Даже если молния не трещала на кунае - остаток ее энергии будто все еще висел в воздухе. Им мало о чем можно было еще поговорить, поэтому все шиноби без лишних бесед, под единовременные маневры подъема оппонентов собственными силами, покинули площадку. Какаши сжал челюсти, не чувствуя необходимости в передвижении с чьей-то помощью, но сегодня с него достаточно самоистязания. Он бы очень хотел спрятаться под одеяло сейчас и закрыть глаза хотя бы на пару часов. Ему будет легче перенести боль, если он проснется позже, чем закончится действие обезболивающего. Какаши надеялся, что как только его отведут в камеру, то он будет снова предоставлен сам себе: Нагато уже сделал все, что мог.

Почему-то, не прислушиваясь к шагам позади, а чувствуя домашний, молочный аромат длинных красных волос, Какаши предчувствовал критику. Шествие продолжалось в молчании. В какой-то момент с Ламиноко их путь разделился, Какаши приготовился идти глубже вниз, по лестнице, но его занесенную в относительно знакомом направлении ногу повело в воздухе и рыжеволосый шиноби с заметным, как у тела Яхико, пирсингом на лице, направил Копирующего в другую сторону.

Чувство направления не обманывало шиноби: это не та комната, в которой он имел честь разделять с Узумаки Нагато ужин. Точно не та. Хотя, почему у бога не может быть в его собственной Башне несколько комнат? Какаши покорно пересек порог помещения, по-спартански скромного и похожего на то, что он видел вчера. Минимум мебели, максимум свободного пространства на ограниченной площади, дверь - наверняка в санузел, окно... На тумбочке книги и вещи.

Какаши заметно вздрогнул и чуть не рухнул, когда был вынужден стоять сам. Он узнал книгу Джирайи и книгу свою собственную. Если это совпадение, то очень странное. Вещи, правда, намекали на то, что пленника зачем-то решили переселить.

"Наверное, на время реабилитации? Или потому что сюда ему идти ближе?" - Какаши шагнул, присматриваясь. Да, это его вещи, высушенные после вчерашнего дождя. Ориентирующийся по обонянию, Какаши дернул носом. Они были здесь одни, но тем не менее этот этаж ощущался заселенным. Неужели...

- Это комната кого-то из членов твоей организации? - внутренне похолодев и забыв о перевязке на плече, Какаши представил каким недовольным должен быть хозяин за пересечение порога его вотчины. Он обернулся к Нагато, мягко говоря немало настороженный из-за резкой смены обстановки. Спать? Нельзя. Хотелось спросить зачем Нагато сюда привел пленника, ведь эта территория явно не для кого-то из заключенных.

Какаши чувствовал себя здесь незваным гостем, чужим. Новый шаг по помещению без разрешения хозяина этой скромной жилплощади Копирующий сделать не решался.
Такая ли скромная, по меркам стандарта, жилплощадь? Комната в Конохе, принадлежащая самому джонину, была не больше, пусть планировка была и другой. Тут кровать стояла тоже у окна. Небольшой проем, куда не пролезет взрослый человек, едва ли мог лидировать по освещению в пасмурный день с лампой на столе. Непонятно, зачем оно вообще здесь было, но слушать улицу, пусть немного, все равно важно и нужно. Важно видеть хоть какой-то дневной свет, а не считать смену дня и ночи.

Памятная дата позади, можно теперь за этим не следить, а до следующего года Копирующий доживет вряд ли...

"Моя? Он ведь не серьезно", - Какаши осмотрел помещение снова. Обстановка не сильно отличалась от камеры, просто отсутствие решеток и окно сильно меняли впечатление, а во всем остальном трудно было к чему-то придраться. Цвет постельного белья слишком белый? Так мысли Какаши итак траурные, в тему даже серость этих стен. Больше всего удивляло то, что на этаже никого не будет. Какаши сомневался, что комнаты на самом деле пусты. Не поверил, не обнадежился, не порадовался - про себя джонин решил внимательнее отнестись к звукам вокруг. Не зря говорят, что у стен есть уши. - "Он и вправду планирует поселить меня здесь?"

