Мадара проснулся от всплеска чужой чакры в собственном доме. Кто-то вломился в главный дом клана Учиха настолько нагло, что полыхнул чакрой посреди гостиной, будто решил подать хозяину личный сигнал - я здесь, приходи убивать.
Мадара и пришел.
Проснулся он мгновенно, злой как Кьюби, которому сперва отлежали все девять хвостов, а потом еще и наступили на каждый по отдельности. Рука метнулась к ближайшему оружию раньше, чем он успел открыть глаза. Пальцы сомкнулись на древке камы, оставленной у стены после вечерней тренировки, и уже в следующую секунду Мадара вылетел из спальни.
В чем был. А был он буквально ни в чем.
Горячая учишья кровь прекрасно согревала его даже зимой, тем более в относительно прохладном главном клановом доме, где он жил один и потому не видел ни одной причины обременять себя одеждой во время сна. К тому же человек, способный пережить детство бок о бок с Изуной, войну с Сенджу и дружбу с Хаширамой, совершенно точно не должен был опасаться сквозняков.
Впрочем, сейчас его куда сильнее волновал не сквозняк, а неизвестный самоубийца, оказавшийся внутри защитного периметра.
До гостиной Мадара добрался за несколько ударов сердца.
Дверь не просто распахнулась - она с хрустом впечаталась в стену. Кама рассекла воздух, описала короткую дугу и замерла в считанных сантиметрах от врага. Он не убил исключительно потому что в его сонную голову запоздало пришла мысль, что это мог быть какой-нибудь кретин из молодежи их деревни. И Хаши очень разочаруется в нем за резню. Хорошо бы это был Хаширама, конечно. Тот вообще обладал каким-то сверхъестественным талантом оказываться в чужих домах без приглашения и вести себя так, будто его там ждали, любили и сейчас еще покормят. Ему и вломить было можно. Но чакра была незнакомая, и пылающий шаринган безошибочно выловил лицо девушки.
Мадара медленно моргнул. В комнате отчетливо пахло кофе. Напиток был редким, дорогим и в доме Мадары точно не водился. Он предпочитал чай, а Хаширама однажды притащил какую-то отвратительно сладкую бурду, после которой Мадара полночи не спал и всерьез размышлял, не является ли это новым видом яда Сенджу.
Девушка была незнакома ему, но определенно Учиха.
- Не двигайся, - голос после сна прозвучал особенно низко и угрожающе. Мадара чуть довернул каму. Лезвие коснулось темной ткани плаща на плече девушки. Облако на нем он не узнал, но символика ему не понравилась заранее. Слишком вызывающая. Вкус у неизвестной был, а вот чувство самосохранения, очевидно, отсутствовало.
Мадара следил не готовит ли незваная гостья технику, и при необходимости планировал отрубить ей руку раньше, чем она успеет сложить первую печать. Однако он решил не убивать ее ровно до того момента, пока не выяснит, какого именно хрена происходит.
Между ними повисло молчание.  Очень напряженное. И, пожалуй, несколько испорченное тем, что Мадара стоял перед неизвестной Учихой совершенно голым, с растрепанными волосами до поясницы и угрожающе сверкающей камой.
Самого Мадару это не смущало ни капли.
- Ты кто?  - нет, он, конечно, не особенно запоминал женщин, но уж точно помнил своих клановых. Или нет? У нее было похожее лицо на одну из молоденьких девиц Риоши, у него аж три дочери-погодки было… Да нет, вроде бы не похожа… Это у Сенжу все девки были одинаково безликие, у него-то…
Впрочем, тут он начал сомневаться. Очередной план старейшин подсунуть ему невесту? Нет, ну миленькая, глазастая… Но не более. Мадара перебрал в памяти всех детей, женщин, дальние ветви и даже тех родственников, которых предпочитал не вспоминать без крайней необходимости. Нет, похожа, но не то.  Оставалось несколько вариантов. Первый - перед ним была очень качественная подделка.
Второй - кто-то из Учиха умудрился скрыть от него целую родственницу, что автоматически означало семейный заговор и несколько будущих похорон.
Третий – кто-то опять сотворил какую-то хрень. Мадара склонялся к третьему.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Мадара молча смотрел на нее несколько долгих секунд. Во-первых, она действительно не знала его в лицо.
Это было настолько оскорбительно, что на мгновение даже перевесило сам факт вторжения. Его знали в лицо мелкие кланы, крупные кланы, наемники, дайме и половина тех несчастных ублюдков, которым не посчастливилось встретить его на поле боя. Некоторые узнавали Мадару даже со спины, издалека и в густом тумане, после чего немедленно выбирали самое разумное направление движения - противоположное. И уж точно родной клан от мала до велика обязан был знать! А эта девица еще и спрашивала, не из выживших ли он. Из каких, нахрен, выживших?
Во-вторых, она деактивировала шаринган. Мадара прекрасно заметил, как алый свет погас в ее глазах сразу после того, как взгляд девушки невольно скользнул ниже его пояса. Лицо незнакомки залило краской так стремительно, будто она попыталась освоить Стихию Огня без печатей и решила начать прямо со щек.
Уголок его рта едва заметно дернулся.
Понятно.
Мадара не испытывал ни малейшего желания прикрываться. Она появилась в его доме посреди ночи, а значит, сама была виновата в том, что увидела хозяина в неподходящем для приема гостей виде. Следовало лучше выбирать время для вторжения. Или хотя бы предупреждать заранее, чтобы он успел натянуть штаны перед тем, как угрожать ей убийством.
Он чуть отвел каму, позволяя Ламиноко поставить чашку на стол. Отрубить ей руку все еще хотелось. Скорее из принципа, чем по необходимости. Однако она двигалась медленно, предупреждала о каждом действии и пока не предпринимала ничего откровенно самоубийственного. Мадара проследил за чашкой, затем вновь перевел взгляд на девушку. Учиха Ламиноко. Имя ему ничего не говорило. Совсем. Даже среди дальних родственников и побочных ветвей никакой Ламиноко не было. Во всяком случае, взрослой и пробудившей шаринган.
Возможно, старейшины все-таки окончательно выжили из ума.
Последние месяцы они особенно настойчиво напоминали ему, что главе клана следует подумать о наследниках. Будто клан завтра развалится, если Мадара немедленно не произведет еще одного ребенка и не выставит его перед советом как доказательство собственной полезности. Он подозрительно осмотрел девушку внимательнее.
Молодая. Здоровая. Учиха. Шаринган есть. На лицо вполне приятная, хотя сейчас и красная как переспелый помидор. Старейшины действительно могли решить, что это хорошая идея. Подослать ему девицу ночью, заранее спрятать в доме, а потом сделать вид, что все произошло совершенно случайно.
С них бы сталось.
Правда, план был слишком самоубийственным даже для них. Мадара мог сначала разрубить незваную гостью пополам, а уже потом начать выяснять, чья это была блестящая задумка. Да и одежда на ней была странная. Ни одна уважающая себя сваха не отправила бы потенциальную невесту в таком. Кроме того, если ее послали старейшины, она должна была знать, к кому именно ее посылают. Мадара нахмурился. Нет. Не клеилось.
- Каких еще выживших? - спросил он наконец. В его голосе не осталось сонной хрипоты.
