Он не политик, не воин - он все одновременно и на самом деле, Нагато всегда довольно объективно оценивал свои навыки. И этих навыков ему катастрофически не хватало в данных момент. Если бы вопрос решался техниками, атаками, диверсиями - он бы не ощущал себя остро загнанным в угол, но он ощущает.
Информация в их мире стоила жизней и ценилась порой в разы больше - как банальная о техниках, так и о том, что было скрыто от глаз.
И они были скрыты долгое время - плащи с алыми облаками, флер тайны, репутация...
Но как же быстро побежали события, когда оказалось, что о нем - о них - уже многое узнали. Банальная боевая ошибка обернулась им почти катастрофой - обернулась бы, если бы не воля случая.
И как раз случай толкнул Нагато в сторону того, чем он занимался вот уже час. Эта женщина была там случайно - и она на самом деле давно бы отправилась на тот свет во время нападения. Он просто оставил бы ее на ступенях, парализованную его чакрой - или добил бы.
Если бы, конечно, не печать. Точнее, если бы не Орочимару - его чакра плескалась чернильно-фиолетовым пятном в чужой чакросистеме.
Ее Нагато знал даже слишком хорошо - и внешний вид, и сигнатуру, и само ощущение - он мог сравнить его с тем как поутру змея, ещё сонная, но уже смертоносная, скользит в прохладной от травы росе. Он не ловил змей никогда - в прямом смысле - но вот фигурально он довольно часто с ними имел дело.
Орочимару, не сильно, но все же отличался.
Когда-то в прошлом Нагато испытывал по этому поводу более сильные эмоции - он не то чтобы ожидал, что авторитет он получит по праву сильного, но отношение как к неразумному, но забавному мальчишке задевало. Время показало, что Орочимару относился так ко всему миру - и если принять за данность то, что он не будет тебя уважать просто так, то он был даже терпимым.
В конце концов, от него никто не ждал реальной лояльности - они с Учихой пришли к выводу, что Орочимару действительно проще было позвать и дать ему узнать все, что он сможет, чем постоянно терпеть его на хвосте. К тому же, змей был довольно полезен - если первые члены организации были ещё более-менее удачным решением, то на легендарном саннине он за свою неопытность получил сполна. Но он не жаловался - и впрямь было полезно.
Это был осознанный и окупившийся риск. Коноха... Была тоже риском. Окупившимся - определенно. Осознанным... С этим сложнее.
Но он ни мига не пожалел - особенно узнав, что о нем выяснили. Показал он, конечно, тоже много, даже излишне - все имело цену.
К тому же, он прекрасно понял, что его сил было недостаточно. Их сил.
То, с какой пугающей лёгкостью из обоймы вылетели его люди раздражало. Да и не только. Баланс силы сдвинулся - он мог терпеть это для Итачи и Ламиноко, что убили Орочимару  - но окажись они его противниками в Конохе несладко было бы и ему.
К тому же, одно дело было все уничтожить и захватить джинчурики, который пострадал бы в процессе. Другое - делать в чужой вооруженной деревне что хотелось без капли урона. Это был разный уровень силы и уверенности.
В целом нападение прошло неплохо, но не бесследно для него.
А информация, что получила Коноха ставила под удар то единственное место, которое он не имел права втягивать в войну.
И он не имел права расставаться с жизнью. Даже, чтобы защитить Аме.
Он не имел права терять Риннеган. И приводить сюда войну – тоже. Потому он занимался тем, что любил меньше всего. Впрочем, кое-что скрашивало пилюлю. Для того, чтобы заняться нелюбимым делом нужно было уделить порядочно времени любимому. Нужно было как следует покопаться в технике – даже не технике, он слабо представлял, что именно это за техника, а в печати.
Собственно, в свободное время он тем и занимался – джуин, поставленный Орочимару на эту женщину был весьма интересным и замысловатым.
