вызывая на челлендж "посты на 1200 - 1500 символов"

Дорога тянулась через Страну Травы унылой зелёной кишкой, издевательски петляя между холмами и зарослями. Хидан, как обычно, болтыхался с закинутой на плечо косой позади своего напарника, и каждые несколько минут демонстративно топал правой ногой по земле.

— Слышь, Какузу... — в очередной раз начал он, искоса глянув на напарника. — А ты уверен, что нормально пришил мне ногу обратно? Чешется, блядь, подозрительно.

Недавняя стычка с дзинтюрики оставила после себя приятные воспоминания, достойное количество трупов и один крайне неприятный факт — какое-то время он был человеком с одной ногой. Не то чтобы боль от ранения его слишком волновала, но прыгать на одной конечности оказалось невероятно унизительным опытом.

Хидан резко остановился, пару раз подпрыгнул на месте, с силой вминая пятку в дорожную пыль, и покрутил стопой, прислушиваясь к ощущениям.

— Не, серьёзно. Если эта хрень отвалится посреди драки, я же претензию тебе предъявлю... по полной, замечу! — Хидан в очередной раз поднял правую ногу и с подозрением посмотрел на неё так, словно видел ее впервые в жизни. — Просто ты — старый жадный пердун — её пришивал с таким ебалом, будто зашиваешь мешок с прогнившей картошкой. Откуда мне знать, что ты там внутри не сэкономил на нитках?

...

— Да мать твою дери, Какузу! Скажи хоть, что это нормально, вместо того, чтобы игнорить!

Подпись автора

«Now! Let's savour the utmost of suffering together!»

На несколько секунд повисла тишина.

А ведь точно, свою ли ногу ему пришили?! Вдруг, в спешке, подобралась конечность кого-то из сопровождения сосудов скрытого Облака? В спешке Хидан принялся сравнивать тон кожи левой ноги с правой.

«Вроде совпадает…», успокоил себя мужчина, но вдруг осознал, что среди них не все были черные.

Хидан замер, картинно выгнувшись дугой, потом уставился на Какузу так, словно только что услышал самую идиотскую вещь в своей жизни.

— «Отрубишь — и перешью заново»? — переспросил он, почти срываясь на визг, от которого в ближайших кустах вспорхнули птицы. — Ты серьезно сейчас? Ты мне предлагаешь добровольно отхреначить ногу, которую ты же сам, криворукий ты хер, едва приладил?

Он с размаху вонзил пятку в землю, демонстративно пошатнувшись, и издал рык, полный наигранного отчаяния. Ему определенно нравилось перетягивать внимание на себя, даже если напарник был занят пересчетом столь любимых им бумажек. Хидан сделал пару быстрых шагов, припадая на правую ногу, и тут же состроил гримасу мученика, подпрыгнув на левой.

Вдруг напарник сворачивает налево.

— Э-э, это ты куда? — в недоумении спрашивает он, позабыв о «чесотке» в пришитой ноге. — Нас же лидер в страну Гор отправлял.

Топографический кретинизм не числился в безграничном списке дефектов Хидана и местоположение упомянутой страны он хорошо знал, как и саму дорогу. Когда это их планы успели измениться?

Подпись автора

«Now! Let's savour the utmost of suffering together!»

Услышанное заставило лицо Хидана расплыть в широченном и хищном оскале. Вся эта дурацкая история с чешущейся ногой и отстойным навыком шитья напарника разом вылетела из светловолосой головы жреца.

— О-о-о! Так бы сразу и сказал, старый ты хрен! — Хидан со свистом крутанул свою трехлезвийную косу, едва не срезав верхушку ближайшего куста травы, и закинул её обратно на плечо. В считанные мгновения его выражение лица приобрело странную озадаченность, и тот вновь заговорил с неприсущей для себя робкостью: — Но ведь... знаешь?.. посягать на жизнь религиозных людей — огромный грех, Какузу!

