ночь с 10.02 на 11.02
Рано Нагато радовался возвращению в свою жизнь спокойного сна - он ложится в постель и где-то полчаса беспокойно ворочается. И Обито, и Хатаке дают ему столько пищи для размышлений, что он не знает, что с этим в итоге делать и просто не может обработать как следует. Вот уж товарищи по Шарингану...
В итоге так и не успокоившись, он раздраженно садится и потом и вовсе перебирается к рабочему столу.
Мысли его не оставят, так что пусть хоть свернут в полезное русло. Они совершенно не хотят, оттого он со вздохом откладывает технику над которой все же надо работать на более свежую голову, и подтягивает себе чистый свиток. Мысли куда лучше организует монотонная и методичная работа.
Все равно нужно сделать Обито передатчик, и раз уж думает он все равно об Обито, то и плевать.
Вообще он мог сразу дать ему пирсинг - таких сережек у него было в достатке, они были просты и банальны, и прекрасно справлялись со своей работой. К тому же, установив по линии формирования чакры, он мог лить Обито свою в резерв. Если.. если что. Однако тут были и тонкости. Вряд ли Учиха согласился бы на это, и Нагато в моменте о таком решении как-то даже и не подумал. Это казалось... Слишком личным, интимным даже. Может быть дело было в том, что пирсинг был лишь на близких Нагато, да и он постарался, что он не причинил вреда. Может быть дело было в дополнительных свойствах - одно дело проведение техник, но другое... Другое. Он знал, что и кольца фоново отслеживает, волнуясь, но в фокусе внимания у него были те, кто был с его же меткой, пирсингом. Ну и Хатаке.
Хатаке он очевидно вредил, и хоть для него приходилось держать изолированный кусок чакры, насилие над чакросистемой было ощутимым - ну, Нагато, вряд ли Хатаке понимал. С Карин они были постоянно в сцепке и это не чакра периодически крайне вольготно чувствовала себя в его системах, но с Хатаке это было форменным насилием. Медленным отравлением. Быть может, общая подавленность джонина все же не была полностью его выбором. Нагато хотел снять передатчик, но одновременно страшился этого. Хатаке был сильным шиноби, умелым шиноби. Он не сомневался в его способностях - даже если Какаши сомневался в себе.
И как раз именно сомнения толкали Нагато сейчас за работу, а не в объятия сна.
Он вытащил из руки куройбо и коснулся его, заставляя рассыпаться в пыль. Хорошо, что выход приемников не разрезал его кожу - он не был уверен, готов ли к боли, чувствовать ее снова. Боли, впрочем, были, но довольно терпимые. Спина все равно сводила его с ума, заставляя периодически прерываться на растяжки и массаж с обезболивающей мазью, но это было несравнимо. Ощущение боли, впрочем, очевидно притупилось. Он жаждал ее и страшился одновременно, и это было еще более непривычно и странно чем все, что происходило до того.
Быть может оттого он и выбрал для Учихи именно кольцо. Да и свое нужно было чуть ужать - пока его носил Тендо. Со стороны на него теперь смотреть было абсолютно мучительно. Нагато понимал и не понимал Конан.
Он высыпал весь порошок куройбо в ёмкость, залил чернилами и обмакнул кисть. Весь принцип в кольцах был прост до безобразия - огромное полотно печати, написанное чернилами из куройбо с главным символом в который все это великолепие сворачивалось. Над символом тоже стоило подумать - он уже израсходовал запас мифических существ, оставались сёги или что-то буддийское, но с Обито у него были проблемы ассоциаций. Одно лишь кандзи не передавало то, чем он был.
И для Нагато, и для мира. Но итоговый символ можно было внести последним, так что Нагато начал с краев печати. Дело это было крайне длительное и кропотливое, он полагал, что просидит над свитком не меньше часа. Благо Риннеган позволял не сверяться с записями, печать легко восстанавливалась в его памяти. Он ничего не мог забыть.
И к сожалению, детали разговора тоже были яркими. Учиха Мадара...
Он не поднимал эту тему с Обито, но правда была в том, что думать об этом не мог перестать. Учиха Мадара был им врагом, очевидно. Нагато не сомневался в том, кому верен и на чьей стороне. Учиха Мадара все это заварил, и они с Обито редко были настолько единодушны. Но именно Мадара открыл Риннеган. Именно Мадара был истинным избранным, настоящим новым Мудрецом. Именно Мадара был тем, кому улыбнулись боги. Они с Обито оба были те ещё лжепророки. Но Мадара открыл эти глаза. Мадара был наследником Мудреца Шести Путей. Мадара был достоин.