Нагато видел ровный чакроконтур печати, через который просачивалась и смешивалась чакра, но интересным было не это. Помимо того, что она влияла на чакросистему самого пользователя – и весьма значительно, она еще хранила чакру самого Змеиного Санина, причем эти процесы не были взаимосвязаны.
Чакра Орочимару из печати работала словно призма, словно лупа, что увеличивала и меняла носителя печати. Не без цены, вероятно – потому что сейчас Нагато наблюдал как пульсирует чужеродная чакра.
Он задавал женщине – Митараши Анко – несколько вопросов об этом, но говорить она не очень хотела, а допрашивать полноценно у него не было желания, да и терпения, если честно. Поэтому большую часть времени женщина проводила под седатицей, Нагато не любил шум за работой.
Исключительно чтобы не таскать пленницу туда-сюда он таскал свитки к ней – сначала он разобрал печать поверх джуина, это была работа другого человека определенно. Построение было сильное и типично коноховское, Нагато видел в стиле следы классических печатей Узумаки, так что мог предположить, что поверх печать ставил кто-то, кто весьма хорошо понимал, что делает. На всякий случай перед снятием он как следует описал все, что увидел и повторил все контуры готовой печати – из нее вычислить изначальный запечатывающий алгоритм и формулу было не очень сложно, просто посидеть в свободные несколько часов.
Потому после этого он снял печать – и да, как только она была снята, седацию пришлось увеличить. Чакра Орочимару была беспокойной, и женщина определенно испытывала боль – занятно было наблюдать, как ее чакра пытается подавить чужую. Это точно было завязано на воле – потому что внешнего подавления не требовалось на самом деле, печать вполне могла вести себя спокойно, если бы чакра женщины не реагировала на нее.
Но она – реагировала.
Когда Анко пришла в себя, он даже спросил про Орочимару – был, впрочем, послан.
Дальше он разбирал сам джуин – и, собственно, провозился с ним практически до конца января. Да, было полно и прочей работы, но вообще-то он считал, что вполне неплохо справляется с такими вещами.
Ну, Орочимару здесь очевидно был на полголовы выше – но у него и времени было больше. Нужно сказать, последнее время они в целом гонялись со временем – Нагато ведь планировал захватить Страну Рисовых Полей и Отогакуре в частности. Но план был хорош исключительно на бумаге – провернуть это все не было ни единого ресурса, особенно с учетом того какая огромная лавина дел рухнула на него самого в последнее время.
Да еще и Империя Демонов. Нагато смотрел на нее максимально скептично, но хотя бы здесь было не его дело. Ну, не совсем его.
Его делом были многочисленные Учиха – благо, по Шимуре никто не плакал и хотя бы эти мстители на хвосте у его подчиненных не сидели. Отогакуре, оставленное без определенного лидера – был другой вопрос.
Орочимару как-то ухитрялся столько лет явно и неявно возглавлять страну и деревню при полном попустительстве пятерки Великих Стран, что Нагато даже чувствовал некую несправедливость.
С другой стороны, он не уводил у них биджу… Парочка убитых Каге можно было и спустить. К тому же, с Орочимару вот они смирились, что ничего не могут сделать – Нагато и сам не мог.
В теории.
Ну точнее, в теории мог, но всерьез воевать со змеем дело было настолько хлопотным, что они еще два десятка лет назад решили, что идея плохая. С тех пор почти ничего не изменилось.
Ну, положим, надежды тогда было больше.
Сейчас она почти иссякла.
Собственно, занятый своими мыслями и он едва не пропустил свое небольшое открытие. Печать не просто хранила чакру, работая аккумулятором и не просто преобразовывала чакру пользователя, как он думал – хотя это, безусловно, она делала. Джуин держал код призыва души в себе, причем весьма крепкий и ужасно специфический. А еще – Нагато уже попробовал на женщине дважды – эта дрянь была абсолютно неснимаемая.
Вероятно, способ был, но то, что было вшито в печать полностью встраивалось в чакросистему носителя – и, наверное, если вырезать это место эффекта не было бы. Нагато даже задумался про эксперимент – но вообще-то интуиция ему подсказывала копать в другую сторону.
