На этот раз подготовка началась задолго до того, как остальные члены Акацуки собрались в виде проекций на пальцах Гедо Мазо. И именно это превращало относительно привычную работу с биджу в эксперимент, за который Обито, скорее всего, действительно однажды его придушит. Наверное, сначала выслушает объяснение. Возможно. Нагато на это особо не рассчитывал.
Ткань полностью скрывала лицо, шею, руки и вообще все детали, по которым наблюдатель мог бы с первого взгляда понять, кто он такой. Однотонный плащ не нес ни облаков Акацуки, ни символов Аме. Капюшон был натянут низко, широкие рукава закрывали кисти почти до кончиков пальцев, а высокий ворот окончательно скрывал нижнюю половину лица. Со стороны он выглядел скорее очередным служителем какого-то культа, чем человеком, по воле которого здесь вообще двигались три мертвых тела. Тендо стоял чуть позади. Еще два Пути занимали противоположные стороны подготовленной площадки. Между ними лежал Гаара. Собственно, у Нагато был хороший вариант сразу вытащить себе хвостатого, просто усыпив джинчурики, но дергать Гедо для удержания он не хотел. Статуя была уже подготовлена и вызвана заранее, так что они расположились между ее руками. Нагато медленно опустился перед ним на колено. Первый контур уже был нанесен на пол вокруг Гаары. Сложные линии фуиндзюцу охватывали лежащего джинчурики несколькими кольцами, сходясь в узлах у головы, груди, живота и конечностей. Внешний слой удерживал цель внутри конструкции. Средний связывал ритуал с чакросистемой носителя. Внутренний пока оставался незавершенным.
Нагато сложил печати. Первый порез прошел поперек ладони. Кровь быстро заполнила линии кожи, собралась на пальцах. Нагато сжал кулак, и красные капли упали на центральный символ.
Печать отозвалась почти мгновенно. Темные линии впитали кровь, будто живая она, потянулась дальше по контуру, заполняя одну линию за другой и окрашивая их густым темно-красным. Нагато приложил ладонь к первому узлу. Ну, поехали. Тендо поднял руку. Гравитационное давление легло поверх тела Гаары, не сжимая его, лишь исключая любую возможность резкого физического движения. Это на всякий случай,  джинчурики был ослаблен и парализован, но он был талантливым юношей. Чакра Гаары была значительно меньше, человеческая, плотная, сформированная годами тренировок. А под ней, вокруг нее и одновременно вплетаясь в нее существовала совершенно иная масса.
Шукаку.
Даже если что-то пойдет катастрофически не так, ему хватит людей стартовать риуал, так что биджу они не потеряют. Кровь окончательно связала пользователя, контур и чакру биджу. Сама чакра хвостатого сопротивлялась попытке разделить ее так же, как вода сопротивлялась бы попытке оставить часть течь вперед, а часть заставить повернуть в противоположную сторону. Нагато усилил давление. Чакра Шукаку вздрогнула. Гаара выгнулся под давлением Тендо, хотя сознание не вернулось. По коже прошла рябь песка. Нагато стиснул зубы. Капля чакры останется внутри Гаары… а остальное они заберут себе. Мальчик еще спасибо должен сказать. Нагато впервые почувствовал на практике, насколько странным было это ощущение, будто он держал руками не поток и не канал, а огромное живое море, которое заставлял принять совершенно противоестественную границу.
Чакра Однохвостого бушевала внутри контура. Слабость ударила под ребра почти тошнотой. Песчинки собирались в огромную массу прямо внутри ритуального круга. Гигантская голова с темными отметинами. Шукаку физически формировался рядом с собственным джинчурики. Однохвостый рухнул на площадку, печать удерживала и его, но… ритуал нужно будет начинать как можно скорее, у них мало времени. Малая его часть по-прежнему была запечатана в джинчурики. Отлично. Все прошло как нужно. Оставалась финальная печать.
Он разжал пальцы, и без колебаний начал складывать печати, а новвый порез выше первого, теперь вдоль предплечья. Потом – второй. Потом – череда мелких по всем рукам. Нагато приложил предплечье к последнему незаполненному сектору. Печать вспыхнула так ярко, что красный свет почти ослепил его. Нагато на мгновение потерял ориентацию.
