Жилой блок Башни превышал по вместимости их организацию даже сейчас, когда к ним добавились Саске с товарищам. Уж чего в пустой Башне было полно, так это места. Потому вопрос переселения Хатаке на абсолютно пустой этаж не был проблемой вовсе.  Нингендо выпустил Копирующего и ускользнул тенью, а сам Нагато наоборот подошел ближе.
- Это свободная комната. Теперь твоя. На этаже никто не появится из посторонних, - для этого Нагато уже перенастроил печати, на самом деле – еще вчера. Однако сегодня он добавил парализующий контур пока эти двое приходили в себя и его тело переносило сюда вещи. Так что смысла накладывать печати на чакру Хатаке обратно уже не было. Теперь напротив – пусть восстанавливается спокойно. Во всех смыслах. – Кухня дальше по коридору, - в каком-то смысле, жилой блок был чем-то вроде общежития тех времен, когда у них еще не было разветвленной сети убежищ по всему свету. Зачастую это были просто просторные пещеры, но периодически они делали жилые ячейки тоже. С оружием, медикаментами, непортящимися продуктами и даже местами для сна. Базовые потребности. Амегакуре никогда не была для организации настоящей и постоянной базой, но в кризисные моменты могла ею служить. Сейчас был кризис крайне условный и уже разрешенный, так что Хатаке точно никто не помешает.
Нагато подошел к джонину ближе, думая о словах, что он сказал Ламиноко там, на площадке. Коноха…
Он подхватил Копирующего под бок, вынуждая на себя опереться и повел его в ванную комнату. В отличие от тюремного блока, где эта часть камеры все же была переборудована под содержание там пленников, здесь стояла ванна, был душ и в целом никакой особой вандалостойкости не наблюдалось. Разве что трубы в стенах защищал фуин – но это не имело никакого отношения к пленнику, скорее к сложным характерам членов организации. Нагато посадил Копирующего на борт ванны, придержал его ладонью под спину, чтобы на завалился назад.
- Я видел, что твои ребра пострадали. Не сопротивляйся, - это не было просьбой. Вообще Нагато полагал что отказ от еды у Хатаке связан с тем, что тот боится сыворотки правды и прочих препаратов. Основания у него все были – Сасори был истинным мастером, и получить его обратно значило, что подобные вещества будут им доступны и далее. Потому это переселение было еще и частью этого компромиса – Нагато не нравилось состояние Хатаке, которое тот продемонстрировал вчера. Сегодня – тем более доказал, что он не совсем в норме. А еще Копирующий получил ранение основной руки и выглядел как мясник после бойни. В его шансах нормально себя в порядок привести Нагато очень сомневался.
Нингендо тем временем вернулся со стопкой свежей одежды и теплым одеялом, а потом также бесшумно вышел, пока Нагато снимал с Копирующего испачканную кровью одежду.
- Тут есть бинты, лечебные мази и базовая аптечка, - пояснил он, разбинтовывая грудь Копируюшего. – Но сейчас я подлатаю тебя сам, - он коснулся пояса его штанов, расстегнул и немного отступил назад. Нингендо скользнул призраком в комнате вновь, оставляя Хатаке обмотки и обувь – чем выше была Башня, тем холоднее было. Рядом легли и носки. С учетом прошлого опыта – на кровать легла еще подушка. Нагато же посмотрел на Копирующего.
- Сам сможешь? – Нагато остановил взгляд на цветастой гематоме, что цвела посреди чужих ребер. Он надеялся, что удар Ламиноко не прилетел прямо в нее. Хатаке, конечно, восстанавливался очень быстро – но недостаточно быстро, чтобы не обратить на эту боль внимания.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Хатаке бледный в синеву - яркий электрический свет выхватывает это лучше нейтрального дневного. Встрепанный, окровавленный и алый что маков цвет. Если бы Нагато запоздало не понял, в чем проблема - решил бы, что у Копирующего ко всем прочим травмам добавился жар.
- Это не вопрос твоего удобства, - одернул он остро. - В воду. Не вынуждай меня делать это самому.
Вообще Нагато местами был крайней бесцеремонным. Годы наедине с мертвецами и редкие встречи с живыми людьми довольно сильно размыли восприятие допустимого. Он не воспринимал чужую наготу какой-то интимной вещью, если она была окрашена причинами. Не воспринимал он и Хатаке в каком-то помимо самых прямых и очевидных смыслов - раненое тело было вещью, что требовала внимания и не более того. Раненый разум... Иное.
- В воду, Какаши, - и все же Нагато позволил ему крупицу личного пространства, покинув ванную и выйдя в основную комнату. Одним из немногих изменений здесь было то, что окно не открывалось - и не выбивалось, хотя Копирующий определено мог посидеть пораспутывать печать, там не было чего-то кардинальное сложного. Традиционный барьер пяти элементов, сжатый до локальной поверхности и запечатывающая печать снаружи.
Он взял чистые вещи самого Копирующего, будто бы что-то привычное могло успокоить его. Куда там, его не успокоили ни травмы, ни кровопотеря. Нагато дал ему возможность как поупрямиться так и подчиниться и вернулся в ванную. Он ощутимо волновался насчет чужих травм. Хатаке не принадлежал ему, и не в праве Нагато было клеймить его тело. Однако он делал это - и если бы вопрос стоял лишь в Конохе, он был бы куда резче. Впрочем...
Хатаке очевидно не понимал простой истины. Право сильного не принадлежало ему здесь, как бы часто он не пытался говорить с этой позиции. Одно дело с Ламиноко - она была молода. И то, травма, что он нанес ей куда слабее чем ранение оставшееся на нем, то не было равнозначным обменом. Но с Нагато ситуация была принципиально иной. Копирующий представлял для него угрозу, безусловно. Однако это была стратегическая угроза. В настоящем бою он не смог бы тронуть его и пальцем. А если бы и смог - Нагато очень живуч. Боль для него - скорее способ почувствовать себя живым. Кстати об этом. Он всё ещё чувствовал кипящую под ребрами ярость. Коноха... Нагато отчего-то был уверен, что к нему Хатаке кинулся бы также - глупо и безрассудно, не уважая его. Что бы он сказал ему? Ты ученик Джирайи? Ты слабее?
