28.01
Поняв, что она сейчас не лучше тренированного человечка без активного чакропользования, начала внимательнее изучать обстановку, чуть ли не обнюхав каждый угол.
Тот, кто все тут организовал – маньяк. Все зафуинено, если принять за аксиому что вязь в тюремной камере – это не декор. Попробовала отколупать дверцу тумбы силой – не вышло. А из увиденного в решетки было понятно, что тут такая комната не в единственном числе и все образцово одинаковые.
«Ебанутые», – приняла как данность и уползла за дверку в ванную комнату, которая, блять, была образцовой. Не в каждой гостинице такое роскошество встретишь.
Потоптавшись по холодному кафелю босыми ногами, решила сперва начать с мебели в основных апартаментах.
Топать по каменному полу было не теплее, или из чего он там был…
Присела, посмотрела, нашла швы.
«Отлично, тоже плитка», – примерилась к милипиздрическим шовчикам со скепсисом, и решительно отложила данные варианты на потом.
Переползла, не вставая лишний раз к тумбочке, так как бок, сука, болел.
Открыла дверцу, еще раз подергала. Закрыла, еще раз открыла.
Присмотрелась к петлям.
Прикинула толщину дверцы, вязь, ногти.
– Да бля…, – недовольно подоткнула побольше простынки под замерзающую попу и стала аккуратненько подцеплять шуруп силой короткого ногтя, усиленного тряпкой, что и одежка, и поджопник, а вообще-то простыня.
– Снимаю одну звезду с этого места, – бурчала в процессе недоропливой и кропотливо работы девушка, так как впереди были еще шурупы, а ногти обломать как-то было не прикольно, – Пол холодный, а тапки не выдали!
Что ей не выдали так же ни еду, ни шмотки, куноичи в минус не записывала.
По итогу значительно продолжительного времени, который провела он в настороженном молчании, прислушиваясь к сторонним звукам, первый шуруп был добыт. А значит и на фуиноманьяков найдется ноготь!
Продолжать с видимым сооружением дальше было пока что бессмысленно. Главное, она выяснила, что что-то все же может сделать.
Поэтому вставив шуруп наместо и слегка наживив, прикрыла дверцу окончательно.
Предварительно, правда, она поковыряла и шов между плиточек… Ну, долго и не менее кропотливо под металлом что-то отскребушилось бы… Но, присмотревшись, к излишне мягкому металлу, подвергшемуся легкой коррозии, ставила она все же больше на соединительную смесь. Поэтому, собственно, спокойно на законное место добыча и вернулась, а отскребшееся быстро сдулось.
Дальше цель была – скрытая от чужих глаз комната. Излишество, как она понимала. Но, местные были странные чуваки. И вряд ли данные хоромы часто применялись по назначению на регулярной основе.
Покряхтев, и помогая себе цепляниями за всю доступную мебель, Митараши вернула себя в вид прямоходячего человека, что было не просто. И не только бок ей мешал, но и затекшее казалось все. Не ее это, сидеть и что-то монотонно ковырять. Но выбирать нынче не приходится. Себя ковырять было более чем бесполезно. Уж это она своими знаниями фуин понимала. Упаковали ее не менее кропотливо, чем мебель, только у нее самой никаких винтиков не предвиделось. Физических.
Пошлепав в ванную походкой изящней престарелой гусыни, живой лишь по причине, что такое уже и с голоду не съестся, девушка посмотрела в зеркало.
– Богиня, блять, – сообщила растрепанной бледной девице с синяками под глазами и первыми признаками лихорадки на щеках. Синяки были, кажется, до похищения. А значит плен подарил ей аристократическую бледность и игривый румянец. И отлично дополняла образ белая тога из простыни, которая уже была ни то пожеванная, ни то из-под задницы Акимичи добытая.
– Им хоть объявления в газету писать. От девиц отбоя не будет, – хохотнула, и перенаправила свое внимание на душ.
Нет, не о гигиене думала сомнительно преобразившаяся дева, а о том, как и что открутить можно тут и с какой целью применения.
Тут процесс пошел сильно быстрее. Когтяная отвертка была бесполезна, зато рукохват в комбо со все той же многофункциональной простыней справился на ура!
Кажется, она начинает проникаться чувствами к этой тряпке.
Митараши Анко добыла себе хлесткое орудие с набалдашником. Покрутив и так, и эдак было принято решение, что набалдашник назначается рукоятью.
После чего дышаться стало спокойнее. Без чакры как-то все же некомфортненько.
Босиком на плитке – тоже.
А бок все ныл и ныл, наперебой с желудком. И кто из них лидировал, еще надо было у судей спросить.
Слабость в теле была все более заметна, как и понимание, что жоповая тяга, которая двигала ее тушку в деятельную хрень, не бесконечна. Еще одно оценочное зазеркалье подсказало, что румяна – это не ее. Ей не нравится.
Пошлепала со скоростью улитки на кровать. Уставшая, но с добытой лейкой, которую она спрятала между своей горячей тушкой и стеной. И прикрыла глаза, сконцентрировавшись в накоплении сил и попытках собрать хоть крупицы чакры контролем для лечения самой себя. Лихорадка была ей сейчас ни к чему.
самохил
[dice=147136-1:100]
Фоном прислушивалась ко всему, что шумится. И, кажется, в какой-то момент провалилась или в сон, или в транс. Однако звук спустя непонятное количество времени уловила. И никак внешне на это не отреагировала. Уж затаиться змеебаба, как в народе ее величают периодически, могла. А рыпаться с прятками смысла не было. Их лидер сраный сенсор. И даже с печатями она была все еще фонящим чакрошаром, как бы она не притупляло свое присутствие. Не в каменном мешке с отсутствием соседей.
Открытие.
Рывок!
И как привычное хлесткое продолжение руки металлический шланг летит в кадык вошедшего.
«Опять этот рыжий…»
- Подпись автора
Безумие и отвага!