Нагато мог представить фантомную боль от того, как ему выдирают глаза - боль есть боль - и неважно кто это сделает. Обито ли, Мадара ли. Он не вправе позволить это, но в праве ли действительно выступить против того, кто должен был спасти этот мир? Он рад был, что Обито подобные вопросы не задает. Обито был опорой ему, и иного товарища на этом пути он не знал, и не желал. Мысли об этом быстро прыгнули в сторону Хатаке.
Последний вечер прошел у них... Странно.
Копирующий, конечно, удивил его разнообразием реакций, и, кажется, Нагато его жутко засмущал. Увидеть его как товарища тоже было бы неплохо, но в том Нагато не обманывался - этого не будет никогда. Этот человек никогда не отринет Коноху. Копирующий был во всем лучше него - сильнее, упрямее, чище, вернее, увереннее. Ему не доставало лишь сырой силы, только и всего. Нагато понимал, почему его имя гремит по всему миру.
Какаши восхищал его и одновременно его хотелось... Починить. Вылечить его раны. Зажечь огонь в глазах, который там загорался лишь в бою.
Нагато задумался. "Огонь"? "Вера"? "Надежда"? Нет, это все Обито подходило, но все совершенно не объясняло его суть. Солнце? Только если кровавое. Нет.
Заключить идею человека в одно лишь слово... С Хатаке вот было легко. Нагато знал, ассоциация пришла сразу же. Золото, золотой генерал. Ценная фигура. Защитник, воин. Тот, кто ведет других.
Если когда-то Хатаке он и наденет на палец их кольцо, то лишь это и никакого иного.
Нагато задумался, не написать ли "ложь", но хмыкнул. Если лгут они все, то лжец Обито далеко не самый страшный.
Он продолжил печать, призвал ещё куройбо, когда чернила стали слишком жидкими. Распыляя его до пыли, он снова вернулся мыслями к Мадаре. Учиха... Великий, имя которого, одно лишь имя, держало его в узде годами. Смысл сражаться против Учихи Мадары.
Человек, который сделал это с ними.
Враг. Война. Обито не нужно было говорить многое потому что для Нагато важно было не то, кто этот человек. А то, что он сделает с ним, с Обито. Нагато подумал об Итачи. И все же, они не будут никогда на одной стороне. Даже если Коноха врагом им не станет больше.
Итачи хочет видеть Обито мертвым, считая его корнем всех бед. Что он решит о Мадаре? Что он решит о нем самом, когда поймет, где лежит его верность и правда?
Смогут ли они сыграть полную покорность для Зецу... И размолвку для Итачи?
Нет, все же кольцо было правильным решением. Обито итак своей спиральной рожей светил перед Учихами не раз, так пусть хоть кольцо носит - очевидный знак принадлежности к организации. Впрочем... Он надеялся, что Обито выучил урок и не будет называться Мадарой с порога.
То, что меж ним и Ламиноко, нужно как-то поправить, но как-то так, чтобы не отхватить недоверие с ее стороны тоже...  Сложно будет.
Впрочем, у него была идея что с этим делать. Копирующий с его предложением как нельзя кстати был.
Нагато сейчас пока не горел желанием выползать на тренировки сам - слишком уж уязвимо ощущал себя. Непривычно. Неприятно. Но вот дать двум носителям Шарингана порезвиться, а самому посмотреть - это вот полезно. К тому же Ламиноко проста была что палка - она не из тех, кто задумается излишне, и ее успокаивают простые объяснения.
Простота...
Ламиноко была сильной куноичи, но местами она была наивна как ребенок. Не такой ребенок как были они с Конан, но такой, какими были они с Конан и Яхико, еще не понимающие как жестока и отвратительна эта жизнь. Причем нет, последнее Ламиноко понимала слишком хорошо… но во многих вещах она оставалась очень прямой. И не понимала иного. Не хотела… может, и не могла вовсе. Нагато не нравилось то, что планировал для нее – и для Саске – Обито, но иного исхода не видел. Ламиноко верила Итачи, Ламиноко готова была на все ради Итачи, но сможет ли она спасти Итачи от самого себя? Нагато не хотел сражаться с Учихой, но если будет выбор – очевидно по какие стороны они встанут. Хатаке был во многом гораздо более вдумчивым, чем Итачи – но правда была одна. Они принадлежали Конохе… оба. С потрохами.