Мадара слегка повернул голову, разглядывая ее лицо под другим углом. Похожесть действительно была. Не на кого-то одного, а сразу на нескольких Учиха.
- И кто твой отец?
Вопрос прозвучал резко, почти как требование назвать пароль. По отцу можно было быстро понять, к какой ветви она относилась. Если назовет знакомое имя - Мадара выяснит, кто и зачем скрывал от него взрослую дочь. Если незнакомое - станет еще интереснее. Взгляд Мадары опустился к руке девушки.
Ее странный артефакт отреагировал еще в тот момент, когда кама рассекла воздух. Он заметил это краем глаза: когти удлинились, будто вещь обладала собственной волей или была связана с телом хозяйки. Сейчас они вернулись в прежнее состояние, но Мадара продолжал следить за ними с явным подозрением. Мадара перевел взгляд на фигурку ворона, валявшуюся на полу. Красный глаз каменной птицы больше не светился, однако остаточная чакра никуда не делась. Он чувствовал ее отчетливо. Он не стал наклоняться и поднимать фигурку. Еще не хватало активировать ее повторно. Это не метка ли Белого Демона? Но нет, Сенджу в клане терпеть не могли… Только вопросы,ни одного ответа. Мадара медленно убрал каму от девушки.
Лезвие осталось между ними, а древко удобно лежало в ладони. Одного движения хватило бы, чтобы вновь приставить оружие к ее горлу или снести голову прежде, чем она успеет активировать шаринган. Мадара еще раз посмотрел на ее лицо. Растерянность казалась настоящей. Как и смущение. Как и полное отсутствие узнавания. Она не притворялась, будто не знает его. Действительно не знала.
Это было невозможно.
Если только девица не выросла в какой-нибудь забытой богами пещере. Мадара не любил вещи, которых не понимал. Обычно он их уничтожал. Но сначала стоило получить ответы.
Он наконец отвел каму в сторону и перехватил ее так, чтобы древко легло на плечо. Мадара развернулся к выходу.Наготу он по-прежнему не замечал. Или делал вид, что не замечает. Во всяком случае, двигался совершенно спокойно, будто разгуливать перед незнакомыми женщинами без единой нитки одежды было обычной частью обязанностей главы клана.
У дверей он остановился и бросил через плечо:
- Разожги огонь.
В очаге лежали сухие поленья, подготовленные еще вечером. Ночью дом успел остыть. Он вышел в коридор и направился обратно к спальне, не ускоряя шаг.
Юката лежала на спинке кресла. Накинуть ее было делом нескольких секунд. Именно столько он и собирался дать незнакомке.
Если Ламиноко лгала, сейчас у нее появлялась прекрасная возможность попытаться сбежать. Дверь в коридор оставалась открытой, выход из дома находился совсем рядом, а Мадара демонстративно отвернулся и ушел в другую комнату. Если попытается уйти - Мадара догонит.
И тогда греться будет он уже не огнем.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Мадара накинул юкату на плечи, запахнул ее и затянул пояс одним резким движением. После короткого раздумья натянул перчатки. Если дело все же дойдет до драки, оттирать чужую кровь из-под ногтей ему совершенно не хотелось.
Каму Мадара оставлять не стал в спальне, но оставил в коридоре, чтобы можно было быстро отступить и взять ее. Все же, для дома – так себе оружие. Он убрал один кунай в крепление на руке и опустил рукав, хватит с девки. Он задержался у выхода из спальни на несколько секунд. Тишина.
Ни торопливых шагов, ни скрипа входной двери, ни всплеска чакры. Незнакомка не попыталась сбежать. Даже в окно не полезла, хотя до ближайшего было всего несколько шагов.
Мадара нахмурился. То ли не врала, то ли была настолько уверена в себе, что решила остаться.
Он вернулся в гостиную и первым делом увидел огонь. Пламя уже уверенно пожирало сухие поленья, разгоняя ночной холод и заставляя тени медленно раскачиваться по стенам. Он остановился в дверном проеме, прислонился плечом к косяку и молча ждал ответа. Теперь, когда Мадара был одет, девушка наконец решилась посмотреть на него прямо.
Учиха Такеши. Имя ему не говорило ровным счетом ничего. Такая же пустота как и в имени Ламиноко. Точнее, нет. Ему вспомнилось. Среди ныне живущих Учиха имелось сразу несколько Такеши, но ни один из них не подходил. Один был еще младенцем, второй мальчишкой лет трех. Наличие взрослой дочери это исключало. Но больше Мадару заинтересовало другое. Третья Мировая.  Он не перебивал. Даже когда девушка начала объяснять ему, что такое шаринган и кому принадлежат эти глаза.
Несколько мгновений Мадара просто смотрел на нее. Она действительно решила, что он не знает, кто такие Учиха. Стоя в главном доме клана Учиха. Посреди квартала Учиха. Можно было решить, что девица издевается. Только сочувствие в ее взгляде было совершенно искренним. Когда Ламиноко заговорила об уничтожении клана, его лицо постепенно стало неподвижным. Девушка продолжала говорить, не давая ему вставить ни слова. Возможно, боялась, что не сумеет закончить, если остановится. Возможно, решила, что перед ней какой-то потерявшийся потомок Учиха, которому необходимо осторожно объяснить правду о происхождении.
Мадара слышал каждую фразу. И чем больше слышал, тем меньше понимал.
Кьюби напал на Коноху? Старейшины деревни приказали уничтожить один из кланов-основателей? Один Учиха вырезал весь свой род по приказу каких-то стариков и оставил в живых только младшего брата? А сам Мадара, оказывается, давно погиб, проиграв Хашираме. На последнем утверждении у него едва заметно дернулась бровь.
В комнате стало тихо. Только огонь потрескивал в очаге.
Мадара оттолкнулся от дверного косяка и медленно подошел к ней. На его лице вообще не осталось ни раздражения, ни насмешки, ни сонной злобы.
Ламиноко могла принять это за спокойствие. Она бы ошиблась. Мадара остановился перед ней и отвесил пощечину.
Удар был не настолько сильным, чтобы покалечить куноичи или сбить ее с ног. Однако голову Ламиноко развернуло в сторону, а на щеке почти сразу проступило красное пятно.
- Ты совсем блаженная? - тихо спросил он.
Мадара не дал ей ни отступить, ни ответить. Пальцы мгновенно сомкнулись в ее волосах возле затылка. Он резко дернул девушку за собой. Мадара протащил незваную гостью через коридор, распахнул входную дверь и буквально выволок наружу. Но не настолько грубо, насколько мог бы.
Холодный ночной воздух ворвался под полы юкаты. Мадара шагнул на открытую галерею, развернул девушку лицом к кварталу и только тогда разжал пальцы.
- Смотри.
Главный дом стоял на небольшом возвышении. Отсюда открывался вид почти на весь квартал Учиха. Вдоль широких улиц тянулись темные дома. На крышах, воротах и бумажных фонарях красовался веер клана. В нескольких окнах еще горел свет. Где-то в глубине квартала прошел ночной патруль - два силуэта в характерной одежде Учиха пересекли улицу и исчезли между зданиями. За домами возвышались стены Конохи. Еще дальше темнела скала, над которой виднелось незаконченное изображения лица первого Хокаге. Мадара стоял за спиной Ламиноко. В темноте его шаринган светился особенно ярко.