Нагато, впрочем, зацепился за яркий румянец на чужих скулах взглядом. О. О.
Кажется, Копирующий все же подумал о вещах менее приличных, чем простая помощь с травмами. Вот и был ответ - на что Хатаке не готов пойти ради миссии. Удивительно, он же работал в АНБУ. Не только же убивать там приходилось, право слово. Нагато не сводил с его лица взгляда, но потом демонстративно позволил взгляду соскользнуть на шею, линию ключиц. Нагато даже не оценилвал чужое тело до этого момента, но он всегда делал это достаточно заметно. Будь Копирующий женщиной, самое время было бы посмотреть на его грудь. Хатаке женщиной не был, да и откровенно оценивающий тяжёлый взгляд у Нагато помимо воли сменился беспокойством. Он взял мазь, легкой стопкой сложив вещи на пустую стойку у раковины. Травма Копирующему явно мешала нормально дышать. Нагато даже задумался, что жалеет об отсутствии в своем распоряжении лечебной техники. Правда он был почти уверен, что уж он усугубит.
- Не делай ситуацию хуже, пожалуйста, - он встретился взглядом с Хатаке. Гордость оставалась в этом человеке даже с учетом того, в каком положении он был. Сила характера... Нагато с удовольствием перестал бы его уважать после его выходок, но, пожалуй, уважал лишь сильнее. Но Хатаке очевидно имел огромное слабое место. Именно оно не позволяло ему стать очередным мертвецом на пути к цели. Слабости достойных становились силой. О себе Нагато не мог сказать того же.
- Какаши, - в его голосе не было угрозы или приказы, но просьба - была. Под давлением Копирующий становился сильнее. Но стоило его убрать - разваливался на части. Нагато не касался его без прямого разрешения сейчас - пусть и невербального. Если они подумали об одном и том же, прикосновение сейчас будет считано... Неправильно.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

И все же иногда с Хатаке было достаточно просто. Нужно было только найти момент, когда давление не вызывает у него резкого отклика и подтолкнуть куда нужно. Нагато не мог ничего сделать с его разумом и душой, но вполне мог с телом. Иногда это был единственный способ вообще хоть что-то сделать с ним.
Нагато подошёл ближе, пользуясь моментом, что Хатаке на него не смотрит.
- Нужно сменить повязку, - проговорил он ровно. Вообще на Копирующего ещё должен был действовать обезболивающий препарат, но видимо не всю боль он был в силах приглушить. Травмы ребер для Хатаке были особенно неприятны - он был активным и подвижным, порывистым. Его природной активности не объяснишь почему нельзя бить ключом. В разуме Хатаке было слишком мало жизни. В теле - хоть отбавляй.
Нагато зачерпнул мази с излишком даже и стал плавно втирать ее в кожу на чужой груди. Ребра прощупывались даже сейчас. Копирующий был хлесткий как лоза, гибкий и сильный как стальная лента. Нагато ощущал кончиками пальцев как он задерживает дыхание и был аккуратен настолько, насколько это было возможно. Он промазал его грудь смазью, скользя ладонью вдоль крепких мышц, которые местами болезненно сокращались. Каждое движение он заканчивал чуть ниже диафрагмы, там, где Копирующего уже скрывала по пояс вода. Нагато не отводил взгляд с его лица из вежливости, хотя мельком успел заметить бледное колено. Хатаке все ещё был ужасно бледным, но горячая вода возвращала краски к его лицу. Вода ли?
Нагато взялся его его повязку на руке, обнажая ее.  Он промокнул от крови, аккуратно, ладонями поднося воду в горсти к ране. Потом - снова помазал все мазью как следует. Он коснулся чужого лица, проверяя ссадина или кровь. Оказалась кровь, она розоватыми разводами последовала за его пальцами.
- Посиди немного вот так, - проговорил Нагато, позволяя горячей воде сделать то, чего сделать он не мог. Она была довольно мутной уже от крови. Нагато подавил порыв убрать мокрые позади с чужого лица, хотя не сказать ни одними словами в мире, как сильно раздражал его Копирующий в этот момент. Кипучее недовольство, впрочем, не повлияло на мягкость его руки. Когда слой мази впитался, он прошелся еще раз, спереди, сзади, коснулся боков - стараясь не вызвать дрожи от щекотки.
Он знал, что это больно. Испытанная боль всегда легко переносилась на других, у Нагато было отличное воображение. Но дело было не только в этом.
Он знал как ощущаются такие вещи. Как тело способно лишь слабо ныть, не в силах сбежать, а сбежать - хочется. Он оставил пальцы над сердцем Хатаке, даже без особенного давления чувствуя как оно колотится. Он начал аккуратно с несильным нажимом растирать кожу там, чтобы кровь не застаивалась.
- Если бы я спросил то же самое, что Ламиноко, что бы ты мне ответил? Помогаешь потому что я ученик шиноби Листа? - и все же он не успел прикусить себе язык. Хорошо, что звучало это все нейтрально и плавно, Нагато уже неплохо привык к собственному голосу. Настолько, что мог скрыть мелькнувшую в нем обиду. Но взгляда от чужого лица так и не отводил. Хатаке все еще было не очень легко дышать, его губы были приоткрыты, а не сжаты в тонкую линию, что обычно была лишь тенью под маской. Румянец расцвечивал его лицо, и наконец Копирующий стал выглядеть немного более живым. Нагато знал, что ему непросто. Вряд ли они очень сильно отличались в этом - Копирующий вряд ли привык к чужим касаниям, это было очевидно. Нагато - так тем более. Однако он прекрасно знал и то, насколько на самом деле этого хочется. Особенно, когда больно. Хочется касания и тепла. Он знал по себе как начинаешь ненавидеть себя за это желание.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато фыркнул едва ли одобрительно, остро разглядывая чужое лицо.