Нагато практически заполнил свиток и задумался. Простота - вот что вело его ассоциации всегда в выборе правильного символа для конкретного шиноби. Давным-давно кольцо на пальце Итачи должно было пойти другому Учихе, хорошо, что выбор тот Обито не совершил. Сейчас, хорошо понимая, Нагато последний раз обмакнул кисть и размашисто написал одно: "Мечта".
Мечта... И сон. Ха, сказывался ли недосып? Он усмехнулся и открыл коробку с драгоценными камнями. Вот тут у него было в достатке, и на самом деле, он даже не сомневался. Взял бы оникс, но в этом случае кандзи выделялось бы белым. Или не было бы видно вовсе - и это бросалось бы в глаза. К тому же, он уже использовал черные чернила. Но был еще один. Нагато извлёк небольшой овал александрита. В свете лампы он отливал тревожно алым пурпуром, но Нагато знал, что днем он станет иным. Он щёлкнул переключателем более мелкой лампы дневного света, холодный свет залил камень в его пальцах, и по краям он стал глубокого бирюзового оттенка. Нагато положил его в центр печати и сложил пальцы, направляя чакру. Всплеск, небольшая вспышка. Свиток остался чист, будто ничего и не было, а в камне оказалась печать. И кандзи.
Нагато достал другую коробку, с инструментом. Теперь все нужно делать хирургически точно. Он задумался не стоит ли сменить себя на одно из тел - не хотелось бы расцарапать камень при вставке.
Но ладно, у него не настолько тряслись руки. Он взял одну из заготовок. Для колец у него было довольно много, отлили как-то разом, если вдруг придется чинить или что-то такое, однако кольца держались стойко вот уже сколько лет. Ценность была в их камне, сама же оправа - чакропроводящий металл и смесью его с куройбо, стандартный для него уже теперь сплав. Он был в Конан, теперь в Карин, Акацуки носили его - собственно, в свое время он создал парочку таких металлов. Этот - и черный металл, повышенной чакропроводимости. Он делал порой артефакты из него, и у него даже сейчас валялись на столе заготовки. Сам металл был капризен и сложен в обработке, но Нагато все же планировал рано или поздно сделать его визитной карточкой Аме. Все же по характеристикам он хоть и был далек от куройбо, бил на голову любой иной чакропроводник. Сплав медицинской стали с куройбо, впрочем, до сих пор был далеко впереди по особенностям.
Он посравнивал размеры заготовок, достал ригель и молоточки, обжимки и прочие мелочи. Размер Обито до идеала сам подгонится, для этого была особенная печать на металле, это было уже свеженькое добавление. К примеру ему свое кольцо придется чуть поджать. Он побоялся делать на нем тогда много печатей, пробовал уже на кольце Конан. Кольцо немного меняло размер под конкретного носителя, однако очень серьезные изменения могли повредить сам камень или металл. Уже потом он научился обходить эту проблему, потому и для Кисаме, и для Ламиноко кольца были одинаково комфортны в носке. Все же, бойцам еще не хватало, чтобы артефакт в самый неудачный момент соскользнул. Потому в основном нужно было установить камень и печать правильно, а после запечатать все еще разок сверху, делая артефакт одной цельной частью.
Чем он и занялся.
Камень тускло мерцал, ловя разный свет при движении, но в паз зашел хорошо, его пришлось только чуть обновить, пустив по инструменту чакру ветра. Нагато некоторое время ещё возился, закрепляя, пока не нашел идеальное положение, в котором свет пронзал весь камень насквозь, делая его практически однотонным при каждом из поворотов. Кандзи тонуло в глубине. Нагато сточил верхнюю грань до ровной и сложил печати, влил чакру и, наконец, объединил кольцо.
Он не стал его надевать, чтобы проверить чакропроводимости, вместо этого пропитал чакрой так, из пальцев, чтобы проверить корректность контура. Хорошо.
Он выдохнул и чуть улыбнулся. Кандзи из тьмы смотрело на него.
Мечта.
Мечта, которая кому-то может показаться сном.

