Он не политик, не воин - он все одновременно и на самом деле, Нагато всегда довольно объективно оценивал свои навыки. И этих навыков ему катастрофически не хватало в данных момент. Если бы вопрос решался техниками, атаками, диверсиями - он бы не ощущал себя остро загнанным в угол, но он ощущает.
Информация в их мире стоила жизней и ценилась порой в разы больше - как банальная о техниках, так и о том, что было скрыто от глаз.
И они были скрыты долгое время - плащи с алыми облаками, флер тайны, репутация...
Но как же быстро побежали события, когда оказалось, что о нем - о них - уже многое узнали. Банальная боевая ошибка обернулась им почти катастрофой - обернулась бы, если бы не воля случая.
И как раз случай толкнул Нагато в сторону того, чем он занимался вот уже час. Эта женщина была там случайно - и она на самом деле давно бы отправилась на тот свет во время нападения. Он просто оставил бы ее на ступенях, парализованную его чакрой - или добил бы.
Если бы, конечно, не печать. Точнее, если бы не Орочимару - его чакра плескалась чернильно-фиолетовым пятном в чужой чакросистеме.
Ее Нагато знал даже слишком хорошо - и внешний вид, и сигнатуру, и само ощущение - он мог сравнить его с тем как поутру змея, ещё сонная, но уже смертоносная, скользит в прохладной от травы росе. Он не ловил змей никогда - в прямом смысле - но вот фигурально он довольно часто с ними имел дело.
Орочимару, не сильно, но все же отличался.
Когда-то в прошлом Нагато испытывал по этому поводу более сильные эмоции - он не то чтобы ожидал, что авторитет он получит по праву сильного, но отношение как к неразумному, но забавному мальчишке задевало. Время показало, что Орочимару относился так ко всему миру - и если принять за данность то, что он не будет тебя уважать просто так, то он был даже терпимым.
В конце концов, от него никто не ждал реальной лояльности - они с Учихой пришли к выводу, что Орочимару действительно проще было позвать и дать ему узнать все, что он сможет, чем постоянно терпеть его на хвосте. К тому же, змей был довольно полезен - если первые члены организации были ещё более-менее удачным решением, то на легендарном саннине он за свою неопытность получил сполна. Но он не жаловался - и впрямь было полезно.
Это был осознанный и окупившийся риск. Коноха... Была тоже риском. Окупившимся - определенно. Осознанным... С этим сложнее.
Но он ни мига не пожалел - особенно узнав, что о нем выяснили. Показал он, конечно, тоже много, даже излишне - все имело цену.
К тому же, он прекрасно понял, что его сил было недостаточно. Их сил.
То, с какой пугающей лёгкостью из обоймы вылетели его люди раздражало. Да и не только. Баланс силы сдвинулся - он мог терпеть это для Итачи и Ламиноко, что убили Орочимару  - но окажись они его противниками в Конохе несладко было бы и ему.
К тому же, одно дело было все уничтожить и захватить джинчурики, который пострадал бы в процессе. Другое - делать в чужой вооруженной деревне что хотелось без капли урона. Это был разный уровень силы и уверенности.
В целом нападение прошло неплохо, но не бесследно для него.
А информация, что получила Коноха ставила под удар то единственное место, которое он не имел права втягивать в войну.
И он не имел права расставаться с жизнью. Даже, чтобы защитить Аме.
Он не имел права терять Риннеган. И приводить сюда войну – тоже. Потому он занимался тем, что любил меньше всего. Впрочем, кое-что скрашивало пилюлю. Для того, чтобы заняться нелюбимым делом нужно было уделить порядочно времени любимому. Нужно было как следует покопаться в технике – даже не технике, он слабо представлял, что именно это за техника, а в печати.
Собственно, в свободное время он тем и занимался – джуин, поставленный Орочимару на эту женщину был весьма интересным и замысловатым.
Нагато видел ровный чакроконтур печати, через который просачивалась и смешивалась чакра, но интересным было не это. Помимо того, что она влияла на чакросистему самого пользователя – и весьма значительно, она еще хранила чакру самого Змеиного Санина, причем эти процесы не были взаимосвязаны.
Чакра Орочимару из печати работала словно призма, словно лупа, что увеличивала и меняла носителя печати. Не без цены, вероятно – потому что сейчас Нагато наблюдал как пульсирует чужеродная чакра.
Он задавал женщине – Митараши Анко – несколько вопросов об этом, но говорить она не очень хотела, а допрашивать полноценно у него не было желания, да и терпения, если честно. Поэтому большую часть времени женщина проводила под седатицей, Нагато не любил шум за работой.