В сторону этого самого кода.
Это все же была техника – Нагато смутно представлял, какая именно, видя лишь результат, зато какой это был результат…
Свиток с описанием джуина  и всех формул уже давно свисал на пол.
Тендо аккуратно свернул его, откладывая. Был уже глубокий вечер, и по-хорошему, ему стоило завязывать с экспериментами – но он был абсолютно уверен в том, до чего докопался.
Эта печать была именно тем, что видел Риннеган – сосудом. Сосудом, из которого можно было вернуть Орочимару. Формулы подтверждали это – и более того, Нагато был уверен, что была техника, что позволяла это сделать.
Он же… ну, Риннеган позволял найти обходные пути. Риннеган – и упрямство. Нагато не был уверен, что завело его дальше.
Еще несколько часов он готовился – нужно было, чтобы женщина отошла от седации, а под седацию закатать одного из джонинов, к которому были вопросы в лояльности. Нагато предполагал, что «сосуд» должен был быть довольно сильным, потому выбирал по количеству чакры.
Не Учиха, которыми Орочимару грезил, конечно, но, может, его наконец жизнь чему-то научила? Нагато был готов сделать любую ставку, что нет глобально, но вполне возможно – некую разумную линию она привила.
Интересно, а он умирал впервые?
В любом случае, когда все было готово, разыгралась жуткая гроза и окончательно стемнело. Риннеган позволял ему видеть в темноте, потому Нагато даже не зажигал света. Чужая чакра вилась как змея.
Гакидо перехватил Анко за руки, постепенно высасывая из нее чакру – Нагато следил очень внимательно, чтобы не перегнуть палку и не сделать все слишком быстро. Когда в носителе осталось критическое количество, Гакидо вышел – и через некоторое время женщина страшно закричала, хватаясь за плечо.
Отлично. Нагато быстро сложил печати у себя, Тендо подтащил Анко к человеку, лежащему на полу и прижал его руку к печати. Та, уже окончательно активная, ждала только внешнего влития чакры и нужных ручных печатей – тут, конечно, Нагато еще предполагал ошибку, потому что разгадывал их буквально «на глаз». Но он не ошибся – и тело на полу выломало Анко завизжала – ну да, манипуляция душами это было… больно.
Хорошо, он вырубил джонина – держать их обоих было бы проблематично. Хотя нет, все равно пришлось – Тендо несильно приложил их к полу гравитацией.
То, что разворачивалось перед глазами Нагато было… и ужасно, и весьма впечатляюще. Больше, конечно, ужасно – он, как владелец Риннегана, во всех подробностях наблюдах как душа поглощает душу, и задавался вопросом, насколько глубоко Орочимару завяз в этих экспериментах.
Видимо – очень.
Он отпустил обоих, когда те перестали дергаться и встал, продолжая наблюдать. Митараши была едва ли в сознании – но жива. Нагато же наблюдал, как изламывается и ломается тело на полу, раскрывается как кокон, как змеиная кожа – нет, техника Орочимару внешне была ужасной – из него выходит… ну да, давно не виделись, привет.
Нагато некоторое время молчит, разглядывая Орочимару – весьма довольного собой Орочимару, свежего как майская роза. Ну хоть не ухмыляется… хотя нет, это он рано. Орочимару роняет приветствие как будто это происходит каждый день.
Хотя кто его знает, быть может это у него обычная пятница.
- Добрый вечер, - Нагато коротко кивает ему. Он бросает взгляд на Анко, убеждается, что в текущем состоянии она буквально ни на что не способна – чакры у нее с чайную ложку. Он связывается мысленно с Конан, прося ее позаботиться о пленнице и вернуть ее обратно в камеру, уже на общих условиях.
Орочимару же делает знак следовать за собой. Этажи, которые занимает Нагато абсолютно пусты – за исключением его тел, но ведет он Орочимару не в лабораторию, а в относительно обжитую комнату – дополнительный кабинет, где он иногда занимался исследованиями.
