго только что поднятого с больничной койки и уже снова отправленного в бой, впервые за долгое время выглядел так, будто ему совсем не до сияющих лозунгов о юности, Генма говорить не стал. И о Какаши, который по слухам в резиденции, даже дверью хлопнул – чего за ним отродясь не водилось, он не ходил через двери – перед тем как рвануть за своими учениками, Генма тоже смолчал. Хатаке вернул только Наруто – благо живого, и ушел на очередную высокоранговую миссию, хотя вот последнее было совершенно не удивительно.
Ну хоть с Песком теперь дружба была, помогли те ребята, которые буквально недавно приходили разносить их деревню.
Все это было слишком близко к тем мыслям, которые лучше пока запивать, а не вытаскивать наружу. Для таких разговоров нужно было либо еще больше саке, либо совсем другая компания.
Поэтому Генма вместо этого только усмехнулся и перевел все в более безопасное русло, в котором жаловаться было и привычнее, и веселее.
- Хотя знаешь, кто у нас по-настоящему зверствует, так это не Пятая, а Шизуне, - сказал он с видом человека, который наконец-то добрался до по-настоящему важной государственной тайны. - Пятая хотя бы честно тебя шлет работать, а эта милая женщина с глазами святой каждый раз с таким невинным видом поручает дрянь, будто ты ей сейчас не очередной ящик таскаешь или не полдеревни вверх дном переворачиваешь, а участвуешь в благотворительной акции.
Он наклонился чуть ближе и заговорщицки понизил голос.
- Нас, между прочим, уже эксплуатируют как рабочую силу по поиску тайников Цунаде-сама с алкоголем. Причем, заметь, официально это, конечно, не так называется. Официально это что-то вроде "проверки складских помещений", "осмотра резервов" и "инвентаризации изъятого имущества". Но по факту мы просто шарим по углам и ищем, куда Пятая перепрятала очередную бутылку. И ведь никто не сдает ее, потому что слово Хокаге - закон, а еще потому что если случайно найти такой тайник и ничего не сказать, то можно хотя бы посмотреть на чужое счастье в чистом виде.
Анко, как он рассчитывал, должна была оценить это по достоинству, и потому Генма, уже заметно расслабившись, позволил себе продолжить:
- Я, кстати, почти уверен, что у Третьего тоже были тайники. Только не с саке. У него, наверное, в какой-нибудь стене за кабинетом стояла такая полка, что если ее открыть, оттуда пахло бы не рисовым вином, а чем-то убойным. Иначе не представляю, как он это все терпел столько лет.
Генма, чуть прищурившись, посмотрел на Анко уже с явным вызовом человека, который не верит, что в деревне действительно не происходит вообще ничего достойного нормальных сплетен.
- Нет, ты мне все-таки не рассказывай, что в Конохе совсем нет хороших историй, - сказал он, качнув головой. - Быть такого не может. Если уж про Химе у тебя ничего нет, то хотя бы скажи, что там у нас с Асумой и Куренай. Они все еще изображают, что между ними ничего особенного, или уже хоть кто-то из них понял, что вся деревня не слепая и умеет складывать два и два?
Он поднял чашечку с саке, как будто собирался выпить именно за это знание.