Исключительно чтобы не таскать пленницу туда-сюда он таскал свитки к ней – сначала он разобрал печать поверх джуина, это была работа другого человека определенно. Построение было сильное и типично коноховское, Нагато видел в стиле следы классических печатей Узумаки, так что мог предположить, что поверх печать ставил кто-то, кто весьма хорошо понимал, что делает. На всякий случай перед снятием он как следует описал все, что увидел и повторил все контуры готовой печати – из нее вычислить изначальный запечатывающий алгоритм и формулу было не очень сложно, просто посидеть в свободные несколько часов.
Потому после этого он снял печать – и да, как только она была снята, седацию пришлось увеличить. Чакра Орочимару была беспокойной, и женщина определенно испытывала боль – занятно было наблюдать, как ее чакра пытается подавить чужую. Это точно было завязано на воле – потому что внешнего подавления не требовалось на самом деле, печать вполне могла вести себя спокойно, если бы чакра женщины не реагировала на нее.
Но она – реагировала.
Когда Анко пришла в себя, он даже спросил про Орочимару – был, впрочем, послан.
Дальше он разбирал сам джуин – и, собственно, провозился с ним практически до конца января. Да, было полно и прочей работы, но вообще-то он считал, что вполне неплохо справляется с такими вещами.
Ну, Орочимару здесь очевидно был на полголовы выше – но у него и времени было больше. Нужно сказать, последнее время они в целом гонялись со временем – Нагато ведь планировал захватить Страну Рисовых Полей и Отогакуре в частности. Но план был хорош исключительно на бумаге – провернуть это все не было ни единого ресурса, особенно с учетом того какая огромная лавина дел рухнула на него самого в последнее время.
Да еще и Империя Демонов. Нагато смотрел на нее максимально скептично, но хотя бы здесь было не его дело. Ну, не совсем его.
Его делом были многочисленные Учиха – благо, по Шимуре никто не плакал и хотя бы эти мстители на хвосте у его подчиненных не сидели. Отогакуре, оставленное без определенного лидера – был другой вопрос.
Орочимару как-то ухитрялся столько лет явно и неявно возглавлять страну и деревню при полном попустительстве пятерки Великих Стран, что Нагато даже чувствовал некую несправедливость.
С другой стороны, он не уводил у них биджу… Парочка убитых Каге можно было и спустить. К тому же, с Орочимару вот они смирились, что ничего не могут сделать – Нагато и сам не мог.
В теории.
Ну точнее, в теории мог, но всерьез воевать со змеем дело было настолько хлопотным, что они еще два десятка лет назад решили, что идея плохая. С тех пор почти ничего не изменилось.
Ну, положим, надежды тогда было больше.
Сейчас она почти иссякла.
Собственно, занятый своими мыслями и он едва не пропустил свое небольшое открытие. Печать не просто хранила чакру, работая аккумулятором и не просто преобразовывала чакру пользователя, как он думал – хотя это, безусловно, она делала. Джуин держал код призыва души в себе, причем весьма крепкий и ужасно специфический. А еще – Нагато уже попробовал на женщине дважды – эта дрянь была абсолютно неснимаемая.
Вероятно, способ был, но то, что было вшито в печать полностью встраивалось в чакросистему носителя – и, наверное, если вырезать это место эффекта не было бы. Нагато даже задумался про эксперимент – но вообще-то интуиция ему подсказывала копать в другую сторону.
В сторону этого самого кода.
Это все же была техника – Нагато смутно представлял, какая именно, видя лишь результат, зато какой это был результат…
Свиток с описанием джуина  и всех формул уже давно свисал на пол.
Тендо аккуратно свернул его, откладывая. Был уже глубокий вечер, и по-хорошему, ему стоило завязывать с экспериментами – но он был абсолютно уверен в том, до чего докопался.
Эта печать была именно тем, что видел Риннеган – сосудом. Сосудом, из которого можно было вернуть Орочимару. Формулы подтверждали это – и более того, Нагато был уверен, что была техника, что позволяла это сделать.
Он же… ну, Риннеган позволял найти обходные пути. Риннеган – и упрямство. Нагато не был уверен, что завело его дальше.
Еще несколько часов он готовился – нужно было, чтобы женщина отошла от седации, а под седацию закатать одного из джонинов, к которому были вопросы в лояльности. Нагато предполагал, что «сосуд» должен был быть довольно сильным, потому выбирал по количеству чакры.
