Кисаме довольно быстро обнаружил, что между умением создавать огромные массы воды и необходимостью использовать их в качестве транспортного средства для небольшой группы людей существует весьма существенная разница. В первом случае от хорошего шиноби требовалось прежде всего обеспечить достаточную мощность техники, правильно выбрать направление и по возможности не оказаться непосредственно под собственной атакой, что, разумеется, представлялось довольно очевидным условием успешного применения Суйтона. Во втором же приходилось учитывать совершенно неприличное количество дополнительных обстоятельств, начиная с необходимости сохранить относительно устойчивую поверхность под ногами и заканчивая тем, что двое пассажиров вообще-то являлись пленниками, которых предполагалось доставить в расположение Киригакуре живыми, а не размазанными по ближайшей скале. Причем последнее требование Хошигаки находил особенно несправедливым, поскольку именно эти замечательные люди еще совсем недавно собирались продемонстрировать им с Теруми собственное гостеприимство при помощи многочисленных техник Райтона. Вода неслась по ущелью с такой скоростью, что даже Кисаме, привыкшему к особенностям собственных техник, приходилось постоянно корректировать положение чакры, не позволяя основному потоку окончательно потерять управляемость. Ветер хлестал по лицу, срывал с волос капли, забивал дыхание влажным холодом, а окружающие скалы проносились мимо настолько быстро, что отдельные каменные выступы практически сливались в сплошную серую полосу. Сам Хошигаки чувствовал себя в подобных обстоятельствах совершенно замечательно, хотя прекрасно понимал, что для большинства нормальных людей подобное путешествие наверняка оказалось бы достаточно убедительным основанием никогда больше не приближаться к воде без особенной необходимости.
Но они с Мэй, к счастью, нормальными людьми не являлись.
И именно поэтому, когда созданный девушкой водяной дракон наконец устремился вперед, подхватывая направление основного потока и буквально протаскивая их маленькую компанию через самый неприятный участок ущелья, Кисаме совершенно не удержался от широкой, совершенно счастливой улыбки. Он прекрасно знал, насколько трудно контролировать водяные техники, особенно когда приходится работать с объемом жидкости, созданным чужой чакрой, причем в условиях, когда собственные запасы уже изрядно истощены продолжительным сражением. Но Теруми справлялась, и Хошигаки с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как дракон меняет направление, подчиняясь очертаниям ущелья, а его собственная волна следует за этим движением, словно две совершенно разные техники изначально задумывались в качестве частей одного большого, чрезвычайно неприличного по своим масштабам механизма.
Особенно приятно было осознавать, что ничего подобного они раньше не репетировали.
Да и кому вообще пришло бы в голову репетировать такое? Тем временем впереди стремительно приближался поворот, который Хошигаки еще при первоначальном осмотре местности счел наиболее опасным участком маршрута. Каменная стена практически перекрывала дальнейшее движение, заставляя ущелье резко менять направление, причем при обычных обстоятельствах подобное препятствие представляло бы серьезную проблему даже для достаточно опытного пользователя Суйтона. Поток, набравший такую скорость, обладал огромной инерцией, и попытка просто развернуть всю массу воды практически наверняка закончилась бы тем, что значительная ее часть обрушилась на скалы, захватив с собой всех, кто имел несчастье оказаться на гребне волны.
Впрочем, именно для этого им и требовался дракон.
Кисаме почувствовал, как передний край воды начинает подниматься, следуя за направлением движения техники Мэй, и немедленно направил дополнительную чакру в основание волны, стараясь удержать ее от преждевременного разрушения. Слишком сильное давление могло буквально выбросить их вверх, слишком слабое привело бы к тому, что основная масса воды ударится в скалу и распадется на множество отдельных потоков, а потому Хошигаки пришлось на несколько мгновений полностью сосредоточиться на управлении техникой, практически перестав обращать внимание на происходящее вокруг. Каменная стена приближалась. Кисаме даже успел подумать, что, возможно, следовало заранее уточнить у Теруми, насколько хорошо она представляет себе особенности управления подобным транспортным средством.
Но задавать подобные вопросы было уже поздно.
В следующую секунду дракон изменил направление, волна резко накренилась, и Хошигаки, почувствовав, как опора под ногами на мгновение становится совершенно ненадежной, инстинктивно сместил собственную чакру в нижнюю часть потока, удерживая воду достаточно плотной, чтобы не позволить гребню разорваться. Основная масса жидкости ударилась о каменную поверхность несколько ниже, подняв огромное облако брызг, однако вместо того, чтобы окончательно рассыпаться, последовала за направлением дракона, с оглушительным ревом вырываясь из узкого прохода. Хошигаки рассмеялся. Совершенно искренне, громко, практически не пытаясь перекричать шум воды, поскольку никакой особенной необходимости сообщать окружающим о собственном восторге не существовало. Он и так наверняка выглядел человеком, которому происходящее доставляет совершенно неприличное удовольствие, особенно если учитывать, что еще несколько минут назад они находились в весьма неприятном положении и вполне могли закончить собственную карьеру на территории Кумогакуре.