- Если это попытка сбить меня с толку, то она отвратительная. Даже не гендзюцу. Позор.
Однако убивать Ламиноко он пока не собирался. Слишком много странностей не складывалось в одну картину. Хаширама, якобы убивший его. И Третья Мировая война. Последнее почему-то звучало правдоподобнее всего.
Мадара охотно верил, что люди успеют  устроить не одну, а сразу три мировые войны. В этом не было ничего удивительного. Но… у них была ведь только одна, которую можно назвать мировой, нет?.. Губы Мадары сжались в тонкую линию.
- Это меня зовут Учиха Мадара. Я не ношу маску. И я вполне жив.
В его голосе появилась угрожающая тяжесть.
- А пьяный дурак Хаширама не в силах меня убить.
Мадара коротко усмехнулся, но веселья в этом звуке не было.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Мадара ожидал многого. Крика. Еще одной порции бреда. Попытки сбежать, наконец. Даже нападения - особенно после того, как он приложил девицу и весьма недвусмысленно выволок ее за волосы на улицу. В конце концов, характер у Учиха обычно шел в комплекте с глазами, и если Ламиноко действительно принадлежала к их клану, терпение у нее должно было закончиться примерно несколько минут назад.
Но не этого.
Алые глаза изменились. Лезвие, возникшее из странной перчатки, еще только двигалось к его шее, а Мадара уже перестал обращать на него какое-либо внимание. Мангекье.
Мир вокруг будто на мгновение перестал существовать. Даже тот факт, что девица, которую он несколько минут назад считал то ли идиоткой, то ли шпионкой, сейчас направила оружие ему в горло.
Этого не могло быть. Мадара знал это настолько же точно, насколько знал собственное имя.
Шаринган пробуждали многие. Три томоэ были редкостью, но не чудом. За годы войны Мадара видел достаточно сильных представителей своего клана, видел их глаза, знал их способности и сам учил тех, кому хватало таланта добраться достаточно далеко.
Но дальше добрались двое. Только они. На краткий миг перед глазами вместо Ламиноко оказался совсем другой человек.
Растрепанные волосы. Упрямо задранный подбородок. Знакомая усмешка. Алые глаза, в которых однажды вместо привычных трех томоэ появился рисунок, не похожий ни на один другой. Изуна смотрел на него с таким торжеством, будто лично выиграл войну.
Мадара тогда еще смеялся. Потом смеяться перестал.
Память ударила неожиданно, под дых, как всегда происходило с теми воспоминаниями, которые он предпочитал держать настолько глубоко, чтобы никто - особенно Хаширама - даже случайно не попытался туда сунуться. В глазах Мадары почти одновременно с этой мыслью изменился узор. Три томоэ исчезли, сливаясь в знакомый рисунок Мангекье. В тот же момент катана Ламиноко дошла до его шеи. И остановилась.
Между холодным металлом и горлом Мадары выросло нечто другое - тонкий, почти невидимый на первый взгляд слой чакры. Синее свечение вспыхнуло на мгновение и тут же уплотнилось в ребро Сусаноо, закрывая ровно тот участок, куда пришлось бы лезвие.
Мадара даже не отшатнулся. Ламиноко что-то говорила. Про форму, которой еще не существует. Про АНБУ, которых еще не сформировали. Про то, что ее имени он нигде не найдет.
Теперь Мадара слушал. По-настоящему.
Не потому что ее оружие было слишком необычным. И даже не потому что рассказ о трех мировых войнах теперь внезапно получил хоть какое-то объяснение.
Потому что Мангекье невозможно было подделать. Можно было украсть глаза. Но тогда они были бы чужими для тела.
Можно было пересадить шаринган, но чакра Ламиноко была Учиха от корней волос до кончиков пальцев. Она была Учиха. И обладала Мангекье. Мадара медленно перевел взгляд с ее глаз на лезвие возле своей шеи.
Несколько минут назад эта девица застыла от одной пощечины так, будто он ударил по чему-то гораздо более старому, чем сегодняшняя ночь. Даже не попыталась защищаться, пока он тащил ее за волосы. А теперь стояла перед ним с Мангекье и катаной у горла, приказывая ему не трогать ее. Что-то здесь было очень сильно сломано.
Причем явно задолго до того, как она свалилась в его гостиную. Мадара поднял глаза обратно.
Теперь в его взгляде не было прежнего презрения. Но и доверия не появилось. Просто наконец исчезло убеждение, что перед ним сумасшедшая.
- Опусти оружие.
Он произнес это спокойно.
- Если бы я хотел причинить тебе вред, девочка, ты бы сейчас не стояла.
Другого Учиху за подобное Мадара уже впечатал бы в ближайшую стену. Ламиноко спасало исключительно то, что он все еще смотрел на ее глаза и никак не мог избавиться от неправильного ощущения, поселившегося где-то под ребрами. Но если она действительно пришла из будущего...
Еще несколько минут назад сама идея казалась настолько идиотской, что заслуживала пощечины.
Сейчас он уже не был уверен.
Мадара мог бы поклясться собственной жизнью, что не находился под воздействием иллюзии. Пространственные техники существовали. Тобирама уже копался в чем-то подобном со своей отвратительной привычкой совать нос туда, куда нормальные люди не совались. Только пространство было одним.  Время - совсем другим.
- Я отвечу тебе.
Он сделал шаг вперед. Лезвие осталось между ними, но теперь Сусаноо пришлось плотнее принять его на себя. Мадара остановился практически вплотную, совершенно намеренно вторгаясь в ту самую дистанцию, которую Ламиноко только что попыталась обозначить. Она потребовала не касаться - он не касался. Но проверить, выдержит ли ее внезапно вернувшаяся решимость, хотелось почти физически.
- Сколько еще Учиха в твоем времени обладают Мангекье?
Мадара помрачнел еще сильнее. Если такие глаза перестали быть исключением, то что, черт возьми, происходило с его кланом за те годы, которых он еще не прожил? Мадара медленно позволил Сусаноо исчезнуть, но только после того, как двумя пальцами в перчатке отвел плоскость катаны в сторону от своей шеи.
- Решила убивать  - убей, а не сомневайся. В момент, когда ты начала – ты мертва.
Мадара развернулся к двери дома, но не вошел сразу.  Взгляд скользнул в сторону жилых домов. Нужно будет уводить ее, если они сцепятся. Хаши и Белый Глист защитят деревню, но  его клан – его дело. Он не был уверен, что хочет знать, что будет. Но…
- Заходи назад. И расскажешь подробно, - он нахмурился. Какого хрена судьбу его клана после его смерти решали какие-то коноховские старики? Он что, совсем разума лишился на старости лет? 

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Мадара лишь покосился на нее через плечо.
- А ты могла бы лишиться головы еще в гостиной. Не произошло ни того, ни другого, так что прекращай хвастаться несостоявшимися победами.
Вот теперь в голосе мелькнула откровенная насмешка. Все-таки Учиха. Мадара даже не был уверен, раздражало его это или, напротив, несколько примиряло с самим существованием незнакомки. Второе нравилось ему меньше, поэтому он предпочел считать, что раздражало.
Каму Мадара подобрал в коридоре и без всякой торжественности прислонил к стене гостиной. Не убрал далеко, но и таскать ее с собой по дому не собирался. Ламиноко уже продемонстрировала, что при желании способна достать оружие буквально из собственной руки. Если они все-таки решат друг друга убивать, скорость не на его стороне.