Задумчиво почесывая свежевыбритый подбородок, мужчина задумался над собственными словами и нравственными законами Лорда Дзясина, отчётливо помня учения и трактовки убийства монахов и прочих религиозных личностей. Члены иных культов и сект попадают под эту категорию? И если да, почему Дзясин требует смерти еретиков? Как часто это бывало в непонятных ситуациях, Хидан обратился к Пяти постулатам своей веры, повторяется их в пол голоса:

— Да не будет у тебя других богов.

Начал он.

— Убей ближнего своего.

Глаза странно покосились на напарника. Хидан ощутил, как по спине пробежались мурашки... Дзясин накажет его когда нибудь за то, что он присоединился к Акацуки и проводит столько времени бок о бок с одним из самых худших грешников.

— Приноси жертвы. Никогда не проси о меньшем, и конечно же, Уважай боль.

Мужчина довольно ухмыльнулся. Ничего о запретах, косаемых других верующих, в Заповедях Божьих не говорилось, отчего он тут же размашисто зашагал вслед за Какузу, остаточно забыв про свое напускное прихрамывание. Пришитая конечность теперь топала по грязи ничуть не хуже левой. Мысль о том, что скоро можно будет пролить кровь еретиков во имя Дзясина и принести последнему человеческие жизни в жертву, грела ему душу.

— Только ты это, не вздумай вмешиваться, понял? На этот раз я намереваюсь закончить ритуал и срать я хотел на твои деньги.

Отредактировано Hidan (2026-06-17 18:12:19)

Подпись автора

«Now! Let's savour the utmost of suffering together!»

Дальше начиналась узкая звериная тропа, теряющаяся между влажными стеблями травы почти по пояс, низкими деревьями и камнями, обросшими мхом. Земля под ногами пружинила от сырости, местами превращалась в вязкую грязь, но следы здесь всё равно читались хорошо.
К поселению культа вёл не один путь.
Главный тракт, по которому ходили паломники, шёл с юга - широкий, открытый, с деревянными столбами по обеим сторонам. На столбах висели выцветшие ленты с молитвами, глиняные колокольчики и сухие травяные пучки. Каждый порыв ветра заставлял их тихо звенеть, и этот звон сливался с едва слышным далёким пением.
Второй путь, менее заметный, уходил через заболоченную низину. Там стояли старые корзины-ловушки для рыбы, покосившиеся мостки и несколько сторожевых шестов, вбитых прямо в топкую землю.
Третий путь был почти скрыт - через северный склон, лошадь или телега там бы не прошли из-за густых зарослей.
Внимательный глаз мог бы заметить некоторые скрытые ловушки везде, кроме главного путь к основным воротам. Само поселение располагалось в неглубокой чаше между холмами.
Снаружи оно выглядело почти мирно - деревянный частокол, несколько сторожевых вышек, крыши жилых домов, навесы для паломников, длинный общий дом и высокое строение в центре, похожее одновременно на храм и зал собраний.
На ветру колыхались полотнища с символом культа - кругом, пересечённым тремя волнистыми линиями.
На южных воротах можно заметить четверых вооружённых охранников – не шиноби, но и не простых крестьян. Двое у ворот проверяли паломников, ещё двое стояли чуть выше, на помосте, рядом с большим медным колоколом, покрытым вязью кандзи.
На восточной вышке скучал мужчина в сером плаще. По выправке можно понять, что это шиноби. Рядом с ним сидела женщина с флейтой на коленях.
Патрули по поселению ходят парами.
Вокруг поселения были расставлены сигнальные, но не летальные ловушки поначалу, но чем ближе к поселению, тем опаснее они становились. В высокой траве встречались петли из тонкой проволоки - на уровне щиколотки и колена. Между деревьями были натянуты сигнальные лески. У старых камней лежали пустые кувшины, закопанные горлышком вверх: если наступить рядом, земля провалится, кувшин треснет и даст звонкий сухой хлопок. В заболоченной низине под мхом скрывались ямы с бамбуковыми кольями, но колья были короткими, больше для ранения и задержки, чем для мгновенной смерти.
При приближении к поселению можно ощутить усиливающийся звон. Обычный человек, подойдя к воротам, почувствовал бы облегчение. Будто здесь безопасно.

