Он почувствовал Лами у внешнего барьера своих комнат и даже слегка удивился что она тут забыла - он, вроде как, рассказывал что есть в Башне. Наверное, если бы он нужен ей был, она бы связалась с ним?.. Он же говорил ей об этом?.. Ламиноко снова начала двигаться по Башне так, как двигался человек, которому физически стало хорошо и оттого немедленно захотелось найти себе проблему посложнее. Несколько раз ее чакра мелькала в оружейной, потом в городе, затем подозрительно долго находилась возле комнат Саске. Нагато не вмешивался. Даже не спрашивал. Он поднял голову от стола и на несколько секунд застыл, ощущая знакомую сигнатуру совсем рядом с печатью. Что-то произошло? Он упустил? Вряд ли, хоть и был занят.
Собственно, последствия ритуала для него прошли практически бесследно, оставив небольшие следы на руках, которые больше были теперь похожи на кошачьи царапины нежели порезы, и Нагато с головой погрузился в тренировки.
Восстанавливать собственное состояние было мучительно все еще - местами мучительно скучно, а действительно интересные вещи он позволить себе не мог в большом количестве. В основном его останавливала даже не физическая слабость, а то, что он увлекался в процессе и ему нужно было придерживаться ограничений. В свободное время он возился с артефактами и изучением Моуре. Насчет последнего - его личные комнаты от заметок по этому пункту были очищены, основная работа была в кабинете и изолированных чакрозащищенных комнатах рядом с ним, потому в теорию эта работа была открыта для всех Акацуки а Башне. Однако сейчас из организации была только Лами, и она вообще не была теоретиком, но в целом привлечь ее к работе над природной чакрой было неплохой идеей. Как знать, может у них выйдет своего рода кошачий мудрец. Но этот момент был, конечно, спорным, хотя снова заметить ее мяукающей было бы весело. Нагато, впрочем, разок словил интоксикацию чакрой Моуре и пока нарожон не лез.
Любимой его тренировкой стала свеженькая, больше похожая на избиение - он дрался со всей своей шестеркой Путей и очень хотел как-нибудь вытащить на татами еще и Обито. Но на сегодня он уже завязал с этим, потому занялся другим способом усложнить себе жизнь. Перед ним на рабочем столе лежали четыре браслета из черного металла, над которыми он работал ранее, и теперь планировал довести до ума. Сейчас внутренняя сторона каждого браслета была покрыта тончайшей сетью фуин, настолько мелкой, что обычному глазу линии казались декоративной гравировкой. Нагато держал один браслет пальцами и тонким металлическим стержнем замыкал очередной элемент.
Тело приятно ныло, однако стоило только Ламиноко приблизиться как тут же мысли перекинулись на юную Учиху.
Он практически загнал ее в небольшой отпуск - как минимум ей нужно было поправить здоровье, отдохнуть, подумать - и восстановиться от того, что едва ли месяц прошел с того как круто изменилась ее жизнь. У нукенинов, конечно, год шел за два, но и сейчас все работали оперативно, но уже более штатно. Нагато озадачил Зецу поисками Шестихвостого и поддержкой охоты на Треххвостого, а за оным он выгнал охотиться Дейдару - это была его цель, Сасори - для исправления прошлых ошибок, и Кисаме. Участие последнего было поклоном Теруми, равно как и то, что он передал Хошигаки ее шифр.
Нагато потянулся к кольцу Ламиноко и коснулся ее разума коротким распоряжением.
"Заходи. "
Почти одновременно внешний барьер изменил структуру. Сложный рисунок фуин едва заметно вспыхнул на стенах и расступился, открывая проход дальше по лестнице до его личных комнат. Нагато ничего особенно не переделывал тут - огромный зал служил ему и спальней, и мастерской, и вторым кабинетом. Это была вершина Башни, застекленная, с окнами в пол до высоченного потолка. Сегодня сам Нагато выглядел иначе, чем привычное – никаких плащей или полюбившейся ему традиционной одежды. На нем оставался тренировочный комплект: черная эластичная одежда, плотно облегавшая тело и не мешавшая движениям. Длинные рукава заканчивались чуть ниже локтей, оставляя предплечья открытыми, штаны были такими же узкими, без лишней ткани, за которую можно было зацепиться во время ближнего боя. Практичность абсолютная, он понимал тех, кто выбирал одежду АНБУ. Даже волосы были собраны выше обычного, чтобы не падали на лицо во время работы. Особенно когда собственное тело наконец начало приобретать очертания не скелета, покрытого кожей, а человека, который регулярно тренировался. До формы обычного шиноби было еще далеко, но изменения Нагато замечал ежедневно, и это удовлетворяло сильнее, чем ему хотелось признавать.
Он приложил палец к центральному символу браслета, печать вспыхнула и металл потяжел от гравитации. Нагато прокрутил его, калибруя тонкую настройку чакры. Нагато проверил отклик и довольно прищурился. Он постучал стержнем по краю браслета, деактивировал фуин и продолжил плести его структуру в очередной слой. Нагато почувствовал движение чакры Ламиноко фоново, но от работы не отвлекался. Интересно, с чем она пришла. Если Ламиноко решила подняться лично вместо того, чтобы вызвать его через кольцо, может быть, произошло что-то занятное.
Хотя в Башне все было подозрительно спокойно. Из способных внезапно устроить катастрофу оставался фактически один Саске. Молодой Учиха умудрялся вести себя как Учиха даже тогда, когда буквально ничего не делал. Молчал вызывающе. Смотрел вызывающе. Ел, вероятно, тоже вызывающе. Разносил он тренировочные площадки с упорством и Нагато сдерживал свой порыв спихнуть это сокровище на Хатаке – ну, его ученик, пусть он и возится. Но это было жестковато. По отношению к кому из них двоих – хороший вопрос. Сейчас Ламиноко чакра была удивительно ровной. Значит, ничего срочного. Тем более она не позвала его через связь. Он успел закончить еще одну линию фуин к тому моменту, когда услышал шаги уже за внутренней дверью. Отложил инструмент, но вставать не стал.
- Открыто.
Дверь отозвалась на чакру сама, бесшумно уходя в сторону.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато поднял взгляд только после того, как Ламиноко закончила говорить. Ее приветственный поклон он принял коротким кивком. Здесь вообще было странно сохранять привычную дистанцию между лидером и подчиненной. Хотя Нагато в целом не любил лишние формальности, хоть и не терпел пренебрежения статусом. Но как ни крути, они с Ламиноко были уже в иных отношениях. Она стояла практически посреди его спальни, хотя спальней это помещение можно было назвать только из-за кровати в противоположной зала за темной перегородкой. Ее задержавшийся взгляд он заметил, конечно. Не содержание мысли, не причину внезапной неловкости, но сам факт. Ламиноко посмотрела на него чуть внимательнее обычного, кашлянула и немедленно переключилась на помещение. Нагато решил, что ее просто удивил его непривычный вид. Нагато опустил глаза обратно к браслету и едва заметно улыбнулся.
- Ты в отпуске, Лами.
Металлический стержень снова коснулся внутренней стороны браслета. Нагато замкнул одну линию, провел в нее совсем немного чакры и проследил, как тонкая вязь вспыхнула темно-фиолетовым светом, а потом снова погасла. Он говорил спокойно, совершенно не собираясь ругать ее за желание вернуться к работе. Наоборот, то, что Ламиноко уже не могла усидеть на месте, было хорошим признаком. Еще несколько дней назад она лежала, обессиленная болезнью и собственными эмоциями, а теперь снова искала, куда направить избыток энергии.
Просто Нагато не собирался немедленно отправлять ее за пределы страны только потому, что ей стало скучно. Нагато поднял на нее глаза.