Сам он расположился напротив очага в гостиной, подогнув одну ногу и оперев предплечье о колено. Взгляд тут же вернулся к глазам Ламиноко. Мангекье все еще был активен. Можно было сколько угодно рассуждать о будущем, неизвестных отрядах, формах и третьих мировых войнах.
Мадара хмуро щелкнул пальцем по собственному колену.
-  Девятьсот тридцать третий.
Если Ламиноко действительно прибыла из будущего, он совершенно не собирался помогать ей подгонять собственную историю под его настоящее. Пусть говорит то, что знает сама. Чем меньше информации он даст вперед, тем легче будет понять, где она действительно помнит события, а где додумывает. Только вот девица, похоже, решила устроить ему допрос первой.
Тобирама Сенджу займет пост Второго Хокаге. Мадара медленно поднял бровь. Вот это уже было интересно.
Не настолько неожиданно, как, видимо, предполагала Ламиноко. Если уж Хаширама когда-нибудь перестанет быть Хокаге, кандидатов, способных действительно потянуть на себе всю деревню, было не так уж много. Большинство прекрасно умело командовать собственным кланом и совершенно не представляло, что делать с десятком других.
Белый Глист, чтоб его, представлял. Мадара раздраженно цокнул языком.
- Тобирама, значит.
Это прозвучало так, будто ему сообщили о появлении плесени в запасах риса. Неприятно, но не настолько невероятно. А вот вторая половина утверждения заставила его нахмуриться сильнее.
- И с чего ты решила, что одно обязательно означает другое?
Мадара чуть склонил голову.
- Я Белого Демона терпеть не могу. Он склочный, подозрительный ублюдок, которому дай волю - он перепишет правила пользования общественной уборной на двадцать страниц, введет регистрацию посетителей и назначит ответственного.
Губы Мадары дернулись.
- Но он кто угодно, только не идиот.
Это признание далось ему без особого труда. Ненавидеть Тобираму за принадлежность к Сенджу Мадара давно перестал. Не любить его лично причин хватало с избытком. И все же противника он всегда оценивал трезво. Но глупцом он не был.
- Отказаться от силы Учиха потому, что ему не нравится наш клан? - Мадара фыркнул. - Тогда он не доживет до поста Хокаге. Я сам его прибью за профессиональную непригодность. Но допустим, если и я, и Хаши сдохли – пост уйдет ему, очевидно.
Он говорил легко, почти насмешливо, но взгляд оставался внимательным. Мадара не ответил на главный вопрос. Что он сделает? Ничего.
Пока Ламиноко не дала достаточно информации, чтобы он вообще считал нужным отвечать.
- Допустим, это правда и Тобирама действительно двинулся и решил пойти против моего клана. Это значит, что я уже давно в могиле, раз никак на это не повлиял. Что тут можно сделать? - Мадара поднял на нее глаза, - И ты так и не ответила на мой вопрос.
- И сколько таких глаз появилось между моим временем и твоим?
Он внимательно следил за лицом Ламиноко. Вопрос о том, как именно она получила свои, по-прежнему стоял где-то рядом. Мадара его не задавал. Не потому, что не хотел знать.
Слишком хорошо знал ответ. Мангекье не рождался от счастливой жизни.
- Если когда-нибудь мелкий Сенджу действительно решит, что лучший способ удержать деревню - отодвинуть один из сильнейших ее кланов и сделать из него врага, значит, к тому времени с ним произошло что-то очень плохое.
Взгляд стал жестче.
- Или произошло что-то очень плохое с нами.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Мадара сначала ничего не сказал. Помимо нее еще трое. И все.  Мадара нахмурился. Нет, он все правильно услышал.
- Четверо? - все же переспросил он.
Это прозвучало настолько тихо, что почти потерялось в потрескивании дров. Из всего клана.
Из сотен людей, которые сейчас спали буквально за стенами этого дома. Детей. Стариков. Женщин. Шиноби. Тех, кто еще вчера спорил с ним на совете, тренировался на полигоне, таскал детей за уши домой, торговал на улицах и ругался на Сенджу. Четверо. И всего одна женщина.
Мадара медленно провел ладонью по лицу. Вот последнее особенно хорошо показывало всю степень пиздеца. Клан можно было восстановить после тяжелой войны. Они делали это не раз. Учиха теряли половину мужчин, иногда больше, и все равно выживали. Рождались дети, разрастались побочные ветви, появлялись новые семьи.
Но четыре человека - это не клан.Это даже не жалкие остатки клана. Это четыре человека с одной фамилией, которым остается только сидеть друг напротив друга и вспоминать, что когда-то их было много. Причем, судя по рассказу Ламиноко, они еще и не особенно стремились держаться вместе.
От девятьсот тридцать третьего до девятьсот девяносто девятого. Шестьдесят шесть лет.
Даже не век.
Не настолько далеко вперед, чтобы нынешняя Коноха стала древней историей. Через шестьдесят шесть лет большинство детей, которых Мадара сейчас видел на улицах квартала, могли быть еще живы. Молодежь - совершенно точно. Нынешние младенцы были бы всего лишь стариками. Мадара уставился на Ламиноко пристальнее.
Она говорила о будущем так, словно знала его кусками. Знала, что клан «растерял славу». Но не знала, каким он был.
- Стой.
Мадара резко поднял ладонь.
- Ты говоришь, что к моменту твоего рождения Учиха уже дошли до состояния, в котором деревня могла приказать одному мальчишке вырезать собственный клан. И у него это даже вышло.
Голос становился все жестче с каждым словом.
- И при этом ты не знаешь, что происходило с кланом до этого?
Он уставился на нее с откровенным недоверием.
-  Вообще?
Мадара ожидал чего угодно, только не этого. Она начала говорить к нему с уверенностью, что Мадара виноват в половине бед Учиха. Ее отец, судя по всему, всю жизнь набивал дочери голову рассказами о великом прошлом клана и о том, как неправильно Учиха поступили, отвернувшись от своего главы. И никто из них не удосужился выяснить, что произошло потом?
- Великолепно, - Мадара откинулся назад и мрачно уставился в огонь. - Просто великолепно.
Уже второй раз за эту ночь ему хотелось разбудить кого-нибудь исключительно затем, чтобы было на кого орать. Желательно Хашираму. Но мысль быстро ушла. Потому что за раздражением постепенно выстраивалась совершенно другая проблема.
Живой человек из девятьсот девяносто девятого года сидел в его доме в девятьсот тридцать третьем и рассказывал ему события, которые еще не произошли.
А значит, даже если все сказанное ею было абсолютно верно пять минут назад, сейчас это уже могло перестать быть правдой. Вот же дрянь. Сам факт ее появления уже что-то изменил. И теперь он должен был каким-то образом прожить следующие десятилетия так, будто ничего этого не слышал? Невозможно. Да он уже сейчас думал иначе.
-  Если ты действительно из будущего, - медленно произнес Мадара, - то твоего будущего больше нет.
Такие непонятные выверты Мадара терпеть не мог. Как исправлять то, чего еще не произошло, причем каждое твое действие само меняет то, что должно произойти? Мадара потер переносицу. Ему остро не хватало знаний.
