Вообще Нагато не любил критику - а кто ее любил? Но мир никогда не был к нему мягок - ни в людях, что были рядом, ни в ситуации, в которой они находились, ни в чем.
Будто бы сама суть и природа этого мира задались единственной целью - сломать его за то, что он смел желать сломать их. Гвоздь, что выбивается,забьют первым. А он... Ну вряд ли сенсей ждал от него подобного, когда они были детьми. Да вообще скорее всего ничего не ждал. Он тоже от себя ничего особо не ждал.
И потому... Ну, это было удивительно. В каком-то смысле даже познавательно.
- Извини, я притащил к нам толпу, - повинился он перед Конан сразу с порога ее комнаты, пройдя к ней без стука. Тендо, наконец, освободился от дел – а все остальные тела он поправил и отмыл от крови, так что… Он закончил со всем на сегодня. Практически. 
Это был... Долгий день. Ему было о чем подумать, ей было... Учихам, на самом деле, тоже.
Итачи был молод, Итачи был хорошим шиноби, Итачи умел прекрасно следовать приказам - в итоге мир Итачи состоял практически полностью из образа "правильного", впитанногои взрощенного системой мира шиноби. Он был, по сути, идеальным шиноби, идеальным безымянным солдатом, способным на все ради сохранения мира тем, каким он был. Стабильным. Предсказуемым. Гнилым. Итачи было до слез жаль - из-за того, что свой первый выбор против этого по сути он сделал сейчас, когда встретил Ламиноко и выбрал не стать очередной жертвой, а сопротивляться этой судьбе. Переломить ее.
Нагато прекрасно понимал, что спускает ему слишком многое из жалости, что его жизнь столько лет не принадлежала ему, что его суждения отравлены не его выбором, а чужими.
Нагато прекрасно понимал насколько отвратительны могут быть последствия.
- Ламиноко попыталась прикончить меня, - проговорил он вместо того, что крутилось в мыслях и пошел к кровати Конан, садясь у нее в ногах. Видеть не расслабленной и домашней было приятно.
Он опустил голову.
- Знакомство началось с неожиданной точки, - он потер лоб. - Сколько же дряни в нашем мире...
Нагато помолчал, думая и пытаясь справиться с злостью, которая все равно поднималась в нем от того, что Лами рассказала о своей семье.
- Ее собственный отец... - он качнул головой. - Чувствую себя ужасно что не занимался Итачи столько лет, - перескочил он на другую мысль. - Он с нами семь лет, а все равно... Знаешь говорят, любовь спасет мир? Если бы он не влюбился, умер бы. Удивительно как одна случайная встреча может переломить всю судьбу мира.
Нагато задумчиво посмотрел на Конан и коснулся ее руки.
- Извини за… - он коснулся своей же шеи, не смея коснуться нее. – Ламиноко заметила. Прости меня, пожалуйста, я… я так ненавижу себя, - признался он, опустив голову. – Я не имел права срываться, я знаю.
Он помолчал и чуть сильнее сжал ее руку, так и не поднимая взгляда.
- Мне ужасно стыдно перед тобой, что я тебя еще и в это втянул, - он вздохнул прерывисто у себя настоящего, дыхание Тендо осталось ровным – ну как дыхание, имитация. – Но я все равно попрошу. Присмотришь за ними, Конан? У меня явно не особо выйдет, да и… - он потер лоб чуть виновато и все же глянул на Конан. – Будет неловко лезть в их жизнь. Но… они дети. Такие же потерянные дети, как мы были… - Нагато пару мгновений молчал. – Им нужна возможность на что-то опереться. Сами не особенно понимают, что это нужно. Но… все же. Они впервые пытаются жить для себя.
Он думал о них. Не о них двоих – о них троих. О том, что у них могло бы было быть… но не будет больше.
Но может быть – у других.

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.