- И большая часть того, что сейчас действительно требует кого-то нашего уровня, находится далеко от Аме и занимает не пару дней. Это уже полноценная работа, а не развлечение. А тебе нужно восстановиться. 
Он снова вернулся к работе, позволяя Ламиноко подойти ближе, если захочется посмотреть, чем именно он занимается.
- Тебе придется привыкнуть еще к одной вещи.
Он коснулся ногтем центральной пластины. Печать активировалась. Браслет коротко дернулся в его ладони, будто вес внезапно увеличился в несколько раз, и Нагато удовлетворенно прищурился, удерживая его двумя пальцами. Через несколько секунд фуин снова погасла.
- Акацуки не выполняют миссии постоянно в отличие от обычных шиноби. У нас нет потока заданий от клиентов каждый день, нет доски с десятками миссий разного ранга и необходимости отправлять людей на низкооплачиваемую работу. Для этого у нас есть подконтрольные сущности, с которых мы также зарабатываем.
Нагато отложил стержень, взял следующий инструмент и осторожно подцепил им одну из металлических вставок.
-  Большая часть нашей работы слишком специфична. Такие вещи не появляются по расписанию. Потому у каждой пары между заданиями проходит обычно несколько недель. Бывает и месяцами ничего действительно достойного не происходит. Оплаты хватает, чтобы в это время заниматься своими делами.
Он чуть пожал плечами. Наверное, Ламиноко действительно придется к этому привыкать. В АНБУ работа могла не заканчиваться вообще. Один патруль сменялся наблюдением, наблюдение - охраной, затем появлялся новый приказ. Даже когда не было миссии, существовала система, тренировки, отчеты, дежурства. Человека постоянно чем-то занимали.
Акацуки были устроены иначе. Здесь каждый в значительной степени принадлежал себе, пока Нагато не требовал обратного.
- Свободное время здесь действительно свободное, Лами. Тебе не нужно заслуживать право оставаться в Акацуки количеством выполненных заданий.
Слишком легко бывший шиноби деревни мог воспринимать отсутствие задачи как отсутствие пользы. Нагато посмотрел на нее уже внимательнее. Он снова замкнул небольшой участок схемы.
- Мы не берем миссии, которые для вашего уровня будут сравнимы с поиском потерянной кошки дайме. Бывало, впрочем, всякое… Хотя, - он улыбнулся, - тебе скорее такое задание придется по душе.
Он закончил очередной сегмент фуин, некоторое время изучал его, затем все-таки отложил и инструмент, и сам браслет. Работа могла подождать. Нагато повернулся к ней уже полностью.
- Я подберу тебе что-нибудь из заданий Аме.
Он слегка наклонил голову, заранее оценивая варианты. Работа у деревни была всегда. Не обязательно опасная и не обязательно подходящая для S-рангового нукенина, но достаточно разнообразная, чтобы Ламиноко не приходилось считать трещины на потолке.
- Не обещаю ничего впечатляющего, однако ты можешь найти это приятным развлечением. Или нет.
Впрочем, сомневался он, что Ламиноко станет жаловаться. Нагато посмотрел на плащ Акацуки, потом на подсумки и еще раз оценил ее чакру. Да уж, такое бы рвение другим… Его взгляд переместился к свободному пространству возле панорамных окон. Там еще оставались следы его развлечений в виде разбитого куройбо, а также нескольких вмятин от близкого знакомства с Путем Асуры. Тренировочный зал на несколько этажей ниже ему тоже осточертел. Нагато задумался. Потом посмотрел на Ламиноко.
- Но на сегодня у меня есть другой вариант, - он поднялся со стула. Движение получилось легко, почти без той осторожности, которая еще недавно сопровождала каждый переход из сидячего положения. - Если тебе настолько нечем заняться, составь мне компанию.
Ламиноко была быстрой, хорошо подготовленной физически, много билась ближнем бою. Это могло быть весьма занятным.
- Не хочешь потренироваться? – вытащить собственные Пути на озеро он не мог, а драться с клоном было до зевоты скучно. Пути, хоть и были полностью под его управлением, отличались физически, к тому же это было лучшим упражнением на контроль – бой с самим собой. С клонами же они одинаково терпеть слабость в друг друге не могли. – Я подумывал размяться на озере. Здесь его используют как дополнительный полигон – к любой тренировке добавляется контроль пространства, - к тому же, вода была настолько глубокой, что погоня за упущенным оружием сама по себе была неплохой тренировкой.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Прикосновение к руке Нагато почувствовал раньше, чем успел понять, зачем Ламиноко вообще к нему потянулась.Пальцы прошлись по тонкому розоватому следу, который еще несколько дней назад был глубоким порезом. Нагато опустил взгляд сначала на ее руку, потом на собственное предплечье. От печати остались несколько узких полос, местами чуть темнее окружающей кожи, и легкая чувствительность, если надавить сильнее. Никакой боли, способной помешать тренировке, уже не было. В последние дни она вообще то приближалась к нему без малейшего сомнения, то внезапно вспоминала о существовании дистанции. После разговора об Итачи, болезни и всего остального подобная осторожность была достаточно естественной. Зато ее предыдущее требование о нормальной миссии он запомнил прекрасно. Уголок его губ медленно поднялся.
- Хорошо. Раз уж ты настолько настойчиво просишь работы, я тебя загружу, - улыбка стала откровенно лукавой. - Но потом возмущаться будет бессмысленно.
Он чуть склонил голову. Нагато мог представить, как еще через неделю она будет молча проклинать собственную инициативу где-нибудь на противоположной стороне света, но это уже станет проблемой будущей Ламиноко. Текущая получит то, чего хочет. Вопрос о его состоянии заставил Нагато коротко усмехнуться от ирониии ситуации.
- Я в полном порядке, - тон его был уверенным, так что спорить было бесполезно. Нагато поднял предплечье, поворачивая его так, чтобы Ламиноко могла рассмотреть следы лучше. Он сам недавно ругал ее за привычку объявлять себя здоровой раньше времени. Нагато фыркнул.
- Если так переживаешь, можешь проверить лично.
Он сделал шаг ближе. Хотелось бы, конечно, воспользоваться ситуацией более эффектно и нависнуть над ней, как делали люди, уверенные в собственной физической убедительности. Проблема заключалась в том, что Ламиноко была не настолько ниже, чтобы это было действительно ощутимо. Он остановился перед ней и слегка развел руки.
- Попробуй меня вырубить на тренировке.
Это уже было почти вызовом. Нагато прекрасно понимал, что Ламиноко вряд ли станет действительно серьезно атаковать его, но сама мысль забавляла. Он больше не собирался позволять людям себя бить без сопротивления. Ну, может быть Конан или Обито. Нагато был далеко не на пике возможностей. Но это не особенно беспокоило. Тренировки сделают свое дело. Он протянул руку к спинке стула, где лежала верхняя одежда, и снял плащ. Обычный темный дорожный плащ без символики, достаточно свободный, чтобы скрыть фигуру и оружие, но не мешать движениям. Нагато накинул его на плечи поверх тренировочного комплекта, поправил ворот и затянул крепление у шеи. Красные волосы остались собранными. На секунду он задумался над тем, чтобы распустить их, затем решил, что смысла нет.