Он разбирался в ниндзюцу. Очень хорошо разбирался. Пространственные техники тоже не были для него абсолютной загадкой. Но вот всякой запрещенной, противоестественной дрянью, которая пыталась обмануть пространство, смерть, законы чакры и здравый смысл, занимался в их деревне совершенно другой человек. Если где-нибудь существовала техника, способная выдернуть человека из будущего и швырнуть на шестьдесят шесть лет назад, Тобирама либо уже пытался ее создать, либо создаст через неделю после того, как узнает, что такое в принципе возможно. Это было первое разумное решение.
И поэтому Мадара сразу же его отбросил. Позвать Тобираму после того, что он только что услышал?
«Доброй ночи, мелкий Сенджу. Кстати, ты станешь Хокаге, после чего отношения Учиха с деревней каким-то образом скатятся в такую жопу, что через несколько десятилетий твоим политическим наследникам придет в голову вырезать весь мой клан. Не желаешь изучить пространственно-временную аномалию?»
Прекрасный план.
- Не вздумай кому-то повторять хоть что-то из того, что рассказала мне. Для всей деревни ты внезапно найденная девочка, которую украли много лет назад охотники за геномом. Растили тебя, а ты выросла, открыла шаринган и всех поубивала, потом пришла по реке Нака и вот ты тут.
Мадара не считал Тобираму виновным в преступлениях людей, которые еще даже не родились. И даже в рассказ о целенаправленном вытеснении Учиха самим Белым Демоном пока не поверил до конца. Но Тобирама был Тобирама, а еще он убил его брата. А еще он был Сенджу до мозга костей.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Мадара скользнул взглядом по протектору в ее руке и особого интереса не проявил. Такие повязки в деревне уже существовали, только носили их далеко не все. Старшие шиноби по привычке куда охотнее цепляли на себя клановые гербы, цвета, традиционные доспехи и вообще все то, по чему еще за сотню шагов можно было понять, кому именно ты сейчас собираешься перейти дорогу. Учиха носили веер. Сенджу свои символы. Остальные тоже не спешили превращаться в одинаковую массу только потому, что теперь все жили за одной стеной.
В Академии уже пытались вбить детям в голову, что в первую очередь они шиноби Конохи, а уже потом Учиха, Сенджу, Сарутоби или кто-то еще. Там учились все вместе. Даже те, у кого клана не было вовсе, но были способности и достаточно упрямства, чтобы попытаться стать шиноби.
- Никому не показывай, насколько хорошо умеешь драться. И мангеке.
Если клан увидит третий Мангекье, которого вчера еще не существовало, начнется такой переполох, что лгать о происхождении Ламиноко станет очень тяжело. Мадара пока совершенно точно не хотел, чтобы кто-то знал о существовании неизвестной Учихи с Мангекье, странным оружием и знаниями будущего.
Что он собирается делать дальше?
Хороший вопрос. Мадара смотрел в огонь и какое-то время действительно думал. Можно запереть Ламиноко в доме и несколько дней вытаскивать из нее все, что она знает, после чего уже решать, кому что говорить. Можно было вообще никому ничего не сообщать.
Проблема заключалась в том, что неизвестную женщину Учиха нельзя было просто оставить жить в главном доме, рассчитывая, что клан ее не заметит. Особенно учитывая, что половина квартала знала, кто и когда входит к Мадаре. Заставить ее прятаться или прятать самому… Проще прятать огонь в амбаре. Все сгорит к черту. Она же Учиха.
Это все требовало контролируемого объяснения. Ладно. Сначала нужно было думать о том, что нужно сделать сейчас. А о том, что делать глобально… Брать клан в  охапку, отбивать себе обратно исторические земли? Уходить? Бред. Но об этом стоило подумать.
- Конкретно сейчас мы пойдем поднимать переполох.
Мадара вышел из гостиной, через несколько минут вернулся с простой темной юкатой и бросил ее Ламиноко. Рукава будут длинными, подол придется подобрать, а пояс затянуть сильнее.
- Пока надень это.
Мадара вышел в коридор и задвинул за собой седзи. Несколько секунд просто стоял в темноте, собираясь с мыслями, потом коротко свистнул. Снаружи послышался хлопок крыльев.
Через открытое окно в коридор влетел крупный сокол, привычно уселся на деревянную перекладину и недовольно встряхнул перьями.
- Передашь, ночным дозорным, что я им всем головы откручу. Можешь попробовать выклевать кому-то глаз.
Сокол моргнул.
- Лети.
Да, конечно, дозорные были вовсе не при делах. Но он будет не он, если не устроит разборки насчет безопасности, так что потерпят. Сокол сорвался с места и исчез в ночи. Так, теперь нужно, чтобы клан утром гудел как пчелиный улей. И тут Мадара прекрасно знал, куда идти. У одного из старейшин было все необходимое. Жена, три дочери, две невестки. И ни одной женщины, способной удержать новость при себе дольше десяти минут.
Ламиноко еще не успеет повторно переодеться, а половина квартала уже будет знать, что Мадара ночью нашел возле границы деревни неизвестную девицу Учиха, которая каким-то чудом выжила, перебила своих похитителей и вернулась домой. Потом об этом будет сплетничать вся Коноха. Он прислонился плечом к стене и подождал. Когда из гостиной донеслось движение, Мадара постучал костяшками по косяку.
- Пошли. Будем возвращать тебя в семью.
Он направился к выходу и покосился на Ламиноко. Лицо у нее было такое, будто она все еще готова убивать. Для их клана нормально, даже ожидаемо.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Мадара уже открыл рот, чтобы сказать, что это и так прекрасно видно. Потом посмотрел на то, во что Ламиноко превратила его юкату, и решил проявить невиданное милосердие и смолчал. Зато сомнений, что перед ним чистокровная Учиха, стало еще меньше. И внешне… и в том, что фокус у нее был строго в одном направлении. Мадара только коротко хмыкнул и прошел в гостиную. Сложенную форму Ламиноко он осмотрел еще раз, потом поднял. Он отодвинул одну из деревянных панелей возле стены.
За ней находился небольшой оружейный тайник, о котором знал только он. Форма Ламиноко исчезла внутри вместе с протектором и всем, что могло слишком сильно отличаться от нынешних вещей. Панель встала обратно на место.
-  Потом заберешь.
Никаких дополнительных объяснений. Мадара вышел первым, и сделал жест, чтобы Ламиноко последовала за ним. Ночной квартал Учиха был тих. Это Мадара собирался исправить.
Он шел по центральной улице совершенно спокойно, будто ему недавно не сказали, что от его клана останется всего четыре человека. Всего лишь. Мадара раздраженно выдохнул через нос.
Не сейчас.
Дом старейшины находился недалеко. Мадара подошел к двери, но стучать не стал. Точнее, стучать по-человечески. Деревянная створка жалобно дрогнула от натиска чакры. Потом Мадара для надежности добавил ногой. Дверь распахнулась с таким грохотом, что где-то внутри дома раздался женский вскрик.
- Вставай!
Голос Мадары прошелся по дому лучше любого сигнала тревоги. Сначала послышался топот. Потом сразу несколько голосов. Потом кто-то что-то уронил.
Из глубины коридора выскочил хозяин дома, на ходу запахивая одежду. За ним показалась жена. Потом одна дочь. Вторая. Кто-то выглянул из-за седзи. Старейшина узнал Мадару.