Какаши не должен был упрекать Нагато, но - именно это и делал, пусть даже мысленно. Именно тогда, когда этот шиноби не хотел подставлять Амэ под удар, он оставляет пленника в сердце страны, которая Нагато воспитала и за которую у него болит душа. Несомненно, у Акацуки должны быть и другие островки безопасности, похожие на это место, Какаши представлял, что в Амэ он не задержится. Или Нагато ждет, когда полностью восстановится?

Впав в задумчивость, Какаши отпор его поддержке не дал. Замешательство джонина Листа было вызвано состоянием шока. Нагато намекал про то, что хочет видеть Копирующего на своей стороне, но как будто после отпора и высказываний верности Конохе Нагато не оскорбился, не отказался от своей идеи, как будто поведение пленника провоцировало усилить влияние заботы и доброго отношения на него. Этому гораздо труднее сопротивляться, любые попытки для бегства от помощи беспочвенны, необоснованны и даже жестоки, учитывая состояние Нагато. Какаши напоминал себе о том, что Узумаки едва-едва выполз из могилы, вот только почему-то шиноби смотрел на него так, будто его место займет пленник. Оттого ли его прыть так заметна, что Нагато знает о предсмертной агонии много больше и любит каждую секунду времени, когда дышит, двигается, говорит?

Как Какаши уже говорил ему - со стороны виднее. По себе Копирующий не мог сказать, что он успел ослабнуть настолько серьезно, чтобы нужно было помогать раздеваться. Избавляясь от окровавленного верха, Какаши с трудом сдержал болезненный выдох, едва заметно нахмурившись, когда пришлось поднимать руки (особенно раненую) и менять положение корпуса.

Какаши снял маску, но это не сильно облегчило дыхание, скорее шиноби его и вовсе лишился, когда Нагато принялся расстегивать штаны. Брови дернулись вверх, а потом угрожающе сузились ближе к переносице. Здоровой рукой Копирующий остановил его. Шиноби недолго смущался, мысленно предположив, что, имея такое количество дел, требующих рассмотрения, поддерживая порядок и в Башне, и в быту не только своих шиноби, но и у собственных мертвых, Нагато просто забылся, увлекся, не посчитав личную дистанцию хоть сколько-нибудь значимой. Копирующий сравнил это поведение с тем, что видел и чувствовал в камере. Если Нагато ухаживает за ним, как за одним из своих мертвых тел и не замечает настороженно-враждебное настроение пленника, потому что не понимает - то где нужно расставить границы?

Движение в комнате намекало на то, что, даже если эта комната теперь принадлежит Какаши - сам Какаши все еще находится в Башне, которая принадлежит Нагато. Наверное, все-таки ему, а не тому, кто за его спиной. Какаши мысленно готов был, по методу Нагато, использовать клона, чтобы он занимался всем, чем нужно - помощью в переодевании, бинтовке, но...

Нужно иметь дело с полубогом лично.

- Мне удобнее стоя, - шиноби отвернулся, не дав снять с себя штаны, забрал моток бинта и замер перед зеркалом. Он впервые увидел то, что было перед глазами Нагато все эти минуты. Увиденное поселило в его душе мрачное удовлетворение: так тебе и надо, Бакаши. На ребрах зрело и пылало припухлостью страдание фиолетово-сизого цвета, ближе к краю окаймленное желтым и даже где-то зеленым. Помимо этого "украшения", внешний вид казался нестабильным из-за крови на лице, на волосах, не говоря уже про руку. Какаши включил воду, чтобы все смыть и наклонился к раковине.