Ламиноко, вероятно, ожидала, что он направится к двери. Однако он прошел мимо нее в противоположную сторону и поманил за собой к окнам. Точнее, к одному из участков стены, который только в первый момент выглядел сплошным остеклением. Стоило Нагато приблизиться, как он приложил ладонь к небольшой печати на металлической раме. Фуин коротко вспыхнула, замки один за другим щелкнули, и огромная стеклянная панель бесшумно ушла в сторону. В комнату мгновенно ворвался воздух Аме, пропитанный дождем и металлом. За открывшимся проходом находился широкий балкон, почти не заметный снизу из-за конструкции самой Башни. Никакого навеса, только темный камень под ногами и огромное пространство города вокруг. Порывы ветра бросали дождь почти горизонтально, капли моментально оседали на плаще и волосах. Внизу растягивался Амегакуре, прорезанный огнями, трубами, мостами и бесчисленными вертикалями башен. Еще дальше, за основной городской застройкой, темнела широкая поверхность воды.
Нагато кивнул ей следовать за собой. Он предполагал пару вариантов. Даже для шиноби здесь было очень высоко, спуститься можно было бегом по вертикали… или как он любил – вертикально вниз. Но тут был вопрос, доверится ли ему куноичи… И впрочем, адреналиновые вспышки… Он задумался и сложил печати призыва, вызывая Гигантскую Птицу, возникшую в хлопке дыма. Нагато легко запрыгнул на нее и махнул Ламиноко ладонью, чтобы присоединялась к нему.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато ответил на ее насмешку широкой, почти довольной ухмылкой. Вот такой вариант Ламиноко ему нравился значительно больше той девушки, которую несколько дней назад приходилось буквально собирать по кусочкам. Упрямой, самоуверенной, готовой не только принять вызов, но и сразу поставить собственные условия.
- А разве так интересно? - он легко пожал плечом. - Но хорошо. Гравитацию против тебя использовать не буду. По крайней мере, непосредственно. И без слишком сложных техник.
Нагато задумался на мгновение, а затем добавил с откровенно лукавым выражением:
- Иначе действительно будет скучно.
Причем кому именно из них станет скучно, он уточнять не стал. В ближнем бою Нагато еще не вернулся к той физической форме, которую хотел получить, и именно поэтому подобное ограничение становилось интересным. Победить Ламиноко Риннеганом, не подпуская ее к себе, было бы упражнением на контроль техник, но не тренировкой тела. Она же была достаточно быстрой и хорошо подготовленной, чтобы заставить его действительно двигаться. И, судя по ее ответу, недооценивать себя не собиралась. Гигантская Птица расправила крылья, удерживаясь возле балкона практически неподвижно вопреки порывам ветра. Штыри в теле призыва тускло блестели от воды, Риннеган видел пространство с другого угла, поэтому Нагато одновременно наблюдал и за Ламиноко рядом, и за городом впереди.
Едва она надежно закрепилась чакрой на спине призыва, Нагато отправил короткий импульс. Птица сорвалась с места. Башня мгновенно осталась позади, ветер ударил в лицо так резко, что капли дождя превратились почти в мелкие иглы, а темные дома Аме под ними слились в серо-черные полосы. Гигантская Птица набирала скорость быстро, почти без постепенного разгона, вытянувшись в воздухе и прижав крылья ближе к телу. Несколько секунд они падали по широкой дуге между башнями, затем призыв резко выровнялся над городом и стрелой пошел в сторону озера. Нагато едва заметно усмехнулся.
- Она слушается меня напрямую через Риннеган. Так что придется уложить поспать на берегу, - он говорил достаточно громко, чтобы голос не потерялся в ветре. Озеро приближалось очень быстро. За городской чертой металлический лес Аме начал редеть, открывая широкую темную поверхность воды. Дождь здесь казался еще плотнее. Тысячи капель одновременно разбивали гладь, создавая бесконечную рябь, и издалека озеро выглядело почти кипящим.
Гигантская Птица не стала снижаться. Наоборот, прошла над берегом достаточно высоко и замедлилась уже над самой водой. Ветер тут же подхватил края плаща. Он бросил на Ламиноко короткий взгляд и, не предупреждая, шагнул с призыва. Несколько мгновений тело свободно падало. Красные волосы вырвались из части крепления и рванулись вверх, плащ захлопал за спиной. Нагато позволил себе насладиться этим ощущением чуть дольше, чем было необходимо. Он точно знал, что остановится тогда, когда захочет. Он чувствовал и чакру Ламиноко тоже. Гравитация изменилась сразу вокруг них обоих. Не резкий толчок, который ломал бы траекторию и дергал тело, а плавная компенсация собственного веса. Скорость начала уходить постепенно. Ветер перестал реветь в ушах, падение превратилось сначала в скольжение, затем в почти невесомое опускание. Нагато коснулся воды первым.
Подошвы едва прогнула поверхность. Чакра мгновенно собралась в ступнях, удерживая тело на ряби, и для Ламинкоко Нагато точно так же гасил остаточную скорость. Никакого удара. Нагато посмотрел на Ламиноко. И подмигнул лукаво. Высоко над ними Гигантская Птица развернулась, сделала широкий круг и направилась к берегу. Огромные лапы коснулись земли, крылья сложились вдоль тела. Призыв остался там, не исчезая, наблюдая за пространством тем же Риннеганом. Нагато тем временем снял плащ, гравитация подхватила его и отнесла к берегу, он кивнул девушке, что сделает для нее то же самое.
Озеро под ногами постоянно двигалось. Даже простое стояние здесь требовало контроля чакры, потому что поверхность не была неподвижной, как пол тренировочного зала. Дождь создавал мелкую рябь, ветер поднимал широкие волны, а каждое их движение само меняло опору. Нагато сложил традиционную печать противостояния. Печать противостояния исчезла, а вот печати далее он складывал уже мысленно. Нагато вдохнул. Выдох последовал мгновенно, уже насыщенный чакрой.
Поток вырвался вперед широким фронтом, ударил в поверхность озера перед ним и рассыпался на несколько расходящихся завихрений. Вода взорвалась брызгами, дождь на мгновение изменил траекторию, а воздух вокруг заполнился хаотичными потоками. Поверхность под ногами качнулась сразу с разных сторон. Он не атаковал конкретно Ламиноко, пространство. Шум дождя пропал в реве ветра. Нагато исчез из поля зрения Ламиноко практически одновременно с первым взрывом воды, просто толкнув чакры в прыжок. Тело еще не обладало прежней скоростью или силой, так что полагался он исключительно на трюки и чакру. Первый удар был проверочным – никакого оружия, чистый тайдзюцу рукой … с небольшим количеством чакры.
- Я не против копирования техник, - он выдохнул это, улыбаясь.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Удар был проверкой, почти приглашением: посмотреть, как Ламиноко реагирует на сокращение дистанции, в какую сторону уходит, насколько сильно утяжелители меняют привычный шаг и не мешает ли необходимость одновременно удерживать чакру в ступнях. По-настоящему поймать Учиху чистым тайдзюцу он сейчас смог бы разве что в том случае, если бы она сама решила ему подыграть, а Нагато совершенно не хотел, чтобы она это делала. Ламиноко прочитала движение раньше, чем его тело успело довести атаку до конца, шагнула в сторону, пропуская кулак мимо себя, и почти сразу ответила.
Нагато видел ее удар. Толку от этого было немного. Риннеган фиксировал движение плеча, поворот корпуса, распределение веса, чакру, уходящую в ноги для сохранения опоры на воде. Нагато попытался довернуть корпус и уйти с линии атаки. Не успел. Зато чакра слушалась его значительно лучше тела. Она мгновенно собралась там, куда должен был прийти удар, плотным слоем укрепляя мышцы и принимая часть импульса на себя. Кулак Ламиноко все равно врезался в корпус ощутимо, воздух на мгновение выбило из легких, а ступни Нагато проскользили назад по поверхности озера, но сама травма нивелировалась чакрой. Боль расползалась под ребрами горячим пятном и тотчас погасла. И Нагато неожиданно широко улыбнулся.