- Она – тоже не союзница тебе, Хатаке. Ты можешь считать иначе, можешь думать, что она Учиха Ламиноко из Конохи. Но также как и Итачи – они не из Листа более. Они – Учихи из Акацуки, - он посмотрел в чуть поплывшие глаза шиноби, не отводя взгляда, пока тот сам не отвернулся от него с извинениями. – Выбор был сделан. Неважно, насколько он осознанный.
Оба Учиха не были Орочимару – от Змея они изначально ждали подлянки и палок в колеса, потому когда он, наконец, махнул хвостом, они с Обито только выдохнули. К тому же, он прослужил им немало лет на самом-то деле. Так что искали они его скорее для проформы – потому и растянулась эта охота на продолжительный период. Орочимару не был среди первых приоритетов. Если же Итачи все же перешагнет тонкую грань верности и предательства и утянет туда же Ламиноко – о, Нагато уже сам не успокоится. Одно дело Обито – Обито очевидно хотел своего бывшего протеже видеть только мертвецом. Нагато же не испытывал особенных проблем с тем, что Итачи играет на две стороны…
Пока он держится условной в нейтральной зоне, пусть и очень условно, Нагато ему не враг. Но видимо базовая его мягкость и некоторая демократичность очень сильно расслабила Учиха. Большую часть времени ему действительно было плевать, но границы были очерчены. Обито с удовольствием спустил бы его с поводка хоть завтра же. Единственное, что удерживало Итачи и его клан в безопасности – слово Нагато. И он не собирался первым предавать.
Щеки Хатаке пылали алым, он очевидно был жутко смущен. Эмоции ему шли. Мысль была неожиданной и несколько чуждой, но это была правда. Эмоции делали Копирующего куда живее, хоть тот и был базово флегматичным – его словно вытряхивало из сдержанного безмолвия. Он, впрочем, явно привык к маске – также, как Нагато привык к Путям – и потому с трудом контролировал лицо, если контролировал его вовсе. Нагато мог понять это.
Он сам отчасти был ведом ненаправленной жаждой прикосновений – теплое тело под руками ощущалось приятно после долгих лет могильного холода, да и кроме того, в этом не было ничего помимо прямой необходимости. Также он прикоснулся к Обито, снимая с него печать – также он коснулся ядра Сасори. Реакция, впрочем, была практически та же самая – только Хатаке был в еще более уязвимом положении.
Однако кое-что отличалось. Нагато не мог представить себя таскающим того же раненного Дейдару также – и дело было даже не в гордости. Залатать – да, но между ними была грань. Хатаке… что ж, за это краткое время они узнали друг друга слишком близко. Разделенная боль стирала границы куда сильнее, а Нагато… давно с трудом воспринимал чужие. Он имел право диктовать другим как жить – так почему бы не сломать и все прочие?
Наверное от того он так осторожничал с Конан. Особенно сейчас. Хатаке не был ему врагом, но и не был ему другом. Оттого сломать он его не боялся.
Впрочем… он был гибкой молодой ветвью. Ее можно гнуть, даже до того, что пойдет сок, но сломать ее невозможно.
Нагато почти дернулся, когда Копирующий схватил его руку. Обратная сторона этого всего лежала в том, что он-то как раз к прикосновениям не привык совсем. Даже сейчас хватка чужих пальцев заставляла его замереть, сражаясь с желанием немедленно вырвать руку или вовсе ударить. То, что дозволено ему, не было дозволено другому.
Нагато прекрасно понимал насколько это было… неверно и логически, и фактически, потому-то и не вырывался. Прикосновение Копирующего, пусть и довольно жесткое, воспринималось в разы более личным чем все то, что сам Нагато сделал с ним до того.
Он прищурился.
- Отпусти, - он вывернул руку из чужой хватки сам, кивнул на полотенце. – Встань, оденься по пояс.
Он отстранился и, выходя из комнаты, потер собственную руку, растирая след хватки. Он не ощущал даже сильной ли она была, причинила ли какой-то дискомфорт или нет. Он сомневался, что нормально ощутил бы даже если бы Копирующий ударил его. Отсутствие боли в восприятии сводило его с ума, годы тело глушило ее, а теперь, когда ничего не осталось…
Нагато мотнул головой, отгоняя мысли. Он дал Копирующему едва ли пару минут на все, и вернувшись взялся за бинты – грудь его следовало забинтовать внахлест и плотно, делая плотный бинтовой корсет для его потревоженных ребер.
- Выдох, - распорядился Нагато. Уже не в первый раз он бинтовал Копирующего, и сейчас невольно задевая его горячую после ванны кожу, он реагировал. Кончики пальцев будто жгло. – Вдох.
Он продолжил, а потом все же решил ответить на вопрос, что задал Копирующий еще в начале.
- Я спросил потому что мы с тобой тоже будем тренироваться. Мне не хотелось бы, чтобы ты забывал о себе. Не думал, насколько это некомфортно для того, кто делает также? – он усмехнулся коротко и затянул бинт туже, провел ладонью по нижней части бинтовки, проверяя плотность.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато едвва не ударил его – не физически, чакрой, когда Копирующий вновь взялся за его руки. Ему не нужны были печати для техник и на самом деле хватало и силы воли, руки – руки были только направляющей. Однако он сдержался, с трудом переборов первый порыв и дождался пока Копирующий, отстранив, отпустит его ладони. Чужие прикосновения воспринимались плохо, враждебно, пусть и не несли враждебного намерения. Он ждал удара, даже не от того, что Копирующий мог бы – хотя от его его пальцев на призрачно бледой коже Нагато остался след. Он вряд ли ударил бы его сознательно и с полным желанием, скорее кинулся бы от боли и страха также, как кинулась Ламиноко. Инстинкты шиноби – вещь, которую не перебороть парой легких прикосновений.