утро 11.02
Так-то он все же даже поспал – ну, после того как сделал пару ошибок в своей длиннющей печати, которую собрался использовать на Хвостатом. Гаара в тюремном блоке все еще был проблемой, и Нагато хотел бы как-то активнее дойти до запечатывания, чтобы и джинчурики там не доставил проблем, и желательно ничего не понял. Отличие от содержания ребят из Конохи – небо и земля, конечно. Деактивировав песчаную защиту – столько чакры пришлось собрать, Нагато даже подумывал ее уже закинуть в Гедо дополнительно ибо у него она пропадет, но пока не трогал статую – он пробил джинчурики куройбо как следует, и после этого ввел ему достаточно морфина и прочих дурманящих обезболивающих. Спать Гаара не мог и не должен был, но желательно, чтобы и чакру использовать нормально не мог. Ни свою, ни Шукаку. Алкоголь и альтернативные вещества подходили для этого как нельзя лучше. Собственно, если бы Хатаке увидел, как Нагато обращается с реальной угрозой – паранойя, все дела – он, наверное, сильно оскорбился бы.
Нет, конечно, Копирующий тоже угрозой был… Только не угрозой, способной ему половину деревни разнести. Озадачив Сасори прямо с самого рассвета и очередным ядом, и заданием по Сакуре, он позволил и Копирующему с ней попрощаться, и вообще облегчить душу. Он не стал говорить, что яд, который Сасори использует, чтобы усыпить девушку, будет подмешан в завтрак, и трогательный момент она, скорее всего, не вспомнит. Да и печать на пирог из корректировок значительная. Все, что Сакура будет помнить – как выполнила сложнейшую операцию на своем пострадавшем сенсее, как Акацуки – в частности Пейн – заинтересованы в его шарингане, как они держали их непойми где, пока Копирующий приходил в себя и восстанавливался. Нестыковки она, конечно, поймет – что травмы Копирующего не бились с тем, что она помнит. Нагато полагал, что девушка просто убедится, что оказывала помощь кому-то из них под гендзюцу и принуждением. Детали же они не трогали. Наоборот, даже лучше, что куноичи запомнит Саске и его неоднозначное поведение. Чем больше преследователей будет у младшего Учихи, тем больше дел будет у старшего. К тому же, чтобы действительно найти Саске нужно будет прочесать полмира… а Хатаке – вторые пол мира. Нагато, впрочем, надеялся, что до светлых голов не дойдет полезть в Аме.
Как ни крути, им все равно пора планировать переезд куда-нибудь. Нагато крайне сомневался, что Копирующего оставят в покое.
Он сам – совсем не собирался. Оттого после того, как Сакура благополучно заснула, он несколько распылил внимание. Снова вытащил Копирующего из камер, пока Сакуру Чикушодо забирал на птицу. Птица зависла в воздухе у Башни, а Хатаке Нагато вытащил на открытую площадку с другой ее стороны. На этой же площадке недавно развлекался в дождь младшенький Учиха, а сегодня в Аме был выходной – так что дождя не было, и юный Саске засел в библиотеке. Нагато мысленно позвал Ламиноко, назвав ей площадку, и сам прищурился, разглядывая небо. Тендо привел Хатаке, Нагато привычно снял с него ограничивающие печати и сам расположился на парапете – высоты и сорваться от случайного порыва ветра он не боялся.
- Ты предложил тренировки, - обратился он к Копирующему. – Твое предложение принято. Однако сам я сражаться не могу пока, а заставлять тебя двигаться со скоростью черепахи было бы слишком жестоко.

Создан артефакт Кольцо Акацуки 夢 (yume)

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

- Мы все - Пейн, - ровно и довольно лениво ответил Нагато на замечание Ламиноко, уловив холодность в ее голосе. - Я решил, что правильно будет посмотреть тебе в глаза по-настоящему.  Но теперь сомневаюсь, что хорошая идея знакомиться повторно с другими членами нашей организации, - он улыбнулся нейтрально и иронично, без проблем выдавая, что и в этом Ламиноко первая. У него очевидно были любимчики… Своего рода.
Вообще с учетом того, что у Ламиноко активирован был Шаринган, Нагато очевидно удивлялся тому, что она пришла к этому выводу только сейчас.
Точнее... Она может быть и ладно, а Итачи...
Стоп, Итачи ей что, ничего не сказал?..
Вообще ничего? Про Хатаке тоже?..
Кинулась она на него настолько активно,  что Нагато несколько опешил. С учётом того, что Хатаке не особо дернулся - он владел собой в разы лучше, чем показывал. Даже Замену не использовал, хотя ладно, предметов тут не было - тех, на которые можно замениться, площадка была абсолютно свободна от мусора. Нагато склонил голову набок, разглядывая обоих.
Итачи может что-то ей и сказал, но очевидно ничего, что касалось самого Нагато. Хм...
