Война, как выяснилось, имела одно неоспоримое преимущество перед мирным временем: во время войны никто особенно не интересовался, почему ты кого-то убил.
Разумеется, это было не совсем так. В Киригакуре и без всякой войны существовало достаточно причин, по которым можно было лишиться головы за убийство не того человека, особенно если этот человек имел несчастье родиться в семье с достаточным количеством влиятельных родственников. Но за пределами деревни все становилось значительно проще. У противника имелась повязка с неправильным символом, у тебя - приказ, а все остальное относилось к категории обстоятельств, которыми командование предпочитало не интересоваться, пока результаты соответствовали ожиданиям.
Хошигаки такая система вполне устраивала.
Он вообще находил военную службу довольно понятным занятием. Тебе говорили, куда идти, кого убивать и какие сведения необходимо добыть, после чего оставалось добраться до указанного места и сделать то, чему тебя учили большую часть сознательной жизни. Иногда противник оказывался достаточно умным, чтобы попытаться сбежать. Иногда достаточно сильным, чтобы возникали определенные трудности. Последнее Кисаме нравилось значительно больше. В конце концов, если уж приходилось несколько суток тащиться по болотам, питаться сухими пайками и спать в доспехах, хотелось хотя бы получить от этого какое-нибудь удовольствие. Правда, командование почему-то не разделяло его представлений о хорошем времяпрепровождении.
Особенно после истории с разведывательным отрядом Ивагакуре, трое участников которого действительно обладали ценной информацией, но, к сожалению, перестали обладать способностью разговаривать прежде, чем Кисаме вспомнил, что их следовало захватить живыми. Деревня продолжала отправлять людей на фронт, фронт продолжал возвращать их значительно меньшими партиями, а те, кому особенно не повезло, возвращались в таком состоянии, что родственникам оставалось довольствоваться личными вещами и заверениями командования о героической смерти.
Кисаме не сомневался, что однажды такая участь могла постигнуть и его.
Мысль не казалась особенно неприятной. Шиноби умирали. Для этого их, в сущности, и воспитывали, хотя в Академии предпочитали формулировку о защите интересов деревни. Важнее было умереть правильно - выполнив приказ, не выдав секретов и желательно прихватив с собой достаточно противников, чтобы собственная смерть не выглядела бессмысленной тратой ресурсов.
Сложнее обстояли дела с теми, кто находился рядом.
Кисаме давно обнаружил, что собственную смерть представить значительно легче, чем смерть некоторых других людей.
И, разумеется, совершенно не собирался обсуждать это открытие с Теруми Мэй.
Еще чего не хватало.
Мэй и без того обладала отвратительной привычкой замечать то, что он предпочел бы оставить незамеченным, и задавать вопросы, ответы на которые могли оказаться слишком откровенными. Особенно когда смотрела своим совершенно невинным взглядом, будто в самом деле интересовалась исключительно содержанием разговора, а не пыталась выяснить, почему Хошигаки в очередной раз оказался поблизости именно тогда, когда ей требовалась помощь.
Кисаме подозревал, что она прекрасно понимала причины.
Он тоже их понимал. Вместо этого Мэй смеялась над его шутками.
Кисаме до сих пор считал это наиболее убедительным доказательством ее серьезных проблем с головой.
Сам он, конечно, был совершенно нормальным.
Ну, насколько вообще мог быть нормальным человек, которому однажды пришло в голову использовать отрубленную руку противника, чтобы помахать его отступающим товарищам на прощание. Суйказан тогда посмотрел на него с таким выражением, словно всерьез задумался, нельзя ли сдать подчиненного куда-нибудь для дополнительного воспитания. Зато у них появилась довольно внушительная репутация.
Впрочем, ничего удивительного. Деревня отправляла их туда, где требовалось уничтожить противника, а они уничтожали противника. Иногда вместе с укреплениями, иногда вместе с лесом, иногда вместе с теми, кто оказался достаточно неудачлив, чтобы попасть в радиус действия техник Мэй.
Операцию готовили уже несколько суток. Отряду предстояло проникнуть вглубь территории противника, уничтожить несколько укрепленных позиций и обеспечить продвижение основных сил Киригакуре. На бумаге все выглядело достаточно просто. В действительности разведка располагала неполными сведениями о численности врага, маршруты отступления были ненадежными, а поддержка могла прибыть только после получения сигнала об успешном выполнении первой части задания.
Иными словами, их в очередной раз отправляли туда, откуда вполне можно было не вернуться.
Кисаме не возражал.
Возражать все равно было бесполезно, а кроме того, подобные задания обычно оказывались интереснее обычного патрулирования.
Единственное, что действительно раздражало, - необходимость несколько часов торчать в лагере перед выступлением.
Он уже успел проверить снаряжение, заточить клинки, пересчитать взрывные печати, изучить карту и выслушать инструктаж, в ходе которого командир трижды повторил, что противника необходимо устранить максимально быстро и без лишнего шума. После инструктажа он еще некоторое время слонялся между палатками, наблюдая за приготовлениями остальных. Кто-то проверял оружие, кто-то пытался поспать, кто-то писал письмо домой. Последние вызывали у него определенное недоумение. Если человек всерьез рассчитывал погибнуть в ближайшие несколько часов, стоило ли тратить последние свободные минуты на объяснение родственникам, насколько сильно он их любит?
Впрочем, возможно, некоторые люди просто не умели говорить об этом лично.
Кисаме подобной проблемы не имел.
Он вообще предпочитал не говорить о том, что могло сделать жизнь сложнее.
Особенно когда речь заходила о Мэй.
Мэй, кстати, следовало найти.
Эта мысль возникла совершенно естественно, как возникала практически каждый раз, когда у него появлялось свободное время. Кисаме даже не сразу заметил, что уже направляется в сторону палаток, отведенных их группе. Если предстояло куда-то отправляться, он хотел убедиться, что Мэй готова. Если удалось раздобыть что-нибудь съедобное, хотелось предложить ей половину. Если случалось что-нибудь особенно забавное, следовало непременно рассказать, потому что среди всех знакомых ему людей именно она с наибольшей вероятностью могла оценить шутку.
А если впереди ожидалось сражение, из которого они оба могли не вернуться…
Ну.
Кисаме остановился возле палатки и посмотрел на небольшой сверток в собственной руке.
Сверток представлял собой результат весьма успешной операции по проникновению на полевую кухню. Две булочки, которые повару каким-то чудом удалось приготовить из остатков муки и небольшого количества сушеной рыбы. Кисаме понятия не имел, где тот раздобыл рыбу. Впрочем, задавать лишние вопросы не собирался. Во-первых, булочки пахли вполне съедобно. Во-вторых, если выяснится, что их приготовили из чего-нибудь совершенно неподходящего, знать об этом было солвершенно необязательно.
Хошигаки откинул полог палатки, заглянул внутрь и, обнаружив там Теруми, широко улыбнулся, продемонстрировав внушительный ряд острых зубов.
- У меня две новости. Хорошая - я раздобыл тебе ужин. Плохая - если повар обнаружит пропажу, придется его убить.
Кисаме вошел внутрь, не особенно утруждая себя ожиданием приглашения, и протянул ей сверток.
- Но ты не переживай. Он уже старый. Все равно скоро помрет.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме оскорбился.По крайней мере, выражение его лица стало таким, словно Теруми только что нанесла тяжелейшее оскорбление не только лично ему, но и нескольким поколениям вполне уважаемых Хошигаки, которые наверняка перевернулись бы в собственных могилах, узнав, что их потомок опустился до воровства каких-то несчастных булочек. Действительно, позор какой. Теперь оставалось только совершить сеппуку, желательно на глазах у всего командования, чтобы окончательно восстановить поруганную семейную честь.
Впрочем, последнее Кисаме делать не собирался. У него имелись значительно более интересные планы на ближайшие несколько часов, а кроме того, он совершенно справедливо полагал, что булочка, добытая в условиях военного положения, должна считаться законным трофеем.
- Попрошу не путать воровство с перераспределением стратегических запасов, - с достоинством возразил Хошигаки, после чего все-таки не выдержал и широко оскалился. - Между прочим, я рисковал жизнью. Ты видела, какой у Сенки тесак? По-моему, он им не только рыбу разделывает.
Старик Сенка действительно обладал весьма впечатляющим набором кухонных принадлежностей и характером, который позволял предположить, что в молодости повар вполне успешно участвовал в нескольких кровопролитных кампаниях. Кисаме не знал, правда ли это, но однажды собственными глазами наблюдал, как старик запустил тяжелым половником в голову чуунина, имевшего неосторожность пожаловаться на качество ужина. Попал, кстати, довольно метко. Чуунин потом еще несколько дней ходил с шишкой, а жаловаться почему-то перестал. Хошигаки тогда подумал, что деревня совершенно напрасно держит подобного человека на кухне, когда могла бы отправить его на передовую. А вообще Мэй была права. Старик вполне мог пережить их всех. Особенно если продолжит питаться значительно лучше остальных, что Кисаме подозревал уже довольно давно, хотя никаких доказательств пока не имел. Впрочем, после сегодняшнего успешного проникновения на кухню он, возможно, даже заслужил право рассчитывать на определенные выводы.
- А насчет мокриц ты зря, - продолжил он, с интересом рассматривая булочку в руках девушки. - Мокрицы хотя бы полезные. Если верить Суйказану-сенсей, мы с тобой, например, только переводим продовольствие и создаем лишние проблемы командованию. Особенно ты. Я-то вообще образец дисциплины.
Последнее заявление Хошигаки сопроводил совершенно серьезным выражением лица, продержавшимся ровно до того момента, когда он встретился взглядом с Мэй. После чего тихо фыркнул и, воспользовавшись приглашением, опустился рядом с ней на спальный мешок. При этом ему пришлось несколько неловко сложить длинные ноги, потому что палатки Киригакуре, судя по всему, проектировали для людей значительно менее выдающихся физических размеров. Возможно, для тех самых мокриц, о которых только что говорила Теруми. Во всяком случае, Кисаме совершенно не представлял, каким образом трое взрослых шиноби должны были размещаться здесь одновременно, особенно учитывая, что за последние несколько лет он действительно успел заметно вырасти и совершенно не собирался останавливаться на достигнутом.
Устроившись поудобнее, Хошигаки прислонился плечом к плечу Мэй и некоторое время наблюдал, как та расправляется с добытым ужином. Правда, разговор о предстоящем задании напомнил, что подобная роскошь продлится недолго.
- Пока ничего определенного, - отозвался Кисаме, когда Мэй поинтересовалась сведениями разведки. - Знаем, что у них там несколько укрепленных позиций, знаем, где приблизительно проходят маршруты снабжения. А вот кто именно охраняет все это хозяйство, наши разведчики выяснить не смогли.
Он пожал плечами, демонстрируя собственное отношение к подобному положению вещей. Разведка вообще имела неприятную привычку приносить сведения о противнике уже после того, как противник успевал кого-нибудь убить, и хотя Кисаме прекрасно понимал, насколько сложной могла оказаться работа на чужой территории, иногда ему все-таки казалось, что некоторые специалисты получают жалованье исключительно за умение убедительно разводить руками.
- Судя по последним донесениям, там недавно перебросили подкрепление. Несколько отрядов, преимущественно пользователи Райтона. А еще наши нашли остатки укрепления, которое кто-то разнес так, будто решил построить на его месте озеро. Так что либо у Кумо появились очень талантливые специалисты по земляным работам, либо действительно придется познакомиться с кем-нибудь из их знаменитостей.
Впрочем, последние слова Мэй заставили его задуматься уже совсем о другом.
Кисаме повернул голову и с нескрываемым интересом посмотрел на девушку. Ее попытка воспроизвести движения того самого беловолосого шиноби оказалась настолько убедительной, что Хошигаки на несколько мгновений даже забыл о необходимости сохранять остатки собственного достоинства. А потом расхохотался, запрокинув голову и совершенно не заботясь о том, что их могли услышать в соседних палатках. Особенно хорошо у нее получилось выражение лица. Именно такое, какое Кисаме запомнил после их предыдущего столкновения, хотя сам рэп тогда произвел на него куда меньшее впечатление, чем способности противника обращаться с несколькими мечами одновременно.
Вот уж действительно достойный соперник.
Жаль только, что совершенно не умел вовремя заткнуться.
- Подожди, подожди, - Кисаме поднял руку, все еще посмеиваясь. - Ты сейчас несправедлива. Мужчина, между прочим, старался. Придумал стихи, запомнил, даже движения отрепетировал. А ты так бессердечно отвергаешь его ухаживания.
Он выразительно покачал головой, словно осуждая невероятную жестокость Теруми, а затем неожиданно выпрямился, принял совершенно серьезный вид и попытался воспроизвести характерную жестикуляцию шиноби Кумо. Получилось, разумеется, отвратительно. Во-первых, Кисаме не особенно хорошо понимал, в каком именно порядке следовало размахивать руками, во-вторых, довольно быстро обнаружил, что при его росте и ширине плеч подобные движения выглядят скорее как подготовка к нападению, нежели как выступление талантливого поэта. Это, впрочем, не мешало ему испытывать определенное уважение к противнику. Все-таки требовалась совершенно особенная разновидность безумия, чтобы носиться по полю боя с несколькими клинками, отбивать атаки достаточно опасных шиноби и одновременно пытаться подбирать рифмы. Сам Кисаме предпочитал сосредотачиваться непосредственно на убийстве, хотя иногда вполне мог позволить себе небольшую шутку, особенно если противник оказывался достаточно разговорчивым.
- Если этот рифмоплет действительно окажется там, можешь оставить его мне, - произнес Кисаме после небольшой паузы, уже гораздо спокойнее. - Хочу выяснить, сумеет ли он продолжать читать стихи, если я затолкаю ему в рот собственный меч.
На этот раз Хошигаки усмехнулся тише, после чего все-таки перевел взгляд на Теруми. Она сидела совсем рядом, настолько близко, что ему достаточно было слегка повернуться, чтобы рассмотреть ее лицо, и Кисаме в очередной раз обнаружил, насколько сильно привык к этой близости. К тому, что Мэй можно было найти после любого задания. Что можно было прийти к ней без приглашения, усесться рядом, рассказать какую-нибудь совершенно неподобающую историю и не беспокоиться о том, какое впечатление это произведет. Ему не требовалось объяснять, почему он смеется над вещами, которые другие сочли бы отвратительными, а ей не приходилось притворяться беззащитной девчонкой, которой судьба по ошибке вручила слишком опасные способности. Наверное, именно поэтому мысль о том, что однажды все это может закончиться, вызывала совершенно несвойственное ему раздражение.
- Слушай, Мэй, - неожиданно для самого себя произнес он, чуть повернув к ней голову. - А когда все это закончится, давай снова сходим к морю?
ни ведь уже не раз ходили туда вместе, и не было никаких причин, по которым не могли бы сделать это снова.
Кроме, конечно, вполне очевидной вероятности того, что кто-нибудь из них не доживет до завтра. Кисаме неожиданно протянул руку и довольно бесцеремонно поправил выбившуюся прядь волос у виска Теруми, убирая ее с лица. Движение получилось настолько естественным, что он сам осознал его лишь тогда, когда пальцы уже коснулись ее волос.
Хошигаки на мгновение задержал руку, потом убрал ее и совершенно спокойно продолжил, будто ничего особенного не произошло.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Во всяком случае, когда задавал вопрос, он действительно думал исключительно о море. О том, как они снова окажутся на берегу, где не придется прислушиваться к каждому подозрительному шороху, проверять, не заминирована ли тропа, и высматривать чужие протекторы среди деревьев. Можно будет просто сидеть, бросать камешки в воду, спорить о совершенно бесполезных вещах и, возможно, даже позволить себе роскошь не думать о том, кого именно им предстоит убить на следующее утро. Кисаме не особенно часто представлял собственное будущее, потому что профессия шиноби вообще не располагала к долгосрочному планированию, а война сделала подобные занятия еще более бессмысленными. Но иногда хотелось. Особенно когда рядом находилась Теруми Мэй, которая каким-то непостижимым образом умудрялась заставлять его думать о вещах, совершенно не связанных ни с приказами, ни с оружием, ни с очередным противником, которого следовало отправить на тот свет.
И вот теперь она соглашалась.
Без привычных насмешек, без замечаний о том, что Хошигаки наверняка опять собирается жульничать, и даже без попытки уточнить, почему он вдруг решил заговорить о море именно сейчас, когда до выступления оставалось всего несколько часов. Просто смотрела на него своими глазами, улыбалась так, что Кисаме почему-то становилось совершенно невозможно вспомнить, насколько он вообще-то серьезный и опасный шиноби, и говорила, что пойдет куда угодно.