Впрочем, Копирующий подпускал его, что ощутимо отличалось от первых дней здесь, в плену. Смирился. Нагато не обманывался – смирение это еще ничего не значит, однако…
Живо вспоминалось то, как обращались с животными в приюте. С детьми, впрочем, тоже работало. Там в основном служили тихие женщины, посвятившие себя тому, чтобы сделать это мир иным. Нагато был сиротой сам, и от того приют в Аме был под неусыпным контролем глав деревни и приближенных. Детей, даже самых трудных, никто не смел ударить, хотя наказания и были. Но – не боль. Боли в их мире итак было предостаточно.
И сейчас он в каком-то смысле повторял увиденное. Хатаке мог дергаться, причинять боль, агрессивно реагировать – но спокойная ласка в любом случае гасила запал. Ласка? Ну, сложно назвать заботу о его теле, которое сам же и покалечил, лаской.
Копирующий выглядел… сомнительно. Лучше, конечно – вода помогла снять зажимы в мыщцах, лекарства работали и он явно мог нормально дышать. Нагато смотрел за тем, как он убирает все в аптечку.
- Если ты не покалечишься вскоре, то времени много не пройдет, - Нагато пожал плечами, отступая к выходу из ванной комнаты. В ней было влажно и очень тепло, из комнаты тянуло прохладой. Нагато задумчиво скользнул взглядом по руке Копирующего. – Хотя и больше, чем я планировал.
Он закатил глаза, когда Копирующий сказал, что это проверка, и пожал плечами, выходя в комнату.
- Если это и проверка, ты не знаешь, что я проверял. Однако если угадаешь, можешь загадать что-нибудь. Например, новости, - посулил он и усмехнулся лукаво. – Только не спрашивай об ученице. О ней я раскажу итак, если ты будешь хорошо себя вести, - под «хорошо» вести Нагато определенно подразумевал «не мешать мне причинять тебе добро». Он дал Копирующему время закончить одеваться, а сам принял из рук Нингендо чашку чая. Длинные волосы его тела были уже собраны в хвост – вообще, Нагато готовил, но сейчас монотонность действий была несколько нарушена, потому он и не закончил. Хватило только на то, чтобы принести чашку сладкого чая. Он полагал, что Копирующий сладкое не особенно любил – но ему нужно было сейчас.
- О, поверь мне, я догадался, - он хмыкнул едва ли довольно на последнее замечание. – Ты вряд ли понимаешь, насколько это мучительно, Хатаке, - он все же скользнул взглядом по его силуэту, в этот раз дав понять, что он смотрит на чужое тело оценивающе. Хатаке не мог понять подобного, он даже после травм и плена оставался исключительным шиноби. – Я знаю, что делать. Но проходить раз за разом путь, который ты уже прошел – не самое принятное занятие. Но ничего.
Он протянул чашку Копирующему, и это тоже не было вопросом.
- Выпей и ложись в постель. Проснешься – на кухне закончишь себе еду, - Нагато чуть прищурился. – И я жду, что ты приготовишь ужин, - Нагато смотрел на него пристально, не зная, будет ли Копирующий избегать его взгляда. Если тот пытался выдать свою рану за что-то несущественное, с готовкой справиться он сможет. Он надеялся, что Копирующий прекратит вести себя так. И получать травмы. Будто бы кто-то наблюдает и ему нужно оправдание отчего он сидит в плену без действий. Нагато чуть пришурился. Он мог ему дать внешнее оправдание хоть сейчас. И ему, и себе. Но после реакции Хатаке… Это ведь действительно будет воспринято им как оскорбление, не так ли? Взбесить его определенно хотелось. Нагато знал – как и в прошлые разы ему ничего не стоит впечать Копирующего в койку при упрямстве.
Однако останавливала его не только мысль о многострадальных ребрах шиноби. Нагато сел в изножь кровати, позволяя Копирующему самому решить, станет ли он снова вызывать его на рукоприкладство. Нагато потер лоб привычным движением. К постоянной сенсорной перегрузке он, оказывается, привык только в том случае, когда находился в полной и ледяной пустоте. Ему нужно было время адаптироваться. Окно Хатаке было на угловом повороте Башни, и выходило на одну из открытых укромных площадок. Не настолько удобную и высокую, чтобы с нее даже птица Дейдары или его собственный призыв могли стартовать, а на более камерную. В прошлый раз ее разнес Саске – Нагато пришлось лично ему указать на более просторное место у подножья для настолько разрушительных тренировок. Нагато видел через окно черное выжженое пятно на ней, но несколько смутно. Окно было ближе к изножью, чем к изголовью, чтобы даже мутный свет не будил спящего.
- Отдохни, Какаши. Ты хорошо поработал, - да, как шиноби Конохи – просто отлично.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато считал себя упрямым, упертым даже. Не настолько, насколько целеустремленным и  упертым был Яхико, но достаточно. Он был мягок и податлив, внушаем в каком-то смысле, но если уж он что-то решил и на чем-то сосредоточился... Обито упрекал его в этом - и, пожалуй, упрямство Нагато было одной из причин по которой многое в принципе шло не так.
Потому чужое он тоже распознавал, равно как свою на то реакцию. Раздражение. Он очевидно бесил Хатаке и тот ничего не мог сделать - и Копирующий бесил его до темноты перед глазами в свою очередь.
- На нас двоих, - проговорил Нагато, все также не отводя взгляда. Он поднялся с постели, немало утомленный чужим характером - или скорее гордостью. Однако он не мог упрекать в этом Копирующего равно как и толком злиться на него. Разве он не вел бы себя также? Быть может даже хуже. Нагато плохо поддавался контролю, плохо слушался, и если бы их поменяли местами, он был бы еще более невыносимым. Он знал это, Копирующий мог догадаться. Однако тут снова вставал вопрос о границах. Нагато поднялся с постели, взял шиноби за руку той же рукой на которой виднелось пятно его хватки и потянул его за руку к кровати. Это также не было намеком или просьбой, но и пить он Копирующего не заставлял. Хатаке не доверял ему настолько? Что ж, пусть так. Не станет есть то, что сделал он - будет есть то, что сделал сам. Для этого Нагато был готов рискнуть. Хотя, наверное, это было достаточно опрометчиво - но не было ничего, что не исправит Король Ада.