- Я говорил, я не слишком быстр, - продолжил он лукаво – ну, быстр он был в техниках. Кстати, о них, - Раз уж ты решила попробовать сегодня что-нибудь новое... – взгляд его скользнул снова к ногам девушки с утяжелителями, а улыбка его стала чуть более хищной. – Я тоже попробую.
На самом деле идея жила где-то на заднем плане уже давно, с того самого момента, когда Нагато увидел Харуно в настоящем бою и разобрал ее технику. Он слишком хорошо помнил удары, завязанные на контроле чакры. Гакидо тогда поглощал чакру практически автоматически. В этом и заключалась одна из главных сложностей боя с ним: любая техника, построенная на чакре, исчезала при контакте. Но Харуно умудрилась вложить силу таким образом, что даже после поглощения самого выброса остался физический импульс, достаточный, чтобы повредить сломать кости его телу. Не самые хрупкие кости, между прочим. До этого она вообще вырвала дерево так, будто оно весило не больше мешка риса. Принцип был понятен. Собрать огромный объем чакры в конечности, удержать его до последней доли секунды и высвободить в момент физического контакта, заставляя импульс техники накладываться на собственную силу. Контроль требовался чудовищно точный. Если высвободить раньше - потеряется значительная часть эффекта. Позже - можно великолепно разнести собственные ткани изнутри. Ну… а почему, собственно, и нет.
Чакра начала собираться внутри руки. Сначала в плече. Потом ниже, плотнее заполняя мышечные волокна, проходя к локтю, предплечью, кисти. И почти сразу он понял, насколько техника отличалась от того, что привык делать сам. Обычно огромное количество чакры для Нагато не было проблемой. Он работал объемами, которые для большинства шиноби уже сами по себе становились ограничением. Но здесь количество имело значительно меньшее значение, чем точность. Нужно было удержать силу в каждой мышце, не позволяя ей вырваться наружу. Девочка была уникумом. В реальном бою он не рискнул бы экспериментировать. Но даже так ощущение было странным. Будто он пытался удержать внутри руки сжатую пружину, которая становилась сильнее с каждым мгновением.
Где-то глубоко внутри очень разумная часть сознания напомнила, что он совсем недавно восстанавливался после операции, потом потерял около литра крови, а сейчас собирался впервые повторить технику, которой Харуно обучалась годами. Что ж, он любил вызовы. Он не знал, сможет ли Шаринган полностью скопировать принцип управления чакрой, который требовал скорее тонкости контроля, чем последовательности печатей. Но увидеть потоки Ламиноко могла. Девочка медик точно будет в ярости. Он сорвался вперед. Нагато не рассчитывал застать Ламиноко врасплох. Ему нужно было проверить технику, а не выиграть этот обмен любой ценой. Хотя было бы интересно. Он атаковал Ламиноко рукой, оставляя возможность заблокировать или уклониться от атаки, потому что всерьез не собирался бить ее, больше тестировал как ведет себя техника. В самый момент, когда удар должен был завершиться, Нагато отпустил удерживаемую чакру. На долю секунды внутри руки возникло ощущение, будто мышцы разорвало изнутри. Нагато понял, что именно делала Харуно. Сила не сопровождала удар. Она рождалась в самый момент его завершения. И даже не достигнув цели, Нагато почувствовал, насколько разительно это отличалось от простого усиления мышц чакрой. Глаза его расширились совсем немного.
Кто придумал эту технику – гений. И садист немного.
Если Ламиноко уйдет с линии атаки, кулак встретится с водой. И судя по тому, сколько чакры Нагато по неопытности умудрился собрать в руке, ближайшие несколько секунд обещали дать ему крайне наглядное представление о том, насколько разумно было начинать знакомство с техникой Харуно именно с такого объема.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Изучение Техника Сокрытия Под Водой

Нагато и не рассчитывал, что Ламиноко позволит его удару дойти до цели. Она сместилась с линии атаки почти лениво, позволив его кулаку пройти возле плеча, и в следующий момент пальцы сомкнулись на его запястье. Разряды Райтона пробежали по руке быстрее, чем Нагато успел бы физически вывернуться из захвата. Этого он тоже видел. И в отличие от собственной скорости, здесь вопрос был в скорости восприятия и чистом ниндзюцу, а схватила она его сама.
Гакидо.
Нагато не стал разворачивать полноценное поглощение, он все равно больше терял здесь, но и не за чакрой было дело. Он толкнул технику ровно настолько, чтобы в момент контакта забрать то, что Ламиноко проводила через ладонь – капли чакры. Электрические разряды вспыхнули на коже, на долю секунды стали ярче, а потом будто провалились внутрь, исчезая практически без следа. Но захват все равно сделал свое дело. Ламиноко швырнула его в сторону, сбивая траекторию удара, а дальше она уже готовилась ударить. Удар Нагато врезался в поверхность озера, и ох, эффект был… Под кулаком возникла глубокая воронка, будто кто-то ударил озеро молотом. Волна пошла наружу широким кольцом, ломая привычную гладь, а дождь на мгновение вообще потерялся среди поднятых брызг. Отвлечься и оценить Ламиноко, ему, впрочем, не дала – он выхватил металл лезвия взглядом, и уже знал, что просто уклониться у него не выйдет. И потому там, куда оно должно было попасть, Нагато уже не было. Хлопок. Короткая вспышка чакры.
И вместо его тела подле Ламиноко осталась взрывная печать.
Сам он оказался под водой, концентрируя чакру. В Аме даже летом озера редко становились по-настоящему теплыми, а сейчас, после разогретого боем тела, погружение ощущалось особенно резко. Ткань тренировочной одежды мгновенно напиталась водой и облепила его как вторая кожа. Нагато открыл глаза, думая о том, что вообще-то читал про неплохую технику сокрытия в воде, нужно было попробовать ее. Можно было, конечно, и прямо сейчас.  Сверху поверхность озера была светлой, и он отчетливо различал Риннеганом чакру Ламиноко. На открытом пространстве спрятаться им друг от друга было значительно сложнее, чем в лесу или городе.
Легким импульсом чакры он активировал взрывную печать на поверхности. Хлопок прошел через толщу воды глухим ударом, а Нагато уже всплывал поодаль, плавать он научился давно – в их стране без этого никак, слишком много воды. Нагато вынырнул ощутимо дальше того, где ушел под воду, но это было не очень важно.Лишь он на мгновение появился над поверхностью, вдохнул, и почти сразу снова исчез, но уже в телесном мерцании. На этот раз физическая скорость тела имела куда меньшее значение, но Лами сама просила быть серьезнее. Нагато оказался за ее спиной. Волосы растрепались немного и мокрыми липли к лицу и шее, одежда тоже промокла насквозь и все же облепила его полность, но Нагато вообще этого не замечал. Он снова атаковал рукой, по меркам Ламиноко крайне медленно. Его атака едва начала движение к плечу Ламиноко, когда вода вокруг них вздыбилась. Четыре плотных столба вырвались вверх почти бесшумно. Столбы воды начали двигаться по окружности, вращаясь вокруг самого Нагато с разной скоростью – Ламиноко, конечно, могла все это видеть, но вот успеет ли она – это был хороший вопрос, Нагато ей мешал. Он улыбался. У нее были варианты, конечно, и было оружие. Но вот с уклонением будут очевидные проблемы. С «коснуться» у него, конечно, тоже были, но что ж делать.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Изучение Техника Сокрытия Под Водой

Вообще он искренне ждал удара даже успел перестроить стойку, распределить вес и подготовить чакру к короткому выбросу, когда Ламиноко пошла на сближение вместо отступления. Шаринган помогал ей читать траекторию, утяжелители уже явно перестали мешать, а потому Нагато совершенно закономерно решил, что сейчас получит либо локтем, либо коленом, либо чем-нибудь еще столь же убедительным. Объятие в расчеты не входило. Ламиноко буквально врезалась в него, сокращая расстояние до невозможного для нормальной атаки, и Нагато на мгновение действительно опешил. Руки автоматически поднялись, уже собираясь перехватить ее, но не успели.