Потом увидел Ламиноко. Потом снова посмотрел на Мадару. Лицо у него стало очень интересным. Мадара мгновенно понял, какую именно мысль тот успел подумать. Мадара широким жестом указал на Ламиноко.
-  Вот.
Судя по лицам женщин, этого объяснения было недостаточно, но они уже начали додумывать.
- Вот что у нас происходит!
Мадара уже перешел на тот уровень громкости, при котором и соседи совершенно точно начинали просыпаться.
- Девка Учиха годами черт знает где находилась, а никто даже не знал!
Старейшина моргнул. Мадара шагнул внутрь.
- Дозорные вообще ослепли! По кварталу можно, оказывается, кого угодно протащить!
Это было откровенно несправедливо, но дозорным придется огрести ни за что. Им полезно.
- Ее похитили?
Жена старейшины первая сообразила, куда следует смотреть. Ламиноко моментально оказалась в центре женского внимания. Мадара кивнул так уверенно, словно лично присутствовал при похищении.
- Давно.
Детали он решил не давать. Чем меньше конкретики, тем лучше. Люди сами придумают. Одна из дочерей прижала ладонь ко рту. Вторая уже смотрела на Ламиноко с таким выражением, что Мадара почти физически видел, как история начинает обрастать трагическими подробностями.
Отлично.
- Она пока будет жить у меня.
Вот теперь наступила тишина. Старейшина очень медленно повернул голову. Жена старейшины тоже. Все три дочери одновременно посмотрели сначала на Мадару, потом на Ламиноко. Мадара почувствовал приближение катастрофы.
- И поэтому, - Мадара тут же повысил голос, не позволяя никому открыть рот, - в моем доме нужна нормальная женская комната.
Теперь выражение лица старейшины стало совершенно бесценным. Жена старейшины уже оживилась.
- Конечно, Мадара-сама, мы все подготовим.
- И оставьте ее в покое, - добавил Мадара. Пять женских лиц одновременно приняли невинное выражение. Вот этому он не поверил вообще. Ладно, разберется. – А сейчас, - он сурово посмотрел на старейшину. – Ищи давай родню ее. Учиха Ламиноко. Но не факт, что имя настоящее. А я пойду оторву головы дозорным.
Мадара кивнул Ламиноко, развернулся и ушел. Сокол явно выполнил поручение, потому что он уже заметил мельтешение дозорных у ворот квартала Учиха. Трое Учиха уже шли к нему с выражениями людей, которые уже знают, что глава клана идет их убивать, но пока еще надеются, что слухи преувеличены. Но Мадара зычно по-военному встретил их ревом:
- ВЫ ТАМ ВСЕ ОСЛЕПЛИ?!

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Ламиноко сидела с таким лицом, будто всерьез не понимала где она и с кем, что вокруг – не враги, и это вызывало у женщин  лишь больше сочуствия.
- Бедная девочка, - первой снова вздохнула хозяйка дома. Учиха Акико была женщиной лет пятидесяти, невысокой, статной и совершенно очевидно привыкшей командовать всем, до чего могла дотянуться. Она осторожно поставила перед Ламиноко чашку с горячим чаем.
- Я Акико. Это мой дом. А тот, кого Мадара-сама только что отправил среди ночи переворачивать архивы, мой муж, Масанори.
- А я Нао, - тут же представилась старшая дочь, та самая, которая первой потащила Ламиноко переодеваться. Ей было уже около тридцати, и она обладала пугающе добрым выражением лица. - Это Хару.
Вторая девушка чуть поклонилась.
- А это Юми.
Самая младшая тут же придвинулась поближе, явно намереваясь рассматривать необычную родственницу столько, сколько ей позволят.
- И наши невестки, Киё и Фумико.
Ламиноко получила сразу пять улыбок.
- Не заставляйте ее говорить, - тут же одернула дочерей Акико, заметив, что те уже готовы засыпать гостью вопросами. - Не видите, что ли?
Молчаливость Ламиноко объяснили для себя мгновенно. Через несколько минут история уже развивалась сама собой без малейшего участия самой Ламиноко.
- Хорошо еще, что домой добралась, - тихо произнесла Киё.
- И что Мадара-сама нашел, - добавила Юми. Акико тем временем уже распределяла обязанности. Дочерей она отправила в главный дом, сопровождая их распоряжениями – положить свежий футон, поставить ширму,шкафы, принести побольше вещей и принадлежностей.В то, что у Мадары хотя бы одна комната достаточно обжита никто особенно не верил.
- Ей нужны не только юкаты и кимоно, - Акико нахмурилась. - Она Учиха, а не фарфоровая кукла. Тренироваться тоже будет. Захватите еще и это. Хару, твоя одежда подойдет.
Хару и Фумико ушли выполнять поручение, причем по дороге к выходу продолжали обсуждать, что именно нужно принести. По количеству перечисляемых вещей складывалось впечатление, что Ламиноко не на несколько дней поселят в главном доме, а выдают приданое на ближайшие двадцать лет. Нао и Юми отправились на кухню. Судя по звукам, там начали готовить внеплановый завтрак сразу на два дома.
- Мадара-сама тяжелый человек, - доверительно сообщила Акико. - Но он глава клана, - Акико произнесла это с той естественной гордостью, с которой говорят о чем-то совершенно неоспоримом. – Потому не держи на него зла, если прикрикнет.
И в этот момент двери снова открылись. Помяни – вот и придет.

Сам Мадара лучился довольством в той специфической степени, в какой довольным мог выглядеть человек, который последние полчаса орал на собственных подчиненных. Он успел поставить на уши весь дозор. Потом весь патруль. Потом почему-то еще двух чунинов, которые вообще проходили мимо и имели несчастье попасться ему на глаза. Число патрульных вокруг квартала Учиха увеличилось втрое.Сразу же все начали бегать по Конохе как ужаленные.
А утром Мадара собирался идти гавкаться с Тобирамой насчет безопасности деревни в целом. Правда, еще не придумал, как объяснить ему наличие дырки, которой на самом деле не было.
Что-нибудь придумает.
Несколько секунд Мадара откровенно не узнавал ту девицу, которая совсем недавно сидела в его доме в черном плаще, тыкала катаной ему в горло и рассуждала об убийстве. Перед ним сидела совершенно нормальная молодая Учиха. Мадара подозрительно посмотрел на женщин, но смолчал. 
- Все. Разошлись.
Он поманил Ламиноко с собой. Женщины тотчас занялись какими-то делами по дому. Ему хватило женского общества на ближайшие несколько месяцев. Он краем глаза заметил, как Акико поправила одежду Ламиноко напоследок. Женщины…
Юми успела сунуть ей в руки какую-то завернутую еду. Наконец Ламиноко отпустили. Мадара первым вышел на ночную улицу. Постепенно светлело, но до рассвета было еще полно времени. Там и тут горели окна. На перекрестках стало больше патрульных. Где-то собирались небольшие группы шиноби, явно обсуждающие внезапное появление неизвестной Учихи. Мадара оглядел все это с удовлетворением. Задача выполнена. Он направился к своему дому, поглядывая на переполошенный квартал вокруг.На глаза попалась пара мелких Учиха, которых явно вытащил наружу ночной переполох и которых теперь мать загоняла обратно домой.
