- Спасибо, - спокойно, но мягко проговорил он, понимая, что под этим стоит. Ламиноко он верил. И дело было не в сенсорике, не в интуиции, а в том, что он успел запомнить о ней. Она была… прямой. Разведчик из нее явно был ужасный, и он ценил это. Прямолинейность и какая-то невозможная искренность были явлением редким, и среди шиноби вдвойне более ценным. Нагато коротко хмыкнул, когда Ламиноко снова прижалась к нему, устраиваясь как на крыше, но не особенно возражал против этого. Он коснулся ее волос, еще немного влажных, собрал, насколько было возможно и положил ладонь на ее плечо, медитативно поглаживая.
- Я надеюсь, мы сможем найти общий язык. Все же… Он попал к нам в четырнадцать, он должен… привыкнуть, что ли. Задуматься, - Нагато намотал прядку волос Ламиноко на пальцы и отпустил. – В любом случае, сейчас тебе не стоит об этом беспокоиться. Мы вроде как сочлись, а новых попыток он не предпринимает. Так что я просто жду и надеюсь, - он коснулся лба куноичи ладонью, проверяя, не начался ли у нее жар. Вроде бы нет.
Клубок из одеяла явно давал Ламиноко возможность отогреться, и хоть в Башне традиционно было прохладно, сейчас в комнате было тепло, и судя по теплу, что ощущалось через слои ткани, Ламиноко пока не трясло. Вообще, он не думал, что разговор так повернется… и день так повернется тоже. А уж откровенничать с куноичи он не планировал и подавно, но вот… Вот.
И уж точно он не ждал сочувствия. Если с Хатаке он показывал свою так сказать «человеческую» сторону, чтобы сломить его восприятие их как врагов, то здесь… с Ламиноко он даже не пытался вести какие-то игры – отчего, она итак была в организации. Ей было больно, неуютно, мир был новым и пугающим… Это было тем, что сделать правильно.
И сейчас, кажется… у него появился союзник? Он обещал ее защищать итак. Заботился итак. Ей не нужно было этого делать, но, кажется, что-то он все же смог задеть внутри ее. То же, что чувствовал и сам. Он тихо, но отчетливо усмехнулся. Если их застанет Саске, он точно не отделается от обвинений и том, что отбивает подружку у Итачи.
- Знаешь причту о мудреце, что отсек рукав, на котором заснула кошка? Так вот, - он фыркнул, - я не настолько мудр, потому если ты заснешь, буду вынужден тебя переложить. Так что если у тебя есть вопросы – в пору их задать, - поддразнил он немного, а потом почти без перехода спросил сам. – Любишь данго? – он помнил, что про Итачи ходил слух о любви к этим сладостям, так что решил спросить исключительно наугад. Хотелось сделать для Ламиноко что-то бессмысленно-приятное, но оружие у нее итак было первоклассное, а в арсенале у него не было техник, способных дать ей какое-то преимущество…. Разве что сделать что-то для нее.
Нагато посмотрел на темную макушку. А что. Это идея. Лучшая благодарность за сочувствие, в конце концов.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато тихо рассмеялся и пригладил волосы Ламиноко, когда она легла назад, а потом, чуть забывшись, взялся за длинные пряди и начал собирать их в свободную косу. Обращаться с длинными волосами он умел – два длинноволосых тела, в конце концов, хоть они и не чувствовали боли, волосы путались и выглядели неопрятно, если собраны были абы как.
- Персики… Придется подождать, зимой вкусные фрукты достать тут непросто даже за большую цену, - он медитативно разбирал пряди, пропускал их сквозь пальцы, разглаживая, и собирал вместе. – Я рыбу люблю… Жареную. И рис с каштанами, - Нагато улыбнулся. – Попробуй в местных лавках батат, если выберешься, - все виды печеного батата были вроде визитной карточки Амегакуре, наряду с паровыми булочками. С учетом того, как лило здесь круглый год, еда стремилась быть горячей и сытной, и работы тоже было много – потому перекусывать предпочитали на ходу все от мала до велика. Нагато любил эту страну, хоть эта любовь была немного болезненной.
Он видел, что Ламиноко порывается задремать, однако не особенно ей в том мешал. Момент был… приятным. Уютным даже? Да, что-то вроде того. Он чувствовал, что чакра Ламиноко расслабилась, да и сам он реагировал на нее ровно и спокойно уже давно, так что каких-то проблем с этим моментом краткого разговора ни о чем не видел. И ей, и ему тяжело давались социальные связи, но Нагато старался работать над этим. Разговоры о том, чтобы лучше узнать людей – что им нравится, что не нравится…. Какие-то бытовые мелочи делали портрет другого приближнее. Напоминали – это тоже человек, такой же живой.
Жизнь… вообще была основополагающей даже для тех, кто отказался от всего. Даже для него. Нааверное и для Учихи. Наверное даже Итачи не просто следовал приказам давно погибшего Хокаге – ведь что-то же он искал для себя?
Жизнь. Он ведь тоже должен был хотеть жить, разве нет? Ламиноко без колебаний эту самую жизнь отдала Итачи…
Но теперь, кажется, задумалась. Нагато хотел им жизни. И ей – больше многих. Ламиноко растили оружием в руках отца, в руках его больных амбиций. То, что планировал Итачи могло быть чуть более здоровым… но это не было тем, что нужно ей самой.
Он провел кончиками пальцев по собранным теперь прядям и отпустил их, вернул руку на плечо Ламиноко и поправил на нем одеяло. Он думал о технике. Что-то красивое, изящное и аккуратное она обязательно придумает еще сама. Но что-то… масштабное и подавляющее вполне может сделать и он. На самом деле даже для диверсии в Ивагакуре – если бы он не хотел разнести ее до основания – достаточно было бы ее одной… массовой огненной техники… и склада отряда подрывников. Ламиноко передвигалась абсолютно бесшумно, ну точно кошка. Впрочем, тему он развивать не стал, чтобы не смущать куноичи.
- Тебе все же стоит поспать, - для нее был очень тяжелый вечер, в конце концов. Нагато, впрочем, не торопился ни уходить, ни перекладывать ее с себя на подушку. Хотел было спросить рассказать ли ей что-то, чтобы крепче спалось, но его арсенал историй был… мягко сказать, специфическим. Трагические истории из жизни его и мира, поучительная реальность войны, да легенды, мифы и сказки. И запоминались ему те, что трогали его сердце… обычно весьма мрачные. Но в жизни у них темных красок итак было с достатком. Нагато задумался, куда и как далеко пошлет его Итачи, если он намекнет, что тот плохо обращается со своей девушкой.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.