Зубы коснулись шеи. Нагато резко выдохнул. По позвоночнику прошла короткая, совершенно предательская дрожь. Тело отреагировало раньше, чем разум успел подобрать происходящему хоть какое-то безопасное объяснение, и Нагато едва заметно напрягся, удерживая дыхание ровным. Стон удалось подавить где-то на вдохе, превратив его в более глубокий выдох. Он совершенно точно собирался поговорить с ней о границах после тренировки. Если она продолжит в таком духе, возможно, даже раньше.
Первой реакцией все равно была не атака.Нагато ладонью потрепал Ламиноко по макушке, почти машинально, словно перед ним действительно была разыгравшаяся кошка, которая решила, что кусаться - лучший способ выиграть спарринг. Он уже потянулся второй рукой к вороту ее одежды, намереваясь ухватить за шкирку и оттащить от себя ровно так, как поступают с слишком наглым котенком, но остановился на полпути. Потому что мысль о том, кто именно здесь разыгрался сильнее, внезапно перестала иметь однозначный ответ. Нагато слегка прищурился. Заодно сенсорика от Тендо в Башне широким импульсом прошла по пространству деревни. Никаких ворон. Никаких подозрительно знакомых следов чакры. Никакого Итачи, наблюдающего за происходящим через оставленного разведчика.
Пронесло.
Гигантская Птица с берега тоже не видела вокруг знакомых ворон, и Нагато совершенно не хотел однажды узнать, что старший Учиха получил именно этот фрагмент без контекста. Он наклонился ближе к уху Ламиноко, голос стал значительно тише, почти потерявшись в шуме воды.
- Я коснулся, но разве это считается? – его голос был более хриплым, чем ему хотелось бы. Нагато чувствовал ее тепло даже через мокрую одежду, ощущал дыхание возле кожи и слишком хорошо помнил, что несколько дней назад уже решил для себя не вкладывать в их близость ничего лишнего. – Ты дразнишься, Лами, - в его голосе появилась мягкая угроза, больше игровая, чем настоящая. - А я, между прочим, не железный.
Вот теперь дистанцию точно пора было увеличивать. Свободной рукой Нагато вытащил дымовую бомбу… И заменился теперь на нее. Арсенал шиноби… Дым мгновенно рванул вверх плотным серым облаком, самого Нагато уже не было. Все равно он уже промок насквозь, терять было нечего так что прятался он снова под водой. Напоследок он коротким движением чакры двинул на Ламиноко столб воды, не ударно и не опасно, просто достаточно, чтобы окатить ее водой почти целиком и прервал технику. Он специально приглушил собственную чакру настолько, насколько вообще было возможно, и поплыл ниже поверхности, проходя под дымовым облаком, которое расползалось над озером. Под водой все становилось удивительно тихим. Нагато снова вспомнил технику сокрытия в воде. Она действительно могла быть полезной для такой мелкой возни, он бы бесил Ламиноко еще сильнее. В его случае с его контролем чакры и сенсорикой это было бы идеально - смешать сигнатуру с окружающей средой, распределить чакру по воде достаточно тонко, чтобы сенсор противника видел не человека, а общее поле. Прятаться в воде – детсткая техника практически, он уже понимал, как слиться со стихией, но пробовать пока не стал. Позже. Сейчас легкие уже начинали напоминать, что Нагато все-таки не Кисаме. Он проплыл еще немного, затем направился вверх. Вдохнул сразу после появления над водой, отбросил мокрые волосы назад и в этот раз уже сложил печати, используя воду вокруг куноичи. Вода возле Ламиноко неожиданно поднялась снизу широкой дугой, не ударяя, а словно захватывая пространство вокруг ног. Поток закрутился, поднялся выше колен, потом к бедрам и на секунду буквально обмакнул ее по пояс. В этот раз Нагато подплыл куда резвее и поднялся обратно на поверхность. Ламиноко могла заметить движение, могла успеть повернуть голову, но Нагато уже наклонился раньше, чем она успела решить, куда именно он собирается атаковать.
И вместо удара зубы коротко сомкнулись на ее ухе. Нагато тут же отстранился, сохраняя самое невозмутимое выражение лица, на которое был способен после того, что только что сделал.
- Мы квиты.
Происходящее ему нравилось – он давно не дурачился просто так, без повода. Однако переговорить все же стоило. Нагато не хотел однажды случайно пересечь границу только потому, что никто не удосужился ее обозначить. Но не сейчас. Сердце билось быстро, мышцы приятно горели, дыхание все еще оставалось относительно ровным. Ему было значительно лучше чем даже неделю назад.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Изменение в Ламиноко Нагато заметил, но не то чтобы придал этому серьезного значения. До этого она играла, позволяла себе лишние жесты, отвечала на его провокации собственными и словно нарочно оставляла пространство между атакой и настоящим намерением причинить вред. Теперь это пространство исчезло. Нагато расценил происходящее самым очевидным образом – она раззадорилась. Если до этого Ламиноко экономила силы, наблюдала, теперь, похоже, решила перестать щадить его хотя бы физически. Это ему даже понравилось. Он и пригласил ее не для того, чтобы она несколько часов изображала тренировочного манекена. Правда вот успеть телом на последовательность движений все равно не мог, хоть и видел ее движения. Он сейчас был слабее многих шиноби – не Акацуки, а вообще - физически. Даже значительно слабее. Особенно в сравнении с молодой Учихой, которая годами тренировала тело как полноценный боевой инструмент и к тому же имела Шаринган, позволяющий заранее читать практически каждую попытку обычного движения. Признать это было не унижением, а фактом. Исправимым. Удары Ламиноко уже почти коснулись  его, когда тело под ее руками потеряло плотность. Фигура Нагато будто на мгновение размылась вместе с дождем, а потом буквально рассыпалась в поток капель, сливаясь с водой вокруг. Нагато размыл свое присутствие в дожде, но чакру не подавлял, сместившись с дождем в сторону. Взгляд скользнул по Ламиноко с более цепким вниманием. Она действительно включилась в бой. Ему, конечно, тайдзюцу так не потренировать – это будет избиением. Ну, он не очень был против, однако совсем капитулировать тоже не хотелось.
Рука после попытки повторить технику Харуно все еще отзывалась неприятной болью возле лучевой кости. Не травмой, скорее предупреждением. Еще один такой эксперимент сегодня и предупреждение легко превратится в проблему. Ладно, оставим для другого раза. Путь Асуры тоже был вариантом. Нагато мог провести часть его и через себя, усилить или создать конечности, превратить проигрыш в физической силе в преимущество практически мгновенно. Но тогда одежда долго не проживет. Не хотелось бы. Рука скользнула к подсумку. Три сенбона легли между пальцами, а к одному он прицепил световую бомбу. Трюки шиноби, хах… Он ускорил бросок чакрой настолько, что металл коротко свистнул в воздухе. Нагато использовал ровно то, что работало бы против него самого.