Теперь же скалы стремительно оставались позади. А впереди открывался относительно широкий участок, где ущелье постепенно переходило в пологую долину, позволяя наконец воспользоваться преимуществами нормальной местности, не рискуя каждую секунду врезаться в очередную горную породу. Дальше ехать на волне совершенно не требовалось.
Особенно учитывая, что впереди уже находились позиции собственных шиноби, которых, разумеется, никто не предупредил о приближении совершенно замечательного водяного транспорта с двумя ранеными пассажирами и парой кумовцев в качестве сувениров.
Кисаме не хотелось выяснять, насколько благосклонно товарищи отнесутся к перспективе внезапного затопления собственного наблюдательного пункта.
Он вообще предпочитал не портить отношения с людьми, которым впоследствии могло потребоваться прикрывать ему спину. За редкими исключениями. Которые, разумеется, носили весьма внушительный меч и обладали отвратительным характером.
Хошигаки направил остаток чакры в переднюю часть волны, постепенно разделяя основной поток на несколько широких струй, которые должны были уйти вдоль естественного русла и растечься по более низким участкам местности. При этом верхняя часть воды еще некоторое время сохраняла относительно устойчивую форму, позволяя выбрать подходящий момент для безопасного выхода, и Кисаме, обнаружив справа достаточно широкий берег, покрытый влажным гравием, наконец решил, что продолжать путешествие совершенно необязательно.
- Ну что, Теруми! - громко окликнул он, оборачиваясь к девушке. - Кажется, приехали! Только давай без требования вернуть деньги за проезд. У нас, между прочим, обслуживание исключительно высшего класса!
Приземление оказалось вполне удачным, хотя поврежденное плечо немедленно напомнило о себе неприятной тянущей болью, заставив Хошигаки на мгновение поморщиться. Впрочем, он быстро восстановил равновесие, развернулся к воде и приготовился при необходимости подстраховать остальных, особенно учитывая, что Мэй совершенно не следовало сейчас резко нагружать поврежденную сторону. Само по себе путешествие, конечно, получилось замечательным. Но Хошигаки прекрасно понимал, насколько дорого могла обойтись девушке необходимость одновременно удерживать технику, контролировать положение собственного тела и продолжать заботиться о сохранности пленников. Даже если основную работу по транспортировке выполняли клоны, последние все равно требовали чакры, а уж после встречи с Двухвостой собственные запасы Теруми наверняка находились далеко не в лучшем состоянии. Он осторожно протянул здоровую руку, предлагая помощь при выходе на берег, и широко улыбнулся. Теруми выглядела утомленной, а не просто уставшей после продолжительного сражения, когда организм постепенно начинает требовать отдыха, а именно истощенной настолько, что даже привычная живая выразительность лица временами словно уступала место неприятной отстраненности. Кисаме слишком часто видел подобное состояние у шиноби, потерявших значительное количество крови, чтобы воспринимать его исключительно как последствия расходования чакры, и потому теперь с определенным неудовольствием обнаружил, что собственная готовность шутить и отвлекаться на посторонние мысли постепенно уступает совершенно конкретному желанию как можно быстрее доставить девушку к медикам.
Причем не к первому попавшемуся человеку, умеющему накладывать повязки. Он уже собирался предложить продолжить движение, когда заметил нечто, заставившее его мгновенно остановиться. На противоположном склоне едва заметно качнулась ветка. Чуть выше. Затем еще одна.
Причем направление движения совершенно не соответствовало ветру, который постепенно стихал после устроенного ими маленького наводнения.
Хошигаки медленно повернул голову. И почти сразу почувствовал, как привычная готовность к сражению снова возвращается, вытесняя усталость и неприятные ощущения в поврежденном плече. Если противник действительно сумел догнать их после столь замечательного способа передвижения, то речь наверняка шла о достаточно подготовленных шиноби, способных не только отслеживать чакру, но и пользоваться собственными возможностями с поистине неприличной эффективностью. А если среди преследователей находилась Двухвостая... Что ж. Последние несколько минут могли оказаться исключительно небольшой передышкой. Хошигаки осторожно сместился, занимая положение между обнаруженным движением и остальными участниками их небольшой группы. Противник не торопился обнаруживать себя. Более того, чем дольше Хошигаки присматривался к расположению ветвей и едва различимым изменениям в окружающем пространстве, тем отчетливее начинал понимать, что неизвестный не просто хорошо маскируется, а совершенно сознательно позволяет обнаружить лишь отдельные признаки своего присутствия, не предоставляя при этом возможности определить точное положение. Эта манера поведения совершенно не соответствовала действиям кумовцев, с которыми Кисаме успел познакомиться за последние несколько часов. Те предпочитали заранее подготовленные позиции, достаточно плотное прикрытие и использование сенсорных техник, позволявших координировать действия даже в условиях ограниченной видимости. А здесь наблюдатель действовал один, не пытался привлечь внимание союзников и вообще вел себя так, словно совершенно не беспокоился о возможности оказаться обнаруженным. Впрочем, существовало еще одно обстоятельство.