Хошигаки на несколько мгновений задумался о том, что с подобными обещаниями стоило бы быть осторожнее. Он ведь мог захотеть совершенно разного, причем далеко не все из этого предполагало необходимость идти куда-нибудь к морю, покупать булочки или заниматься прочими приличными развлечениями, которыми обычно занимались люди, не обремененные обязанностью регулярно убивать себе подобных. Более того, Кисаме с некоторым удивлением обнаружил, что сейчас его куда больше занимают совершенно определенные губы, находившиеся на расстоянии одного довольно незначительного движения, нежели все побережье Страны Воды вместе взятое. А ведь еще совсем недавно он совершенно искренне считал, что дружба с Теруми Мэй не предполагает подобных осложнений.
Впрочем, Кисаме никогда не отличался склонностью долго размышлять над вещами, которые можно было проверить на практике.
- Куда захочу, значит? - переспросил он с заметным удовольствием, немного склонив голову и разглядывая ее лицо. Наверняка он придумал бы еще какую-нибудь глупость, получил бы вполне заслуженный ответ и в очередной раз убедился, что Мэй обладает удивительной способностью поддерживать самые идиотские его разговоры, получая от этого не меньше удовольствия, чем он сам. Однако на этот раз мысли почему-то свернули совершенно в другую сторону. Кисаме посмотрел на ее улыбку, потом на глаза, задержался взглядом немного ниже и неожиданно понял, что совершенно не хочет сейчас никуда идти.
Да и разговаривать, если уж совсем откровенно, тоже.
Рука, которой он совсем недавно поправлял выбившуюся прядь волос, снова поднялась к ее лицу. Кисаме коснулся пальцами щеки Теруми, на мгновение задержался, словно предоставляя ей возможность возмутиться столь вопиющим нарушением всех существующих правил приличия, после чего наклонился и поцеловал. Никакого особенного плана у него, разумеется, не было.
Хошигаки вообще привык решать проблемы несколько иными способами, а потому даже не представлял, насколько неловким может оказаться такое, казалось бы, простое действие, когда вместо привычного противника перед тобой находится человек, которого совершенно не хочется случайно обидеть. Кисаме умел обращаться с оружием, мог без особенных затруднений рассчитать траекторию удара и знал, какое именно количество силы необходимо приложить, чтобы сломать человеку шею, но выяснилось, что все эти замечательные умения ничем не помогают, когда требуется просто поцеловать девушку. Особенно такую, как Мэй.
Он действовал осторожнее, чем привык действовать вообще когда-либо, и от этого сам себе казался совершенно нелепым. Впрочем, ощущение быстро перестало иметь значение, потому что под пальцами оказалась теплая кожа, рядом было ее дыхание, а все остальные обстоятельства, включая предстоящую операцию и довольно сомнительную вероятность дожить до следующего утра, на некоторое время окончательно потеряли актуальность.
Наверное, именно поэтому Кисаме не сразу услышал голоса снаружи. И уж точно не ожидал, что полог палатки внезапно сотрясется от весьма выразительного удара.
- Хошигаки! Теруми! Подъем, мать вашу! Сбор через пять минут!
Несколько мгновений он продолжал находиться непозволительно близко к Мэй, словно всерьез раздумывал, можно ли сделать вид, что он ничего не услышал, а затем медленно отстранился и посмотрел в сторону входа с таким выражением лица, будто человек снаружи только что совершил преступление, заслуживающее немедленной и чрезвычайно болезненной смерти.
Причем желательно собственными руками Хошигаки.
- Как же не вовремя, - совершенно искренне пробормотал он, после чего немного повысил голос. - Да слышал я! Не глухой!
Снаружи послышалось что-то весьма нелестное относительно его умственных способностей. Кисаме только оскалился.
Вот ведь действительно замечательная военная организация. Он снова посмотрел на Мэй.
И почему-то улыбнулся во все зубы.
Через несколько минут Кисаме уже находился среди остальных участников операции, совершенно не демонстрируя никаких признаков того, что совсем недавно его интересовали вещи значительно более приятные, чем уничтожение укрепленных позиций противника. Кисаме привык считать собственную голову достаточно надежным инструментом, который не отвлекался на посторонние обстоятельства в самый неподходящий момент. Даже во время наиболее ожесточенных сражений ему удавалось сохранять необходимую сосредоточенность, а тут выяснилось, что достаточно одного-единственного поцелуя, чтобы в памяти совершенно некстати начали всплывать подробности, никакого отношения к предстоящей операции не имевшие. Наверное, следовало попросить наставника отправить его на дополнительные тренировки.
Желательно вместе с Теруми.
Суйказан Фугуки тем временем завершал инструктаж. Огромный мечник стоял над разложенной картой, время от времени указывая на обозначенные позиции толстым пальцем, и объяснял то, что большая часть присутствующих уже прекрасно знала. Продвижение по восточному ущелью, пересечение реки, уничтожение передового поста, затем проникновение к основным укреплениям. Первостепенная задача заключалась в устранении дозорных и обеспечении безопасного прохода для следующих групп, которым предстояло выйти на исходные позиции до рассвета.
Все довольно просто.
Если, конечно, не считать того незначительного обстоятельства, что противник наверняка имел собственное мнение относительно перспектив столь бесцеремонного вторжения. Особенно если предположения Мэй о возможной утечке сведений окажутся верными.
Кисаме совершенно не понравилась эта мысль, хотя вида он не подал. Предатели существовали всегда, и Киригакуре, пожалуй, могла бы претендовать на весьма почетное место среди деревень, наиболее последовательно напоминавших своим шиноби о необходимости сохранять верность. Просто иногда Хошигаки казалось, что количество людей, готовых продать сведения о собственных товарищах, от подобных напоминаний почему-то совершенно не уменьшалось.
Впрочем, сегодня искать крысу предстояло не ему.
- Хошигаки, - окликнул его наставник. - Передовая разведка на тебе. Возьмешь Теруми. Если обнаружите противника, никаких самостоятельных действий до передачи сигнала. Ясно?
- Разумеется, Суйказан-сенсей, - с самым почтительным видом ответил Кисаме, после чего немного помолчал и добавил: - А если противник обнаружит нас первым?
Фугуки посмотрел на него. Очень выразительно. Нецензурно так посмотрел. Кисаме заржал и глянул на Мэй.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Суйказан Фугуки обладал совершенно удивительной способностью выражать свое отношение к подчиненным без единого произнесенного слова. Иногда Кисаме даже казалось, что наставник тратит на это значительно больше усилий, чем на непосредственное руководство отрядом, потому что для того, чтобы посмотреть на собственного ученика как на особенно неприятную разновидность паразита, требовался определенный талант. Впрочем, Хошигаки совершенно не собирался обижаться. Он давно привык к подобным взглядам и даже находил в них некоторое развлечение, особенно когда удавалось довести наставника до состояния, при котором тот начинал всерьез задумываться о том, не совершил ли когда-то чудовищную ошибку, согласившись воспитывать наследника Самехады.
К тому же Кисаме прекрасно знал, что Фугуки злится не потому, что вопрос оказался глупым. Скорее наоборот. Суйказан терпеть не мог, когда подчиненные обращали внимание на очевидные недостатки его распоряжений, а уж когда это происходило в присутствии других шиноби, его настроение портилось совершенно предсказуемым образом. Особенно если спрашивал Хошигаки, которому полагалось демонстрировать образцовую дисциплину, уважение к наставнику и прочие замечательные качества, о существовании которых Кисаме обычно вспоминал исключительно во время официальных проверок.
Впрочем, в этот раз наставник ограничился еще одним тяжелым взглядом, после чего продолжил объяснять порядок наступления. Кисаме выслушал оставшуюся часть инструктажа достаточно внимательно, чтобы окончательно убедиться в одной неприятной особенности предстоящей операции: чем подробнее Суйказан рассказывал о необходимости скрытного продвижения, тем меньше смысла имело решение отправить вперед именно их с Теруми.
Разведка, разумеется, была делом совершенно привычным. Хошигаки не видел ничего удивительного в том, что от наиболее подготовленных шиноби ожидали выполнения наиболее опасных задач, особенно если речь шла о территории, где противник успел укрепиться и наладить систему наблюдения. Просто существовала довольно существенная разница между необходимостью отправить вперед опытных бойцов и решением использовать для скрытного проникновения двух подростков, чьи приметы уже несколько месяцев распространялись по вражеским подразделениям вместе с весьма настоятельной рекомендацией не вступать с ними в бой без численного преимущества.
Кисаме, конечно, польстило бы подобное признание собственных заслуг, если бы оно не создавало определенных неудобств.
Он прекрасно представлял, какое впечатление производит на окружающих. В Киригакуре к его внешности давно привыкли, а вот противники обычно запоминали высокого синекожего мечника с жабрами и зубами, которые значительно больше подходили какому-нибудь морскому хищнику, нежели человеку. С Теруми дела обстояли ненамного лучше. После нескольких особенно удачных операций ее внешность тоже перестала быть секретом, а потому рассчитывать, что кто-нибудь из достаточно осведомленных шиноби Кумо не узнает их при встрече, было бы несколько самонадеянно.
И вот именно этим двум выдающимся образцам незаметности поручили проникнуть вглубь территории противника.
Хошигаки даже начал подозревать, что наставник решил окончательно избавиться от наиболее разговорчивых подчиненных, однако быстро отбросил эту мысль. Не потому, что сомневался в способности Суйказана пожертвовать чужими жизнями ради достижения поставленной цели. Как раз в этом Кисаме не сомневался совершенно. Просто Фугуки был слишком практичным человеком, чтобы без веской причины отправлять на убой собственного ученика, от которого ожидали определенных достижений и в которого деревня уже успела вложить весьма внушительные средства.
А вот если причина существовала...
Кисаме задумчиво провел языком по острым зубам. Пожалуй, об этом стоило поговорить с Мэй.
Выдвижение началось вскоре после наступления темноты. Над лагерем висели тяжелые облака, обещавшие дождь, и ветер тянул с гор холодную сырость, которая забиралась под одежду и заставляла особенно сильно жалеть о том, что последние несколько часов пришлось провести в относительном тепле. Впрочем, для шиноби Киригакуре подобные условия едва ли могли считаться серьезным неудобством. Кисаме вообще предпочитал сырость сухому воздуху, а потому погода показалась ему вполне подходящей для предстоящего задания.
Первые несколько километров отряд продвигался вместе. Впереди шли двое сенсоров, периодически останавливавшихся возле особенно узких участков тропы, чтобы проверить окружающую местность на присутствие чужой чакры. Следом двигались остальные, соблюдая достаточно большие промежутки, чтобы внезапная атака не накрыла всю группу одновременно. Хошигаки шел рядом с Мэй, стараясь не обращать внимания на то, что теперь ему почему-то приходилось прилагать определенные усилия, чтобы не смотреть на нее слишком часто. Впрочем, Хошигаки не собирался позволять подобной ерунде мешать выполнению приказа.
Особенно приказа, который с каждой минутой нравился ему все меньше.
На первом контрольном рубеже отряд разделился. Основные силы должны были занять позиции возле западного склона и дождаться сигнала передовой группы, после чего продвинуться к реке и подготовиться к атаке на первое укрепление. Кисаме и Мэй предстояло продолжить движение по восточному ущелью, определить численность дозорных и по возможности устранить наблюдателей, не поднимая тревоги. Кисаме остановился у края леса, присел возле покрытого мхом камня и внимательно осмотрел тропу, уходившую между деревьями. Земля здесь была достаточно влажной, чтобы сохранять следы, однако несколько прошедших за последние сутки дождей почти полностью уничтожили отпечатки, оставленные прежними патрулями. Только возле особенно глубоких луж еще можно было заметить отдельные вмятины, слишком правильные, чтобы принадлежать животным.
Он коснулся одной из них пальцами.
Человек двигался быстро, почти не задерживаясь на земле, и, судя по расстоянию между отпечатками, не слишком беспокоился о необходимости скрывать собственное присутствие. Возможно, обычный дозорный. Возможно, кто-нибудь из местных разведчиков, уже успевший привыкнуть к тому, что этот участок считается относительно безопасным.
А возможно, следы оставили специально. Последняя мысль заставила Кисаме внимательнее осмотреть окружающую местность.
Он не любил искать подвох там, где его не существовало. В конечном итоге большинство ситуаций разрешалось значительно проще, чем предполагали любители сложных объяснений: враг нападал, ты его убивал, после чего можно было заниматься следующей задачей. Но война приучала замечать мелочи, особенно если за ними могла скрываться перспектива умереть исключительно по собственной глупости.
А здесь мелочей набиралось подозрительно много. Основные силы Киригакуре должны были оставаться позади, пока передовая группа не убедится в безопасности маршрута. И, наконец, двоих достаточно известных шиноби отправляли вперед по тропе, о существовании которой противник наверняка знал не хуже их самих.
Весьма любопытная последовательность совпадений. Хошигаки поднялся, коротким жестом предложил Мэй следовать за ним и свернул с основной тропы, выбирая направление через густые заросли. Вода была близко.
А вот птиц почему-то почти не слышалось.
Хошигаки остановился возле низкого дерева, на стволе которого обнаружились три параллельные царапины, и некоторое время внимательно рассматривал поврежденную кору. Следы выглядели достаточно свежими, хотя определить их происхождение с полной уверенностью было невозможно. Возможно, кто-нибудь задел ствол оружием. Возможно, оставил условную отметку. А возможно, здесь просто проходило крупное животное.
Кисаме предпочитал не делать выводов без достаточного количества сведений.
Он осторожно поднялся на нижнюю ветку, затем перебрался выше, откуда открывался вид на небольшой участок ущелья. Склоны здесь сужались, образуя естественный проход, достаточно широкий для нескольких человек, но слишком тесный, чтобы большая группа могла быстро развернуться при внезапной атаке. По обе стороны поднимались каменные выступы, покрытые редкими деревьями и кустарником. Несколько крупных валунов лежали у самого края тропы, словно кто-то предусмотрительно расставил их в наиболее подходящих для укрытия местах. Он дождался, пока Мэй приблизится, после чего бесшумно спустился с дерева и некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь к окружающему лесу. Отсюда уже не было видно остальных участников операции. Последняя группа прикрытия осталась значительно позади.
- Знаешь, Теруми, - негромко произнес Хошигаки, повернув к ней голову, - у меня возникло очень неприятное подозрение. Кажется, кто-то решил порыбачить.
Он выдержал небольшую паузу, позволяя девушке оценить всю уместность подобного заявления из уст человека, внешность которого и без того давала окружающим достаточно поводов для шуток на рыбную тематику.
- Причем на живца. И наживка у него, похоже, мы с тобой.
Кисаме сказал это почти весело, однако взгляд его оставался направлен на узкий проход между скалами. Он не собирался изображать из себя человека, внезапно обнаружившего страшный заговор против собственной персоны, тем более что доказательств пока не имелось, но и игнорировать очевидные странности происходящего было бы глупо.
- Подумай сама. Нас отправляют вперед вдвоем, хотя для обычной разведки хватило бы одного хорошего сенсора. Причем отправляют именно туда, где недавно появились неизвестные подкрепления Кумо, о которых никто толком ничего не знает. По дороге нам никто не попадается, хотя здесь должны находиться как минимум два наблюдательных поста. И самое забавное...
Он снова посмотрел на Теруми и немного склонил голову.
- Нас ведь давно знают в лицо. Тебя особенно. Я, конечно, тоже довольно приметный, но ты у нас вообще знаменитость. Попробуй найди в Кумо хоть одного чуунина, который не слышал, что с тобой лучше не целоваться.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме на заявление о собственной постыдности отреагировал с таким видом, словно Теруми только что совершенно несправедливо обвинила его в чем-то, к чему он не имел ни малейшего отношения, хотя еще несколько минут назад сам продемонстрировал, насколько мало его беспокоит общественное мнение в вопросах, касающихся поцелуев с определенной девушкой. Впрочем, если подумать, никакого противоречия здесь не было. Хошигаки действительно считал себя человеком вполне приличным, воспитанным в лучших традициях Киригакуре, а если эти традиции предполагали некоторое своеобразие представлений о приличиях, то претензии следовало предъявлять исключительно деревне, которая его таким вырастила. В конце концов, он никого не заставлял воспринимать себя всерьез, особенно когда сам прекрасно понимал, насколько смешно выглядит попытка изображать благородного защитника девичьей чести с такой рожей и таким послужным списком.
- Какая несправедливость, Теруми. Я, между прочим, исключительно порядочный человек, - возразил Хошигаки с совершенно невинным выражением лица, которое совершенно не вязалось с количеством острых зубов, продемонстрированных в широкой ухмылке. - И вообще, тебе ли жаловаться? Сама знаешь, что случается с теми, кто слишком много болтает о твоих поцелуях. А мне еще жить хочется.
Хошигаки прекрасно знал, что Теруми способна сделать с человеком, оказавшимся достаточно неосторожным, чтобы приблизиться к ней на расстояние вытянутой руки, и находил это обстоятельство скорее привлекательным, нежели пугающим. В некотором смысле ему даже нравилась мысль, что девушка, способная растворить противника в облаке кислоты, совершенно спокойно позволила ему прикоснуться к своему лицу, а потом ответила на поцелуй, не пытаясь превратить его внутренности в кипящий суп. Это говорило об определенном доверии, которое Кисаме ценил значительно сильнее, чем собирался когда-либо признаваться.