Риннеган и Шаринган отличались радикально, но в одном были достаточно похожи – работало против них одно и то же. Нагато закрыл глаза раньше, чем бомба вспыхнула. Белый свет прорезал дождь. Даже через веки он почувствовал его резкость. Нагато чувствовал Ламиноко достаточно отчетливо, чтобы зрение ему не требовалось в этом случае – так что перемещался шуншином он на ощущения. Он открыл глаза уже в момент атаки – с левой руки, в бок, практически копируя движения самой Ламиноко ранее. Собственно, он за тем и тренировался – стиль Ламиноко подходил ему в вопросе силы удара, но вот стремительнсти в ней было в разы больше. В отличие от тел, которые пренебрегали болью и могли игнорировать удары, используя агрессиный стиль рукопашной, Нагато должен был беречься – а уж с испоьзованием обычного ниндзюцу он сражался…
Ну… Это был первый раз в его взрослой жизни – он едва ли помнил, как сражался иначе, не используя Пути. В этом плане его выручала бешеная скорость реакции – спасибо Риннегану, и знания ниндзюцу, которые вряд ли чем-то выбьешь. Он задумался на миг о мысли, что слабо представляет как вообще тренируются шиноби. Но Ламиноко вроде не жаловалась.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато понял, что Ламиноко решила больше не отпускать его, в тот самый момент, когда пальцы сомкнулись на руке.
- Ты же обещала меня вырубить, - успел заметить Нагато, уже разворачивая кисть в захвате и одновременно перенося вес, чтобы не позволить ей получить удобный рычаг. В голосе все еще слышалась насмешка. - У тебя это получится значительно проще, чем ты думаешь. С первого удара почти вышло.
Ламиноко физически превосходила его сейчас настолько очевидно, что отрицать это было бы просто глупо. Если она действительно перестанет сдерживаться и поймает его на серии чистого тайдзюцу без возможности компенсировать техниками, долго Нагато не протянет, это была бы тренировка, а избиение… что ж, но если она так желает… Нагато успел увидеть последовательность ее движений целиком: положение бедра, разворот плеч, направление захваченной руки, момент, когда центр тяжести должен был уйти за линию опоры. Он резко довернул корпус, позволив первой части подсечки пройти чуть в стороне. Ступня скользнула по поверхности озера, чакра под подошвой мгновенно перестроилась, не позволяя воде разойтись, и на короткий момент ему действительно удалось сорвать идеальное выполнение приема. Но удача никогда не была прямо совсем на его стороне, дальше вопрос был только техник – если бы она не возмутилась их использованию.
Дальше шансов на что-то у него просто не было, как бы он не пытался. Атака просто перестроилась вместе с ним. И вот этого Нагато уже не успел компенсировать. Ее рука потянула его в другую сторону, плечо пошло вперед, нога изменила угол, и вместо красивой чистой подсечки получился гораздо менее изящный, но куда более эффективный бросок на том импульсе, который он сам создал попыткой уйти. Мир на секунду перевернулся.
Он попытался сгруппироваться еще в воздухе, развернуться он смог, но нормально приземлиться нет. Удар получился весьма ощутимым, он даже немного окунулся. Нагато тут же вернулся наверх, не позволяя себе полноценно провалиться. Чакра собралась под спиной и ступнями, снова создавая опору. Встать он не успевал, это было очевидно, ему просто не хватает скорости и мышечной силы. Он мог бегать от нее вечность. В буквальном смысле, вероятно, достаточно долго.
Чакры у Нагато хватало, техник тоже. Ламиноко могла час пытаться поймать его и к тому же, он мог перейти в атаку. Нет, в ниндзюцу он развлекался, пробуя для себя новый стиль и подход, но все же, толку от этого было немного. Так, веселье. Он только  и успел, что чуть изменить положение корпуса, одну ногу согнул, упираясь ступней в поверхность воды и готовясь хотя бы попытаться перекатиться, если атака оставит окно. Ладно, избиение – тоже весело. Преимущество Риннегана было почти издевательским: Нагато заранее понимал практически каждое движение, видел сокращение мышц через перемещение чакры, видел подготовку переноса веса, направление будущего удара. И все равно физически мог разве что… ну, терпеть, что ж.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато увидел, как чакра собирается в руке Ламиноко, и на этот раз улыбка исчезла с его лица не от тревоги, а от чистого, почти детского интереса. Даже Шаринган не мог превратить несколько секунд наблюдения в годы отточенного контроля, а техника Харуно была как раз из тех, где увидеть принцип означало лишь понять, насколько далеко ты находишься от исполнения.
Глаза Нагато чуть расширились. Вот это ему нравилось. Он даже не подумал уклоняться в первый момент.
Наоборот, уже начал собирать собственную чакру под кожей груди, туда, куда должен был прийти удар. Достаточно, чтобы защитить ребра и внутренние органы, но не полностью убрать воздействие. Если Ламиноко действительно собиралась проверить на нем новый прием, Нагато хотел почувствовать разницу, понять, насколько хорошо ей удалось воспроизвести механику и что именно изменится после добавления стихии. Нагато прищурился. Еще интереснее. Но Ламиноко давала ему уйти. Если играем - играем нормально? Что ж, принято.
Хлопок замены произошел практически в момент удара. На месте его тела осталась лишь взрывная печать, которая шлепнулась на поверхность воды и осталась там плавать, совершенно безобидная. Сам Нагато возник сбоку, уже наблюдая последствия ее атаки, но достаточно далеко, чтобы не получить разряд сам. Ламиноко стояла ближе всего к центру, а значит, часть собственной техники прошла и через нее. Она не выглядела пострадавшей. Наоборот.
Щеки стали ярче, дыхание чуть изменилось, взгляд оживился еще сильнее, и даже чакра вместо провала после удара будто стала плотнее. Нагато медленно поднял бровь. Это то, о чем он подумал?..
Ламиноко уже снова двигалась к нему. На этот раз захват был заметно медленнее и он увернулся. Шаринган все еще читал его тело, но теперь девушка очевидно давала ему время. Отступил на несколько шагов по воде, сохраняя дистанцию, и даже позволил себе короткую усмешку.
- Либо избиение, либо жалость? - он хмыкнул. Он несколько секунд двигался вокруг Ламиноко, позволяя ей снова сокращать расстояние и каждый раз уходя ровно настолько, насколько теперь хватало физической реакции – хотя удар получил, не без этого. Чакра начала собираться в правой руке, окутывая ее такими же легкими разрядами молний, как у Ламиноко. Разряды появились, скользя между пальцами и по ладони. Они оба повторяли прием Хатаке. Нагато сжал кулак и ударил. Разряды коротко щелкнули в воздухе. У него было предположение – и если оно верное…. Он специально увел руку вниз, пуская молнию под ними в воду – он не был против удара собственной чакрой. А вот второй рукой, которая была окутана уже огнем, ударил девушку в живот. Плох он или нет в рукопашном бою сейчас – это не значило, что он честно играет.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Что ж, оказывается он все же оказался прав - по Ламиноко было не совсем очевидно, но после того как она прижмурилась от боли с определенным выражением лица,у него не осталось сомнений. До этого Нагато еще допускал, что неправильно прочитал реакцию Ламиноко. Боль в бою сама по себе могла будоражить, адреналин менял восприятие, а человек, привычный к травмам с детства, нередко реагировал на очередной ушиб совсем не так, как гражданский. Даже то, как она оживилась после первого разряда, можно было списать на азарт. Но теперь списывать стало особенно не на что. Нагато успел подумать об этом ровно до того момента, когда Некояма показала когти.Ткань на груди с тихим треском разошлась под ними. Царапины задели уже кожу, оставляя несколько тонких горячих линий, и Нагато дернулся скорее от неожиданности, чем от боли. Живот напрягся еще до контакта, чакра собралась под кожей плотным защитным слоем, укрепляя мышцы и распределяя импульс. Нагато качнулся назад на полшага. Воздух вышел из легких коротким выдохом. Боль пришла глубокой, тупой, вполне настоящей даже несмотря на защиту, он облизнулся.