Или вот… беседовал.
Как же давно это было. В шкафу в этой комнате – несколько запасных плащей, причем половина из них не подойдет по росту.
- Проходи, - он бесстрастно толкает дверь и сам отходит к шкафу, перебирает и протягивает Орочимару один плащ, с капюшоном, вероятно запасной даже не для него самого – другой одежды тут нет, нужно будет попросить Конан…
Нужно будет сначала предупредить Конан.
- Я дам вещи и возможность отдохнуть позже, - обозначает он сразу. – Сначала поговорим. Ты находишься в Амегакуре. Я попросил бы тебя, - Тендо выкладывает свитки на рабочий стол и внимательно следит за саннином, - не делать глупостей. Не хотелось бы отправлять тебя назад после того как потратил чакру, чтобы вернуть. Договорились?
Вообще, у него после этого всего появилась масса идей. Нет, не просто масса. Огромная масса. Поле, развернувшееся перед ним – бескрайнее, и техники на основе него будут… любопытны. Это, наверное, и называется вдохновение?
Интересно, а что будет, если запечатать душу не в чем-то живом? Он думал об этом уже некоторое время, и весьма интенсивно.
Сейчас же… Хм. Это можно было назвать бессмертием? Или наоборот – очень долгой растянутой во времени смертью, зависящей от чужой милости? Что будет, если умрет последний, знающий секрет распечатывания и возвращения саннина к жизни?..
Так, ладно. Вообще-то он хотел поговорить о деле.

Отредактировано Pain (2025-12-12 20:23:38)

Подпись автора

В конце концов, мы все одной породы…
Природа человека заключается в постоянном сражении.

Орочимару вел себя как хозяин положения – впрочем, чуть более аккуратно, чем если бы перед ним был кто угодно еще – и это была та вещь, которую Нагато старательно перенимал еще когда был мальчишкой. Конечно, по праву силы он мог это себе позволить, однако обезоруживающей наглости ему судьба не подарила. Приходилось учиться на примере.
Змея было за что уважать – и, пожалуй, выдержка была в списке главных качеств. Ведь по сути, Орочимару проиграл шарингану – снова – и крайне горько. Ясное дело, что бессмертие делало эту пилюлю куда менее неприятной, однако вкупе с тем, что сам Нагато бесцеремонно вытащил его сюда… В общем, по Змеиному Саннину было и не сказать, что он испытывает от этого какие-то там неудобства, и за одно это можно было уважительно склонить перед ним голову. Этого Нагато делать не стал, здорово привыкнув к чужим замашкам за годы совместной работы.
Просто оценил лукавство – в очередной раз. Орочимару не мог не знать, откуда эта женщина и таким нехитрым образом явно хотел выяснить немного пропущенных деталей. Нагато, в свою очередь, знал, что у Орочимару было некоторое количество «змеиных семян» разбросано по миру, но то, что это в буквальном смысле…. Что ж, он еще переваривал способ чужого бессмертия.
Хотя чего он только не видел – но, очевидно, не это.
Кстати, сколько именно по времени заняло мое «отсутствие»?
- Не так уж и долго, - Нагато не скатывает свитки, позволяя Орочимару любоваться на расшифрованные выкладки. Они вряд ли один в один совпадали с тем, что было у самого змея – еще на примере Сасори, Нагато убедился, насколько сильно дает восприятие законов природы и душ там, где он буквально это видит, и где остальные добиваются результата собственными стараниями. – Сейчас последний день января, так что твое отсутствие мир вряд ли заметил толком, - «мертвым» Орочимару не пробыл и месяца, и пожалуй, если бы не случайное стечение обстоятельств, он был был в таком виде гораздо больше. На это, вероятно, рассчитывал Итачи, но тут Нагато не собирался давать ему воли – в конце концов, своего младшего брата из-под носа Орочимару тот уже увел.
Змей нужен был как будущий актив – и желательно, не собирающийся идти против открыто.