Но шутки шутками, а замечание Мэй о возможной продаже их двоих заставило его задуматься уже совершенно серьезно. Не потому, что сама возможность предательства казалась ему невероятной. В Киригакуре к этому вопросу относились с достаточным вниманием, чтобы каждый шиноби прекрасно понимал, насколько неприятным может оказаться завершение собственной карьеры после обнаружения связей с противником. Проблема заключалась в другом. Если предположить, что кто-то действительно собирался продать сведения о передвижении двух достаточно известных бойцов, то совершенно необязательно было ограничиваться одним покупателем. Информацию можно передать нескольким заинтересованным сторонам, а затем с определенным удовольствием наблюдать, как они начинают выяснять отношения между собой, одновременно пытаясь уничтожить нежелательных свидетелей.
Причем товаром в данном случае становились не только они с Теруми. Товаром становилась сама операция.
Маршруты, сроки продвижения, расположение основных сил, состав ударных групп. Все это имело вполне определенную цену, особенно если противник обладал достаточными ресурсами, чтобы воспользоваться полученными сведениями. А Хошигаки слишком хорошо представлял себе, насколько охотно некоторые люди превращали служебное положение в дополнительный источник дохода, чтобы считать подобную возможность чем-то совершенно невероятным.
- Вот именно это мне и не нравится, - заметил Кисаме, прислонившись плечом к древесному стволу и задумчиво рассматривая противоположный склон. Он тихо фыркнул, однако почти сразу снова посерьезнел.
- А если это все-таки наша операция, то кто-то решил не посвящать нас в подробности. Что, конечно, тоже замечательно. Особенно когда от подробностей зависит, в какую сторону бежать после того, как выяснится, что тебя использовали вместо приманки.
Хошигаки не особенно любил рассуждать о справедливости приказов. Шиноби не полагалось спорить с командованием, а ему самому никогда не приходило в голову считать собственное мнение достаточно важным, чтобы ради него нарушать установленную иерархию. Но существовала разница между выполнением опасного задания и необходимостью действовать вслепую, когда кто-то сознательно скрывал обстоятельства, способные повлиять на исход операции. Последнее раздражало его значительно сильнее, потому что лишало возможности хотя бы приблизительно оценить последствия собственных действий.
А последствия, как совершенно справедливо заметила Мэй, могли оказаться неприятными даже в случае успешного выполнения задания. Смерть на поле боя хотя бы избавляла от необходимости выслушивать многочасовые объяснения начальства о том, насколько недопустимым оказалось твое поведение. А Теруми Мэй была Теруми Мэй. Со всеми вытекающими последствиями.
Именно это обстоятельство всегда вызывало у него совершенно особенное раздражение. Кисаме не испытывал никаких иллюзий относительно устройства собственной деревни, прекрасно понимал, почему одним людям позволялось значительно больше, чем другим, и никогда не стремился изображать из себя борца за всеобщее равенство. Но когда одинаковое нарушение приказа могло обернуться для него выговором, а для Мэй - лишением звания, достигнутого невероятным количеством усилий, даже его вполне лояльное отношение к существующим порядкам давало определенную трещину.
- Ну, трибунал нам пока устраивать рановато, - наконец произнес он, чуть склонив голову. - Сначала придется совершить что-нибудь достаточно серьезное, чтобы Суйказан-сенсей получил удовольствие от составления обвинения. А мы ведь пока исключительно добросовестно выполняем приказ.
И все же сейчас ему было совершенно не до обсуждения замечательных литературных способностей Суйказана Фугуки, потому что Теруми предложила решение, которое заслуживало значительно большего внимания.
Хошигаки поймал брошенный камешек и некоторое время повертел его между пальцами, рассматривая гладкую поверхность, оставшуюся после воздействия кислоты. Любопытно. Мэй вообще обладала замечательной привычкой не ограничиваться очевидными наблюдениями, предпочитая проверять, что именно находится под поверхностью, причем в некоторых случаях делала это совершенно буквально. Кисаме нравилась подобная основательность. Особенно когда речь шла о местности, на которой им вполне могли устроить довольно неприятное представление с участием нескольких десятков противников. Для некоторых техник требовалась подходящая среда, а здесь даже грунтовые воды находились слишком глубоко, чтобы рассчитывать на них без дополнительных затрат чакры. Конечно, сам Хошигаки мог производить вполне внушительные объемы воды, и вопрос ее отсутствия никогда не становился для него непреодолимым препятствием, однако существовала довольно существенная разница между необходимостью затопить поле боя и задачей незаметно проверить подозрительный участок местности.
В первом случае можно было не особенно беспокоиться о шуме.
Во втором приходилось проявлять изобретательность.
- Клоны подойдут, - согласился Кисаме после небольшого размышления. – Если что, я просто затоплю местность, нам хватит, - он пожал плечами, прикидывая чакру. Ему должно хватить заболотить лес или залить ущелье без особых проблем. А Мэй уже с этим источником развлечется как следует. - Мы ведь имеем право защищаться, верно? Даже Суйказан-сенсей вряд ли станет утверждать, что нам следовало вежливо дождаться собственной смерти. Хотя от него всего можно ожидать.
Он подбросил камешек, поймал и наконец спрятал в подсумок.
Почему-то выбрасывать его не захотелось.
Возможно, действительно стоило оставить на память об очередной замечательной операции, которая обещала закончиться совершенно непредсказуемым образом. А возможно, Кисаме просто понравилась мысль, что Мэй дала ему какую-то совершенно бесполезную вещицу, не имеющую никакой практической ценности. В конце концов, он и раньше собирал подобные мелочи, хотя никогда не называл это привычкой. Просто иногда приятно было иметь что-нибудь, напоминающее о конкретном человеке или событии.
Особенно если человек сидел рядом с тобой за несколько часов до вероятной смерти и соглашался отправиться куда угодно после окончания войны. Хошигаки снова посмотрел на Теруми.
- А насчет дождя... Подождем еще немного. Хочу посмотреть, не начнут ли наши гостеприимные хозяева нервничать. Если они действительно ожидают нас в определенном месте и в определенное время, задержка заставит их что-нибудь предпринять.
Он слегка склонил голову, прислушиваясь к окружающему лесу.
- И еще кое-что. Если почувствуешь чужую чакру, не спеши показывать, что заметила. Пусть думают, что все идет по плану. Я хочу посмотреть, кто именно решит выйти нас встречать.
Разумеется, подобная тактика предполагала определенный риск. Если противник действительно подготовил засаду, у него вполне могли оказаться сенсоры, способные отличить клона от оригинала, и тогда вся затея быстро превратилась бы в соревнование по выяснению, кто кого сумеет обмануть раньше. Водяные клоны не могли прямо очень далеко отойти от оргинала, однако у Кисаме была идея на этот счет если что. Он еще раз осмотрел проход, после чего сложил несколько печатей. Вода появилась возле его ног небольшой струей, почти бесшумно растекаясь по влажной земле. Хошигаки намеренно ограничил количество чакры, не желая создавать поток, который мог бы выдать их присутствие, а затем направил жидкость в неглубокую выемку между корнями. Там она собралась в небольшую лужу, поверхность которой на мгновение дрогнула, прежде чем из нее поднялась человеческая фигура.
Хошигаки критически осмотрел собственную копию.
- Красавец, - с совершенно искренним удовлетворением заметил он. - Никак не могу понять, почему враги так не любят со мной встречаться.
Следом он создал второго, потратив еще немного чакры, и указал ему направление вдоль склона. Обе копии оставались достаточно близко, чтобы Хошигаки мог наблюдать за происходящим, не рискуя потерять их из виду. Отправлять водяных клонов слишком далеко было бессмысленно. В отличие от теневых, они не обладали способностью возвращать оригиналу собственные воспоминания после уничтожения, а потому вся ценность подобной разведки заключалась именно в возможности наблюдать за реакцией противника. Если, конечно, противник соизволит отреагировать.
Первый клон осторожно вышел из укрытия и направился по тропе, не особенно стараясь изображать человека, который прекрасно понимает, что находится на территории возможной засады. Двигался он достаточно уверенно, временами останавливаясь, чтобы осмотреть склон, и постепенно приближался к тому самому узкому участку, который Кисаме счел наиболее подходящим для нападения.
Второй тем временем начал обходить проход по верхнему краю ущелья, используя деревья и крупные камни в качестве укрытий. Его перемещения были значительно осторожнее, поскольку именно от этой копии Хошигаки ожидал большей пользы. Если противник действительно наблюдал за основной тропой, появление еще одного шиноби на фланге должно было заставить его либо изменить расположение, либо попытаться устранить неожиданную угрозу.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме совершенно не согласился с утверждением, что акулы не относятся к засадным хищникам, однако решил, что обсуждать это будет не слишком весело. Он-то как раз мог быть засадным… по возможности. Тем более что Теруми, судя по ее довольному выражению лица, прекрасно понимала, насколько несправедливо подобное обвинение, и просто пользовалась возможностью лишний раз его поддеть. Впрочем, Хошигаки не собирался оставлять эту вопиющую несправедливость без ответа, а потому мысленно пообещал себе при первой же возможности прочитать девушке небольшую лекцию о повадках некоторых представителей его почти родственников, желательно с наглядной демонстрацией того, насколько неприятно бывает оказаться добычей хищника, которого по ошибке сочли недостаточно терпеливым.
Особенно когда этот хищник прекрасно знает, что добыча никуда не денется.
Вот только сейчас вопрос заключался в том, кто именно собирался выступать в роли добычи, так что повеселиться с Мэй, увы, не выйдет.
Кисаме устроился за прикрытым густым кустарником каменным выступом, откуда открывался достаточно хороший обзор на нижнюю часть ущелья, и сосредоточился на передвижениях собственных клонов. Сами по себе водяные копии представляли вполне достойный способ разведки, особенно когда существовала возможность использовать их для проверки опасных участков, не рискуя собственной шкурой, однако Хошигаки прекрасно понимал, что рассчитывать исключительно на обман противника не стоило. Слишком уж очевидным было решение для шиноби, который специализировался на использовании Суйтона, а потому любой достаточно подготовленный противник наверняка предусмотрел возможность появления подобной техники.
Впрочем, существовала одна довольно забавная особенность человеческого мышления, которой Кисаме научился пользоваться значительно раньше, чем окончательно разобрался в собственных способностях. Люди очень любили считать себя умнее других. Особенно когда действительно обладали определенными основаниями для подобной уверенности. Стоило достаточно опытному шиноби догадаться, что перед ним находится водяной клон, как тот нередко начинал вести себя так, словно уже разгадал весь замысел противника, хотя в действительности понимал лишь наиболее очевидную его часть.
А уж если удавалось заставить его почувствовать себя особенно умным...
Первый клон продолжал продвигаться по основной тропе, время от времени останавливаясь, чтобы осмотреть окружающую местность. Опытный шиноби, обнаруживший следы возможного присутствия противника, скорее всего, стал бы внимательнее осматривать укрытия, проверять подходы к воде и стараться держаться поближе к местам, откуда при необходимости можно быстро отступить. Именно этим его копия и занималась, демонстрируя вполне разумную осторожность, но не пытаясь угадать расположение каждой возможной ловушки.
Второй тем временем медленно поднимался по склону, стараясь держаться среди камней и редких деревьев. Его передвижения были значительно менее заметными, хотя Хошигаки прекрасно понимал, что для хорошего сенсора подобная маскировка едва ли станет непреодолимым препятствием. Однако если противник действительно располагал сенсором, то тот уже наверняка заметил оба источника чакры, а значит, оставалось только выяснить, насколько правильно сумеет истолковать полученную информацию.
Первые несколько минут не происходило ровным счетом ничего. Кисаме умел ждать, разумеется. Шиноби, который не способен несколько часов пролежать в грязи ради единственной возможности перерезать противнику горло, вряд ли мог рассчитывать на сколько-нибудь продолжительную карьеру, особенно в Киригакуре, где к подобным недостаткам профессиональной подготовки относились весьма неодобрительно. Просто происходящее совершенно не соответствовало его первоначальным ожиданиям. Если здесь действительно находилась засада, противник должен был либо попытаться устранить разведчика, либо позволить ему пройти дальше, рассчитывая заманить в подготовленное место остальные силы.
Но первый клон уже приближался к наиболее удобному для нападения участку ущелья, а второй практически достиг верхнего края скального выступа, и никакой реакции по-прежнему не последовало. Кисаме нахмурился.
Может быть, они действительно ошиблись?
Зачем оставлять без наблюдения единственный удобный проход к укреплению, которое противник удерживал достаточно долго, чтобы успеть организовать полноценную систему обороны? Если только этот проход не требовалось оставить свободным. Кисаме чуть прищурился.
Первый клон остановился возле крупного валуна, расположенного почти посередине узкого участка тропы, и присел, будто собираясь проверить что-то на земле. Отсюда до противоположной стороны ущелья оставалось всего несколько десятков метров, а значит, любой противник, занимавший верхние позиции, получил бы прекрасную возможность атаковать его сверху.
Ничего.
Второй клон тем временем преодолел последний участок подъема и осторожно приблизился к небольшому скальному карнизу.
И вот тогда кое-что наконец произошло. Сначала Хошигаки заметил едва различимое движение среди кустарника, расположенного немного выше того места, где находилась его копия. Ветви качнулись против направления ветра, причем настолько незначительно, что кто-нибудь менее внимательный вполне мог принять это за обычное движение растительности. Затем между камнями мелькнуло что-то светлое, исчезнувшее прежде, чем Кисаме успел определить, что именно увидел.
А мгновением позже второй клон резко отскочил в сторону. Там, где он только что находился, вспыхнула тонкая голубоватая полоса. Кисаме даже не сразу различил источник атаки, зато прекрасно увидел, как вдоль поверхности камня пробежали несколько коротких разрядов, после чего вода, составлявшая тело клона, на мгновение потеряла привычную форму. Копия попыталась восстановить равновесие, но в следующий миг получила второй удар, и ее силуэт окончательно распался, оставив на поверхности скалы небольшую лужу.
Хошигаки медленно выдохнул. Ну вот.
А он уже почти начал скучать.
Особенно интересно оказалось другое. Противник атаковал не того клона, который находился на основной тропе, где его можно было относительно легко окружить и уничтожить, а того, кто попытался обойти ущелье по верхнему склону. Причем сделал это немедленно, стоило копии приблизиться к определенному участку, словно дальнейшее продвижение именно в этом направлении представляло для него значительно большую опасность.
Кисаме не собирался делать окончательные выводы на основании одного удачного удара, но кое-какие предположения уже начинали приобретать вполне определенные очертания.
Он коротко коснулся предплечья Мэй, привлекая ее внимание, и указал двумя пальцами на противоположный склон, где совсем недавно исчезла его копия. Он подождал несколько мгновений, продолжая следить за первым клоном, который по-прежнему оставался совершенно невредимым. На него никто не нападал, хотя теперь уже не приходилось сомневаться, что противник действительно находился где-то поблизости. Если бы противник действительно собирался уничтожить обнаруженных разведчиков, логичнее всего было бы атаковать обе цели одновременно, особенно учитывая, что водяной клон практически не представлял серьезной угрозы для хорошо подготовленного шиноби, способного использовать Райтон. Но на основной тропе никто не предпринимал никаких действий. Более того, теперь Хошигаки начал замечать, что расположение предполагаемых вражеских позиций вообще имело довольно странную особенность.
Все они, насколько можно было судить по естественным укрытиям и единственной обнаруженной атаке, прикрывали не вход в ущелье.
Они прикрывали выходы из него. Кисаме задумчиво провел языком по острым зубам, прикидывая, сколько противников понадобилось бы для того, чтобы надежно перекрыть все возможные направления отступления. Если использовать естественные особенности местности, достаточно было нескольких небольших групп, расположенных на верхних склонах, и одного хорошего сенсора, способного отслеживать передвижения шиноби внутри ущелья. При наличии подготовленных ловушек даже численно превосходящий противник мог оказаться в весьма неприятном положении, особенно если атакующие заранее знали, откуда именно следует ожидать подкрепления.
- Знаешь, Мэй, - негромко произнес он, не отрывая взгляда от ущелья, - мне начинает казаться, что мы даже не наживка. Мы скорее такие красивые поплавки, которые должны показать, куда именно забрасывать сеть. Что делать будем?