Вот что было точно очевидно - она явно не планировала этого с самого начала и втянулась, но как он и отмечал ранее, проблемы с контролем опасных вещей у нее были. Он принял удар, чуть напрягая пресс и собирая под кожей чакру и перехватил Ламиноко за кисть, не отбивая, а скорее задерживая ее руку. Нагато не испытал ни отвращения, ни особенного удивления, скорее спокойный интерес. Большой палец чуть сместился по ее запястью, ощущая ускоренный пульс. Если Ламиноко снова хотела движения, он ей его даст. Если вопрос был в боли… Или кое-чем еще.
- Так значит тебе нравится определенная боль в опреденных обстоятельствах? Ничего страшного, хотя некоторые быть может и найдут это предосудительным, - но чем тяжелее жизнь, тем сомнительнее моральные границы.  И привычки... И желания. В этом вопросе ему было сложно изображать человека, которого способно по-настоящему шокировать чужое странное желание. На его фоне любовь к контролируемой боли выглядела почти невинно.
Он отпустил ее руку и отпрыгнул назад. Ламиноко судя по всему хотела не вполне конкретных вещей и увлеклась. Стоило обсудить такие моменты. И, кажется, откладывать не получится. Он знал разницу слишком хорошо в совершенно других обстоятельствах – и границы Ламиноко итак были весьма размыты.
Он атаковал ее снова врукопашную, одна его рука все еще была окутана пламенем, но в этот раз она еще и была полна чакры.
- Иметь потребности это нормально. Потребности такого рода тоже. Но стоит уточнять такие вещи... На берегу, - он усмехнулся, используя легкий порыв техники ветра, чтобы ускорить самого себя, буквально толкая собственное тело на Ламиноко. Вряд ли он ее собьет с ног, она увернется. Нагато приготовился сразу же развернуться следом, не используя никакой сложной техники, только оставляя слабый поток Футона вокруг тела как дополнительный импульс.
- Я не могу помочь тебе… со всем спектром твоих потребностей, - он ударил ее коленом, также не ожидая, что удар будет удачным, но что ж. – У тебя есть свой мужчина. Однако с некоторыми… я знаю, что делать, чтобы стало легче, - мда уж, он не мог поверить, что у него с Ламиноко именно этот разговор, но с другой стороны, вряд ли в Конохе кто-то даже в АНБУ мог ей помочь, да и она была весьма молода. А Итачи… ну, Итачи. Нагато сомневался, что Учиха понимает эту проблему. Хотя, кто знает, кто знает. Он отложил пояснения о том, что причин несколько больше, чем верность в чужих отношениях. Как минимум, с него довольно было близости, которую он не желал. Не большая жертва, конечно, но Ламиноко заслуживала людей, которые честно ее желают, а не ведомы моментом.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато понял, что ошибся в оценке происходящего, не по первому движению Ламиноко. Само по себе рычание ничего не значило. Резкий всплеск чакры тоже. Она и до этого распалялась в бою, позволяла раздражению и азарту поднимать мощность, а Нагато сознательно давал ей пространство для этого. Даже изменение выражения лица не заставило его сразу насторожиться. Но вот Мангеке…
Нагато замер на долю секунды, глядя почти ошеломленно, потому что внезапно все предыдущее сложилось в совершенно иную картину.Она восприняла это как отказ в… Нет, ну фактически он отказал бы ей и так, и в любом ином варианте, но… Она восприняла это как отказ и разозлилась? Ками, что он делает со своей жизнью.
Она что, предложила мне сейчас практически переспать с ней?
Мысль прозвучала настолько абсурдно, что Нагато едва не пропустил начало движения.
И теперь обиделась, потому что я сказал нет?
Нет, формулировка наверняка была грубее реальности. Ламиноко сама, возможно, вообще не успела понять, чего конкретно хотела. Это было именно то, о чем он говорил несколько мгновений назад. Он увидел ее появление, разворот корпуса, ногу, уже идущую по широкой дуге. Первое движение еще можно было попытаться принять обычным блоком, второе, возможно, пережить на укрепленной чакрой защите. А за ним кулак, настолько густо заполненный огненной чакрой, что воздух вокруг руки уже начинал искажаться от жара. Это больше не было легкой игрой. Он не складывал печати, техника взвилась вокруг него, отбрасывая Ламиноко прочь – не гравитация как Ламиноко и просила, а ветер. Можно было бы отбросить ее сильнее, но он не стал, ему нужно было немного пространства, не более. Нагато медленно склонил голову набок, концентрируя чакру.
- Я люблю боль, Лами. Но это не значит, что она меня контролирует, - проговорил он одновременно с тем, как его тело начало меняться. Нагато поднял руку и провел пальцами по царапинам на груди. Кожа под ними щипала. Ему нравилось ощущение. Но дразнить его ей действительно лучше прекратить.
Сначала под кожей предплечий прошел тихий металлический звук, потом появились телесного цвета пластины. Они словно вырастали поверх рук от локтей к кистям, закрывая живую плоть искусственным каркасом. Сочленения усилились, вокруг запястий сомкнулись сегменты механической брони. Следом преобразование пошло выше, к плечам и вдоль корпуса, кое-где загудели сервоприводы. Ткань тренировочной одежды натянулась, кофта треснула у плеча. Еще один шов разошелся на боку, когда под ним сформировалась более плотная защита. Механическая поддержка поверх собственных конечностей, искусственная мускулатура и плотный каркас, принимающий на себя нагрузку там, где его живое тело пока уступало. Ноги тоже закрылись броней до колен и выше, укрепляя суставы. Еще несколько пластин легли на корпус. Что ж, хочет сражаться – пожалуйста. Он хорошо относился к Ламиноко, но были вещи, которых он не терпел. Им все еще нужно будет поговорить – но видимо сначала он ее изобьет. Да будет так. Он посмотрел на Ламиноко. Видимо, иначе это напряжение не разрешить. Тоже ответ, конечно.
Усиленная Асурой нога ударила по воде, и Нагато буквально сорвался вперед физически, привычно ощущая скорость мехзанического тела. Оказался он рядом с ней весьма быстро, хотя она все равно была бы быстрее. Первый удар был почти чистым и прямым, он бил кулаком ей в живот в привычной тяжеловестной манере, в которой сражался годами. Место, куда можно ударить жестко, даже очень жестко, не превращая спарринг в попытку убийства. Она была достаточно шустрой, чтобы уворачиваться. И достаточно агрессивной, чтобы понимать – за что.
Следом практически без паузы пошел второй удар, уже снизу в корпус, ближе к ребрам, но с траекторией, сознательно убранной от печени и сердца. Колено поднялось навстречу возможному сближению. Теперь он дрался совершенно иначе, потому что собственным телом он пробовал новый, непривычный стиль. Сейчас… ну, сейчас вопрос был немного в другом. Но он избегал действительно серьезно бить, хотя вот на механические мышцы техника Харуно ложилась как влитая. Нагато не пытался причинить максимальный вред, но и не оставлял Ламиноко демонстративных окон для ухода. Она хотела сопротивления. Ну, не мог же он заставить ее и дальше скучать?
В конце концов, чтобы реально причинить вред модифицированному телу, ей придется бить всерьез, как она и хотела. Чистое тайдзюцу. И много непроговоренных вещей. Несмотря на то, что Нагато развлекался поначалу – теперь нет, теперь бездна смотрела на него голодными алыми глазами. Он неплохо умел обращаться с подобным.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Синим пламенем он на пару мгновений залюбовался, разибрая состав техники, но не собирался использовать ее сам – нет, это что-то было исключительно принадлежащим Ламиноко. Как ее бабочки. Красиво. Зато состояние Ламиноко было далеко от красивого, стало ясно, что она действительно перестала считать последствия. Причем не только для него. Черт с ним-то, но она…
Она шла вперед практически без защиты, не потому что считала себя неуязвимой, а потому что в данный момент ей было все равно, что именно придется отдать за возможность причинить ему боль. Нет, она не была в порядке. И просто избить ее и потом поговорить не выйдет. Ладно.