В голове шипело недовольство из-за нарушения личного пространства, но Какаши терпел, молчал, краснел, не смея даже пикнуть слова против. Не до капризов. Он помнил, что Нагато может его сильно припечатать чакрой, парализовать, сделать по-своему и старался держаться подальше от слишком явных провокаций. Откровенности в воображении нарушили все приличия. Если бы Какаши в самом деле вздумал развлекать Нагато так, сделать что-то ради деревни, то разве мог бы он, переступив через достоинство, нескромно оставить штаны на полу? Все внутри сопротивлялось этой идее. Так точно до рукоприкладства может дойти. А бить Нагато нельзя, он медленнее, слабее, его кожа тоньше и, достаточно сильно надавить пальцем - появится такая же гематома, как у пленника на ребрах.

Отредактировано Hatake Kakashi (Вчера 12:33:02)

Какаши глубоко вздохнул, когда Нагато вышел из ванной. Этот вздох отозвался судорожной болью и рваным дерганием, по цепочке передавшимся от зоны ребер к мозгу моментально. И ведь сделает же сам, подумал Какаши, покосившись на чашу, наполненную водой. Воображение живо представило левитацию по ванной через все помещение с брызгами и руганью. Сначала пса корми, потом выгуливай, теперь купай. Копирующий все меньше думал о себе, как о человеке и больше как о питомце, которого удобно держать где-то поблизости. Чем скорее Нагато закончит возиться с ним, тем лучше; это не развлечение, не игра, не флирт. Нагато всего лишь старается сохранить пленника в пригодном для использования состоянии. Какаши подумал, что ему неудобно задерживать шиноби, у которого есть другие дела и другие ниндзя, требующие внимания. Нагато нужно проведать Ламиноко. Ему нужно заниматься техниками и печатями - всем, чем угодно, но не тратить время здесь.

Копирующий оставил штаны на раковине и влез в ванную, мысленно взвыв от температуры сначала болезненно, а потом с удовольствием. Если погрузиться в ванную с головой... Тепло и легкость завоевали его внимание быстрее, чем он понял, что не нужно погружать ранение в воду. Поздно. Чуть не вырубился. Кое-как выпрямившись, Какаши встретился взглядом с Нагато и, против собственного контроля, взгляд отвел. С мокрых волос вода стекала на лицо и шею, Какаши был в воде как Нагато и велел. Хотелось спросить - доволен? А следовало сказать другое.

В руках у Узумаки была мазь. Очевидно, самому справиться с бинтовкой не дадут.

- Спасибо.

"Я могу использовать клона", - панически напоминал себе Копирующий, который мог бы сказать это вслух, чтобы Нагато не беспокоился о нем, но любопытство готово было потреблять чужое увлечение со всеми потрохами, с жадностью, от которой Какаши отвык, как от бытовых будней в скрытом Листе. У Копирующего просто не поворачивался ни на что другое язык - ни на оскорбление, ни на гнев, ни на просьбу оставить его в одиночестве. Не впервые Какаши готов был позволить делать с собой все, что угодно, если другому было это интересно. При этом Какаши казалось, что он ничего не сделал сам, чтобы привлечь такое пристальное внимание. - "Будет больно".

Больно физически, больно морально - всем. И от этого уже было плохо. Чем больше информации перетекало из уст в уста, тем сильнее Копирующий переживал, что Узумаки придет к правильному выводу, узнав правду рано или поздно: нельзя никому доверять.

Зажмурившись до того, как Нагато потянул к груди свою ладонь, Какаши приготовился. Все внутри съежилось до мизерного кома, который будет вопить "не надо, больно, больно!". Но шиноби будет терпеть эту боль все равно. Он так же мысленно капризничает, когда штопает свои раны сам, когда обеззараживает грязную рану огнем, когда ... Да Какаши ко многому привык, даже к растиранию собственной рукой сильных гематом, чтобы рассасывалась кровь, не оставляя опасного скопления в сосудах. Особенно рядом с сердцем. Но собственная рука - это не чужая. Стоило ощутить прикосновение холодной мази к коже - Какаши дернулся так, что всплески, поднявшиеся из ванной, чуть не окатили ноги Узумаки.