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме выслушал с тем же лицом, с которым обычно наблюдал за особенно интересным противником, пытаясь определить, насколько далеко тот способен зайти, прежде чем окончательно перестанет его развлекать. Впрочем, сейчас объектом наблюдения являлась Теруми, а ее рассуждения, в отличие от поведения большинства противников, не вызывали у Хошигаки ни малейшего желания поскорее закончить разговор и приступить к более приятной части задания. Напротив, ему нравилось слушать, как она рассуждает, постепенно разбирая неприятную ситуацию на составляющие, сопоставляя обстоятельства и находя возможности там, где другой шиноби уже давно решил бы, что единственным разумным выходом остается немедленное отступление. Мэй вообще обладала совершенно удивительной способностью превращать даже самое очевидное дерьмо в задачу, у которой непременно должно существовать решение, причем желательно такое, чтобы противник в итоге пожалел о собственной инициативе.Последнее Хошигаки особенно одобрял. И все же первый предложенный вариант понравился ему значительно больше второго. В конце концов, если противник настолько старательно готовился к их появлению, потратил время на организацию засады, изучил особенности местности и, вероятно, даже раздобыл сведения о том, какими именно техниками они предпочитают пользоваться, было бы совершенно невежливо не оценить подобное гостеприимство лично. Особенно учитывая, что Кисаме давно хотелось выяснить, кого именно командование Кумо сочло достаточно достойным кандидатом для подобной встречи. Он любил сражаться, любил сталкиваться с сильными противниками и находил совершенно особенное удовольствие в тех редких случаях, когда обстоятельства позволяли не беспокоиться о необходимости сохранить кого-нибудь живым. А здесь, судя по всему, их прямо-таки приглашали устроить хорошую драку.
- Знаешь, первый вариант мне нравится, - наконец признался Хошигаки, широко оскалившись и посмотрев в сторону ущелья. - Приходим, нас встречают, все друг другу очень рады, потом выясняется, что кто-то неправильно оценил собственные возможности. Очень простой и понятный план. Я бы даже сказал, почти идеальный.
Он немного помолчал, явно представляя себе возможное продолжение подобной встречи, после чего с некоторым сожалением покачал головой.
- Но даже если мы умрем, наверняка сенсей найдет кому пожаловаться.
Собственно, именно последнее обстоятельство окончательно убедило Кисаме в том, что позволять противнику распоряжаться дальнейшим ходом событий не стоило. Где-то позади оставались основные силы Киригакуре, которые продолжали ожидать результатов разведки, и если противник действительно рассчитывал использовать их с Мэй для заманивания остальных отрядов, то бездумное продвижение в подготовленную ловушку могло стоить жизни значительно большему количеству людей. Кроме того, существовало еще одно обстоятельство, которое Хошигаки предпочитал не упоминать вслух. Ему совершенно не хотелось проверять, насколько быстро сумеет отреагировать, если кто-нибудь из засевших в ущелье шиноби попытается убить Теруми. Он прекрасно знал, что девушка способна постоять за себя, и никогда не совершал глупости, принимая ее внешность за доказательство недостаточной боевой подготовки. Но знание это совершенно не мешало ему испытывать весьма неприятное раздражение при одной мысли о том, что противник заранее подготовил для нее что-нибудь особенно мерзкое. А учитывая, насколько внимательно, судя по всему, в Кумо изучали их способности, подобная возможность становилась вполне реальной. Кисаме предпочел бы убить врага раньше, чем тот получит возможность продемонстрировать собственную изобретательность. Впрочем, для этого совершенно необязательно было лично заходить в капкан.Он снова посмотрел на склон, оценивая предложенный Мэй второй вариант, и некоторое время молчал, мысленно прикидывая расположение скальных выступов, глубину русла и количество чакры, которое потребовалось бы для осуществления задуманного. Техника Подземного Движения действительно позволяла ему подобраться к нужному участку, особенно если использовать естественные трещины между каменными образованиями и более рыхлые участки почвы, однако существовала довольно существенная разница между возможностью перемещаться под землей и способностью обрушить половину горы исключительно за счет собственного присутствия. Последнее было бы, конечно, замечательно.
Но Кисаме все-таки предпочитал не путать свои возможности с возможностями особенно талантливых пользователей Дотона.
- А вот с оползнем сложнее, - заметил он, присаживаясь возле камня и указывая на противоположную сторону ущелья. - Под землей я туда доберусь, тут проблем нет. Но вспороть склон так, чтобы он обрушился целиком, не получится. Видишь, сколько здесь камня? Почти сплошная порода. Я могу пройти через нее техникой, могу нарушить грунт в нескольких местах, но чтобы все это действительно посыпалось вниз, придется постараться значительно сильнее. И желательно иметь под рукой кого-нибудь, кто умеет двигать горы, а не просто плавать под землей.
Он выразительно пожал плечами, словно сам факт отсутствия у него подобных способностей представлялся совершенно несправедливым ограничением, после чего снова перевел взгляд на участок, где ущелье постепенно сужалось перед небольшим поворотом. Там имелся относительно широкий каменный выступ, который находился выше основной тропы и, судя по расположению растительности, редко подвергался затоплению даже во время сильных дождей. Чуть ниже проходило естественное углубление, образованное несколькими крупными валунами, между которыми вода могла задерживаться достаточно долго, прежде чем уходить дальше по руслу. Хошигаки немного склонил голову. Если не пытаться обрушить склон, а вместо этого воспользоваться особенностями местности, можно было добиться совершенно другого результата. А у Мэй имелось кое-что, способное превратить его любимую стихию в совершенно замечательную неприятность для всех окружающих.
Он снова указал на каменный выступ, теперь уже значительно внимательнее изучая его расположение относительно основной тропы. Если добраться туда под землей, можно было оказаться достаточно близко к предполагаемым позициям противника, не проходя по очевидному маршруту. Причем сам выступ позволял частично скрыть подготовку техники, а естественное углубление между валунами могло направить большую часть выпущенной воды непосредственно в ущелье, не требуя затапливать весь лес.
Кисаме, разумеется, мог затопить значительно большую территорию. Но зачем тратить лишнюю чакру, когда противник сам выбрал для засады место, прекрасно подходящее для подобного развлечения?
- Смотри, - произнес Хошигаки, указав сначала на противоположный склон, затем на участок чуть ниже поворота. - Если я уйду под землю и выйду вот здесь, то смогу залить ущелье водой со стороны их предполагаемых позиций.
Он на мгновение задумался, после чего продолжил уже с заметным удовольствием, потому что постепенно складывающаяся картина начинала нравиться ему все больше.
- А ты тем временем окажешься с другой стороны. Вот там, где склон поднимается над тропой. Оттуда удобно ударить лавой прямо в воду, которую я выпущу. Представляешь, сколько пара поднимется, если хорошенько постараться?
Кисаме даже прикрыл глаза на мгновение, словно пытался представить будущую картину во всех подробностях. А ведь еще совсем недавно Суйказан требовал от них не поднимать шума.
Что ж. Иногда обстоятельства складывались не в пользу командования.
- Получится такой туман, что даже наши собственные разведчики обзавидуются, - продолжил Хошигаки, теперь уже совершенно открыто улыбаясь. - Только представь: они рассчитывают поймать нас в узком проходе, перекрывают выходы, устраивают засады, а потом внезапно выясняется, что ничего толком не видно. И это не обычный туман, который можно попробовать развеять первой попавшейся техникой Футона. Пока вода будет встречаться с лавой, пар продолжит подниматься.
Разумеется, существовало несколько неприятных особенностей подобного плана. Во-первых, горячий пар сам по себе мог оказаться достаточно опасным, особенно если находиться слишком близко к месту столкновения стихий. Во-вторых, противник специализировался на Райтоне, а потому большое количество воды в ограниченном пространстве представляло определенную угрозу и для самого Кисаме, если бы он совершил глупость, решив остаться посреди созданного им водоема. Впрочем, Хошигаки совершенно не собирался стоять по колено в воде и ждать, пока кто-нибудь догадается пропустить через нее электрический разряд.
Он был любителем хороших сражений. Не идиотом. По крайней мере, не настолько большим, как полагал наставник. Он провел пальцем по земле, обозначая предполагаемое направление движения. В этом заключалось еще одно преимущество выбранного участка: каменные выступы позволяли достаточно быстро перемещаться между верхними позициями, не возвращаясь на основную тропу, где противник наверняка ожидал их появления. А если удастся воспользоваться паровой завесой, большая часть наблюдателей лишится возможности контролировать происходящее обычным зрением, что значительно усложнит координацию засады. Кисаме посмотрел на Мэй, и улыбка его стала еще шире.
- Те, кто решит бежать от воды, скорее всего, пойдут вверх. А если увидят лаву, попытаются обойти ее по противоположной стороне. И вот тут ты сможешь встретить их со всеми положенными почестями.
Кисаме выразительно развел руками, словно представлял себе весьма гостеприимную хозяйку, встречающую долгожданных гостей у порога собственного дома.
- Ну, знаешь, горячий прием, все дела. Можешь даже поцеловать кого-нибудь на прощание. Только не переусердствуй, а то мне опять не достанется ни одного живого.
Он тихо рассмеялся, вполне довольный собственной шуткой, однако почти сразу снова вернулся к обсуждению предполагаемой операции. Кисаме прекрасно понимал, что сражение в условиях ограниченной видимости требовало определенной согласованности действий, особенно если один из участников обладал способностью буквально растворять все, что окажется в радиусе действия его техник. А потому следовало заранее договориться, где именно каждый из них будет находиться и каким образом удастся избежать совершенно нелепой ситуации, в которой Мэй примет за противника собственного товарища.
- Главное, не будем лезть друг к другу под удар, - добавил он, уже серьезнее. - Ты контролируешь подходы со своей стороны и тех, кто попытается уйти вверх. Я прохожу по противоположному склону, пока они будут разбираться, откуда вообще взялась вода и почему вдруг стало так жарко. Если понадобится помощь, подадим сигнал. Только не вздумай сразу превращать весь туман в кислоту, пока я там гуляю. Я, конечно, красивый, но без кожи, боюсь, буду нравиться тебе значительно меньше.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме весьма серьезно относился к предупреждениям о возможной опасности, особенно когда их высказывала Теруми, которая обладала достаточно обширным опытом обращения с веществами, способными превратить человеческое тело в совершенно непригодную для дальнейшего использования массу. Впрочем, сама необходимость напоминать ему о том, что при столкновении раскаленной лавы и воды могут образовываться не только относительно безобидные облака пара, но и значительно менее приятные соединения, казалась Хошигаки несколько забавной. Кисаме слишком хорошо представлял, на что способна Мэй, чтобы относиться к ее техникам недостаточно внимательно, а уж наблюдать последствия их применения ему приходилось настолько часто, что некоторых особенно живописных воспоминаний вполне хватило бы для составления отдельного учебного пособия по тому, чего ни при каких обстоятельствах не следует делать при встрече с Теруми Мэй.Просто беспокойство было приятным.
Причем настолько, что Хошигаки даже не сразу нашелся с подходящей шуткой, которой можно было бы обесценить собственное удовольствие от того обстоятельства, что девушка совершенно серьезно беспокоится о его здоровье. Он вообще давно привык к тому, что от окружающих следовало ожидать куда большего интереса к его боевым возможностям, чем к сохранности шкуры, особенно когда речь заходила о людях, обладавших полномочиями распоряжаться чужими жизнями. Кисаме прекрасно понимал, насколько полезным инструментом являлся для деревни, и вполне разделял представление о том, что подобные инструменты необходимо использовать по назначению, однако иногда ему все-таки становилось интересно, существует ли хоть кто-нибудь, кому будет искренне жаль, если однажды с очередного задания вернутся только его личные вещи.
Собственно, ответ на этот вопрос сейчас находился прямо перед ним. И даже имел наглость шутить о ревности.
Хошигаки посмотрел на Теруми с несколько большим интересом, чем того заслуживал совершенно невинный, по всей видимости, вопрос. Он прекрасно понимал, что девушка его дразнит, причем пользуется именно той разновидностью насмешки, на которую обычно полагалось отвечать чем-нибудь достаточно остроумным, чтобы окончательно превратить разговор в соревнование двух людей, совершенно не умеющих вовремя заткнуться. Все это было бы вполне в его духе.
И совершенно не соответствовало действительности. А Кисаме не любил врать. Особенно Мэй.
- Да, - совершенно спокойно ответил Хошигаки, даже не пытаясь изображать смущение. - Ревную.
Он выдержал небольшую паузу, наблюдая за девушкой, после чего несколько задумчиво провел языком по острым зубам. Вообще-то признание получилось значительно проще, чем он ожидал. Кисаме даже испытал некоторое недоумение от того, что все предыдущие попытки придумать достаточно убедительное объяснение собственному поведению оказались совершенно бесполезными, стоило произнести одно короткое слово. И ведь ничего страшного не произошло. Земля не разверзлась, деревья не рухнули, даже противник, который наверняка прятался где-то среди скал, не счел необходимым немедленно атаковать по столь знаменательному поводу.
Наверное, следовало чаще говорить правду. Хотя последнее представлялось несколько сомнительным, учитывая особенности его профессии.
- Мне, конечно, следовало бы сказать, что я просто беспокоюсь о твоей репутации, - продолжил он с прежней серьезностью, постепенно переходящей в знакомую зубастую ухмылку. - Но ты ведь все равно не поверишь. А придумывать достаточно убедительную ложь посреди чужой засады как-то лень.
Хошигаки чуть наклонил голову, рассматривая ее лицо, и неожиданно добавил уже тише:
- Не нравится мне, когда кто-нибудь другой к тебе лезет.
Он прекрасно понимал, что Теруми не нуждается в защитнике, способном разобраться с каждым мужчиной, который посмеет обратить на нее внимание. Более того, при необходимости Мэй совершенно самостоятельно могла обеспечить подобному ухажеру настолько незабываемое свидание, что рассказывать о нем впоследствии оказалось бы попросту некому. Кисаме никогда не сомневался в ее способностях и уж точно не собирался изображать из себя человека, который лучше самой девушки знает, с кем ей позволительно разговаривать.
Просто существовала довольно существенная разница между пониманием подобных вещей и тем совершенно иррациональным раздражением, которое он испытывал при мысли о том, что кто-нибудь другой может получить от Мэй нечто, чего Хошигаки с некоторых пор начал совершенно бессовестно желать исключительно для себя.
- Так что, если хочешь знать, я бы предпочел, чтобы ты целовала меня, - заключил Кисаме с таким видом, словно сообщал совершенно очевидный факт, после чего широко оскалился. - Тем более что я пока единственный, кто после этого остался жив. Не хотелось бы портить такую замечательную статистику.
Он сказал правду, Мэй получила вполне заслуженный ответ на собственную провокацию, а Кисаме наконец смог вернуть разговору привычное направление, не испытывая необходимости объяснять, насколько серьезнее собственного тона воспринимает происходящее.
Впрочем, существовало одно обстоятельство, которое несколько мешало продолжить столь занимательное обсуждение.
Война.
И, в частности, несколько шиноби Кумогакуре, которые совершенно бессовестно ожидали их появления в подготовленной засаде.
Хошигаки бросил последний взгляд на девушку, после чего его выражение постепенно изменилось. Улыбка осталась, но теперь в ней было значительно меньше беззаботного веселья и гораздо больше того, что обычно заставляло противников весьма настороженно относиться к перспективе непосредственного знакомства с наследником Самехады. Кисаме любил шутить, любил смеяться и вообще производил впечатление человека, для которого практически любая ситуация становилась поводом для очередной совершенно неподобающей глупости, однако все это ничуть не мешало ему оставаться достаточно опасным шиноби, чтобы даже опытные противники предпочитали не проверять его способности без особенной необходимости.
А сейчас подобная необходимость, похоже, возникала. Кисаме осторожно поднялся, проверил крепление оружия и посмотрел на участок, который собирался использовать для выхода из-под земли. Проходить через сплошную скальную породу было бы неприятно даже при наличии соответствующей техники, поэтому он выбрал полосу более рыхлого грунта, тянувшуюся вдоль основания каменного выступа. Отсюда можно было обойти наиболее опасную часть ущелья, не появляясь на основной тропе, а затем выйти достаточно близко к заранее намеченной позиции, чтобы немедленно приступить к осуществлению задуманного.
Разумеется, при условии, что противник действительно не предусмотрел подобной возможности. А вот в этом Кисаме сомневался.
Если среди засадчиков находился достаточно хороший сенсор, скрытное продвижение под землей могло оказаться значительно менее эффективным, чем хотелось бы. Впрочем, отсутствие гарантии успеха еще никогда не становилось для Хошигаки достаточно веской причиной отказываться от разумного плана. Просто приходилось учитывать, что обстоятельства могут измениться, а значит, следовало оставить себе возможность немедленно перейти к более прямолинейным методам решения возникших проблем.
В этом Кисаме действительно был хорош.
Прежде чем расходиться, он коротко указал Мэй направление, в котором намеревался появиться, затем обозначил пальцами условный сигнал, после которого ей следовало начинать собственную часть атаки. Они уже достаточно давно работали вместе, чтобы понимать друг друга практически без слов, однако Хошигаки предпочитал лишний раз уточнить последовательность действий, особенно когда речь шла о взаимодействии техник, способных превратить все ущелье в одну огромную паровую баню с весьма неблагоприятными последствиями для посетителей. Хошигаки коснулся земли ладонью, сосредоточил чакру и начал уходить под поверхность, постепенно скрываясь в размягчающемся под воздействием техники грунте. Первые несколько десятков метров оказались совершенно неинтересными.