Мда, со стороны выглядело занятно. Неужели Ламиноко сейчас на него... Что, обиделась? Она была первая после Хатаке с кем он знакомился лично, да и Хатаке эту привилегию получил исключительно потому что имел смелось назвать его в лицо, не побоявшись гнева.
Учиха сверкнула глазами... И использовала гендзюцу. Итачи все же ей что-то сказал?..  Но не так в лоб же. То есть, да, Ламиноко отличалась прямотой. Базово именно поэтому Нагато и столкнул их с Хатаке лбами сейчас. Если все Учихи подчиняются замыслу Итачи, не слишком важно насколько трепетно Нагато к ним относится. Они враги, они - инструмент. Они в любом случае могут стать врагами, это правда. Любящих людей нельзя повернуть против тех, кого они любят. Но можно раскрыть между ними такую пропасть, что бой начнется сам. Нагато, впрочем, надеялся на иное - любящие Итачи люди остановят самого Итачи от глупостей.
И быть может, именно в этом и дело. Итачи берег свою любимую. Или - что было чуть более явно - он просто не доверял Ламиноко работы двойного агента. Она была в ней ровно также плоха как был он сам. Прямая, резкая... Нагато проигрывал игру с самим собой потому что его мягкое отношение к Учихам было даже не вопросом. Учихи же эти в свою очередь на него шипели как уличные коты. И все же, гендзюцу был смелым шагом. Быть может, Ламиноко сама прекрасно зная о себе, сейчас маскирует этим то, что Итачи приказал? Слишком мало она сказала, чтобы понять это.
Нагато склонил голову набок и влил чакру. В обоих. В одну - через кольцо, в другого - через приемник. Чакра была не его - точнее частично переработанная и уже его, но она несла явный оттенок чакры хвостатого. Неприятная, опасная и ядовитая, но уже пропущенная через Гакидо как через фильтр, она оставляла лишь позитивные черты вроде силы, регенерации... Нагато находился рядом и оттого этот кусок чакры обоим прилетел мгновенно, не позволяя толком в иллюзии побыть - он, конечно, мог пустить и тонкой струйкой сейчас, но чакры было действительно много, да и Хатаке лечебный эффект от нее не повредит. Так что вряд ли им удалось прямо развернуться в иллюзии как следует.
- Я бы попросил воздержаться от гендзюцу, мне придется его нарушить, - мягко поговорил он.  - Тренировка - не только у вас, - он протянул это, словно бы оправдывая прилетевший обоим шматок чакры. Ну так-то он не лукавил, он действительно хотел влить эти излишки с пользой, а никакого накопителя на этот счёт не было. Пока он ковыряется с Шукаку и Гаарой - он найдет куда сливать, но так-то он не лукавил. После того как он скопировал технику Карин и поговорил с ней,  он несколько иначе посмотрел на перспективы. Сигнатуру чакры он умел менять виртуозно в целом, передавать тоже, плюс у него были методы помимо этой техники. Однако он никогда не задумывался о том, чтобы делать это безопасно и полезно. Для союзников. А ведь идея-то лежала на поверхности.
Потому да, он собирался использовать излишки чакры джинчурики и хвостатого для того, чтобы попрактироваться. И на этих двоих, а не на Конан. Дискомфорт – не вред, однако для нее он не хотел и дискомфорта.
- Можете не стесняться ни в техниках, ни в чакре, - он улыбнулся вежливо. И Ламиноко будет весьма полезно, и Хатаке. Во многих смыслах. Прилетело им сейчас столько, что Ламиноко восстановило все использованные техники.

В ход прилетает по 26 единиц чакры в общий запас и Ламиноко, и Какаши

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Копирующий выглядел как побитая псина совсем не от комментариев Нагато, а скорее от самой ситуации. Нагато лишь прищурился, рассматривая его, но переключил все внимание на Ламиноко.
- Извиняться стоит мне, - парировал он ровно, принимая ее слова – ну действительно, сам же виноват. Он как-то и впрямь не предположил, что его появление и детали того, кто он такой могут быть настолько важны. Он был – Пейн, их лидер. Вопросы доверия тут фигурировали последними… - Я не подумал об этом.
И все же, кажется проще было управлять – и знакомиться – из тени. Нагато филигранно контролировал свою чакру, и видимо она все же была менее приятной из его Путей. Или влияло то, что он просто привык? Или что-то еще? Он понятия не имел, но сразу же считал Яхико – пусть и мертвого – лидером лучшим, чем был он сам.