- Я приметил Анко-сан во время нападения на Коноху, - Нагато даже не пытался скрыть ироничные ноты в голосе. – Очень любопытную чакру она в себе носила, в глаза бросилось. Решил не проходить мимо, - Орочимару знал его достаточно хорошо, чтобы свести концы и понять, что это не более чем совпадение. И тень расчета.
Примерно по такому же принципу Змей оказался в составе Акацуки – присматривать за ним было куда проще, установив некий контакт, нежели постоянно ловить хвост в траве. Нужно сказать, это давало плоды пока взаимная выгода и нейтралитет не переломило появление юного Учиха. И кстати, раз уж они начали со светской беседы…
- Не сочти мой вопрос чем-то более, чем проявлением банального любопытства, - вернул он Орочимару его же реплику, - и ты в праве на него не отвечать. Твоя душа восстанавливается до последней существовавшей версии «Орочимару» из крупицы… Не боишься ли ты ошибок репликации? Оказаться в этом случае совсем не тем, кто был.. например, пацифистом, желающим мира во всем мире, – нужно сказать, вопрос и впрямь был интересным. То, что происходило на его глазах было отвратительно по своей природе, но по сути укладывалось прекрасно в парадигму жертвы. Чужая душа становилась топливом для того, чтобы восстановилась душа Орочимару. Она же притягивала к себе сознание, физический облик и прочее. Чакра, как духовная энергия, была неразрывно связана с этим процессом, однако сама душа… Это было интересно – если, допустим, поглотить ее с помощью Нингендо – выйдет ли уничтожить Орочимару на самом деле? Или, допустим, пометить ее в Короля Ада… Не получится ли парадокса из двух Орочимару в этот момент?
Задумывался ли сам Орочимару о том, кто он на самом деле?
Бабочка, что видит сон о том, что она монах, который видит сон, о том, что он – бабочка.
- Что касается дела – давай я проясню сразу. Ты предал нас, мы убили. Я полагаю, мы закончили с конфликтом между тобой и Акацуки?

Подпись автора

В конце концов, мы все одной породы…
Природа человека заключается в постоянном сражении.

Это действительно только вопрос или в нем есть частица предупреждения?
- Это просто вопрос, - голос Тендо равнодушный и едва ли живой, но Орочимару вполне может расслышать в нем едва ощутимую улыбку. Конечно, предупреждал Нагато в лучшие годы более прямолинейно, и Орочимару это знал. В конце концов, именно Орочимару и пролетелся немного до ближайшей твердой поверхности во время так называемой вербовки.
И все же, Пейн не угрожал практически никогда – информировал о последствиях, и поступал соответствующе. Но Орочимару шиноби был во всем исключительный, и именно ему угроз в свое время перепало. Не всегда оформленных вербально, чаще всего – в виде тяжелого взгляда и давящей чакры.
Не то чтобы Змеиного саннина это могло впечатлить, но в рамках держало. До Итачи. Вопрос с Учихами, видимо, у них обоих был болезненным, но по разным причинам.
Чужой одержимости доудзюцу Нагато не понимал, но очевидна была пропасть, потому что он с этими глазами жил сколько себя помнил, и они так или иначе сформировали его восприятие. У Орочимару…
Что ж, это все еще был тот самый аспект гениальности, которым Нагато восхищался. Способность не зная и не видя – узнать и понять.
Просто это вопрос или нет – Нагато не понравилось увиденное. Он его записал, разобрал на атомы и понял досконально, но предпочел бы забыть. Риннеган не позволит ему этого, запечатлевая то, как чужая душа оказалась даже не стета или перезаписана – поглощена и переварена. Зрелище было не для слабонервных.
К слабонервным он себя не относил, не после всего сделанно, однако Орочимару как обычно внушал ему странное ощущение, будто касаешься склизкой жабьей кожи. Не змеиной, как кто-то мог думать, и даже не ящеричной – змеи и ящерицы были приятными, даже саламандры, которых Нагато терпеть не мог. Но вот жабы, которых обожал сенсей, особенно ядовитые – да.