Впрочем, Копирующего не исправит. Таких даже могила не исправляет.
Нагато толкнул его на постель и повел кончиками пальцев, откинув чуть в сторону покрывало. Намек был более чем очевидным. Хатаке нужно спать.
Нагато же посмотрел на него внимательно.
- Я не врал тебе. Сюда никто не войдёт и тут никто не живет, - Нагато помедлил. - Саске со спутниками живут на другом этаже. Не переживай о них, - он пару мгновений молчал, рассматривая Копирующего, а потом вздохнул. - Если я наложу барьер, тебе станет легче? Потом можешь снять или поменять. Просто поспи сейчас, - Хатаке был слишком сложным. Но смог бы сам Нагато остаться спокоен в стане врага? Смог бы он тихо и послушно спать? У него-то и в нормальном состоянии с этим были проблемы.
Но как ни крути, Хатаке он бил в слабые места. В частности - он снова коснулся его безо всякой чакры, толкнул на постель скупым движением, но после удержал руку на его грудной клетке. Провел ладонью по ткани. Верхняя часть была простой и просторной - форма шиноби его деревни была куда ближе к коже, а вот в Конохе Хатаке носил несколько более свободную одежду. Как показала практика - прятал он пол ней много чего. От оружия до собственного тела.
Нагато удержал руку и всмотрелся в глаза Копирующего, склонившись к нему.
- Ты вынуждаешь меня, - в его голосе скользнула угроза. Нагато, думая о том, что ему нужно окончательно вывести чужую голову из строя, сухо мазнул губами по его лбу. И весьма стремительно отстранился - не доверяя собственной скорости он использовал чакру. Даже по собственным меркам он перешёл черту. Но очевидно, что Копирующему нужно было это. Переключиться с жертвенности на что-то... К тому же, Нагато не сделал ничего действительно оскорбляющего его. Впрочем, скорее всего Копирующий посчитает иначе. Нагато не рискнул бы делал так с кем-то иным - с Хатаке сложились странные отношения, замешанные на желании разломать его и собрать заново. Нагато понимал, что не совсем воспринимает его живым человеком. Была цель и путь до нее.
Наверное, оттого он несколько и перегнул.
- Прости, - все же смог он справиться с собой и выдохнуть это, уже не глядя на Копирующего. Комнату его он покинул также быстро - как и весь этаж в принципе. Даже не поставил обещанного барьера - нет, общий был на этаже и никто чужой не явится, это можно было посчитать выполненным?..
Мысли о чужой реакции нервировали. Он определенно сделал глупость. Понятное дело, он сам неплохо относился к Копирующему - но в этом не было чего-то по его личное отношение. Также как в бою - открылся, получи удар. Нагато использовал оружие, которое само легло в его руку.
Но не он ли отчитывал Ламиноко за то, что ее оружие ранило того, кого она не желала?
Вероятно, он сделал то же самое. Наверное стоило в принципе подумать о том, что так делать не стоило до того, как сделать. Неправильно было давить на больное – неважно, женщине или мужчине.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Если бы Нагато не назначил ужин с Хатаке и не планировал впихнуть в джонина столько еды, сколько тот вообще способен съесть, чтобы покончить с этим цирком - он, наверное, избавил бы Копирующего от собственного присутствия не только на сегодня, но и на несколько последующих дней.
Стыдно ему не было, неловко - в каком-то очень смутном смысле и не так сильно. В первую очередь ему нужно было договориться с собственной совестью - все же, он собирался давить Хатаке на личное и его уязвимости, а Нагато предпочитал бороться с сильным врагом. С другой стороны, Хатаке был действительно ценным активом. Без шуток. Посмотрев со стороны не только на, что он может - вопросов к навыкам не было изначально, скорее к моральной силе - но и на то как он держится, Нагато стал уважать его только сильнее. И при этом голову подняло банальное желание его согнуть и сломить. Хатаке был упрямым донельзя, но еще ни разу он не осмелился причинить Нагато реальный вред. И это не было игрой. Копирующий не посмел всерьез ему вредить, хотя явно хотел этого и был готов. И право слово, Нагато всерьез не угрожало ничего. Однако это было интересно. Чужая уязвимость была спрятана за многочисленными границами и барьерами, которые Хатаке хоть и выстраивал крепко, были дырявыми. То ли специально для Нагато, то ли просто оттого, что Копирующий пытался не быть живым там, где был. И все же...
Сбегал Нагато как обычно - в работу. Он уткнулся обратно в технику, пытаясь сосредоточиться на главных ее принципах. Манипуляция чакрой по большому счету значила манипуляцию жизненной энергией и силой. Шиноби мог быть искусным бойцом, но если он тратил всю чакру и залезал в резервы собственного тела, вычерпывая ее до капли - это имело последствия. Это было смертью. Нагато был крайне живучим человеком и у него было очень много чакры. Однажды он был на этой грани, он знал что делает. В каком-то смысле опыт Ринне Тенсей всегда открывал ему одну известную дорогу - дорогу на тот свет. И манипуляции с чакрой чужой после этого не становились таким откровением как понимание насколько легко обменять жизнь на другую жизнь.
Потому, наверное, ему и удалось сейчас выбраться из логического тупика, в который ставила его сама печать на джинчурики. Своего рода жертва. По сути капля оставленной внутри чужого тела чакры развиваться будет подобно ребенку - и в случае биджу это займет продолжительное время. Как раз для того, чтобы можно было запечатать ещё раз. Нагато не был согласен с окончателтностью того, что они сделают. Если, конечно, они выживут в итоге. Как бы то ни было, Шукаку будет первым подопытным для этого. Нагато знал как отделить небольшой кусок чакры биджу, и в целом планировал ритуал - да, это будет ритуал - вокруг собственного опыта. Гедо вырывала определенную чакру из человека, а смерть была лишь последствием. Сама же чакра вполне могла быть запечатана отдельно.