Потом он снова посмотрел на Ламиноко.
- Ну?
Мадара убрал руки в рукава юкаты.
- Как тебе наш клан?

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Какое-то время он совершенно искренне не понимал, в чем проблема. Одежда как одежда. Только вот по выражению лица самой Ламиноко можно было подумать, что Акико не переодела ее, а подвергла особенно изощренной пытке.
- А что не так?
Он даже оглядел ее внимательнее. Ничего не мешает просто ходить. Вот драться – немного, ее кимоно было уже, чем даже его юката.  У Учиха боевое облачение практически не делилось на мужское и женское. Клан слишком долго жил войной, чтобы придумывать отдельные способы красиво умереть для каждого пола. Если женщине приходилось выходить на поле боя, она надевала то же самое, что мужчина: плотные штаны, клановое облачение, защиту, доспех, удобную обувь, оружие - и вперед. Другой вопрос, что женщин в бой старались выпускать последними. Потому что после очередной войны кто-то должен был остаться в клане и рожать следующее поколение, пока мужчины сокращали собственное количество с потрясающей эффективностью. И потому женщины были бойцами хуже. Не прямо  хуже – просто другими.Это было настолько очевидным порядком вещей, что Мадара даже не сразу задумался, что возможно, через шестьдесят шесть лет все выглядело совсем иначе. Он посмотрел на Ламиноко еще раз и вспомнил ее форму. Все рассчитано на то, чтобы в любой момент сорваться с места и убивать. Видимо, в ее времени дела действительно шли настолько погано, что женщины Учиха уже не сидели последним резервом. Особенно если женщин Учиха осталось ровно одна.
Он пожал плечами, отбрасывая неприятную мысль хотя бы на несколько минут.
- Мне вообще плевать, что ты будешь носить. Хочешь ходить в мешке из-под риса - только веер пришей, чтобы люди не решили, что я привел в квартал какую-то беспризорную.
Он сделал несколько шагов, потом остановился.
- Я вообще-то не про эти тряпки спрашивал.
Потом взгляд Мадары снова вернулся к ней. Жажда убийства никуда не исчезла, наоборот,  казалось, еще немного - и это несчастное кимоно загорится на ней само. Мадара некоторое время наблюдал за ней, а потом вдруг ухмыльнулся. Он развернулся совсем в другую сторону от главного дома.
- Раз уж тебя так распирает - пошли.
Мадара спокойно свернул с центральной улицы квартала на дорожку, ведущую к тренировочным площадкам.
- Все равно спать уже бессмысленно.
Сам он после разговора о собственной смерти, гибели Учиха, путешествиях во времени и будущем Тобираме мог лечь хоть на сутки - и все равно не уснул бы. А Ламиноко выглядела так, будто ей жизненно необходимо что-нибудь ударить. Мадара был достаточно добр, чтобы предложить подходящую цель.
- Разомнемся.
Он продолжил путь к полигону, явно ожидая, что Ламиноко пойдет следом. У полигона был небольшой склад оружия и немного клановых пожиток, если вдруг придется кому-то менять потрепанную одежду. В этом плане его клан был жутко запасливым. В Сора-ку у них вообще было арсенала на парочку армий. Мадара, впрочем, забавлялся тем, что Ламиноко гонял переодеваться сотню раз – то в свое, то вот, из нее сделали приличную шиноби. Но вообще для техник ей кимоно не помеха, пусть адаптируется. Он тоже каму и Гунбай не брал.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

- А ты для всех остальных пока не особенно шиноби. Так что не расходись.
Он сказал это так буднично, будто подобная деталь должна была быть очевидна с самого начала. До рассвета оставалось совсем немного, серое небо уже начинало светлеть над крышами Конохи, но солнце еще не показалось. Тренировочная площадка Учиха пустовала. Несколько столбов, истерзанных кунаями мишеней, вытоптанная земля и глубокие следы от техник, которые никто особенно не пытался заделывать. Здесь Мадара бывал почти каждое утро. Клан к этому привык.
Если сейчас кто-то почувствует всплески чакры первым предположением будет вовсе не неизвестная девица, свалившаяся из будущего. Мадара уже собирался пройти дальше, но Ламиноко заговорила и неожиданно поблагодарила. Мадара чуть прищурился, а потом на его лице появилось то самое выражение, которое обычно означало, что ему пришла в голову идея, от которой окружающим вскоре станет очень плохо.
Можно было найти ей тренировочный комплект, защиту и, если хорошо покопаться, даже доспех подходящего размера. Но зачем? Он повернулся к ней всем корпусом. Алый цвет мгновенно залил темноту его глаз. Три томоэ медленно провернулись вокруг зрачка.
- Драться будем в гендзюцу.
В каком-то смысле решение было идеальным. Никто не увидит настоящих способностей Ламиноко. И она перестанет ныть насчет одежды. Никаких свидетелей, которым потом придется объяснять, откуда у якобы едва вернувшейся домой Учиха боевой опыт человека, прожившего совершенно другую жизнь. При этом чакру иллюзия жрала совершенно настоящую. Усталость тоже будет настоящей.
И если что, они смогут избить друг друга настолько качественно, насколько обоим сейчас требовалось, не разнося половину Конохи. Мадара ухмыльнулся.
- Внутри можешь хоть голая бегать, раз тебя так раздражают тряпки.
Шаринган продолжал неторопливо вращаться, он встретил взгляд девушки. Тренировки в гендзюцу были привычным делом для него и Изуны, но многих Учиха это выматывало. Однако Мадара был абсолютно беспощаден и в этом смысле тоже. Мадара хотел посмотреть не только на то, как Ламиноко бьет, насколько быстро складывает печати или какими техниками владеет. Все это было полезно, но довольно банально.
Ему хотелось увидеть, как дерется Учиха через столько лет. И насколько вообще она заслуживала той уверенности, с которой недавно держала клинок возле его горла. Мадара сделал еще шаг вперед, оставляя между ними всего ничего. Шаринган вспыхнул ярче. Однако Мадара не стал затягивать ее в гендзюцу насильно и дал, если что, возможность ее отбить. И лишь после этого пространство вокруг них поменялось, становясь иллюзорным. На секунду полигон вытянулся, будто отражение на поверхности воды. Рассветное небо потемнело, земля под ногами пошла рябью, деревья растворились в алом мареве. В общем-то после этого пространство соткалось снова,только уже просто бескрайнее поле.

Чакра: 20//400
- Шаринган
- Genjutsu: Sharingan | Гендзютсу: Шаринган
20//400 - 5//0 - 2//6 = 13//394

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Первая атака заставила Мадару удивиться. Еще секунду назад правая рука Ламиноко была свободна, а затем металл будто потек вдоль нее, вытянулся, оформился в лезвие - и уже шел ему в живот. Мадара успел заметить движение только благодаря шарингану. Тело отреагировало уже следом. Единственный прихваченный кунай был у него в рукаве, и сразу же оказался в руке. Никакого оружия, что у него не было с собой, использовать он нестал. Иначе какой вообще смысл?
Кунай с резким металлическим звоном встретился с лезвием. Мадара не блокировал удар в лоб - подцепил меч сбоку, сместил линию атаки, позволив острию пройти возле живота, и одновременно довернул корпус. Вот сейчас Ламиноко выглядела нормально,без растерянности, словно заняла свое место. Девица, а уже живет войной.