Тендо дернулся вместе с ним. Картинка перед глазами распалась на несколько перекрывающих друг друга перспектив. Отделенная чакра Шукаку окончательно перестала тянуться к той части, что оставалась внутри Гаары. Граница закрепилась. Кровавые линии погасли одна за другой.
Все.
Нагато сидел неподвижно еще несколько секунд. Потом качнулся. Один из Путей поймал его за плечо. Тендо сложил печать и к Гааре полетели бумажные печати. Полосы с формулами прошли вокруг корпуса, затем конечностей, фиксируя не самого Гаару физически, а доступный объем чакры. Когда закончили, джинчурики выглядел почти замотанным в печати. Нагато поднялся только с помощью Тендо.
Так, теперь запечатывание. Тендо занял место на пальце статуи, а Нингендо подхватил Нагато на руки – сам он идти едва ли мог от кровопотери. В своих комнатах он оказался практически сразу в постели, а Путь обрабаотывал и заматывал его раны. Хорошо, что кровь остановилась почти сразу. Он прикрыл глаза, складывая печать гентоншина через Тендо, призывая остальных Акацуки – и начал ритуал запечатывания. Призрачные драконы подхватили тушу Шукаку.  И только когда тело окончательно перестало требовать от него хоть какой-либо активности, Нагато признал неприятный факт. Он переоценил себя.
Ритуал был рассчитан правильно, просто... не для его нынешнего состояния. Разум оценивал ошибку спокойно. Нагато - нет.
Первый день почти не вставал. Статуя не проявляла никакой разницы между цельным хвостатым и его основной частью как он и ожидал. Это открывало… огромные перспективы. Если Обито позволит ему пережить объяснение. К утру второго дня Нагато уже мог двигаться, хотя и сокращал активность. Он передвигался медленно, придерживался за мебель, лестницы ненавидел всеми возможными способами и каждый раз, когда ноги начинали дрожать после пары десятков шагов, испытывал желание ударить что-нибудь достаточно прочное. Обито, продолжал отсутствовать, за что Нагато сейчас был почти благодарен. Тем временем чужие проблемы продолжали существовать без внимания Нагато, который не сильно концентрировался на ритуале и разговорах нукенинов. Однако он ощущал, что Ламиноко чувствует себя не очень хорошо. Вороны Итачи летали по его деревне. Сасори бесился. Ладно, хотя бы другие его нукенины были в форме. Три дня дались и ему непросто.
Тендо повернулся к старшему Учихе уже тогда, когда остальные начали пропадать. Нагато был слишком усталым, чтобы оборачивать мысль в десять слоев дипломатии, поясняя, что для Итачи новое задание, которое нужно сочетать с присмотром за его братом, который с Суйгецу собрался в Страну Волн. Как раз был повод скормить Учихе новости о том, что Орочимару жив и желает себе обратно младшего Учиху. Итачи наверняка понял и то, что не было произнесено. Его присутствие сейчас было нежелательно. Напряжение вокруг него стало слишком высоким, так что пусть Учиха немного исчезнет из центра всего этого. Нагато прикрыл глаза в собственной комнате. Дальше Итачи мог сам решать, насколько серьезно воспринимать это – никакой угрозы и враждебности Нагато не демонстрировал, просто очерчивал границы. Ну, пусть Итачи еще осторожничает, ему полезно. Нагато свою часть сделал.
Коридор до комнат Ламиноко неожиданно оказался длинным. На середине пути Нагато пожалел, что не отправил Нингендо вместо себя. Но с учетом реакции девушки, которая так разнилась в зависимости от того встречалась ли она с Тендо или с ним самим… После трех дней, которые Ламиноко практически провела рядом с Итачи, а затем осталась одна, Нагато хотел увидеть ее сам. Он частично был виноват в том, что они снова расставались. Но… Итачи не спорил, а девушка не рвалась с ним уйти. Мда, выглядел он краше в гроб кладут до сих пор, особенно с учетом полностью перевязанных рук. Ламиноко лежала на кровати, свернувшись калачиком лицом к стене.
- Лами, - он негромко обозначил свое присутствие, прошел в комнату и присел на кровать рядом с куноичи. Нужно было принести лекарств, хотя у Ламиноко они и были. Нагато положил ладонь на ее спину. – Прости, что отослал его на задание.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.