Во всяком случае, если не считать довольно неприятной необходимости постоянно корректировать направление движения, обходя особенно плотные участки каменной породы. Впрочем, техника позволяла достаточно уверенно продвигаться вперед, и спустя некоторое время Хошигаки оказался непосредственно под тем участком склона, который выбрал для выхода.
Вот только подняться он не успел. Где-то наверху едва различимо прошла чужая чакра.
Кисаме замер.Ощущение было непродолжительным, почти мимолетным, словно кто-то провел по окружающей местности невидимой рукой, проверяя, не появилось ли среди привычных источников что-нибудь постороннее. Затем присутствие исчезло, оставив после себя весьма неприятное понимание того, что противник действительно располагал сенсором. Контакнтым сенсором. Техника сканирования местности или что-то на основе дотона. Ну блеск. Было бы слишком хорошо, если бы засаду для двух достаточно опасных шиноби организовали люди, не способные обнаружить противника за пределами прямой видимости.
Хошигаки задумался.
Если сенсор успел заметить перемещение чакры под землей, продолжать действовать так, словно его присутствие осталось незамеченным, было бы глупо. Однако и немедленно выбираться наружу не имело особенного смысла. До намеченной позиции оставалось совсем немного, а противник пока никак не продемонстрировал готовности атаковать. Он продолжил движение, постепенно смещаясь немного в сторону от первоначального маршрута, и спустя несколько мгновений наконец достиг участка, где грунт был достаточно рыхлым для относительно быстрого выхода. Здесь он задержался, прислушиваясь к происходящему наверху, после чего осторожно приблизился к поверхности. Он услышал неразборчивые голоса. А он-то уже начал опасаться, что гостеприимные хозяева вообще не собираются обращать на него внимания.
Теперь по крайней мере становилось понятно, что противник действительно ожидает появления шиноби Киригакуре в определенном месте, причем обладает достаточной дисциплиной, чтобы не нападать при первой удобной возможности. Это, конечно, осложняло задачу, но одновременно предоставляло Кисаме совершенно замечательный шанс нарушить чужие планы именно в тот момент, когда их авторы были максимально уверены в собственном превосходстве.
Он осторожно переместился немного левее, выбирая точку выхода за крупным валуном.
А затем прекратил скрываться.
Земля едва заметно вздрогнула, когда Хошигаки поднялся на поверхность, появившись за каменным выступом всего в нескольких метрах от предполагаемой позиции наблюдателей. Дальнейшие действия потребовали значительно меньше времени, чем все предыдущее продвижение. Кисаме сложил печати, резко набрал воздух и направил чакру Суйтона, уже не пытаясь скрывать масштабы подготавливаемой техники. Ну что ж… Кисаме всадил чакры хорошенько, как на S-ранговую.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Хошигаки, пожалуй, несколько недооценил, насколько впечатляющим окажется результат, если оба участника решат не особенно экономить чакру. Впрочем, обвинять Мэй в чрезмерном усердии он совершенно не собирался, поскольку сам только что выпустил такое количество воды, что наверняка обеспечил бы питьем небольшую деревню на несколько месяцев, если бы, конечно, жители этой деревни согласились пользоваться водой, появившейся изо рта юного шиноби с весьма сомнительными представлениями о гигиене. Он вообще любил действовать основательно.
Особенно когда речь заходила о необходимости испортить кому-нибудь хорошо подготовленную засаду. Поток, сорвавшийся со скального выступа, уже успел заполнить значительную часть ущелья, подхватить несколько валунов, вырвать с корнями деревья и совершенно бессовестно уничтожить результаты многодневной работы тех несчастных, которым поручили обустраивать укрепления. Где-то внизу отчаянно кричали, и Кисаме с определенным удовлетворением отметил, что противник действительно оказался не готов к подобному развитию событий, хотя, разумеется, было бы довольно странно, если бы командование Кумогакуре совершенно не предусмотрело возможность применения масштабных техник Суйтона против человека, который именно ими и славился.
Впрочем, одно дело предусмотреть. Совсем другое - оказаться посреди этого замечательного потопа.
Хошигаки успел перебраться на верхний каменный карниз еще до того, как вода окончательно поглотила нижнюю тропу, а потому теперь мог позволить себе некоторое время наблюдать за результатами собственных усилий. Первый противник появился почти сразу: мужчина в стандартном жилете Кумогакуре выскочил из-за скалы, сделал несколько быстрых шагов вверх по отвесной поверхности и, судя по выражению лица, собирался немедленно воспользоваться какой-нибудь особенно неприятной техникой, чтобы остановить наступающую воду. Следом за ним показался второй, который оказался менее удачливым, поскольку успел подняться всего на несколько метров, прежде чем поток ударил по основанию скалы и заставил его потерять равновесие. Кисаме даже немного пожалел несчастного. Все-таки захлебнуться в воде, созданной чужой чакрой, было достаточно бесславным завершением карьеры шиноби, особенно если ты готовился к встрече с двумя опаснейшими представителями противника и наверняка рассчитывал погибнуть значительно более героически.
Хошигаки почувствовал изменение температуры еще до того, как увидел сам поток лавы. Воздух стал заметно горячее, а затем над водой поднялось первое облако пара, которое практически мгновенно начало разрастаться, заполняя пространство между скальными стенами. Глухое шипение очень быстро превратилось в непрерывный рев, и Кисаме с некоторым восхищением наблюдал, как знакомые очертания ущелья исчезают за плотной белесой завесой. Надо будет обязательно сказать Мэй, насколько замечательно у нее получилось. Особенно если в результате удастся вытащить из укрытий хотя бы половину противников, которые еще несколько минут назад совершенно справедливо полагали, что контролируют все подходы к ущелью.
Правда, следовало учитывать одно обстоятельство. Теруми совершенно не зря предупреждала его о возможных последствиях столкновения двух стихий, и Кисаме, ощутивший даже на собственной позиции горячий порыв воздуха, решил, что приближаться к месту непосредственного контакта лавы и воды действительно не стоит. Он, конечно, обладал определенной устойчивостью к неблагоприятным условиям окружающей среды, но проверять, насколько хорошо его жабры переносят ядовитые испарения, желания не испытывал. Особенно учитывая, что результаты подобного эксперимента могли оказаться совершенно необратимыми.
- НАВЕРХ! ВСЕМ НА ВЕРХНИЕ ПОЗИЦИИ! НЕ СПУСКАТЬСЯ К ВОДЕ!
Голос донесся с противоположного склона, и почти сразу над плотной пеленой пара появились несколько темных силуэтов. Двигались они достаточно быстро и согласованно, чтобы Хошигаки немедленно отказался от предположения о случайных дозорных, которым просто не повезло оказаться поблизости. По крайней мере двое использовали технику передвижения по отвесным поверхностям, третий перепрыгнул между скалами, а четвертый, которого Кисаме заметил лишь благодаря короткой вспышке чакры, попытался задержать наступающую воду с помощью земляной стены. Получилось не особенно удачно. Поток ударил в препятствие с такой силой, что камень сначала пошел трещинами, а затем окончательно разрушился, отправив обломки обратно в сторону незадачливого пользователя Дотона. Хошигаки даже присвистнул.
Тем временем один из кумовцев наконец сообразил, что пытаться остановить воду обычными земляными укреплениями в данном случае несколько бессмысленно, и сложил печати. Вдоль его предплечий пробежали характерные голубоватые разряды, после чего электричество ударило непосредственно в затопленную часть ущелья. Кисаме немедленно отступил на несколько шагов от края карниза. Вот уж действительно предсказуемые люди.
С одной стороны, подобное решение выглядело вполне разумным: большое количество воды позволяло довольно эффективно распространять электрический разряд, а потому любой шиноби, имевший несчастье оказаться внутри потока, рисковал получить весьма неприятные повреждения. С другой стороны, Хошигаки прекрасно понимал, что противник вынужден действовать практически вслепую, поскольку пар уже успел скрыть значительную часть ущелья, и теперь совершенно не представлял, находятся ли предполагаемые цели непосредственно в воде.
Зато собственные товарищи там вполне могли находиться. И вот это оказалось куда интереснее.
Где-то ниже раздался короткий, совершенно нецензурный вопль, после которого кто-то отчаянно потребовал прекратить использование Райтона. Хошигаки широко оскалился, с явным удовольствием представляя себе происходящее внутри туманной завесы.
- Правильно, ребята, - пробормотал он. - Вы сначала между собой разберитесь. А мы подождем.
Однако ждать Кисаме, разумеется, не собирался. Он уже успел определить примерное направление движения нескольких противников, и теперь оставалось воспользоваться тем обстоятельством, что они совершенно не представляли его настоящего местонахождения. Конечно, среди кумовцев наверняка имелся сенсор, способный отслеживать перемещения чакры, но даже хороший сенсор испытывал определенные затруднения, когда вокруг одновременно действовало множество источников, а основная часть пространства оказалась заполнена последствиями применения двух весьма мощных техник. Кроме того, Кисаме совершенно не собирался предоставлять противнику достаточно времени для спокойного анализа обстановки.
Он осторожно переместился вдоль скального выступа, пользуясь естественными укрытиями, и остановился возле небольшого углубления, за которым начиналась узкая тропа, ведущая к верхним наблюдательным позициям. Именно туда, судя по услышанным приказам, сейчас пытались отступить несколько кумовцев, и Хошигаки совершенно справедливо рассудил, что подобная встреча может оказаться весьма полезной для дальнейшего выполнения задания. Первого противника он услышал раньше, чем увидел. Тот двигался осторожно, стараясь не производить лишнего шума, однако мокрые подошвы периодически соскальзывали по камню, а тяжелое дыхание достаточно отчетливо выдавало его местоположение. Кисаме замер за выступом, позволяя шиноби приблизиться, и некоторое время с любопытством наблюдал за тем, как из тумана постепенно появляется человеческий силуэт. Он носил стандартное снаряжение Кумогакуре, короткий меч и несколько подсумков, закрепленных на бедрах. На правой руке виднелись свежие ожоги, вероятно, полученные при попытке выбраться из затопленной части ущелья, а выражение лица свидетельствовало о том, что последние несколько минут оказались для него значительно менее приятными, чем предполагалось первоначальным планом операции. Когда кумовец оказался достаточно близко, Хошигаки шагнул из-за укрытия и нанес короткий удар клинком, рассчитывая закончить столкновение прежде, чем противник успеет воспользоваться какой-нибудь техникой. Однако тот оказался достаточно подготовленным, чтобы вовремя заметить движение, резко пригнуться и встретить следующий выпад собственным оружием.
Металл столкнулся с металлом. Раздался характерный звон.
- Хошигаки?!
Кисаме просиял.
- О, меня узнали! Как приятно. А я-то думал, что вы вообще не смотрите в книгу Бинго.
Противник не оценил. Впрочем, подобная реакция была совершенно привычной. Почему-то люди, с которыми Хошигаки собирался сражаться, редко находили его шутки достаточно смешными, чтобы хотя бы попытаться поддержать разговор.
А ведь Мэй прекрасно справлялась.
Наверное, именно поэтому Кисаме так ее любил. Он даже не успел как следует осознать последнюю мысль, потому что противник неожиданно перехватил клинок обеими руками и попытался воспользоваться преимуществом в положении, направив колено в живот Хошигаки. Решение было вполне разумным, если бы не одно небольшое обстоятельство: Кисаме оказался значительно сильнее, чем предполагал кумовец, а потому вместо ожидаемого отступления просто шагнул навстречу, позволив удару скользнуть по защитному снаряжению, после чего с силой толкнул противника плечом. Тот отлетел к скале.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме вообще-то рассчитывал, что столкновение закончится значительно быстрее. Не потому, что противник оказался слабым, как раз наоборот, мужчина продемонстрировал вполне приличную реакцию, сумев отразить первый удар и даже попытаться воспользоваться тем, что Хошигаки позволил ему приблизиться на расстояние, с которого можно было успешно применять тайдзюцу. Просто существовала довольно существенная разница между умением пользоваться подобными возможностями и способностью правильно оценивать физические данные противника, а последнее, судя по всему, оказалось для кумовца неприятным открытием. Во всяком случае, когда он врезался спиной в скалу, выражение его лица стало совершенно недвусмысленным, и Кисаме с определенным удовлетворением отметил, что подобный способ объяснять окружающим особенности собственного телосложения действительно значительно эффективнее продолжительных разговоров.
Впрочем, мужчина оказался достаточно упрямым, чтобы не позволить столь незначительному обстоятельству, как болезненное столкновение с каменной поверхностью, окончательно убедить себя в необходимости капитуляции. Он почти сразу попытался выпрямиться, причем левая рука уже потянулась к подсумку, и Хошигаки, прекрасно представлявший, насколько неприятные сюрпризы иногда скрываются в снаряжении шиноби, совершенно не собирался предоставлять ему возможность проверить содержимое.
Особенно учитывая, что противник уже успел продемонстрировать определенную склонность к использованию Райтона.
Кисаме резко сократил расстояние, перехватил вооруженную руку и с силой ударил противника запястьем о скальный выступ, заставив выронить клинок. Мужчина дернулся, пытаясь освободиться, однако Хошигаки оказался достаточно сильным, чтобы удержать его на месте, и, воспользовавшись замешательством, нанес короткий удар рукоятью собственного оружия в висок. Кумовец обмяк, практически повиснув у него на руке, но Кисаме на всякий случай еще несколько мгновений удерживал его за воротник, проверяя, действительно ли тот потерял сознание или просто решил продемонстрировать замечательные актерские способности. Все-таки с последними следовало быть осторожнее.
Мэй, например, могла настолько убедительно изображать беспомощную девицу, что некоторые особенно самоуверенные противники успевали поверить в собственную удачу буквально за несколько секунд до того, как их внутренние органы начинали испытывать совершенно непредусмотренное природой воздействие высоких температур.
Хошигаки подобными талантами не обладал.
И, если совсем откровенно, совершенно не представлял, каким образом ему следовало изображать беззащитного человека с собственной внешностью.
- Ну вот, а ведь мог просто поздороваться, - негромко заметил он, отпуская воротник бессознательного противника. - Я же к тебе со всей душой.
Он присел возле кумовца, быстро проверил наличие взрывных печатей и сигнальных приспособлений, после чего связал ему руки, воспользовавшись собственным комплектом тонкого металлического троса. Оставлять противника живым было определенным риском, но Хошигаки прекрасно понимал, насколько полезным мог оказаться человек, участвовавший в организации засады. Особенно если предположение о возможной утечке информации действительно подтвердится. В конце концов, убить пленника можно было и после допроса, а вот заставить мертвого человека рассказать что-нибудь интересное представлялось задачей значительно более сложной, чем большинство техник, которым его обучали в Киригакуре.
Кроме того, Суйказан Фугуки наверняка придет в совершенно замечательное расположение духа, если выяснится, что его подчиненные опять не оставили ни одного свидетеля. Он уже собирался продолжить движение, когда с противоположной стороны ущелья донесся резкий свист, мгновенно сменившийся характерным шумом рассеченного воздуха. Хошигаки поднял голову, прислушиваясь к происходящему, и почти сразу заметил, как плотная паровая завеса на небольшом участке резко изменила направление, словно кто-то попытался разогнать ее достаточно сильной техникой Футона. Воздушный поток прошел вдоль скального выступа, подхватив горячие испарения, и на несколько мгновений открыл часть противоположного склона, где среди камней мелькнули несколько темных силуэтов.
Один двигался вниз. Второй пытался подняться. Третий исчез практически сразу, причем Кисаме не успел определить, что именно с ним произошло.
Хошигаки нахмурился.
Противник действительно оказался не настолько беспомощным, как могло показаться после первых минут сражения. Впрочем, было бы довольно странно ожидать от Кумогакуре, что та отправит удерживать важный участок фронта исключительно вчерашних выпускников Академии, не способных справиться с неожиданным изменением обстоятельств. Если здесь действительно находилась подготовленная засада, среди ее участников наверняка имелись достаточно опытные шиноби, способные не только использовать собственные техники, но и менять тактику в зависимости от происходящего.
А Мэй как раз находилась там, откуда пришел порыв ветра.
Кисаме задержал взгляд на противоположном склоне немного дольше, чем требовалось для оценки обстановки.
Собственно, никакой необходимости беспокоиться у него не было. Теруми прекрасно умела сражаться, причем в условиях, которые сейчас сложились в ущелье, обладала значительным преимуществом перед большинством противников. Она контролировала собственную чакру с точностью, которой Хошигаки иногда даже завидовал, прекрасно ориентировалась в тумане и могла превратить практически любое столкновение на ближней дистанции в крайне неприятное событие для человека, решившего воспользоваться ее сравнительно небольшими размерами. Кисаме все это знал. И все равно машинально прикинул, сколько времени потребуется, чтобы добраться до ее позиции, если что-нибудь пойдет не так.
Несколько прыжков по верхним выступам, затем пересечение затопленного участка, если удастся избежать прямого контакта с водой, и еще немного вверх по склону. При необходимости можно было воспользоваться собственными клонами, хотя после применения настолько масштабной техники Хошигаки предпочел бы пока не расходовать чакру без особенной необходимости.