Он почему-то казался знакомым.
- Ну надо же, - негромко произнес Хошигаки, не опуская оружия. - А я-то уже начал думать, что нас здесь никто не любит.
В следующую секунду среди ветвей что-то коротко блеснуло. Кушимару не торопился отвечать. Он вообще обладал совершенно замечательной способностью заставлять окружающих чувствовать себя несколько неуютно исключительно благодаря собственному молчанию, причем Хошигаки подозревал, что подобный навык совершенствовался значительно дольше, чем большинство техник, которым мечник обучал собственных подчиненных. Куриараре мог смотреть на человека через прорези маски настолько долго, что даже достаточно опытные шиноби начинали невольно проверять снаряжение, вспоминать последние распоряжения командования и пытаться определить, не совершили ли чего-нибудь такого, за что их сейчас собираются наказать. Он же был рад видеть старшего товарища. После наставника даже Кушимару иногда казался почти приветливым человеком. Впрочем, Кисаме прекрасно понимал, что Куриараре находился здесь не ради возможности полюбоваться результатами их совместного творчества. Особенно учитывая, как быстро взгляд мечника переместился на Теруми. И задержался. Так что теперь существовало одно обстоятельство, которое теперь позволяло несколько изменить первоначальные планы. Кисаме медленно оскалился.
А значит...
Он повернулся к Мэй.  И наконец принял решение, которое, пожалуй, следовало принять значительно раньше.
- Ну что, красавица, - произнес Хошигаки с совершенно невинным выражением лица. - Кажется, теперь у меня официально появилась возможность немного злоупотребить своим положением.
Он осторожно приблизился, стараясь не задеть раненую сторону, и, предупредив девушку коротким движением, подхватил ее на руки, придерживая под спиной и коленями. Собственное плечо немедленно отозвалось неприятной болью, однако Хошигаки сумел распределить нагрузку достаточно удачно, чтобы поврежденной руке не приходилось выполнять основную работу, а учитывая разницу в физических данных, сама по себе необходимость нести Теруми совершенно не представляла серьезной проблемы. Двигаться с Теруми на руках оказалось значительно удобнее, чем Кисаме предполагал первоначально. Во всяком случае, необходимость постоянно подстраивать темп под состояние раненого товарища исчезла, а сам Хошигаки мог пользоваться собственной скоростью, не опасаясь, что девушка попытается догнать его исключительно из принципа и окончательно надорвет поврежденный бок. Последнее обстоятельство представлялось особенно приятным, поскольку Кисаме слишком хорошо знал Мэй, чтобы не подозревать, насколько мало ей понравится перспектива признать собственную усталость в присутствии кого-нибудь постороннего. Хошигаки находил подобное положение вещей совершенно замечательным. Даже раненое плечо, которое продолжало неприятно ныть при каждом особенно резком движении, не могло испортить удовольствие от осознания, что сегодняшний вечер все-таки имеет вполне определенные шансы закончиться сравнительно благополучно. Однако он не расслаблялся до сих пор. И оказался прав.
Они давно оставили позади позицию Кушимару, и оттуда послышался шум. Нехорошо. Он уже собирался осторожно переместиться к ближайшему укрытию, когда где-то впереди раздался характерный свист, за которым последовали несколько торопливых шагов и короткий приказ, произнесенный на расстоянии, достаточном для того, чтобы Хошигаки сумел разобрать отдельные слова.
Еще хуже!
Кажется, кумовцы действительно решили, что их прекрасный вечер заслуживает продолжения. Из-под земли появились несколько фигур. Сначала двое, двигавшиеся по нижнему склону, затем еще трое, которые попытались занять позиции немного выше, перекрывая направление дальнейшего отступления. Все пятеро носили протекторы Кумогакуре, причем двое уже готовили техники, судя по характерным движениям рук, а остальные держали оружие наготове, явно рассчитывая воспользоваться преимуществом внезапности. Кисаме поставил Мэй на землю, перехватил оружие… и вздрогнул практически, когда откуда-то послышался голос.
- Эй, детки! Вы чего там возитесь?
Кисаме медленно расплылся в хищной ухмылке, когда все вокруг начало затягиваться туманом. Кто еще мог оказаться настолько любезным, чтобы встретить их непосредственно на подходе к собственным позициям?
- Джузо-семпай! - с совершенно искренним удовольствием окликнул он. - А мы как раз домой собирались! Только у нас тут это… хвост.
Два.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.