Отредактировано Hatake Kakashi (Вчера 20:59:43)

Предупреждение о повязке Копирующий едва ли расслышал, он кивнул, не отвлекаясь от сосредоточенности на том, чтобы не издать стон. То ли от холода мази, то ли от пальцев Нагато Какаши непрестанно дрожал, чувствуя мурашки и то, как сбивается неровное дыхание при каждом давлении на ощутимо болезненную область. Нужно было надавливать сильнее, хотел джонин попросить. Как назло Нагато обрабатывал ребра не только осторожно, но еще и медленно. Казалось, рук у него было не две, а четыре. Точные, мягкие, изучающие. Какаши казалось, что у него из ушей пошел пар. Невыносимая пытка - пытаться не реагировать вообще никак. Зря он сидел с закрытыми глазами, потому что в голове разгулялись совершенно недвусмысленные образы и был слышен женский смех. Какаши приоткрыл рот, чтобы остановить это, чтобы сказать, что для лечения достаточно и этого: запах мази ощущался везде - спереди, сзади, по бокам и даже на шее. Можно уже было закончить с перевязкой, однако Нагато отчего-то не спешил убирать рук.

От прикосновения к лицу шиноби вздрогнул снова, открыв глаза. Вода в ванной помутнела от крови. Скосив взгляд на рану на руке, Какаши тут же от нее отвернулся. Больно было смотреть, как стянутый шов натягивается из-за сопротивления тела чему-то чужому. Мазь начала действовать слишком быстро, заглушая боль, очищая голову от всего постороннего и освобождая место предположению о том, что у Нагато было бы чему поучиться, а также пустоте, в которой было слишком мало дум и слишком много - ощущений. Какаши представил, что Узумаки подобным образом растирает всех Акацуки, которые оттого не держат медиков в организации, потому что их лидер настолько... фамильярный.

Какаши краснел, по неизвестной причине злился и в ответ на замечание - это ведь было оно - невольно огрызнулся:

- Я пленник, а не союзник. Какую помощь ты имеешь в виду?

Опрометчиво возмущаться сидя в ванной голым. Где манеры, боже. Глупость наказуема, Какаши уже знал это на собственной шкуре. Меньше всего ему хотелось оказаться парализованным именно сейчас, в более уязвимом, чем обычно, положении. С чего бы Нагато вообще задавать этот вопрос? Ему не понравилось, что пленник снова упомянул Коноху и заговорил о родной деревне с членами его организации? Как лидер, он мог требовать не поднимать разговоров о других скрытых деревнях. Амэ - приняла Ламиноко, обогрела, дала кров и безопасный угол, на территории этой деревни Коноха не может претендовать на гордость в чьем-либо голосе.

- Прости, - Какаши отвернулся, жалея о несдержанности. - Ламиноко - безусловно была и остается куноичи деревни скрытого Листа. Я беспокоюсь за эту девушку ровно так же, как и за учеников, так же, как и за Итачи. Это связь общины, которая существует во всех селениях ниндзя.

Какаши хотел бы сказать Нагато, что, к примеру, не беспокоится за него, потому что незачем - итак сильный, но вовремя остановил себя: это было бы враньем. Чем сильнее надавливал Нагато на синяк, чем больнее давил на потревоженные ребра - тем больше хотелось, чтобы он их доломал уже, а не гладил так, как будто движением пальцев мог подчинить себе сердцебиение, реакцию, нервную систему и мурашки на коже. Если бы это была какая-то техника - Какаши бы быстрее принял это, но не влияние прикосновений, заканчивающихся неловкостью и раздражением. Сипло выдохнув, джонин резко перехватил руку Нагато, останавливая его, пока физиология не вогнала его в краску еще больше. Причина его неровного пульса определенно была не в горячей воде или в боли. Это было натуральное издевательство.

- Хватит, - хрипло рыкнул Копирующий, все же поддавшись недовольству.

Отредактировано Hatake Kakashi (Вчера 22:56:51)