Уголок его губ дернулся. Но Ламиноко не стала задерживаться. Разорвала дистанцию мгновенно. Артефакт на ее руке не просто менял форму. Он словно вообще не признавал необходимости носить оружие в привычном смысле. Не нужно тянуться к ножнам, менять хват, отбрасывать клинок. Одна мысль - и меча нет. Следующая - и появится что-нибудь другое. Сюрикены полетели еще до того, как Ламиноко завершила прыжок.
Первый Мадара пропустил над плечом. От второго ушел в сторону легким поворотом корпуса.
Третий просвистел возле щеки, когда он отклонил голову буквально на несколько сантиметров.
Движения выглядели почти ленивыми, будто он не уворачивался от заточенного металла, а просто проходил между каплями дождя. Последний сюрикен он все-таки встретил кунаем и отбил в сторону.
Теперь он понимал, почему она так бесилась из-за кимоно. Девица строила бой на скорости. Логичный выбор.
Его собственный стиль был другим. Он резко метнул кунай и сам двинулся следом практически одновременно с оружием, сокращая дистанцию. В отличие от нее Мадара даже не стал менять собственный образ. Потому дрался он  без оружия. Первый удар - короткий, прямой, в корпус, сразу после брошенного куная. Не успеет уйти - получит под ребра. Второй удар пошел ладонью снизу, в подбородок, без большой амплитуды. Третий должен был подрубить опорную ногу.
Никаких пауз.
Мадара давил. Он всегда так дрался. И немного выделывался. Нет, надо же. Женщина, с мангеке. Интересно, что она может.

Чакра:
13//394 - 0//5 = 13//389

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Бабочки заставили Мадару усмехнуться. Мелкие источники огня разлетелись веером, двигались непредсказуемо, цепляли сухую траву и мгновенно превращали пространство вокруг Ламиноко в полосу препятствий. Не сплошную стену, которую можно было просто пробить одной техникой, а именно раздражающую преграду. Хороший способ держать противника на расстоянии. Шаринган в его глазах бешено двигался, считывая траектории бабочек, он уворачивался от них, не позволяя зацепить себя. Один прошел возле плеча - Мадара резко пригнулся. Второй вспыхнул перед лицом, заставив его сместиться вправо. Третий он пропустил буквально за спиной, продолжая единое слитное движение вперед. Словно танец.
Шаг.
Поворот корпуса.
Короткий рывок вперед.
Еще одна бабочка едва не коснулась рукава юкаты, но Мадара резко отдернул руку, пропуская ее мимо. Ламиноко правильно поняла после первых ударов: позволять ему навязать ближний бой нельзя. Такую технику он, кстати, не видел. Неплохо.
Он просто оказался перед противницей и резко выбросил кулак вперед, окутав его небольшим количеством чакры. Прямо в живот. Мадара хотел увидеть, успеет ли Ламиноко после собственной техники перестроиться на защиту в тот самый момент, когда противник все-таки прорвался через созданную ею дистанцию. Ему уже и самому не терпелось поджечь что-нибудь.

обошел бабочек
Атака ближний бой: 19 + 1 усиление  + 2 с шарика = 22
Урон от атаки (если успешно): 23 + 10 (усиление) = 33
Чакра:
13//389- 0//5 (шарик + генз) - 0//1 (усиление) = 13//383

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Вот теперь Мадара остался доволен. Потому что до этого это все действительно начинало напоминать избиение. Ламиноко была быстра, хорошо двигалась, умела держать дистанцию и совершенно очевидно обладала куда большим арсеналом, чем успела показать. Но до сих пор она будто пробовала его на вкус. Осторожно. Слишком осторожно.
Теперь перестала.
Шаринган выхватил и блеск металла, и печать на одном из кунаев.Он резко ушел в сторону, пропуская первый мимо себя, второй пропустил рядом, а от третьего отпрыгнул назад как раз в тот момент, когда взрывная печать активировалась. На несколько мгновений поле боя залило огнем и дымом. Мадара приземлился на ноги, чуть пригнувшись, и тут же вскинул голову. Он заметил движение чакры раньше, чем увидел саму Ламиноко. Мадара начал разворот практически одновременно с появлением девушки. Нога пошла в широкую дугу, жестко, с расчетом встретить ребра Ламиноко еще до того, как та закончит собственную атаку. Ее оружие снова изменилось.
Еще мгновение назад на руке ничего не было, а теперь металл вытянулся в длинное древко, сформировал наконечник - яри пошло снизу вверх под таким углом, что Мадара мгновенно понял: девица прекрасно знала, куда бить. Хорошо обучена. Вот только оценить это спокойно он уже не успел.
Тело вспыхнуло совершенно настоящей болью от разреза. Мадара дернулся назад, но недостаточно быстро. Наконечник распорол бок, прошел вверх, вскрывая ткань юкаты и кожу под ней. Кровь тут же потекла по боку. В реальности его тело тоже отреагировало. Мадара резко втянул воздух сквозь зубы. Теперь он улыбался уже совершенно иначе. С безуминкой.
Он резко втянул воздух. Чакра Стихии Огня собралась внутри мгновенно, тяжелая, горячая, плотная. В следующий момент Мадара широко открыл рот и изрыгнул вперед огромное облако раскаленного пепла Элемент Огня: Техника Сокрытия в Пепле и Пыли. Сразу все пространство между ними исчезло.
Серое облако рванулось вперед, быстро расползаясь по полю. Не дым - куда хуже. Руки сложили печати почти одновременно с тем, как облако окончательно спрятало его силуэт. Последовательность пронеслась настолько быстро, что пальцы практически сливались в одно движение.
Мадара сделал глубокий вдох. Воздух вокруг будто нагрелся еще до того, как техника сорвалась с губ.
- Элемент Огня • Техника Великого Огненного Дракона.
Пламя вырвалось вперед ревущей массой. Оно мгновенно оформилось в огромную драконью голову, вытянулось в туловище, лапы, хвост. Огненный дракон ворвался прямо в облако пепла, заставив его вспыхнуть оранжевыми бликами. Мадара, конечно, и себя тоже лишил зрения, но он ориентировался не только им. Пламя ревело так, что заглушало все вокруг. Мадара скользнул назад, разгружая поврежденный бок. Каждое движение отзывалось болью, будто Ламиноко действительно распорола его настоящим яри. Он даже мельком подумал, что стоило уменьшить реалистичность ощущений.
И тут же мысленно послал эту идею к черту. Какой смысл тогда? В крови кипел азарт и жажда крови. Мадара не расслаблялся ни на секунду. Если Ламиноко действительно стоила своего Мангекье, этого будет мало. Он надеялся, что этого будет мало. Он сконцентрировал чакру, готовый продолжать.

уклонился от кунаев, но с яри облом
здоровье: 170 - 64 - 60 = 46
13//383 - 0//5 (шарик + генз) -2//6 - 2//8 -0//8 + 8//0 = 17/356
Элемент Огня: Техника Сокрытия в Пепле и Пыли: Атака ниндзюцу 20 (18+2 от ВМШ) + 2 шарик +1 без печати = 23
Элемент Огня • Техника Великого Огненного Дракона: Атака ниндзюцу 22

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.