Впрочем, если необходимость возникнет, последнее обстоятельство вряд ли его остановит. Совсем недавно они с Мэй обсуждали, насколько глупо было бы позволить противнику воспользоваться их привязанностью друг к другу, а теперь Хошигаки сам занимался именно тем, чего следовало избегать. Отвлекался на происходящее за пределами собственной зоны ответственности, пытался заранее предусмотреть возможность вмешательства в чужое сражение и, что самое неприятное, совершенно не мог убедить себя, что подобное поведение объясняется исключительно необходимостью обеспечить успешное выполнение задания.
Нет, с заданием все было понятно.
Просто Кисаме очень не хотелось, чтобы с Мэй что-нибудь случилось.
Причем настолько, что даже собственная голова начинала казаться ему несколько менее надежным инструментом, чем прежде.
Он тихо фыркнул. Надо будет обязательно рассказать ей об этом после. Теруми наверняка найдет замечательный способ посмеяться над тем, как наследник Самехады, способный без особенных затруднений отправить на тот свет целый отряд противников, внезапно обнаружил, что совершенно не умеет спокойно относиться к перспективе неприятностей у одной конкретной девушки.
Впрочем, рассказывать прямо сейчас было бы несколько преждевременно. Сначала следовало убедиться, что они оба переживут сегодняшний вечер.
Кисаме еще раз прислушался к звукам с противоположного склона. Воздушный поток повторился, на этот раз значительно слабее, после чего где-то среди пара раздался отчетливый всплеск, сопровождавшийся коротким криком. Затем шипение лавы и воды снова поглотило остальные звуки. Судя по всему, Теруми действительно занималась тем, чем должна была заниматься.
И кто-то уже успел об этом пожалеть.  Значит, можно было вернуться к собственным гостям.
Тем более что один из них как раз решил напомнить о своем существовании.
Кисаме заметил движение на верхнем выступе практически одновременно с тем, как оттуда сорвались три металлических снаряда. Первый ударил в камень непосредственно перед ним, второй прошел немного левее, а третий Хошигаки пришлось отбить оружием, потому что траектория его полета совершенно недвусмысленно указывала на намерение противника проверить, насколько хорошо защищено его горло. Кисаме отступил за ближайший валун и посмотрел на небольшой трехгранный штырь, который теперь лежал возле его ноги.
Любопытная штука.
Особенно учитывая характерную печать, нанесенную на одну из граней.
Райтон, разумеется.
Ну а что еще?
Он уже собирался отойти подальше, когда штырь внезапно вспыхнул голубоватым светом, и Хошигаки едва успел оттолкнуться от камня, прежде чем между тремя снарядами протянулась короткая электрическая дуга. Разряд оказался достаточно мощным, чтобы расколоть небольшой участок поверхности и заставить мышцы неприятно сократиться даже на расстоянии, хотя непосредственного попадания Кисаме все-таки удалось избежать.
Хошигаки приземлился на соседний выступ, быстро проверил положение ног и медленно поднял голову.
- Эй! - весело окликнул Кисаме, глядя в сторону верхнего карниза. - Вы вообще умеете разговаривать или вас там только молниями кидаться учат?
Ответ последовал практически немедленно.
- ЦЕЛЬ НА ВОСТОЧНОМ СКЛОНЕ!
Чувство юмора совершенно отсутствовало. Кисаме покачал головой, выражая искреннее разочарование столь неприятной особенностью воспитания шиноби Кумогакуре, после чего быстро оценил положение противника. На верхнем карнизе находились как минимум двое. Одного он успел заметить благодаря движению руки непосредственно перед атакой, второй появился немного позже, когда попытался переместиться к более удобной позиции. Судя по характеру действий, первый отвечал за дистанционные атаки, а второй обеспечивал прикрытие, причем оба действовали достаточно согласованно, чтобы Хошигаки почти сразу заподозрил наличие еще одного участника группы.
Возможно, того самого сенсора, который обнаружил его под землей. Вот с ним действительно хотелось познакомиться.
Особенно учитывая, что подобный специалист мог представлять определенную опасность для Мэй, если противник сумеет передавать сведения о ее передвижениях остальным участникам засады.
Кисаме медленно провел языком по острым зубам. Придется начинать с самых интересных.
Он осторожно сложил несколько печатей, направляя небольшое количество воды вдоль поверхности скального выступа. После масштабной техники, которой удалось затопить ущелье, подобная мелочь казалась почти несерьезной, однако сейчас Хошигаки совершенно не требовалось устраивать еще один потоп. Вполне достаточно было создать тонкий поток, способный добраться до нижней части карниза, где расположились противники.
Вода послушно скользнула между камнями.
Кисаме дождался, пока она достигнет нужного участка, после чего направил чакру, заставив поток резко изменить направление и ударить вверх, непосредственно под ноги одному из кумовцев.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Хошигаки Кисаме никогда не считал себя особенно терпеливым человеком, хотя многие из тех, кому доводилось наблюдать за его работой, наверняка могли бы с этим поспорить. Он умел часами сидеть в засаде, неподвижно лежать под водой, выжидать подходящего момента для нападения и даже выслушивать многочасовые наставления Суйказана Фугуки, не предпринимая попыток немедленно избавить окружающий мир от столь замечательного оратора. Последнее, пожалуй, требовало значительно большей выдержки, чем все прочие занятия вместе взятые, особенно когда наставник начинал рассказывать о недостатках молодого поколения, недостаточной дисциплине и совершенно неприемлемой склонности некоторых перспективных шиноби превращать выполнение обычного приказа в кровавое представление.
Впрочем, сейчас терпение приносило вполне определенные результаты.
Двое кумовцев, которых Хошигаки заметил на верхней тропе, действительно двигались в сторону командного пункта. Во всяком случае, именно такое впечатление у него складывалось после нескольких минут наблюдения, поскольку раненые совершенно не пытались занять новую боевую позицию, не проверяли оставленные товарищами ловушки и не предпринимали никаких действий, которые позволяли бы предположить намерение вернуться в сражение. Один из мужчин заметно прихрамывал, придерживая правую ногу, второй поддерживал его за плечо и периодически оглядывался, словно ожидал, что из тумана в любой момент появится какое-нибудь особенно неприятное чудовище.
Последнее, конечно, было вполне обоснованным опасением. Кисаме вообще находил определенную прелесть в том, как быстро менялось поведение противника, когда тот наконец осознавал, что тщательно подготовленная засада не только не принесла ожидаемого результата, но и превратилась в место, откуда теперь требовалось как можно быстрее уносить ноги. Еще совсем недавно эти люди наверняка обсуждали, каким образом станут захватывать двух известных шиноби Киригакуре, распределяли роли, проверяли оружие и, возможно, даже спорили о том, кому достанется честь нанести решающий удар. А теперь один едва мог наступать на ногу, второй постоянно оборачивался, и оба выглядели так, словно совершенно искренне сожалели о собственном участии в столь занимательном мероприятии.
Правда, противники оказались достаточно осторожными, чтобы не позволить Хошигаки следовать за ними непосредственно по пятам.
Несколько раз здоровый кумовец останавливался, прислушивался к окружающим звукам и даже бросал назад небольшие металлические шарики, которые, ударяясь о камни, рассыпались тонкими проволочными нитями. Обычная сигнальная конструкция, не представлявшая особенной опасности, если заранее заметить ее присутствие, но вполне способная предупредить хозяина о приближении незваного гостя. Кисаме обходил подобные препятствия без особенных затруднений, хотя постепенно начинал испытывать все большее уважение к человеку, который, несмотря на полученные ранения и весьма неприятные обстоятельства, продолжал достаточно грамотно выполнять собственную работу.
Убивать таких всегда было интереснее. Хотя сейчас Хошигаки предпочел бы оставить его в живых хотя бы до тех пор, пока тот не приведет к кому-нибудь действительно осведомленному.
Кумовцы добрались до относительно широкого выступа, расположенного непосредственно под нависающей скалой, и здесь наконец остановились. Здоровый мужчина помог товарищу опуститься на землю, после чего приблизился к каменной стене и несколько раз постучал по ней рукоятью куная. Кисаме, наблюдавший за происходящим из-за расположенного немного выше валуна, заинтересованно приподнял брови. Хошигаки медленно оскалился.
Оказывается, противник предусмотрел не только основные наблюдательные позиции, но и скрытые переходы между ними. Причем расположил их достаточно удачно, чтобы даже после затопления нижней части ущелья сохранить возможность перемещать людей, передавать распоряжения и, при необходимости, организовать отступление, не пользуясь очевидными маршрутами. Весьма достойная работа, особенно если учитывать, что большая часть подобных укреплений обычно строилась с расчетом на совершенно определенный тип нападения, а потому редко сохраняла первоначальную эффективность после того, как кто-нибудь решал превратить прилегающую местность в болото.
Интересно, сколько времени они здесь готовились? И кто именно сообщил им, к чему следует готовиться? Последний вопрос занимал Хошигаки значительно сильнее остальных.
Он осторожно переместился ближе, используя шум воды, все еще доносившийся из нижней части ущелья, чтобы скрыть собственные передвижения. Расстояние оставалось достаточно большим, чтобы противники не могли заметить его обычным зрением, однако если среди них действительно находился сенсор, то рассчитывать исключительно на естественные укрытия было бы довольно самонадеянно.
Впрочем, Кисаме давно обнаружил, что иногда лучший способ обмануть внимательного человека заключался вовсе не в том, чтобы оставаться незамеченным.
Достаточно было заставить его смотреть не туда.
Хошигаки вытащил из подсумка небольшой камешек, на мгновение задумался, после чего выбрал другой. Тот самый, который Мэй некоторое время назад бросила ему после своего маленького исследования почвы, он совершенно машинально отложил в сторону, обнаружив это только тогда, когда уже собирался отправить камень в полет. Кисаме тихо фыркнул, спрятал бесполезный сувенир обратно и запустил другой камень в сторону нижней тропы.
Тот ударился о выступ, несколько раз подпрыгнул и исчез среди кустарника, здоровый кумовец немедленно повернул голову в сторону звука.
Прекрасно.
Пока противник пытался определить источник подозрительного шума, Хошигаки переместился ближе к расщелине, где уже слышались голоса.
- ...северный рубеж не отвечает. Второй пост тоже.
- Что с группой захвата?
- Не знаю. Последнее сообщение было о появлении Теруми. Потом связь прервалась.
Кисаме остановился. А вот это уже было интересно. Захват… Хошигаки почувствовал, как неприятно напряглись мышцы челюсти.
Собственно, ничего особенно удивительного в подобном интересе не было. Мэй обладала двумя кеккей генкай, причем настолько редкими и опасными, что даже в Киригакуре к ней относились с весьма своеобразной смесью страха, презрения и желания при первой удобной возможности воспользоваться ее способностями. Что уж говорить о противнике, для которого возможность получить живого носителя двух наследственных техник наверняка представляла совершенно исключительную ценность.
Но существовала довольно существенная разница между обычным желанием захватить ценного пленника и подготовленной операцией, в которой кому-то заранее поручили заниматься именно Теруми Мэй. Хошигаки снова прислушался.
- ...почти не перемещается.
Кисаме прищурился. Они о Мэй?.. Не перемещается? Это было несколько странно. Теруми вообще обладала весьма неприятной для противников привычкой постоянно менять позицию, особенно когда сражалась против нескольких человек одновременно. Кисаме прекрасно знал, насколько грамотно она пользовалась особенностями собственных техник, и потому с трудом представлял себе обстоятельства, при которых девушка решила бы добровольно оставаться на одном месте посреди продолжающегося сражения.
Если только у нее не появилась причина. Например, пленник. Он совершенно не удивился бы, если бы Теруми уже успела кого-нибудь захватить, предварительно избавившись от остальных настолько обстоятельно, чтобы бедняге очень захотелось сотрудничать. Правда, оставалось выяснить, не собирался ли противник воспользоваться тем обстоятельством, что ей пришлось задержаться на одной позиции…. И судя по разговору, собирался. Хошигаки на мгновение задумался о возможности немедленно вернуться к девушке, но почти сразу отказался от этой идеи. Во-первых, он понятия не имел, насколько серьезной окажется новая группа, а значит, вполне мог просто не успеть добраться до противоположного склона до начала следующего столкновения. Во-вторых, существовала вероятность, что противник именно этого и добивался, рассчитывая заставить его покинуть относительно безопасную позицию и броситься через ущелье, где все еще оставались действующие ловушки и достаточно воды для особенно неприятного знакомства с Райтоном.
А в-третьих... Кисаме медленно оскалился.
Зачем бежать через все ущелье, когда можно просто сделать так, чтобы четвертая группа никуда не добралась?  Он осторожно отступил от края выступа, выбирая направление, с которого можно было добраться до расщелины, не оказываясь непосредственно перед ее входом. Теперь следовало действовать быстро, поскольку противник уже успел принять решение о переброске людей и наверняка собирался выполнить приказ в ближайшие несколько минут. Что ж.
Теперь можно было немного поменяться ролями.
Он достал кунай, осторожно перерезал одну из тонких сигнальных нитей, протянутых между камнями, после чего закрепил ее конец возле небольшого выступа таким образом, чтобы натяжение сохранилось. Работа была не особенно сложной, но требовала определенной аккуратности, потому что подобные приспособления нередко соединялись с дополнительными печатями, способными поднять тревогу при малейшем повреждении. Закончив с растяжкой, Хошигаки переместился немного выше, обнаружил узкий проход между двумя крупными валунами и присел, прислушиваясь к голосам. Отсюда уже можно было различить несколько силуэтов. Двое кумовцев находились возле входа в расщелину, третий стоял чуть глубже, периодически прикладывая ладонь к каменной стене. Именно он привлек внимание Кисаме. Оооо, джекпот.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме даже не сразу поверил собственному везению. Нет, разумеется, он вполне допускал, что рано или поздно доберется до человека, которому противник поручил обнаружение и сопровождение целей, особенно учитывая, насколько обстоятельно кумовцы подготовились к их появлению, но обнаружить подобного специалиста практически в одиночестве, в относительно тесном проходе, где тот не мог воспользоваться преимуществом дистанции, оказалось настолько приятным сюрпризом, что Хошигаки невольно расплылся в широкой улыбке. Причем не особенно доброй. Он вообще с некоторых пор заметил, что наиболее искреннюю радость у него вызывают именно те обстоятельства, которые большинство нормальных людей предпочли бы считать поводом для серьезного беспокойства, и если бы кто-нибудь из преподавателей Академии решил составить психологический портрет собственного выпускника, наверняка пришел бы к выводу, что наследник уважаемого клана Хошигаки нуждается в продолжительном отдыхе, хорошем питании и, возможно, некотором ограничении доступа к холодному оружию. Впрочем, последнее совершенно не устраивало самого Кисаме. Сенсор продолжал держать ладонь на каменной поверхности, слегка склонив голову, и поначалу даже не обратил внимания на то, что за пределами расщелины появился еще один источник чакры. Вернее, скорее всего, обратил, но пока не счел необходимым немедленно отвлекаться от происходящего на противоположном склоне. Его товарищи, напротив, пребывали в состоянии весьма неприятного возбуждения, поскольку обстановка в ущелье окончательно перестала соответствовать первоначальным расчетам, а попытки организовать отступление отдельных групп приводили к тому, что эти самые группы переставали выходить на связь. Очень неприятно, когда тщательно подготовленный план вдруг перестает работать исключительно потому, что кто-то из предполагаемых жертв оказывается достаточно невоспитанным, чтобы не желать собственной смерти.
- Ну здравствуйте, - почти ласково произнес Хошигаки, выходя из-за валуна. - А я вас ищу.
Первый кумовец повернулся практически мгновенно. Хорошая реакция, вполне достойная шиноби, которому доверили охранять столь ценного специалиста. Второй оказался немного медленнее, зато сразу потянулся к подсумку, очевидно намереваясь воспользоваться чем-нибудь достаточно неприятным, чтобы компенсировать внезапное появление противника на практически недопустимо близком расстоянии. Сам сенсор наконец оторвал ладонь от камня. И вот его выражение лица Кисаме понравилось особенно.
Мужчина оказался старше обоих охранников, с довольно непримечательной внешностью, коротко остриженными волосами и глубокими складками возле рта. Он смотрел на Хошигаки с тем совершенно особенным выражением, которое появляется у человека, внезапно обнаружившего, что все его профессиональные навыки, многолетний опыт и замечательная способность замечать чужую чакру совершенно не гарантируют отсутствия неприятностей непосредственно перед собственным носом.
- Хошигаки Кисаме, - произнес он, скорее констатируя факт, нежели задавая вопрос.
- Собственной персоной, - с удовольствием подтвердил Кисаме. - Не ожидали? А мне показалось, вы тут именно нас и ждете.