Мало что могло вызвать брезгливость у него, способного распотрошить человека со всеми его потрохами и не поморщиться, но вот Орочимару и его практики…
Ощущение противоестественности держало в тонусе.
У Орочимару был талант, достойный лучшего применения.
На заверение о противостоянии Тендо даже бровь поднял – Нагато не пытался скрыть то, насколько этот сомнительный аргумент его не пронял. Если в любом прочем формате некое перемирие с Орочимару значило только то, что они не будут гадить друг другу так открыто, как могли бы, и будут держать друг друга в вежливом информационном нейтралитете, то здесь Змей явно перегибал.
Слепому и глухому было ясно, что они не сходились в формате взгляда на мир – Нагато видел его переделанным и измененным, более справдливым и правильным, Орочимару – своей большой песочницей.
Орочимару не был идиотом – самое грустное, что он, при всей своей самоуверенности, ею ослеплен не был, и потому им так или иначе не было по пути.
Приглядывать за ним в рамках организации было правильным решением, купившим им годы нейтралитета, но с первого года вместе все было ясно итак.
Потому сейчас, глядя в сверкающую змеиную пасть, Нагато вяло прикидывал, стоило ли вообще это затевать. Стоило-то стоило, определенно, но вот прямо сейчас? Повалялся бы еще полгодика в небытии, глядишь передумал бы…
Хотя в этом случае горбатого могила только горбила сильнее – Змей вылез бы где-то еще и устраивал бы ему проблемы.
Что с ними?
- У меня в плену их нет, - обозначил Нагато спокойно и размеренно. – Учиха Саске действительно у нас, но не в качестве пленника. Сначала – с ним встречусь я и они разберутся с братом, а потом, если он пожелает, вернется к тебе. Я сообщу тебе, - Нагато не стал обозначать о чем именно сообщит – о решении Саске или о том, куда именно и в каких фразах пошлет Орочимару обычно вежливый старший Учиха. В любом случае, здесь следовало прочертить границы.
- Учиха Саске не пленник, и я предостерег бы тебя от того, чтобы лезть в личные дела их семьи, - Нагато выбрал как можно более мягкую формулировку мысли «они тебя уже раз убили, куда ты снова собрался». Сам же он продолжал лезть в личные дела Учиха с упорством достойным его собственного псевдонима.
Мысли об Итачи лезли в голову даже в такой ситуации.
- Якуши Кабуто и Гурен должны быть живы, я не распоряжался ни об убийстве, ни о захвате, передам тебе информацию, - вот это была неожиданная новость. Двойной агент Сасори – не кукольник ли почистил хвосты? Последнее имя он вовсе не знал, точнее нет – помнил смутно, ему докладывали. Нужно будет потрясти Зецу на этот счет, он следил за атакой. Зецу…
Зецу был с Обито с самого начала, и тут тоже были вопросы.
- Я сообщу тебе как только получу данные, - Нагато задумался насчет связи. Обычно он полагался также на Зецу, но в качестве альтернативы были птицы из Аме в Ото… - Ключ к шифру будет «Лягушка в колодце не знает об океане*».
Шифр они с момента ухода Орочимару меняли трижды, ключи к нему – бесчисленное количество раз, но он собирался написать еще старым, так что у Змея не будет проблем. Хотя у него вот как раз никогда с этим не было.
- Но насчет нашего поля интересов ты не прав, - он промолчал пару мгновений. – Я полагаю, наши интересы пересекутся, потому как я несколько меняю политику нашей организации. Предпочел бы и дальше избегать войны, - он, конечно, лукавил не меньше, чем сам Орочимару, но обозначить, что он на тридцатом с хвостиком году жизни начал учиться работать тоньше стоило. Саннин посмеется, но к сведению примет.
Возможно, станет аккуратнее.