Впрочем, может быть влияло, что в присутствии Копирующего он инстинктивно чакру придерживал – все же, в нем ее было немного, а они уже проходили сомнительные реакции. Наверное так задерживают неосознанное дыхание, если не хотят потревожить чужой сон. Нагато к подобному привыкал с трудом. И потому он немного расслабился, возвращая собственное ки и общую духовную энергию на нормальные для него самого уровень. В солнечном свете Аме это все равно было похоже на тяжелую прохладную тучу, пусть и весьма лениво наползшую поверх. Равнодушную, но любопытную. Нагато вернулся обратно к парапету, но возвращаться назад не стал, сел снизу, скрестив ноги.
- Я не могу присоединиться к вам в тренировке, - он пожал плечами раздосадовано. – Хотя есть идея, которая могла бы вам понравиться, - Нагато чуть усмехнулся, отвечая на выпад Хатаке. – Но это не значит, что я не могу вмешаться, - он подмигнул Ламиноко. Вообще, у него была идея вмешаться – как минимум слабенькие техники даже в его исполнении тут ничего не разнесут – эту часть башни защищал барьер. О, кстати об этом.
Он надеялся, что у него сейчас не загорелись маниакально глаза.
- Как я и говорил, даже техниках можно не стесняться, - он указал взмахом руки в сторону башни позади них. – Если вы присмотритесь, то там натянута одна из новых фуин-структур. Если туда что-то влетит, можно будет считать боевым испытанием, - да-да, у него все еще было почти непреодолимое желание всадить в собственную Башню Шинру и проверить, выдержит ли свеженький барьер, но он сдерживался. Но техники попроще, конечно, выдержит. Он впрочем, разглядывал Какаши. Тот очень уж сдерживался. Неужели проблема была в том, что Ламиноко была дорога Итачи?
Да вряд ли, просто тренировка же…
Нагато же с интересом разглядывал артефакт на руке Ламиноко. Живой металл чем-то концептуально напоминал его куройбо, но все же ими не был. Интересно. Они начнут снова с клинков или с рукопашной? Или техник?
На самом деле, толку в тренировках именно техник для Нагато не было – ну точнее, отработать передачу чакры да, полезно и интересно, но это было скорее фоновое упраженение. Но все же посмотреть будет любопытно. У Ламиноко интересный стиль боя. Хатаке – ну с Хатаке как раз все понятно. Если Нагато прав – они начнут с простого, с азов, как и все шиноби, что примеряются друг к другу. Хотя Копирующий был АНБУ целую вечность, может они с Ламиноко все же перескались? Но нет, вряд ли.
Нагато не был близок ни один из этих стилей боя – по крайней мере, через Пути. Даже его тайдзюцу было силовым и доминирующим. Но… физическая слабость диктовала стиль боя сходный с этими двумя.
Ему, конечно, не нравилось.  Сложно переучиваться, если тебе уже далеко не шестнадцать, в которые кажется, что весь мир открыт. Ламиноко, впрочем, была к шестнадцати куда ближе, чем они с Хатаке. Это чувствовалось.
Он же задумался о стиле боя, внезапно, Харуно, которая сейчас безмятежно дремала в руках его тела. Ну, как безмятежно – сонный яд Сасори вырубил ее практически в состояние анестезии. Вряд ли ей что-то снилось. Но базово ее стиль боя подходил ему как нельзя лучше. Контроль чакры – который у него был также в наличии, и разрушительная мощь. В отличие от Копирующего и Ламиноко… Нужно будет потренировать. Но ему сейчас и стоять-то неприятно было.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нагато даже не сразу понял, что конкретно отличается для него в реакции двух шиноби. Он периодически посматривал на печать, аккуратно дополняя ее то защитным контуром, то мелкими стабилизационными кандзи, но мыслями и взглядом куда чаще возвращался к Какаши и Ламиноко. И, наконец, осознал. Эти двое несколько расслабились в его присутствии, чего не было во все прошлые разы. Может быть, влияло то, что их внимание было поглощено полностью вертким соперником. Или то, что тяжесть его взгляда не была более такой безусловной. Как бы то ни было, Нагато абсолютно устраивало то, что они не обращали на него внимания. Сам же он наблюдал - и собирал их движения как губка.