Игротех
1. При приближении к поселению на близкое расстояние - киньте проверку ваша Защита от Гендзюцу против Атака Гендзюцу 16. В случае провала: чувствуете рассеивание  внимания, умиротворение.
Проверка анализа состояния и в целом гендзюцу: Тактика или Гендзюцу (на выбор) в процентах.
Например, Тактика Хидана 7 -> 70%, кидается 1d100, если выпало 30+ то прошел.
В случае успешной проверки можно явно снять с себя или партнера гендзюцу с помощью техники (или насилия).

2. У северных ворот расположена ловушка Барьер Из Взрывных Свитков

3. То тут то там на подступах к деревне расположены ловушки Мина-Ловушка и сигнальные печати

Какузу поворчал вполголоса что-то недовольное, но оставил напарника с его молитвой в покое. Ниндзя понадежнее спрятал деньги во внутренние сумки, скрытые за подсумками на поясе под плащом, выбрал тракт пошире, чтобы при встрече с местными дать им время познакомиться с фактом явления известных наемников в их селение. Уютно расположившаяся деревня выглядела не особо густонаселенной, но странно домашней. Издалека представлялся быт, в котором у людей не существовало завышенных требований к качеству жизни: здесь, в глуши, им всего хватало. Шиноби размашистым шагом угрожающими тенями все ближе надвигались на этот мирный уголок в ложбине между холмами. Если бы не молитва напарника на фоне - Какузу бы принялся вслух занудно подсчитывать сколько может уходить на содержание такой скромной деревеньки вдали от торговых трактов и городов.

- Отвлекаешь, - буркнул Какузу.

При подходе к селению он интуитивно чувствовал, что оно не может оставаться без присмотра надежной охраны. Если здесь был культ, требующий деньги за незаконные действия, то должны быть люди, которые готовы если не отвечать за последствия, то хотя бы иметь их в виду. По округе разносился звон, чистый и далеко слышимый. Такие звуки обычно распространяют пользователи гендзюцу, техник, которые точно повлияют через орган слуха на врагов.
Какузу начало казаться, что ритуальные напевы Хидана этому краю как будто подходят. Поймав себя на мысли, что речи напарника начинают нравиться, бессмертный одернул себя от вероятности относиться к Хидану хорошо.

"Он, разумеется, не понимает, что через пару десятков шагов его мозги могут превратиться в желе от того бреда, что он несет. Жрец стал еще безумнее. Он ведь не забыл зачем пришли сюда?" - Какузу точно был уверен, что цель их миссии - это...

- Ладно, посидим, - вдруг согласился он легче легкого, снял шляпу. На подвеску соблазнился чей-то кот, принявшись играть с белыми лентами. Зачем они сели, кого ждали? Какузу поднял кота за шкирку. Что за отродье вцепилось тут. Владелец шляпы коту не очень нравился. Дело было в монструозной чакре, от которой пушистому существу было страшно. Никакая техника, влияющая  на чакру, не могла менять суть и природу, а кота - не обманешь. Перед ним сама Жуть, Тьма. Кот издал истошный кошачий вой, шерсть его вздыбилась, когти - вцепились в руку Какузу. Какузу раздраженно пихнул кота на попечение Хидану: на.

Задумался - а приносил ли Хидан в жертву души исключительно человеческие? Или животных тоже можно. Он быстро нашел ответ - вряд ли. Даже самый неухоженный хлев не настолько грязен...

Отредактировано Ameno (2026-06-20 22:57:56)