- К тому же, у меня есть к тебе и прямой интерес, - продолжил Нагато, прямо посмотрев Орочимару в глаза. Интересно, как тот ухитрялся свой взгляд делать таким насмешливым даже в этой ситуации. Навык не стереть одной смертью, да? – Покажи мне Эдо Тенсей и научи принципам его работы, - фактически это было «научи меня этой технике», но по ускоренному формату. Орочимару должен был понимать, что Риннеган позволит ему и разобрать ее, и изучить, и повторить, но тонкостям – тонкоскости можно было понять только практикой. Или просто услышать.
Нагато не предлагал ему пойти на уступки вроде того, чтобы открыть какие-либо собственные секреты или, например, содействовать возвращению Саске в жадные змеиные лапы. Орочимару тут должен был сам назвать цену – а то, что он не сделает этого из доброты душевной, не требовалось пояснять.
Риннеган или Саске Змей попросить не должен был – он был еще в своем уме. Но вот спросить про Пути… О, Орочимару мог. Про ним могли быть бумаги, какие-то свитки, заметки.
Но Нагато заранее предполагал, что вопрос ему не понравится. Например «как тебя убить, Пейн-сама». А что, хороший вопрос, Нагато обязательно бы его задал.

* Японская пословица 井の中の蛙大海を知らず (I no naka no kawazu taikai o shirazu)

Подпись автора

В конце концов, мы все одной породы…
Природа человека заключается в постоянном сражении.

Для того, чтобы понимать насколько нагло ему Орочимару врет, Нагато даже не нужен Риннеган – достаточно посмотреть на то, как его всего перекосило. У Змеиного саннина очень яркая мимика в спектре от «я тебя сожру» до «я сожру тебя быстро», и они находились примерно за последней гранью.
Нужно сказать, Нагато прикидывал, как Орочимару не понравится его дипломатичный отказ выдать ему все на блюдечке – но не соврал он ни единым словом. Собственно, они потому не сработались – Орочимару судил по себе столько, сколько Нагато его помнил, что делало из его суждений игру в сёги с параидальным недружелюбным шарлатаном. И, естественно, до этого высокого статуса Нагато не дотягивал совсем.
Учиха был прав в этом, Нагато был не самым гибким на свете человеком, а уж договариваться с Орочимару…
Но врать он мог бы и получше при Риннегане-то. Чисто технически Змей не то чтобы совсем наглел, но все же наглел.
Нагато, впрочем, рассматривает происходящее с неослабевающим интересом – от Сасори он получил только отчет о том, что там было с Орочимару, а вот то, что именно такое – Эдо Тенсей…
И потому он смотрит. Гроб, появляющийся в его кабинете без дополнительных обозначений – только с цифрой, которая значит смерть, его интересует.
Далее Орочимару… Далее, Орочимару остается Орочимару, и Тендо просто приподнимает бровь, откинувшись в кресле и разглядывая цирковое представление перед ним.
В глазах рябит немного от того, как быстро происходят события – Орочимару настоящий у него из-под носа уходит, Орочимару теневой к нему возращается. Конечно, Нагато видит ту самую легендарную технику Летящего Бога Грома – и, конечно же, видит Четвертого Хокаге. И... что-то еще внутри него.
Зрелище и впрямь впечатляющее – в первую очередь, техника пространственная, с ней даже у Риннегана сложности в расшифровке.
Орочимару и его трюки отходят то ли на пятый, то ли на десятый уровень – так быстро Нагато соображает. Кунай, видимо, действительно имеет некоторое значение – кроме духовного на нем определенно есть печать, ладонь Орочимару закрывает ее, но тот миг, когда кунай летит без присутствия, Нагато запоминает символы.
Это длится меньше мгновения, но Риннеган позволяет ему запомнить все.
Что же до души…
Зрелище преотвратное – зато ему становится разом понятна техника Орочимару, та самая, которая позволяет ему забирать тела. По сути своей – вывернутый Эдо Тенсей. Здесь – душа извне переписала тело, там – душа обошлась без похода в чистый мир, но сделала то же самое.