Пока Нагато занимался этим, он окончательно успокоился, и когда его мысли вернулись к Хатаке - неизбежно - он уже мог посмотреть на это более отстранено и холодно. Копирующий безусловно играл в какую-то свою игру. Копирующий безусловно был здесь не просто так. И если подумать, он явно показывал себя союзником Итачи. Даже если Учиха не сказал ему ничего, он определено мог воспринимать его как двойного агента, верность которого принадлежала Конохе. Нагато не вчера родился. Выбирая между Акацуки и Конохой, Итачи выберет Коноху, тут даже думать не нужно. И Копирующий будет его товарищем по оружию в этом.
Однако Нагато собирался вбить огромный клин в этот идеальный план. Он уже говорил Итачи - он встанет на его пути при попытке убить Обито. Про Хатаке не было ни слова...
И если столкновение с Итачи виделось все более неотвратимым, то Хатаке сам показал ему - у него проблемы с тем, чтобы ему вредить. И это нужно было использовать. Выкрутить на максимум.
Копирующий не хотел вредить ему оттого, что считал слабее, раненым несчастным инвалидом? Так будет не всегда.
Но... Копирующий не мог и не хотел вредить тем, кем дорожил. Даже Ламиноко, которая была преступницей и объективно ранила его куда сильнее. Союзник из него явно не выйдет просто так - это очевидно.
Союз же на личной привязанности, вызывающий конфликт интересов... Собственно то, что было бы между ним и Обито, реши Учиха, наконец, появиться перед другом. Обито дал ему смысл жизни. Нагато просто собирался повторить уже готовую формулу.
Что до него самого...
Ему было жаль Хатаке, это правда. Наверное также взаимно жаль, как и тому. Но если бы это была лишь жалость... Копирующий вызывал симпатию. Они были до пугающего схожи.
Оба упрямцы, оба - опирающиеся в жизни на одного и того же человека. Хатаке был тем, кем мог бы стать Нагато, не встреть он Обито? Возможно. Возможно у них был слишком разный опыт. Но в ключе этого лежала общая боль.
Нагато хорошо себя знал - он испытывал покровительственный симпатию к многим, особенно своим нукенинам. Он ценил их, но не доверял. Но ни один шиноби до сих пор не вызвал у него такую бурю эмоций как абсолютно алогичный Копирующий. Он кинулся к Ламиноко, кровоточа сам. Он ни разу не навредил Нагато, хотя мог. Благородство? Расчет? Слабость? Нагато понятия не имел, что стояло за этим, но это цепляло. Это уже цепляло и уже влияло, и он не собирался ничего с этим делать - лишь усугубить.
Когда на Аме опустились ранние сумерки, он вышел на очередную площадку и сложил печати, запуская дождь. В этот раз он вышел в тяжелом плаще под капюшоном, и вышел сам. Ему бы хотелось просто выйти под струи и промокнуть до нитки, но себе позволить он этого ещё не мог. Хотелось, очень хотелось, но организму нужно было окрепнуть, а не получать стресс за стрессом.
К Копирующему он спустился уже без особых сомнений через некоторое время - плащ он оставил наверху, как этот верхний, так и Акацуки.
Хотя о последнем он пожалел - все же, терморегуляция давала сбои до сих пор. То он мог ходить босиком, совсем не чувствуя холода, то вот как сейчас - кутался в хаори и жалел, что на нем всего два слоя одежды.
На самом деле, он полагал, что Хатаке выполнит его пожелание-приказ... Но пройдя до искомого места, он все же замер, удивленно кухню разглядывая. Действительно выполнил. И судя по запаху - это был не просто пустой рис. Нагато любопытно заглянул под крышку и моргнул несколько раз. Если бы он доподлинно не знал, что не оставлял подобного - удивился бы куда меньше.
Хатаке судя по ощущениям был у себя, но Нагато безошибочно ощутил движение передатчика ближе, когда накрывал на стол. Надо же, гедза... Он даже не помнил, когда в последний раз ел что-то подобное, да ещё и приготовленное своими руками. Копирующий не прекращал удивлять его.
Нагато выложил закуски и остатки данго, которые принес уже со своей кухни и повернулся к Хатаке.
- Никогда не подумал бы, что ты хорошо готовишь, - Нагато фыркнул, разливая по чашкам чай. - Это впечатляет.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато очевидно не имел ничего против того, что Копирующий мог кинуться на него с ножом - точнее, подумал он о такой перспективе достаточно поздно, чтобы в принципе переживать на сей счет. Это не было важно - Копирующий был ранее, а потому не так стремителен, а в техниках Нагато просто не было равных. Ему, впрочем, было бы интересно посмотреть на знаменитое Райкири вблизи. Но, наверное, чтобы Хатаке сделал это, нужно было что-то больше чем простое прикосновение.
Однако как ни крути, Хатаке имел все шансы испортить ему вечер - и не желал этого. Нагато мог это оценить и ценил. Конечно, в открытом бою у Хатаке не было и шанса. Но он был мастером трюков в конце концов. В любом случае, сотрудничество нужно было поощрять – и Нагато поощрял. Правда, Копирующий и от этого уворачивался также, как и от атак.
Нагато рассмеялся, усаживаясь за стол первым и позволил Копирующему самому решать присоединиться добровольно или насильно. Однако от комментариев это его не спасало в любом случае.