Ладно.
Это будет больно. Он договорился с собой, что с этим нужно завязывать повторно. Нагато просто остался на месте. Что ж вероятно, что после придется использовать Джигокудо. Возможно, прямо здесь. Ладно, он понадеялся на то, насколько крепким было тело с Шурадо. Когти вошли в искусственную защиту с металлическим скрежетом.
Синий огонь ударил следом. Несколько пластин почти сразу начали краснеть, потом темнеть. Один из внешних сегментов треснул, сервопривод дернулся и замолчал, запах раскаленного металла смешался с дождем. Жар все равно прошел внутрь. Нагато почувствовал его сквозь конструкцию резкой волной, слишком близкой к настоящему ожогу, и на секунду дыхание сбилось. Он даже не поморщился и позволил когтям закончить движение и только после этого схватил ее за обе руки. Она била не совсем его. Точнее, он просто подвернулся… но и сделал кое-что, что она не могла понять. Ему было горько – по большей части не от боли или паленой плоти. Крови все же брызнуло достаточно, она сочилась сквозь пластины, пригорая. Ламиноко наверняка могла вырваться, но сейчас было не так уж и важно. Когда он научится решать проблемы нормально?..
- Лами, все в порядке. С тобой все в порядке, я знаю, что ты чувствуешь, - он говорил спокойно и едва ли обращал внимание на то, как припалило его собственную плоть, хотя жесть продолжало весьма ощутимо. – Ты можешь злиться. На что угодно. На меня, на то… что я отказал тебе, - он поглотил собственную злость насчет этого, собственную ядовитую боль. Не сейчас. Не сейчас, он старше, а ей плохо.
Желание уничтожить источник боли было простым. Почти естественным. Если человек причинил тебе боль, разбить его лицо казалось гораздо понятнее, чем признать, что удар пришелся в место, которое уже было разрушено кем-то другим.
- Все нормально. Так бывает, - он выдохнул, чувствуя привкус горелой крови на языке, все еще держа руки Ламиноко гася ее же технику, которая уже припалила ей руку. Его собственная была рассечена о когти, кровь лилась потоком в озеро. – Я не буду вредить тебе. И тебе самой не дам.
Он снова поднял взгляд. Наверное, разговор стоило начать с этого.
- Ты мне дорога, Лами. Я отказываюсь с тобой… переступать границы, а не от тебя, - он нахмурился. Может, стоило высосать из нее чакры, чтобы успокоилась? От головокружения обычно боевой запал меньше.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

- Я - не Итачи, - Нагато оборвал ее резко, но не повысил голоса. Он вообще был сейчас мертвенно спокоен, его собственная боль отступила до лучшего времени. Кто-то же должен оставить холодную голову. Сравнение с Итачи ударило туда, где Нагато последние дни и без того ходил по слишком тонкой поверхности. Он заставлял себя раз за разом относиться к решениям Учихи спокойно, объяснять их обстоятельствами, прошлым, привычкой выбирать за тех, кого любишь, но сейчас слышать его имя в качестве ответа на собственную попытку удержать Ламиноко было почти невыносимо. Еще сильнее задевало его то, что Ламиноко пыталась причинить ему вред вот уже который раз, но он оставлял эти мысли в стороне, потому что если он потеряет голову – он ее прикончит. Источник боли хочется уничтожить – это работало и для него.
Лицо Нагато помрачнело, то мягкое терпение, которое держало его и с которым он еще секунду назад пытался разговаривать с ней как с человеком, которого можно аккуратно вывести из состояния, не задев еще одну рану, стерло будто очередным порывом ветра. Было пусто и горько. Он заставил себя молчать, потому что еще одно предложение, уже готовое сорваться с языка, было злым. Несправедливым. Слишком личным. Риннеган расширился, когда он видел структуру из плотной чакры. Он знал, что это, но никогда еще не видел вживую. И мгновенно понял другое.
Ламиноко никогда раньше этого не делала. Техника строилась не из привычки, не из отработанного движения. Она буквально проталкивала чакру через собственное тело впервые, повторяя увиденный образ, и цена проявилась сразу.
- Лами, - в его голосе было слышно ледяное предупреждение. Но она уже не слышала. Или слышала, но не собиралась останавливаться. Контуры огромных ребер поднялись вокруг тела Учихи, закрывая ее клеткой, которая одновременно была и защитой, и оружием. Воздух задрожал от давления. Дождь, попадая в плотный слой чакры, мгновенно разлетался в стороны.
Нагато смотрел. И с каждой секундой становился все мрачнее. Он не боялся этой техники или этого врага, хотя это было проблемой, но он боялся того, что происходило с ней. И сражаться он не собирался – однако вряд ли теперь его спрашивали. Нужно было уйти от Аме дальше. Нагато медленно выдохнул. Он почти не ощущал физической боли – как ни крути, круг замкнулся и он вернулся обратно. Что ж, он всегда был Седьмым.
- "Дорога" означает ровно то, что я сказал, - голос его стал очень ровным, спокойным не потому, что Нагато действительно был спокоен, а потому что он буквально заставлял себя быть таким. – Ты дорога мне и я не буду сражаться с тобой так. Потому что мне не все равно, что с тобой будет после.
Вокруг его тела начала разворачиваться техника Гакидо, полноценная барьерная, хотя и обычное поглощение не прекращалось – так, на всякий случай. Все, что касалось пространства непосредственно вокруг него – довольно значительного радиуса – поглощалось, всполохи алой чакры гасли по мере того как он приближался. А он – приближался. Медленно и ровно, уже не размениваясь на техники. Конструкт был слишком плотным, слишком большим, подпитывался постоянно, но это дело наживное, он состоит из чакры полностью.
- Я ничего в тебе не пытаюсь починить, - он приближался к Ламиноко, зная, что там, где Сусаноо коснется барьера, начнет стираться. Он больше боялся не за себя, а за нее – вопрос был в том, успеет ли он истощить ее чакру прежде чем она серьезно себе навредит. - Меня устраивает, какая ты есть.
Это была правда, если бы его не устраивало, сейчас они не говорили бы. И за эти выходки она бы давно кормила рыб. Его устраивало. Она могла плохо понимать собственные границы, путать боль с близостью, злость с силой, а необходимость быть нужной - с правом существовать.Нагато не собирался делать из нее другого человека.
Но то, что он чувствовал по этому поводу было практически неважным. Однако боль, хоть и отложенная, никуда не девалась. Ламиноко пыталась убить его. Возможно, не буквально в том смысле, что уже решила закончить его жизнь, вряд ли она соображала сейчас для сознательного решения.  Но нападала так, чтобы последствия могли оказаться настоящими. Не в первый раз. Если первый он готов был спустить на тормозах, второй в общем-то… ладно. Сейчас…
Сейчас она уже ему пообещала. И это была ложь. Когда-то смотрела ему в глаза и говорила совершенно другие вещи. И стоило ему сказать одно «нет», как все это будто перестало существовать. Учиха, что сказать. Они все ему лгали, до единого. Он знал это. Конан была как обычно права, а он был упрямым как баран. Но сейчас было не до этого. Его предать было самой естественной в мире вещью, он не удивился ни капли, и ожидать другого было глупо. Особенно от нее. Сейчас нужно было добиться того, чтобы она не покалечилась и пришла в себя. И все. Разница в общем-то была небольшой – какая разница кто и чем его ударит и что перед этим скажет.
- Проси смерти не у меня. Я своих слов не нарушаю.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.