Учиха узнал об этом не внезапно, информация легла в его сознание. Словно он изначально допускал подобное развитие событий и лишь ждал, когда оно оформится окончательно или же все таки не ожидал, он сам толком об этом не думал, все таки человеческая суть постоянно меняется. Зецу говорил негромко, почти лениво, как всегда. Его голос, раздававшийся из тени, был лишён эмоций, но именно в этом и крылась его ценность. Он не приукрашивал, не делал выводов — лишь фиксировал факты. Пейн находился в Конохе. Обито не ответил сразу. Он стоял в глубине своего убежища, где полутьма была плотной и спокойной, как глубина океана, в которую никогда не проникают штормы. Маска скрывала лицо, но даже без неё было непонимание, зачем Нагато сейчас решил туда пойти. Лишь лёгкое, почти незаметное смещение внимания — знак того, что информация принята и встроена в общую картину. Он искал какую-то информцию. Зецу уточнил это отдельно, с тем же равнодушием, с каким мог бы сообщить о перемещении облаков или смещении тектонических плит. И что было особенно примечательно — уже успел развязать сражение. Его действия для Обито казались слишком поспешными. Эта деталь задержалась в мыслях Обито дольше остальных.
Он медленно прошёлся вдоль каменной стены, пальцами скользя по холодной поверхности. Пространство вокруг было неподвижным, податливым, полностью принадлежащим ему. Здесь он контролировал всё. И именно поэтому действия Пейна, совершаемые вне этого пространства, вызывали не тревогу — а непонимание. Коноха была символом. Сердцем системы, которую они собирались сломать. Но Нагато пришёл туда не как палач — и это само по себе было допустимо. Опасения вызывало другое. Он тратил силы на это, что могло немного помешать их планам. Коноха не была простой деревней, там много сильных шиноби. Обито остановился, повернувшись лицом к пустоте. Внутри не поднималась злость, не возникало желания немедленно вмешаться. Скорее — холодный, аналитический интерес, смешанный с тенью сомнения. Сражение в Конохе было неэффективным. Любая битва там — это столкновение не только с шиноби, но и с идеей, с историей, с упорным сопротивлением, которое никогда не заканчивается быстро.
— Зачем? — беззвучно подумал он.
Пейн не был глуп. И уж точно не был импульсивен. Каждый его шаг всегда подчинялся идее — жёсткой, болезненной, выстраданной сквозь потери и кровь. Он понимал цену чакры. Понимал цену времени. И потому тот факт, что он позволил себе втянуться в бой, расходуя ресурсы ради чего-то, что не приближало план напрямую, казался Обито странным. Он легко мог вмешаться. Мог направить. Пространство поддавалось ему, реальность гнулась, как ткань. Но он не сделал этого. Пока — не сделал. Он предпочёл наблюдать. Понять. Найти причину, а не бороться с симптомами. В его воображении Коноха вставала не как деревня, а как живой организм. Каменные улицы, пропитанные историей. Дома, в которых растили детей для будущих войн. Улыбки, за которыми скрывались страх и усталость. Пейн, шагающий по этим улицам, наверняка чувствовал напряжение — не страх, а сопротивление. Деревня видела в нём угрозу.
Сражение не было тотальным, но оно было достаточным, чтобы заявить о себе. Достаточным, чтобы Коноха ответила. Достаточным, чтобы втянуться глубже, чем требовалось.Обито медленно опустился на каменное возвышение, позволив тени сомкнуться вокруг него. Его спокойствие не было напускным — оно рождалось из уверенности в конечной цели. И всё же сейчас в этой уверенности появлялась тонкая трещина — не в плане, а в методах Нагато. Он не понимал, что именно тот надеялся опять же там найти. Информацию? Проверку идеалов? Подтверждение собственной правоты через сопротивление? Или — что было куда опаснее — отражение прошлого, которое ещё не до конца утратило власть над ним? Даже после их разговора, он решил туда пойти, что не входило в план. Возможно в будущем он и должен был вторгнуться туда, но это время еще не наступило. Неужели интерес и информация того, зачем Итачи убил Данзо, так нужен был ему.
На краткий миг, глубоко внутри, шевельнулось воспоминание. Коноха — не как цель, а как прошлое. Как место, где он когда-то верил, что мир можно изменить иначе. Где сражения казались оправданными, а потери — необходимыми. Обито не позволил этим мыслям подняться выше. Они были старыми. Отработанными. Не имеющими власти над ним. Но Пейн… возможно, ещё не был там, где находится он сам. Возможно, Коноха была для него не просто остановкой, а испытанием. Местом, где он хотел увидеть, стоит ли мир того, чтобы его спасать — или уничтожать ради нового порядка. И если ради этого он готов был тратить силы, втягиваться в бой, рисковать — значит, внутри него ещё шёл процесс, который нельзя было ни ускорить, ни остановить приказом.
Обито поднялся вновь, медленно. Плащ едва слышно зашуршал, словно тень сдвинулась с места. Он чувствовал ход времени — не как давление, а как уверенное течение. Всё ещё шло так, как должно. Даже если путь Пейна делал крюк. Если Нагато вернётся с сомнениями — значит, он ещё в пути. Если вернётся с решением — значит, он готов сделать следующий шаг. И в том, и в другом случае вмешательство пока было излишним. Обито позволил себе тонкую, почти незаметную усмешку под маской. Пейн мог думать, что действует по собственной воле. Что именно он выбирает, куда идти и за что сражаться. Эта иллюзия была необходимой частью пути. Коноха была всего лишь остановкой. Даже сражение в её стенах — всего лишь этапом. Местом, где вопросы становятся громче, а цена ответов — выше. И пока Пейн ищет смысл в битве, мир продолжает медленно, неумолимо двигаться к тому будущему, которое Обито уже видел достаточно ясно, чтобы не торопить события.