- Люди действительно на такое ведутся, Хатаке? – он сделал глоток чая  и подцепил палочками еду, обмакнул в соус и отправил в рот. Обито его в этот момент удавил бы, можно даже не гадать. Нагато, конечно, и сам понимао, что поступает опрометчиво – у Хатаке вполне в арсенале могла быть техника, котрая создает яд из безобидных вещей. Однако он не видел в еде чакры, да и что-то, рожденное техникой, ему было не опасно. Вещество же… ну, он успеет. Может быть. Ладно, он действительно дергал опасность за усы. -  Мы оба знаем, что это как с техникой. Или тайдзюцу. Без опереденного навыка или знания скопированная последовательность не имеет никакого смысла, - Нагато взял еще одну гедза. А потом еще одну, и только на третьей пристально начал смотреть на Копирующего, чтобы тот присоеднился к нему.
Было вкусно, без шуток. Нагато в целом не особенно был избалован вкусной едой – доставало и факта того, что она в принципе была. А Копирующий как ни крути действительно постарался. Он все же съел еще одну и облизнул губы, остановился, и положил палочки на свою тарелку.
- Хатаке. Только от того, что ты это сам готовил, ты не получишь привилегии переводить еду, - он снова взял палочки и подцепил одну пельмешку ими, поднес к чужим губам, потянувшись через стол. Все равно пришлось встать, чтобы это сделать – заехать в тарелки было бы совсем неправильно. Они снова шли по вчерашнему сценарию и Нагато чужое поведение начинало определенно раздражать. Копирующий ведь сам готовил… в чем дело? – Нагато некоторое время подержал гедза перед ним, а потом все же переложил на его тарелку. – Поешь нормально и я оставлю тебя в покое.
Он не был уверен как Копирующий реагирует на принцип кнута и пряника в этом случае, но с другой стороны, вчера они уже сталкивались с тем, что Нагато готов сделать это практически силой.
- Вкусно же получилось, - он качнул головой и вернулся на свое место обратно. Подцепил палочками кусочек дайкона. Хатаке вряд ли думал об этом, но для Нагато, порядком отвыкшего от обыденных вещей, это воспринималось маленьким и незаслуженным пиром. Жестом, который Хатаке не вкладывал, однако все равно смутил. Они были квиты, пожалуй.
Нагато склонил голову набок.
- Твоя ученица успешно добралась до Конохи. Я последил немного, ее нашли твои псы. Я думал, призывы всегда уходят в свой мир, когда хозяин отпускает, - строго говоря Копирующий не отпускал, но он и не был в зоне доступа. Нагато все же не выдержал и съел еще одну гедза, облизнул губы. Он знал, что много не сможет съесть – организм привык к тому, что пищу не получал в принципе. Однако… он уже съел больше, чем думал съесть.  Нагато опустил глаза и сделал глоток чая. – Цунаде-химе позаботится о ней. Ты можешь не переживать.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Увидев, что Хатаке наконец нормально ест, Нагато расслабился. Он выдохнул почти незаметно, взяв побольше овощей. Хорошо,что Копирующий подчинился. Хорошо, что он ел. Быть может, эта идиотская игра в привлечение внимание или напускные сладости окончена? И все же, он верно рассчитал - Хатаке опасался воздействия на себя, и потому смог есть лишь готова сам. Не дурак ли...
Нагато качнул головой, не слишком теперь фокусируясь на еде - но ел он с удовольствием.
- Если кто-то догадается использовать Обратный Призыв - для твоего же блага стоит отказаться, - никого нельзя было призвать без его на то воли - вот главная базовая особенность техники. Кровавый от контракт, власть ли Риннегана - химер в руках Нагато были мертвыми, но он прекрасно знал, что работает с живыми. Воля. Потому в его руках были лишь мертвые. Мертвые не откажут тебе, даже если когда-то могли быть несогласны. Мертвые безмолвными тенями будут стоять рядом, держа за руку. Мертвецы способны на покорность. Живые - едва ли.
Это было видно и по Хатаке, который словно не желая проводить с ним больше времени занялся посудой.
Предупреждение Нагато было очевидно самому Нагато - он, вероятно, успел бы влезть и не дать Хатаке сбежать. Но он итак дал Копирующему понять насколько же он упрямый на самом деле - и с его бы сталось заявиться в Коноху за "потеряшкой". Впрочем, вероятно звери могли делать Обратный Призыв в свой мир, а не иначе. А стая Копирующего осталась в этом мире. Отчего интересно. Искала его своим способом?
Воистину, собаки невероятно верные существа. Нагато некоторое время молчал, а потом в миг оказался рядом с Хатаке, когда тот пошатнулся. Нагато не особо думал над этим действием - а использовать чакру и стремительные движения ему было проще, чем собственные руки и ноги. Он подхватил Хатаке под спину осторожно одной ладонью, второй - придержал под ребра, проверяя состоянием лихорадочным движением Риннегана.
- Ламиноко в порядке, медики о ней позаботились, - во всей интонации Нагато читалось "а ты нет". - Отлежится пару дней и будет как новенькая.
Нагато аккуратно провел ладонью по спине Копирующего, использовал свое плечо как рычаг, чтобы немного завалить его поверх себя и дотащить до стула. Он усадил его, коснулся ладонью лба также, как коснулся и до того иначе.
У Хатаке не было жара.
- Не волнуйся, - повторил он. - Все в безопасности. Митараши, Сакура - они вернулись в Коноху. Учиха - под моим присмотром, - "как и ты" проглотил он, но окончание было очевидным. Нагато может с удовольствием заставил бы его допить сейчас чай, но вместо этого он просто смотрел на Копирующего. Ему бы поспать... В нормальной кровати, под теплым одеялом, не дергаясь от звуков. Нагато помедлил и взял его руку в свою.
- Пойдем, - он потянул его следом, без насилия и чакры, но достаточно настойчиво. Чужая паранойя и истощение, а также раны не делали жизнь Хатаке проще. Нагато не был уверен, отчего он издевается над собственным телом, особенно сейчас, когда печатей на нем не было. Он мог пользоваться чакрой, и он был хорошим бойцом. Какой же страх толкал его на подобное? Тревога? Боевая готовность? В чем было дело?