Сам принцип Эдо Тенсей он видит непосредственно, но сотрудничать Орочимару определенно не намерен – черт с ним, на мирное решение вопроса Нагато не полагался. Вооруженный злобный нейтралитет – уже лучше, но следить за Саске придется втрое внимательнее.
В крайней случае – разнести все змеиные гнезда перед тем, как непосредственно змея отправить еще разок в путешествие в небытие. А еще помимо души он, наконец, получает возможность разобрать чакру. Знакомую чакру, которую он уже видел - и ту, которую он ищет. Чакру Кьюби - только противоположную чакре, которую он видел внутри Узумаки Наруто. Какого?.. Почему?
Он вспоминает сразу - мальчишка ребенок Четвертого, он стал сосудом во время нападения, и... Ты не успевал запечатать всю чакру в него, да?
Ему достаточно, чтобы попробовать что-то с этим сделать… И Орочимару развеивает технику. Тендо отвечает ему на ухмылку тяжелым взглядом. Ему нужно время уложить все и подумать.
- Я воспринимаю на личный счет тот факт, что ты предположил, что я не замечу твоего клона, - он мрачно окидывает Орочимару взглядом. Впрочем, прелесть теневого клона в том, что он передаст владельцу весь спектр ощущений… У Нагато чешутся руки вытащить из него душу, но тут скорее всего клон сразу же лопнет облачком. А открывать карты перед Змеем он был ненамерен за такую низкую плату. – И то, что ты отказываешься пользоваться моим гостеприимством, - он уже не скрывает тяжеловесного недовольства и его чакра в воздухе ощутима.
Он же подтягивает себе один из листов, и сбоку зарисовывает кандзи печати, которую рассмотрел на кунае – не той, что Орочимару скрывал, а именно печати перемещения.
Принцип все еще немного ускользает от него – но он не должен быть слишком сложным для такой техники. Чем проще техника, тем она чудовищнее.
- Но ничто не мешает нам остаться при своем, - он пожимает плечамии, рассматривая клона внимательно. То, что Орочимару не выдаст ему главный козырь, было ожидаемо. То, что он взбесится из-за Учиха было тем более ожидаемо.
То, что Орочимару не в курсе реальных причин резни Учиха и тайн, что за ними скрывались было… даже разочаровывающе? Серьезно, он и не в курсе?
Данзо, видимо, отлично умел работать с секретностью. А быть может, Третий.
- Я свяжусь с тобой позже насчет твоих людей, - это даже не нужно расшифровывать как «не делай глупостей». Орочимару только что их сделал потому что Нагато ухитрился зацепить его эго. Они буквально на этом же в прошлый раз закончили. Приятно понимать, что в мире что-то оставалось на удивление стабильным.
С другой стороны, Орочимару он обозначил, что теперь ему придется конфликтовать с ним лично, коли решит перейти дорогу его людям… и Саске Учиха. Это давало прилично времени – и время было единственным, что Нагато действительно было нужно сейчас.
Времени катастрофически не хватало, и в случае Орочимару – выигрыш любого объема был только на руку.
И все же, техника Четвертого была невероятной. Даже удивительно, что Обито тогда в одно лицо напал на Коноху. Видимо, пространственная на пространственную технику…
Нагато посмотрел на чужого клона без всякого выражения, и атаковал быстрее, чем предполагала его расслабленная поза.
Из его ладоней вырвались два черных штыря, точно приходящиеся в чужое тело, разогнанные Шинра Тенсей до бешеной скорости. Клон с легким хлопком пропал – Нагато надеялся, что хозяину он передаст ощущение разливающейся по телу подавляющей чакры, но особенного вреда это Змею явно не доставит.
Нагато потер лоб. Навык общения с Орочимару оставался у него где-то на уровне «отчего я не убил его в первую встречу» и никуда с этой отметки не двигался. Продуктивно поговорили, в общем-то.

Подпись автора

В конце концов, мы все одной породы…
Природа человека заключается в постоянном сражении.