Даже по телосложению оба они были типичными шиноби, с телами, что стремились к скорости и легкости. По бою видно было, насколько. Хатаке двигался легко и плавно,  блокируя и парируя, но не переходя в атаку. Его движения были отработанными и четкими, однако в атаку он не стремился, предпочитая почти равнодушное спокойствие. Впрочем - Хатаке не был бы Хатаке, если бы не использовал грязные приемы. Он был известен таким, и Нагато понимал - понаблюдав его чакру - отчего. У Копирующего было немного чакры, и весь его стиль боя был заточен именно под это. Он мог знать огромное количество техник, однако правда была в одном - он прекрасно осознавал свои слабые стороны. И потому даже молнию он использовал слабенькую, и эффективную - у него было с этой стихией очень явное сродство, оттого он предпочитал ее среди всего. Ламиноко несмотря на стремительность, отличалась. Она была резкий бойцом, заточенным на быстрое сражение. И Нагато уже встретился с этим ее подходом лично. Вероятно, также не повезло Орочимару. Змей вряд ли ожидал ультимативной власти чужих глаз - но вот к этому ему давно было пора привыкнуть, право слово.
Нагато проследил за тем,как Ламиноко выскользнула из плаща и приподнял бровь, не скрывая удивления. Надо же. Она все ещё была в форме АНБУ Конохи. Щитки, защита, все прочее. Они, конечно, ничего такого своим нукенинам не предлагали, кроме обычной кольжучной сетки - дело было не в том, что они не могли, а в том, что большинство не особенно в том нуждалось. И, видимо, Ламиноко имела на этот счёт свое мнение. Ну и что-то тогда они все же не поделили с Конан, явно. Нагато носил под плащом сегодня простую одежду - даже у Хатаке было больше приспособлено для боя, все же простая форма шиноби его страны. Маски, впрочем, у них видимо были какие-то не те. Нагато же, чувствуя себя некомфортно таким уязвимым, носил то, что позволяло ему легко использовать Шурадо. Все же, это был его единственный вариант сейчас. Ламиноко, быть может, тоже склонялась к более привычному и безопасному варианту.
А Нагато повторно подумал о том, что у них тут все еще целая толпа коноховских оперативников. И все же наверное стоило предложить куноичи что-то, раз она так хочет броню...
И все же, это было забавно. АНБУ против АНБУ.
- Она не сбежит в ужасе, если ты будешь агрессивнее, - прокомментировал Нагато тот факт, что Хатаке ещё ни разу толком не атаковал. Его-то и с Тендо нужно было растормошить, но там видимо срабатывало то, что они враги. Нагато вернул внимание к свитку, он не лез в их сражение чакрой, но ощущение у него все равно было... Странное. Как может тот, кто имеет очень слабое представление о жизни и мире его построить?
Этот вопрос сразу же перекинул его мысли к Итачи. Вообще Хатаке если и пытался скрыть свою работу с Учихой, делал это из рук вон плохо. Что, Итачи и ему устроил очную ставку со сверканием глазами насчет Ламиноко? Вообще, Хатаке палился еще и в том, что ни Итачи, ни Ламиноко, ни Саске не воспринимал как преступников и предателей. Даже без суда и оправдания. И ладно Саске. Но Итачи? И Ламиноко? Пока она, конечно, не была в книгах Бинго, но их плащи автоматически значили предательство. Анко-сан весьма бурно реагировала. Ну и да, Хатаке палился и в этом – Нагато был с чем сравнить. Что его ученица, что Анко. Если бы он не знал точно, что Хатаке не в курсе – он был бы уверен, что это ловушка.
Что впрочем и могло бы быть. Нагато мог бы подумать, что это учишье желание по-тихому разделить мировое господство, если бы не стал Обито столько нет – делиться тот не планировал. Да и желание проредить свой клан у него и Итачи было крайне ярким. Что, впрочем, не убирало сам факт семейного подряда. Ламиноко и Саске Нагато верил, а вот Итачи… Нагато был практически единственным мировым лидером достаточно демократичным и наивным, чтобы заглотить наживку в виде романтической истории…
А что ни сделаешь ради задания.
Нагато поднял глаза на Копирующего. Кстати… Кстати! Хатаке был гордым джонином. Он, конечно, прекрасный шиноби и верен деревне… но где границы этого? Хотя в этих проверках не хотелось бы его на самом деле оскорбить и сломать.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.

Нужно сказать, зрелище захватывало. Волновало так-то тоже - во всех смыслах разом. Копирующий как и Ламиноко вроде ещё не пытались друг друга прикончить, но уже были близки к нанесению более тяжелых травм друг другу. Особенно с учетом того, что Ламиноко до этого момента отказывалась использовать свой артефакт. Ждала момента, когда Копирующий не будет ждать его трансформации? Видимо.