Один из охранников уже складывал печати, поэтому продолжить беседу не удалось. Кисаме резко оттолкнулся от каменной поверхности, сокращая расстояние прежде, чем противник успел завершить технику, и ударил его оружием по предплечью, заставляя прервать последовательность печатей. Кумовец достаточно грамотно отступил, одновременно выставляя свободную руку для защиты, однако Кисаме не собирался позволять ему восстановить дистанцию. Второй удар пришелся ниже, вынуждая мужчину сместить центр тяжести, а третий, нанесенный уже практически вплотную, заставил его столкнуться спиной с товарищем. Расщелина оказалась недостаточно широкой, чтобы двое защитников могли одновременно воспользоваться собственным преимуществом в численности, а потому теперь вынуждены были либо мешать друг другу, либо по очереди принимать удары человека, который значительно превосходил их в физической силе. Впрочем, противники довольно быстро сообразили, что подобное положение совершенно не соответствует их интересам, и второй кумовец, оттолкнув товарища к стене, попытался обойти Кисаме сбоку. Вот это было уже разумнее.
Особенно учитывая, что практически одновременно сенсор сложил печать и ударил ладонью по камню. Под ногами Хошигаки что-то неприятно дрогнуло.
Он не стал ждать, пока выяснится, что именно подготовил противник, и резко отпрыгнул назад, однако даже этого оказалось недостаточно, чтобы полностью избежать последствий. Из земли вырвался острый каменный выступ, едва не задевший его голень, а следом поднялся второй, перекрывая возможность немедленно вернуться к противникам. Кисаме довольно оскалился.
- А ты мне нравишься, - сообщил он сенсору, осторожно переставляя ногу на относительно устойчивый участок камня. - Обычно ваши все только молниями кидаются. А тут хоть какое-то разнообразие.
Зато первый охранник наконец получил возможность завершить подготовку техники. С его ладоней сорвались несколько коротких электрических разрядов, которые ударили непосредственно в каменный выступ, заставив по поверхности побежать голубоватые искры. Кисаме оттолкнулся от земли, уходя вверх, и практически одновременно заметил, как второй противник уже разворачивается навстречу, используя короткий клинок, вокруг которого также начала собираться чакра Райтона. Создавалось впечатление, что у шиноби Кумогакуре существовало какое-то особенное правило, запрещавшее пользоваться другими стихиями чаще одного раза за сражение.Хошигаки встретил удар собственным оружием, почувствовал неприятное покалывание в пальцах и немедленно разорвал дистанцию, поскольку совершенно не собирался проверять, насколько хорошо проводит электричество металл, который он продолжал держать обеими руками. Противник попытался воспользоваться замешательством, однако допустил одну весьма существенную ошибку, слишком сильно подавшись вперед в стремлении не позволить Кисаме восстановить равновесие.
Хошигаки просто встретил его плечом. Столкновение получилось на редкость впечатляющим. Кумовец отлетел назад, врезался в собственноручно созданную товарищем земляную преграду и на несколько мгновений потерял всякий интерес к дальнейшему участию в сражении.
- Вот, - с удовлетворением заметил Кисаме. - А ведь можно было просто поговорить.
Правда, второй противник, судя по всему, не разделял его стремления к мирному разрешению возникших разногласий, поскольку почти сразу метнул несколько кунаев, вынуждая Хошигаки снова изменить положение. Один из снарядов оказался снабжен взрывной печатью, и Кисаме едва успел уйти за ближайший выступ, прежде чем взрыв заставил часть каменной поверхности осыпаться непосредственно туда, где он только что находился. Грохот получился достаточно громким, чтобы совершенно окончательно похоронить надежды на скрытное выполнение задания. Впрочем, после устроенного ими с Мэй потопа подобные надежды и без того выглядели несколько наивно.
Кисаме встряхнул головой, избавляясь от мелкой каменной крошки, попавшей в волосы, и снова выглянул из-за укрытия. Сенсор тем временем отступал. Вполне разумное решение, особенно для специалиста, основная ценность которого заключалась вовсе не в способности самостоятельно уничтожать противников. Вот только отпускать его совершенно не хотелось. Особенно после услышанного разговора о группе захвата.
Кисаме сложил несколько печатей, воспользовавшись водой, оставшейся между камнями после предыдущих техник, и направил небольшой поток в сторону отступавшего мужчины. Тот успел заметить движение, коротко коснулся ладонью земли и поднял перед собой каменную стену, но Хошигаки не особенно рассчитывал пробить защиту непосредственно первым ударом. Ему требовалось всего лишь заставить противника остановиться.
А это удалось. Пока сенсор укреплял преграду, Кисаме рванул вперед, используя технику мерцающего тела, и практически мгновенно оказался возле одного из охранников, который еще не успел окончательно восстановиться после столкновения со стеной. Мужчина попытался вскинуть оружие, однако Хошигаки перехватил его запястье, с силой ударил локтем в лицо и почти сразу завершил столкновение коротким движением клинка. Второму повезло несколько больше. Он хотя бы успел понять, что происходит. И даже попытался отступить. Кисаме не позволил. Последовавший обмен ударами оказался коротким, жестким и совершенно неинтересным с точки зрения человека, который предпочитал сражаться с достаточно сильными противниками, способными доставить ему хотя бы несколько минут настоящего удовольствия. Кумовец попытался воспользоваться Райтоном, однако слишком поздно восстановил дистанцию, и Хошигаки, уже находившийся практически вплотную, просто ударил его по руке, заставив прервать технику, после чего с силой впечатал в каменную поверхность. Кисаме выпрямился, коротко выдохнул и перевел взгляд на каменную преграду, за которой все еще находился сенсор. За стеной что-то зашуршало. Звук оказался слишком характерным, чтобы его можно было спутать с обычным движением человека, пытающегося сменить позицию. Камень скребся о камень, где-то глубже осыпалась мелкая крошка, и Кисаме практически сразу сообразил, что противник намеревается воспользоваться техникой подземного перемещения. Хошигаки сложил печати и направил поток воды непосредственно в основание земляной преграды, стараясь размыть наиболее рыхлые участки грунта. Вода довольно быстро проникла между камнями, заставив поверхность стены покрыться несколькими глубокими трещинами, и Кисаме, решив не тратить больше времени, с силой ударил по ней оружием. Часть конструкции рухнула внутрь прохода. Однако за ней уже никого не оказалось. Только свежая выемка в земле, несколько осыпавшихся камней и характерные следы применения Дотона, которые позволяли предположить, что сенсор действительно успел уйти достаточно глубоко, чтобы немедленное преследование стало почти бессмысленным.
Кисаме несколько мгновений рассматривал результат. Затем медленно оскалился. Лезть за ним под землю было бы глупо. Особенно если учитывать, что где-то на противоположном склоне Мэй продолжала сражаться с очередной группой противников.
Кисаме осторожно выглянул из расщелины. Пар постепенно редел, не настолько, чтобы полностью восстановить видимость, но достаточно, чтобы отдельные участки противоположного склона начали проявляться среди белесой завесы. Вода по-прежнему шумела внизу, между камнями еще продолжала остывать лава, а в воздухе чувствовался тяжелый запах нагретой породы и влажной земли. И все-таки что-то изменилось.
Сначала Хошигаки даже не понял, что именно привлекло его внимание. Возможно, слишком яркая вспышка, мелькнувшая где-то за паровой завесой. Возможно, необычное движение воздуха, словно там, на противоположном склоне, внезапно появился источник тепла, значительно превосходивший по мощности все, с чем ему доводилось сталкиваться за последние несколько часов.
А затем среди белесого марева вспыхнуло синее пламя.
Он прекрасно знал, как выглядит пламя различных стихийных техник. Видел Катон, сталкивался с необычными комбинациями чакры, наблюдал последствия применения некоторых особенно разрушительных кеккей генкай. Да и собственная напарница обладала способностями, которые позволяли ей превращать окружающее пространство в нечто совершенно непригодное для проживания людей. Но это было другим. Хошигаки почувствовал неприятное напряжение где-то между лопатками. Он не обладал способностями полноценного сенсора, не мог определять точное количество чакры противника по одному только присутствию и уж тем более не собирался изображать из себя человека, способного безошибочно отличать все существующие разновидности наследственных техник. Но существовали вещи, которые не требовали особенных талантов.
Например, реакция шиноби, обнаруживших среди противников кого-то настолько опасного, что прежние правила сражения переставали иметь значение. Или совершенно невероятная интенсивность чакры, сопровождавшая появление странного пламени.
А они-то с Мэй еще совсем недавно шутили о том, насколько замечательно было бы встретиться с Восьмихвостым. Кажется, кто-то действительно решил устроить им знакомство с представителями этой весьма своеобразной категории шиноби. Правда, пока было совершенно непонятно, с кем именно.
- Не двигайся.
Из соседнего прохода появился мужчина в жилете Кумогакуре, которого Кисаме до этого не видел. Достаточно высокий, широкоплечий, с короткими седыми волосами и глубоким шрамом, пересекавшим левую бровь. Его правая рука была обмотана металлическими пластинами, по которым время от времени пробегали слабые электрические разряды, а в левой находился короткий клинок с довольно необычной гардой. В отличие от предыдущих противников, незнакомец совершенно не торопился. Кисаме перестал скалиться. Ответом ему стал Райтон.
Причем настолько быстрый, что Хошигаки едва успел вскинуть оружие и оттолкнуться от земли, прежде чем пространство между ними оказалось перечеркнуто голубоватым разрядом. Мужчина не тратил время на продолжительные последовательности печатей, используя заранее подготовленную чакру непосредственно через металлические пластины на предплечье, и Кисаме с неприятным удивлением обнаружил, что подобная конструкция позволяет ему атаковать практически без предупреждения. Вот это уже было серьезно. Первый удар пришелся по каменной поверхности, заставив ее расколоться непосредственно возле ноги Хошигаки. Второй последовал почти сразу, вынуждая его изменить направление движения. Третий Кисаме сумел избежать исключительно благодаря тому, что заранее заметил характерное напряжение мышц плеча противника. Кисаме успел принять удар клинком, однако практически сразу почувствовал, как по металлу пробегает электрический разряд. Пальцы неприятно свело, и Хошигаки пришлось резко разорвать контакт, одновременно отступая в сторону ближайшего выступа. Противник ответил коротким выпадом.
Кисаме блокировал его, оттолкнул мужчину плечом и немедленно воспользовался открывшимся расстоянием, чтобы сложить печати. Вода, оставшаяся между камнями после предыдущих техник, мгновенно собралась в несколько плотных струй, которые ударили по земле непосредственно под ногами кумовца.
Мужчина отскочил. Но Хошигаки именно этого и добивался.
Следующий поток ударил уже сбоку, заставляя противника изменить направление движения, а затем Кисаме резко сократил дистанцию и нанес мощный удар, от которого тот вынужден был защищаться оружием, поскольку времени для подготовки очередной техники уже не оставалось. Металл столкнулся с металлом. Над паровой завесой поднялась странная голубоватая вспышка, а следом раздался глухой удар, достаточно мощный, чтобы мелкие камни посыпались с ближайшего выступа.
Хошигаки на мгновение отвлекся. Клинок скользнул вдоль его плеча, оставляя глубокую рану, и Кисаме, почувствовав резкую боль, немедленно отступил, одновременно ударив мужчину ногой в живот. Кумовец успел выставить защиту, однако сила удара все-таки заставила его отлететь к ближайшей скале. Хошигаки ударил сверху, заставляя мужчину принять атаку на клинок, затем резко изменил направление, перехватил оружие обеими руками и, используя собственное превосходство в силе, надавил вниз, вынуждая кумовца опуститься почти на колено.
Разряд пробежал по металлу.Кисаме почувствовал, как мышцы предплечья неприятно сократились.
Но не отпустил.На этот раз он заранее рассчитывал на подобную реакцию.Вместо того чтобы пытаться немедленно разорвать контакт, Хошигаки резко ударил противника коленом в грудь, одновременно выворачивая оружие в сторону. Мужчина потерял равновесие, отступил, и Кисаме, не предоставляя ему возможности восстановить стойку, нанес следующий удар. Противник несколько мгновений смотрел на него с неприкрытой ненавистью, после чего неожиданно усмехнулся.
- Ты уже опоздал.
Первоначальный приказ заключался в разведке, обнаружении вражеских позиций и обеспечении безопасного продвижения основных сил. Первые две задачи они выполнили, причем настолько основательно, что теперь прекрасно представляли, насколько опасным окажется дальнейшее наступление через ущелье. А вот с третьей возникали совершенно очевидные проблемы. Продолжать операцию по первоначальному плану было бы безумием. Кисаме прекрасно представлял себе, насколько недоволен окажется Суйказан Фугуки, если выяснится, что его собственный ученик самостоятельно принял решение об отмене дальнейшего продвижения, однако существовала одна вещь, которую Хошигаки ценил значительно больше хорошего расположения духа наставника.
Возможность вернуться живым. Желательно вместе с Мэй. Кисаме резко ударил кумоца снова, вбил кунай ему в горло и зашарил по его подсумкам. Ага, вот оно. Он быстро достал из подсумка сигнальный свиток, развернул его и проверил нанесенные обозначения.
- Ну что ж, Суйказан-сенсей, - негромко произнес он, разворачивая свиток. - Надеюсь, ты сегодня в хорошем настроении.
Он активировал сигнальную печать. Над ущельем взметнулась яркая красная вспышка, почти мгновенно поднявшаяся значительно выше верхних скальных выступов. За ней последовала вторая, затем третья, образовав короткую последовательность. Так. Отход есть… Теперь бы свалить самому.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме совершенно не собирался проверять, насколько долго противник будет приходить в себя после всего произошедшего. Еще совсем недавно подобная возможность наверняка показалась бы ему чрезвычайно заманчивой, особенно учитывая, что где-то среди скал продолжал скрываться сенсор, с которым Хошигаки так и не удалось закончить знакомство, а на верхних позициях, судя по услышанным распоряжениям, оставалось достаточно кумовцев, чтобы устроить еще несколько весьма занимательных столкновений. Но теперь обстоятельства несколько изменились, и дело заключалось даже не в том, что командир вражеского подразделения наконец перестал представлять угрозу, а его подчиненные оказались вынуждены заниматься последствиями собственного неудачного плана. Кисаме впервые за весь вечер совершенно искренне захотелось поскорее закончить сражение, причем желание это было настолько непривычным, что он даже испытал некоторое раздражение, обнаружив, насколько легко оно вытеснило прежний боевой азарт. Впрочем, объяснение находилось достаточно близко.
На противоположной стороне ущелья оставалась Мэй.
С диким зверем хотя бы можно было рассчитывать на определенную предсказуемость поведения, а вот противник, обладавший одновременно человеческим разумом, боевой подготовкой и практически нечеловеческим количеством чакры, представлял совершенно иную проблему. И если командование Кумогакуре действительно решило привлечь такого шиноби к захвату Теруми, то первоначальные подозрения относительно случайной засады можно было окончательно отправить на свалку. Никто не стал бы развертывать подобные силы исключительно ради двух разведчиков, которые имели несчастье забрести на чужую территорию.
Кисаме быстро проверил содержимое подсумков убитого командира, забрал несколько свитков и небольшую металлическую пластину с нанесенными на нее обозначениями, после чего отступил за скальный выступ, стараясь не оставлять противнику возможности немедленно определить направление собственного отхода. Раненое плечо неприятно тянуло, особенно при резких движениях, однако рука продолжала слушаться достаточно хорошо, чтобы Хошигаки не испытывал серьезных опасений относительно дальнейшей боеспособности. Куда больше его беспокоило другое обстоятельство: сигнальная последовательность, которую он только что отправил, наверняка оказалась прекрасно заметна вообще всем и сразу. А значит, следовало ожидать преследования. Причем, возможно, весьма обстоятельного.
Хошигаки на мгновение остановился, прислушиваясь к окружающим звукам, и совершенно не удивился, когда где-то позади раздался короткий свист, за которым последовали несколько ответных сигналов. Противник перегруппировывался. Не особенно быстро, поскольку их с Мэй совместные усилия успели превратить первоначально удобную для обороны местность в совершенно отвратительное пространство, где часть проходов оказалась затоплена, другая заблокирована остывающей лавой, а третья вообще перестала существовать после обрушения отдельных каменных выступов. Но даже такие обстоятельства не отменяли наличия достаточно подготовленных шиноби, которые рано или поздно восстановят связь между подразделениями и попытаются разобраться с последствиями чужого вторжения. Он коротко сложил печати, используя воду, оставшуюся после предыдущего столкновения, и создал еще одного клона, который почти немедленно направился вдоль верхнего склона, намеренно выбирая маршрут, достаточно заметный для наблюдателей. Если сенсор действительно продолжал отслеживать передвижения чакры, ему предстояло определить, почему один источник внезапно разделился на два и какой именно из них следует считать настоящим. Конечно, опытный специалист мог разобраться в происходящем достаточно быстро, однако даже нескольких мгновений замешательства Кисаме вполне хватило бы, чтобы значительно увеличить расстояние между собой и наиболее опасными противниками.