Окажись сам Нагато в подобных условиях – даже если бы оказался – определенно не отпустил бы ножа из рук. Даже не из желания навредить. Впрочем… он слабо представлял себя в таком положении. Он был оружием куда более страшным, чем Хатаке. Кстати, о Хатаке.
Он все же привел его – пусть и несколько более требовательно – в комнату и довел до постели. Нагато пару мгновений смотрел на Копирующего, а потом поборол желание касанием заставить его открыть левый глаз.
- Открой Шаринган. Смотри, - Нагато стал складывать печати техники, которой в прошлый раз запирал их друг с другом – довольно медленно, чтобы не напрягать чужое зрение и голову. – Это не самый плотный барьер, однако тебе будет достаточно, он обладает сигнальными особенностями. Сейчас я настраиваю его на чакру. Твою и мою, - Нагато смотрел Хатаке в глаза. – Добавишь сигналки на свой вкус, если захочешь, - он закончил, и комната затянулась барьером – кроме окна, за которым бодро стучал дождь. Нагато легко толкнул Копирующего в больное плечо – легче перышка, но убедительности ему всегда было не занимать.
- Ложись, Копирующий. Ты еле держишься.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато знал примерно с десяток способов сбежать – он себя знал хорошо и навыки Копирующего оценивал высоко. Обратный призыв – да, вот он точно не был тем, что можно обойти, а у Хатаке была такая толпа связанных с ним псов, что Нагато, даже если бы решил обезопасить от такого пленника, мог бы лишь подавлять чакру ему. И то, бесполезно было бы. Контракт связывал кровью. Прервать технику он мог, а Копирующий сейчас вполне мог вырвать из уха куройбо пока он спал. Нагато сознательно давал ему возможности ускользннуть – но напоминал, что между ними негласный договор. Ведешь себя хорошо – никто не пострадает. Конечно, это был тот еще выверт психики – но Копирующий на него велся и Нагато все никак не мог назвать точных причин.
Надлом? Или ему нужно было оставаться здесь по какой-то причине? То, что он этого хотел – точно не рассматривалось. Нагато не смог поколебать его веру и желание вернуться домой.
Они ходили по кругу в тупике, и Нагато абсолютно устраивало то, что Копирующий оставался здесь. Предлположение Обито, впрочем, имело некий смысл. И яростный всплеск тоже.
Хатаке с Итачи работали вместе. Хатаке глупо постравился под атаку Ламиноко. Хатаке добровольно попался в ее гендзюцу… и не факт что слишком сопротивлялся в миг, когда Итачи добрался до него. Нагато покачал головой, и легким движением накинул на Копирующего одеяло до груди, а сам сел на его постель рядом, не в изножье как обычно, а рядом – как тогда, когда его накрыло передозировкой неприятной чакрой самого Нагато.
- Ты не будешь спать, Хатаке, мы это уже проходили, - он дернул плечом и посмотрел ему в глаза, в темноте Риннеган позволял прекрасно видеть печать изнемождения на чужом лице. Нагато чувствовал тонкие переливы злости – даже не от того, что Хатаке так ведет себя. Они были врагами, это было очевидно. От Обито Копирующему явно влетело бы за то, что он сломался… влетело бы посмертно. Самому Нагато так-то тоже – за слом доверенного ему существа. И то, что Обито ему ничего не доверял не играло роли.
Нагато отчаянно желал, чтобы Копирующий присоединился к ним не из особого уважения – хотя да, сблизиться с ним было проще, чем с его нукенинами. Нагато был жутким лицемером, желающим окружать себя людьми с более светлыми моральными качествами. Хотя… Обито. Вот уж кто был по словам Итачи сорняком и сгустком тьмы…
Но эта тьма была честна. Не так прямолинейна, как сам Нагато – но Обито был вредным упрямым гордецом. И пусть он с трудом был в глазах других хорошим человеком – в глазах Нагато был достойным. Достойным верности. Кто из них больше готов был положить на алтарь всего мира – это вопрос. Нагато с болью и тревогой думал о том, что они могут сойтись в самом конце, не согласившись в итоговом решении. И почему-то Копирующий казался ключом к этой неразрешимой ситуации. А еще – ключом к самому Нагато. В нем ярко вспыхивало желание жить… и также быстро гасло, проваливаясь в стылую темень. Нагато положил ладонь ему на встрепанные торчащие волосы – они падали на лицо только мокрыми, и до сих пор торчали, хоть и не были прихвачены привычным хитаем. Нагато пропустил их сквозь пальцы, жестковатые и встретил взгляд родного глаза Копирующего.
- Я не знаю, чего ты ждешь от меня и чего боишься. Я говорил вам – я не буду пытать и допрашивать, и вытаскивать информацию какими-то техниками. Я могу,  - он дернул плечом почти равнодушно, не прекращая размеренно перебирать пряди волос Копирующего. – У меня есть техники для этого. Но одна из них закончится твоей смертью, а вторая  тем, что мне снова придется тебя откачивать… Но мне ничего не нужно.
Нагато говорил также ровно и размеренно как стучали в окно капли дождя.
- Вряд ли ты веришь, но какой из меня лжец, - он хмыкнул. – Старого пса новым трюкам не научить, - он чуть надавил Хатаке на макушку, вынуждая его лечь на подушку. – Мне не нужно ничего из того, что ты знаешь. «Единственное, что мне нужно… - Нагато слабо усмехнулся, показыввая, что язвит, - ты.», - да, он цитировал книгу Джирайи по памяти, но – Риннеган. Он теперь даже если захочет ее не забудет, к тому же фраза, хоть была сопливая до ужаса, в каком-то смысле описывала ситуацию. В ином, конечно, смысле…
Нагато все же убрал руку прочь и хмыкнул.
- Это, конечно, художественная интерпретация, но ты можешь прекратить трястись. Все, что мне нужно было от Конохи, я получил убив старого ублюдка, - Нагато чуть нахмурился. – Поверить не могу, что вы их не собирались казнить.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.