Не Учиха, которыми Орочимару грезил, конечно, но, может, его наконец жизнь чему-то научила? Нагато был готов сделать любую ставку, что нет глобально, но вполне возможно – некую разумную линию она привила.
Интересно, а он умирал впервые?
В любом случае, когда все было готово, разыгралась жуткая гроза и окончательно стемнело. Риннеган позволял ему видеть в темноте, потому Нагато даже не зажигал света. Чужая чакра вилась как змея.
Гакидо перехватил Анко за руки, постепенно высасывая из нее чакру – Нагато следил очень внимательно, чтобы не перегнуть палку и не сделать все слишком быстро. Когда в носителе осталось критическое количество, Гакидо вышел – и через некоторое время женщина страшно закричала, хватаясь за плечо.
Отлично. Нагато быстро сложил печати у себя, Тендо подтащил Анко к человеку, лежащему на полу и прижал его руку к печати. Та, уже окончательно активная, ждала только внешнего влития чакры и нужных ручных печатей – тут, конечно, Нагато еще предполагал ошибку, потому что разгадывал их буквально «на глаз». Но он не ошибся – и тело на полу выломало Анко завизжала – ну да, манипуляция душами это было… больно.
Хорошо, он вырубил джонина – держать их обоих было бы проблематично. Хотя нет, все равно пришлось – Тендо несильно приложил их к полу гравитацией.
То, что разворачивалось перед глазами Нагато было… и ужасно, и весьма впечатляюще. Больше, конечно, ужасно – он, как владелец Риннегана, во всех подробностях наблюдах как душа поглощает душу, и задавался вопросом, насколько глубоко Орочимару завяз в этих экспериментах.
Видимо – очень.
Он отпустил обоих, когда те перестали дергаться и встал, продолжая наблюдать. Митараши была едва ли в сознании – но жива. Нагато же наблюдал, как изламывается и ломается тело на полу, раскрывается как кокон, как змеиная кожа – нет, техника Орочимару внешне была ужасной – из него выходит… ну да, давно не виделись, привет.
Нагато некоторое время молчит, разглядывая Орочимару – весьма довольного собой Орочимару, свежего как майская роза. Ну хоть не ухмыляется… хотя нет, это он рано. Орочимару роняет приветствие как будто это происходит каждый день.
Хотя кто его знает, быть может это у него обычная пятница.
- Добрый вечер, - Нагато коротко кивает ему. Он бросает взгляд на Анко, убеждается, что в текущем состоянии она буквально ни на что не способна – чакры у нее с чайную ложку. Он связывается мысленно с Конан, прося ее позаботиться о пленнице и вернуть ее обратно в камеру, уже на общих условиях.
Орочимару же делает знак следовать за собой. Этажи, которые занимает Нагато абсолютно пусты – за исключением его тел, но ведет он Орочимару не в лабораторию, а в относительно обжитую комнату – дополнительный кабинет, где он иногда занимался исследованиями.
Или вот… беседовал.
Как же давно это было. В шкафу в этой комнате – несколько запасных плащей, причем половина из них не подойдет по росту.
- Проходи, - он бесстрастно толкает дверь и сам отходит к шкафу, перебирает и протягивает Орочимару один плащ, с капюшоном, вероятно запасной даже не для него самого – другой одежды тут нет, нужно будет попросить Конан…
Нужно будет сначала предупредить Конан.
- Я дам вещи и возможность отдохнуть позже, - обозначает он сразу. – Сначала поговорим. Ты находишься в Амегакуре. Я попросил бы тебя, - Тендо выкладывает свитки на рабочий стол и внимательно следит за саннином, - не делать глупостей. Не хотелось бы отправлять тебя назад после того как потратил чакру, чтобы вернуть. Договорились?
Вообще, у него после этого всего появилась масса идей. Нет, не просто масса. Огромная масса. Поле, развернувшееся перед ним – бескрайнее, и техники на основе него будут… любопытны. Это, наверное, и называется вдохновение?
Интересно, а что будет, если запечатать душу не в чем-то живом? Он думал об этом уже некоторое время, и весьма интенсивно.
Сейчас же… Хм. Это можно было назвать бессмертием? Или наоборот – очень долгой растянутой во времени смертью, зависящей от чужой милости? Что будет, если умрет последний, знающий секрет распечатывания и возвращения саннина к жизни?..
Так, ладно. Вообще-то он хотел поговорить о деле.

Отредактировано Pain (2025-12-12 20:23:38)

Подпись автора

В конце концов, мы все одной породы…
Природа человека заключается в постоянном сражении.