Кроме того, водяной двойник совершенно не возражал против перспективы героически погибнуть ради выполнения поставленной задачи. Хошигаки даже подумал, что Суйказану Фугуки следовало бы чаще работать с клонами, которые не задают неудобных вопросов, не смеются над распоряжениями и вообще демонстрируют практически образцовое послушание. Правда, в таком случае наставник наверняка лишился бы большей части удовольствия от собственной профессиональной деятельности, поскольку ругать водяную копию за недостаточную дисциплину представлялось занятием совершенно бессмысленным.
Впрочем, об этом можно было поразмышлять позже. Сейчас требовалось найти Мэй.
Первое, что Кисаме заметил, приблизившись к прежней наблюдательной позиции, было отсутствие каких-либо признаков продолжающегося сражения. Вода по-прежнему шумела внизу, отдельные участки склона еще скрывались за постепенно редеющим паром, а тяжелый запах остывающей породы смешивался с куда менее приятными последствиями применения техник Теруми, однако все это уже представлялось скорее следами недавнего столкновения, нежели признаками непосредственной опасности. Несколько ближайших деревьев лишились части ветвей, на камнях темнели характерные следы кислотного воздействия, а возле одного из выступов Хошигаки обнаружил достаточно глубокую борозду, которую наверняка оставила какая-нибудь особенно настойчивая попытка изменить направление чужого движения.
Очень в духе Мэй.
Особенно если учитывать, что девушка предпочитала не тратить время на продолжительные объяснения противнику того, насколько неразумным оказалось его решение приблизиться.
Кисаме уже собирался осторожно проверить следующий участок, когда уловил движение среди деревьев, после чего почти сразу различил знакомую фигуру. И еще несколько фигур рядом.
Хошигаки замер.
Не потому, что сомневался в том, кого именно обнаружил, а исключительно из-за необходимости правильно оценить увиденное. Мэй действительно оказалась там, где он ожидал ее найти, причем не одна. Рядом находились два водяных клона и двое связанных шиноби Кумогакуре, которые, судя по своему состоянию, совершенно не испытывали особенного желания продолжать знакомство с представительницей Киригакуре.
Кисаме невольно оскалился. Ну надо же. А он-то еще совсем недавно рассуждал о необходимости оставить хотя бы одного пленника для допроса. Теруми, как обычно, решила выполнить задачу с определенным запасом.
Правда, радость от ее успехов продержалась ровно до того мгновения, когда Хошигаки заметил состояние одежды девушки. На боку темнело большое пятно, ткань была повреждена, а характерный запах обожженной плоти неприятно выделялся даже на фоне всего остального, что успело произойти в ущелье. Кисаме прекрасно знал, как пахнут прижженные раны, причем не только благодаря собственному опыту, и потому практически немедленно понял, что Теруми уже успела воспользоваться одним из наиболее неприятных способов остановить кровотечение в полевых условиях. Он невольно напрягся, однако почти сразу заставил себя сохранить привычное выражение лица.
Мэй оставалась в сознании. И даже нашла в себе силы пошутить о том, насколько удачно увеличилось количество участников их маленькой прогулки.
Значит, по крайней мере сейчас она не собиралась умирать. Уже хорошо.
Впрочем, Хошигаки совершенно не собирался считать подобное доказательством отсутствия серьезных повреждений. Некоторые особенно неприятные ранения вообще обладали замечательной способностью не мешать человеку некоторое время после получения, чтобы затем совершенно неожиданно продемонстрировать, насколько ошибочным было его первоначальное представление о собственном здоровье.
И вот этого Кисаме допускать совершенно не хотелось.
- Привет, красавица, - с очевидным удовольствием откликнулся он, наконец выходя из укрытия. - Вообще-то я рассчитывал, что прогулка у нас будет на двоих. А ты, смотрю, уже успела пригласить компанию.
Он выразительно посмотрел на пленных, задержав взгляд сначала на девушке с поврежденными руками, затем на втором шиноби, которого совершенно не украшало собственное нынешнее положение.
- Причем кавалеры у тебя какие-то не особенно веселые. Ты их хотя бы предупредила, что у нас сегодня культурная программа? Или сразу начала с горячих источников?
Хошигаки довольно оскалился, однако продолжать расспросы о несчастной судьбе новых знакомых не стал, поскольку Теруми почти сразу сообщила кое-что значительно более интересное.
Двухвостая. Кисаме некоторое время молчал. Он прекрасно знал, что хвостатые звери распределены между скрытыми деревнями неравномерно, что некоторые джинчурики обладают значительно лучшей подготовкой, чем другие, и что даже сравнительно молодой носитель подобной силы может оказаться чрезвычайно неприятным противником, если сумеет хотя бы частично контролировать своего биджу. Но услышать от Мэй, что ей удалось не только пережить столкновение с подобным шиноби, но и захватить людей, представлявших для нее определенную ценность, было несколько неожиданно.
И весьма впечатляюще. Особенно если учитывать состояние девушки.
- Так это была Двухвостая? - переспросил Хошигаки, теперь уже совершенно серьезно. - Вот откуда синее пламя. А я-то гадал, кого они решили к тебе прислать.
Теперь ее состояние приобретало совершенно иной смысл. Если джинчурики действительно прекратила нападение ради сохранения жизни собственной подруги, то последняя представляла ценность не только в качестве возможного источника сведений, но и как средство воздействия на человека, обладавшего достаточно серьезной разрушительной силой.
И вот это было особенно интересно. Кисаме вообще считал, что наиболее опасной частью любого человека являются вовсе не его способности, а обстоятельства, которые заставляют пользоваться ими вопреки собственным интересам. Сильный шиноби мог сколько угодно демонстрировать готовность погибнуть ради выполнения приказа, однако достаточно было обнаружить что-нибудь, чем он действительно дорожил, как даже самая замечательная подготовка начинала давать определенные сбои.
Собственно, именно на этом строилась значительная часть работы специалистов по допросам.
И именно поэтому Хошигаки так не нравилась мысль, что кто-нибудь мог обнаружить его собственную привязанность к Теруми.
Он прекрасно понимал, насколько удобной мишенью она становилась. Причем не только для противника.
- Значит, она отступила ради своей? - задумчиво произнес Кисаме, еще раз осматривая связанную куноичи. - Надо же. Почти трогательно. Особенно если вспомнить, сколько наших замечательных командиров посчитали бы подобный поступок совершенно непростительной слабостью.
Он слегка склонил голову. Но следующая фраза Мэй заставила его окончательно перестать улыбаться. Хошигаки некоторое время разглядывал девушку.
Он прекрасно понимал, о чем именно она спрашивает. Более того, даже представлял себе, какие выводы Теруми уже успела сделать относительно собственного участия в операции, поскольку достаточно хорошо знал ее привычку рассматривать любую неудачу не только с точки зрения непосредственных последствий, но и с учетом того, каким образом эти последствия могут использовать против нее люди, обладавшие соответствующими полномочиями. Суйказан Фугуки, разумеется, находился во главе списка.
И совершенно заслуженно. Но Кисаме совершенно не собирался соглашаться с подобной оценкой происходящего.
Особенно сейчас.
- Нет, - ответил он после небольшой паузы. - Это называется "нас попытались заманить в подготовленную ловушку, мы ее обнаружили, сорвали и приволокли двух людей, которые смогут рассказать, кто именно все придумал".
Он выдержал несколько мгновений, после чего довольно оскалился.
- Причем ты еще умудрилась встретиться с джинчурики и остаться живой. По-моему, для двух безнадежных идиотов, которым наш дорогой сенсей не доверяет даже собственные умственные способности, результат просто великолепный.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Кисаме совершенно не сомневался, что Двухвостая захочет вернуть собственную подругу. Более того, после объяснения Мэй он начал подозревать, что стремление это окажется значительно сильнее обыкновенного желания спасти товарища, с которым довелось провести несколько совместных заданий. В конце концов, носители хвостатых зверей редко пользовались особенной любовью окружающих, и Хошигаки вполне представлял себе, насколько ценным мог оказаться для подобного человека кто-нибудь, кто не считал его исключительно удобным вместилищем для огромного количества разрушительной чакры. Собственно, никаких особенных усилий воображения здесь даже не требовалось. Достаточно было вспомнить, как в Киригакуре относились к некоторым носителям кеккей генкай и какое выражение появлялось на лице Теруми всякий раз, когда очередной особенно уважаемый представитель деревни начинал рассказывать о необходимости контролировать опасные наследственные способности.
Разумеется, существовала определенная разница между девушкой, способной залить поле боя лавой, и человеком, внутри которого находилось существо, потенциально способное уничтожить целую скрытую деревню. Но Хошигаки подозревал, что для тех, кто привык бояться подобной силы, эта разница имела исключительно количественное значение.
И именно поэтому рассказ Мэй о поведении юной джинчурики не показался ему особенно удивительным.
- Значит, подружка у нее действительно дорогая, - задумчиво произнес Кисаме, еще раз посмотрев на связанную куноичи. - Даже интересно, что она теперь сделает. Побежит докладывать начальству, что провалила задание ради спасения товарищей, или решит сначала попытаться исправить положение самостоятельно?
Он немного помолчал, после чего оскалился.
- Я бы поставил на второе. Особенно если ей лет тринадцать. В таком возрасте очень не хочется, чтобы какой-нибудь старый идиот рассказывал, насколько неправильно ты поступил, когда мог просто исправить все сам.
Впрочем, Хошигаки прекрасно понимал, что подобные рассуждения имели довольно неприятную оборотную сторону. Если Двухвостая действительно настолько дорожила пленницей, то та становилась не только потенциальным средством давления, но и прекрасной причиной для преследования. Причем преследования, в котором противник вполне мог перестать учитывать обычные соображения разумного риска. Одно дело - выполнять приказ командования, совершенно другое - пытаться вернуть человека, которого не собираешься оставлять в руках врага независимо от дальнейших последствий.
Кисаме невольно посмотрел на Мэй. И вдруг с неприятной ясностью понял, что в подобной ситуации сам оказался бы не особенно лучше.
Это открытие ему совершенно не понравилось.
Он привык считать собственные решения достаточно рациональными, чтобы не позволять чувствам вмешиваться в выполнение задания, особенно когда речь шла о необходимости выбирать между интересами деревни и отдельного человека. В конце концов, именно ради этого существовала система подготовки шиноби, именно этому их учили с детства и именно подобную способность подчинять личные желания приказу считали одним из главных признаков профессионализма. Кисаме не испытывал особенных затруднений с пониманием подобных правил, а кое-какие из них даже находил вполне разумными. Просто теперь, когда перед ним находилась Теруми Мэй с окровавленным боком, он внезапно обнаружил, что совершенно не хочет выяснять, насколько последовательно сумеет соблюдать собственные убеждения, если однажды потребуется пожертвовать именно ею.
Пожалуй, это была довольно опасная мысль. Особенно для наследника Самехады. Кисаме предпочел пока оставить ее при себе.
- Впрочем, если она действительно настолько дорожит своими людьми, это даже хорошо, - продолжил он уже более деловито. - Значит, не станет сразу накрывать все вокруг огнем, пока не убедится, что не заденет своих. А нам как раз нужно время, чтобы убраться отсюда подальше.
Он перевел взгляд на двух пленников, которых водяные копии Мэй уже приготовились нести, и удовлетворенно кивнул. Решение оказалось настолько очевидным, что Хошигаки даже испытал определенное удовольствие от того, насколько хорошо девушка самостоятельно учла все возможные обстоятельства. Теруми вообще обладала замечательной способностью понимать такие вещи без лишних разговоров.
В отличие от некоторых особо одаренных командиров.
Хошигаки еще раз проверил крепление собственного оружия, после чего коротко указал направление движения вдоль склона.
- Тогда пойдем через северный гребень. Чуть длиннее, зато там каменные ступени и почти нет открытых участков. Если за нами отправят погоню, им придется либо подниматься следом, либо обходить ущелье снизу, а там сейчас, насколько я помню, довольно мокро.
Последнее он произнес с совершенно невинным выражением лица, словно не имел никакого отношения к внезапному появлению в ущелье нескольких невероятно больших объемов воды.
- Правда, я бы на их месте вообще пока не совался вниз. Там еще твоя лава остывает. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь поскользнулся и случайно сварился. Очень неприятная производственная травма.
Кисаме тихо рассмеялся, однако почти сразу снова посмотрел на бок девушки.
Ранение по-прежнему вызывало у него гораздо больше беспокойства, чем он собирался демонстрировать. И дело заключалось не столько в количестве потерянной крови, которое Хошигаки не мог определить с достаточной точностью, сколько в самом расположении повреждения. Когти, судя по всему, пришлись довольно близко к нижним ребрам, а подобные удары нередко оказывались значительно опаснее, чем представлялось человеку, продолжавшему держаться на ногах исключительно благодаря адреналину и нежеланию признавать собственное состояние.
Прижигание, конечно, помогало справиться с наружным кровотечением.
Но Кисаме прекрасно знал, что некоторые особенно неприятные проблемы подобным образом не решаются.
Он даже хотел сказать об этом Мэй. Однако вовремя вспомнил, что разговаривает с девушкой, которая только что пережила столкновение с джинчурики, самостоятельно остановила кровотечение и теперь совершенно серьезно собиралась вывести с территории противника двух пленных, хотя наверняка чувствовала себя значительно хуже, чем позволяла предположить ее обычная язвительность.
Иными словами, читать ей лекцию о необходимости заботиться о собственном здоровье было бы приблизительно настолько же полезно, насколько пытаться объяснить Суйказану Фугуки, что иногда подчиненные тоже могут оказаться правы. Однако Кисаме не собирался позволять девушке изматывать себя исключительно ради того, чтобы доказать собственную выносливость, особенно когда никто из присутствующих в подобных доказательствах совершенно не нуждался. Он уже прекрасно знал, на что способна Теруми, видел ее в самых неприятных обстоятельствах, наблюдал, как она продолжает сражаться после ранений, от которых другие шиноби давно предпочли бы потерять сознание, и потому совершенно не собирался воспринимать необходимость временно снизить темп как признак профессиональной несостоятельности.
Более того, сейчас ему хотелось, чтобы она наконец перестала пытаться доказывать окружающему миру собственную полезность хотя бы на несколько часов.
Просто потому, что уже доказала. Причем с довольно впечатляющим результатом. Первую часть обратного пути им удалось пройти без особенных осложнений.
Во всяком случае, если не считать неприятной необходимости постоянно проверять поверхность каменных выступов, поскольку после дождей и последующего затопления некоторые участки склона стали достаточно скользкими, чтобы даже опытный шиноби рисковал сорваться при слишком неосторожном движении. Кисаме двигался немного впереди, выбирая маршрут и периодически останавливаясь возле наиболее неудобных переходов, чтобы убедиться, что сопровождающие пленников клоны смогут преодолеть очередной участок без необходимости совершать особенно сложные прыжки.
Сами пленники, к счастью, не доставляли особенных хлопот.
Пока.
Хошигаки прекрасно понимал, что подобное положение дел может измениться в любой момент, особенно если один из кумовцев окончательно придет в себя и решит, что перспектива возвращения на родину значительно привлекательнее путешествия в лагерь Киригакуре. Впрочем, после знакомства с Теруми у обоих имелись вполне веские основания сомневаться в собственных возможностях, а потому Кисаме рассчитывал, что хотя бы некоторое время они предпочтут вести себя достаточно спокойно.
Тем более что сами обстоятельства совершенно не располагали к побегу. Но быстро ситуация изменилась. Где-то позади, со стороны основной тропы, раздался короткий свист.
Хошигаки остановился. Он не мог с уверенностью определить, принадлежали ли сигналы одному подразделению или сразу нескольким, однако последовательность выглядела достаточно осмысленной, чтобы исключить случайность. Противник, судя по всему, окончательно восстановил связь между оставшимися постами и теперь пытался разобраться, куда именно исчезли двое шиноби Киригакуре вместе с несколькими собственными товарищами.
Впрочем, обнаружить направление отхода представлялось не такой уж сложной задачей.
Особенно при наличии сенсора. Кисаме совершенно не забыл мужчину, который сумел скрыться под землей после их короткого знакомства. Более того, чем дольше он размышлял о произошедшем, тем сильнее убеждался, что отпускать подобного специалиста было весьма неприятной ошибкой. Сенсор, способный отслеживать перемещения чакры через соприкосновение с поверхностью, представлял особенную опасность именно сейчас, когда им приходилось передвигаться достаточно медленно, сопровождая двух пленников.
И если противник действительно захочет вернуть собственных людей, то подобный специалист окажется практически незаменимым. Он осторожно присел возле края выступа, внимательно изучая расположение ближайших камней. Основная тропа оставалась значительно ниже, скрытая за деревьями, а северный гребень постепенно поднимался к узкому проходу, за которым начиналась относительно ровная местность. Если удастся добраться туда прежде, чем противник определит точное положение группы, дальнейший отход станет значительно проще.
Если же нет...
Что ж.
Придется придумать что-нибудь еще.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.