Нагато, конечно, насладился работой Хатаке с чакрой. Ламиноко была более безрассудна и пряма в бою - ровно также, как в жизни. Копирующий был полон трюков. Нагато ценил подобное - безупречно, обмануло бы даже его Риннеган. Копирующий, наконец, отбросил свои терзания и сражался как его просили. Ламиноко видимо переоценила себя - и если бы Хатаке хотел, возможно он бы легко воспользовался моментом.
Нагато даже не сомневался, что в реальном бою и Учиха быстрее бы сообразила, что шутить не стоит, и Копирующий убивал бы, а не игрался. Собственно, по этому бою он не мог сказать - Хатаке действительно позволил себе пострадать специально или же Ламиноко местами оказалась лучше.
С юной Учихой зато все было кристально ясно - Ламиноко не использовала все свои преимущества, то ли потому что тренировка, то ли ещё почему. И сейчас расплачивалась за это.
Однако и на ней бой сработала в полной мере - потому что Нагато видел, что Хатаке дернулся, почти уходя... Почти. Слишком быстрый артефакт, слишком неожиданно то, какой размер он мог обрести. Снова брызнула кровь, теперь уже широким потоком.
- Стоп, - резким командным тоном поговорил Нагато, для убедительности буквально растащил этих двоих в стороны, немного подняв в воздух. Ну, так он гравитацию ещё не использовал конечно. В любом случае, даже если бы Ламиноко и Хатаке попытались, они ничего не смогли бы сделать - банальный уровень силы. Он опустил руки, опуская и куноичи, и джонина Конохи на бетон обратно, теперь снова рядом друг с другом. Очень живо напомнило свару животных в приюте - он примерно также за шкирки растаскивал. Правда там, чаще собак, но тут вот... Кошка.
Он глянул на Ламиноко, вздохнул и поднялся.
И собака.
- Бой окончен, - ну, он обоим говорил отнестись к этому серьезнее. Отнеслись. Частично. В бою настоящем, он уверен, ни один из них не позволил бы себе получить такие ранения. Или позволил бы...
Нагато помнил, что именно Копирующий был в составе группы, которая подчистую разделала двух его нукенинов.
Он бросил свиток над которым работал поодаль, тот свернулся сам. Остро подумалось, что зря он все же не уделял время лечебным техникам, кажется после знакомства с Копирующим потребность в этом повысилась. Не удивительно, что у него был медик в команде.
Нагато раскатал второй свиток,сложил печать, распечатывая из него массивную аптечку. Ну... Его аптечку. Годы нахождения практически при смерти учат многому.
- Хатаке, зажми плотно, - он протянул ему повязку. Все равно сейчас пропитается кровью насквозь. Он достал инжектор с обезболивающим, постучал по нему и прижал к коже Ламиноко повыше раны на ноге - там как раз Хатаке удобно распорол ей одежду.
- Для начала полежи, - распорядился он. С молнией особо иных вариант и не было. Ослабить боль и не шевелиться пока тело не придет в себя хотя бы немного.
Он поднял на них глаза.
- Надеюсь, это было полезно? - в основном, конечно, вопросы были к Ламиноко. Ей было из чего извлечь пользу - да, у нее были невероятные глаза, но они не были вечными. Нагато помнил как стремительно ухудшалось состояние Итачи. Да, он семь лет провел с ними и показал себя опаснейшим бойцом, но тело его предавало. Ламиноко стоило задуматься о том, чтобы Шаринган не был основой, а усилением. Собственно, потому он и притащил Хатаке показать ей.  Неприятно будет, если куноичи окажется один на один с таким же как и Нагато врагом - неуязвимым для ее способности Шарингана. Да и поберечь глаза все равно стоило.
Он вздохнул. Копирующему явно придется снова мазать ребра и бинтовать их повторно.Но это можно пока придержать. В первую очередь – открытые раны у обоих. Потом – удар молнией. Нагато задумался на миг. Он помнил, что сильный удар оставляет на коже ветвистую сеть повреждения, буквально обрисовывая кровеносную систему. Он надеялся, что Ламиноко пришло по касательной… Но руки ей точно нужно лечить и бинтовать.
Впрочем… ему стало легче. Гораздо. Он очень слабо представлял как взаимодействовать с людьми. С шиноби. Как справиться с тем, что он способен разорвать их на куски. Такие проблемы, оказывается, были не у него одного. Это было нормой – или ее вариантом.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.