Коноха казалась...низкой. Оно понятно, конечно, Киригакуре была окружена горами и волнами, они могли строить башни, а кирпич был куда надежнее дерева в их влажном, колючем климате. К тому же, кровь смывать с кирпича куда удобнее. В дерево может впитаться. Коноха же пряталась в деревьях - странное решение, если учитывать, что у них огромная гора с лицами. Довольно примечательное место. И все же - чужая деревня интересная. На нее занятно смотреть. Это навевало воспоминания. Не самые хорошие - с точки зрения морали и дружеских отношений с Конохой. Но они были. Потому что когда-то Мэй бы убили, посмей она преодолеть врата этой деревни. И она бы преодолевала их не одна. С ней бы до сих пор были ее напарники, ее товарищи. Юный, но чудовищный Забуза, уже в таком возрасте был у шиноби Конохи в списке "при столкновении отступать". В нем была и Мэй. В нем был и Кисаме, с которым они тогда еще были рядом, вымазанные в крови гончие. Им было - сколько? Лет по пятнадцать? Чудовищный мечник и чудовищная пария. Они затапливали поля боя кровью, лавой и водой. Он потрясающе шутил и скалил пасть, а Мэй - Мэй его за это ценила. Мечники редко были шутниками. Они были скорее людьми искусства - хотя "люди" для них было совершенно неправильным словом. Они были чудовищами, которых боялись чудовища. Суйказан-сама несколько раз обещал переломать им трахеи, если Теруми с Хошигаки продолжат вести себя...так, как вели. Он не видел в ней куноичи второго сорта. Или третьего. Он не видел причин презирать ее за то, что у нее был кеккей генкай. Ему даже нравилось. Особенно шутить об этом нравилось. Такие вот они были, ее уродство было скрытым, но многим известным, мужчины готовы были пасть к ее ногам, но в деревне ей постоянно приходилось доказывать, что она заслуживает свой протектор, что она не мусор. А его уродство - это слишком громкое слово, Мэй вот нравилась его неестественная внешность, было внешним, но немногие его товарищи об этом переживали, он был уважаемым мечником, эффективным и осененным талантом сверх меры. Потом война кончилась - для мира. Но не для Тумана. Туман густел и покрывался кровью. Такая была судьба. А потом Мэй осталась одна.
Ао тут тоже не особо были рады. По объективным причинам. Он тоже сыграл в войне свою роль. Один конкретный местный клан предпочел бы получить в гости не Ао, а только его голову, чтобы вернуть свое. Поэтому верному сопровождающему было настрого приказано сидеть на заднице ровно. Ничего с Мэй здесь не случится - да, в Коноху зашел один из Акацуки и устроил большой переполох, но Мэй большая девочка, сама трусы снимает, сама кушает, постоять за себя тоже сможет. На крайний случай Ао может бежать на шум и всполохи лавы в небе. И на столб пара. Вот это - верный признак того, что что-то пошло не по плану. А вот пасти Мэй совершенно не нужно, не надо обострять ситуацию. К тому же, сообщает Мэй, Ао будет мешать ей искать жениха. И если она из-за него уедет из Конохи без кольца на пальце, то попросту Ао убьет. Чоуджуро же было позволено больше - ну, как ему отказать? Он буквально пожирал Коноху глазами, когда они прибыли. Ему все было интересно, он был открыт миру в той же степени, в которой ему была открыта Мэй. Он практически не отлипал от окон их резиденции - но исследовать один стеснялся. Славный юноша. Нужно будет потом найти время сходить с ним вместе. Чтобы Ао сидел один и ворчал - перед выходом в гордом одиночестве Мэй, несмотря на все его возражения, мягко смеется и говорит, что двум опытным женщинам в компании юноши не нужны посторонние. Настроение у Мэй было хорошим, благодушным. Воздух, конечно, на ее вкус был суховат, но из-за этого зима в Конохе была более щадящая. Серьезно, почти не морозит. Вот сейчас бы дома, в Кири, в баньку, что недалеко от северной косы, а потом в океан пару раз окунуться, а потом немножечко на грудь принять - вот это вот хорошо. Но в Конохе тоже была своя зимняя прелесть. Натянув зимнюю накидку нежно-голубого оттенка, напоминающую цветом голубые гортензии, накинула на плечи широкий шарф цвета морской волны, скорее служащий для декора, нежели серьезно защищающий шею, да пошла. Ее, все же, ожидали. Охота на женихов позже.
По дороге, конечно, на нее смотрят. И она смотрит. Изучает. Принюхивается незаметно, как всякий матерый хищник, изучающий новую территорию. Некоторые привычки неискоренимы. Деревня очень живая. Дышащая. Это по-своему красиво. Мэй хочется стремиться к такому вот жужжащему уюту. Она приходит на встречу последней, улыбается мягко - обменивается приветствиями. Смотрит лукаво на Казекаге - изучает. Он юн. Прохладен. Занятный. Ребенок с тяжелой судьбой. Но у многих шиноби тяжелая судьба. Просто у джинчурики - особенно тяжелая. Мэй могла это понять - представительница не то что третьей касты, а самого ее низа, она понимала в сложностях очень многое. Цунаде - Цунаде, очевидно, без мужика, потому что мужик бы завалил ее спать. А она явно недосыпает. Мэй тоже спит мало, только здесь может расслабиться, но у нее было особо средство. Она даже привезла для Цунаде баночку - передает ей при встрече в аккуратной коробочке. В Кири ее просто звали ненэки. Смешно дарить то, что называют слизью, принцессе слизней, но ненэки была целым целебным сбором из слизи, экстрактов и сока. В Кири не особо требовалось увлажнять кожу, но с этим муцина слизней справится, а вот ненэки убирала отеки, помогала затягивать раны, убирала синяки, словом, обладала всеми свойствами, чтобы никто не догадался о том, сколько ты работаешь. Для Казекаге пока подарок не придумался особенный, но ему тоже досталось от всех кирийских щедрот Пятой Мизукаге - ему в подарок достался танто с жемчужиной рукоятью. Подарок довольно безликий и лишенный заботы, но все же подарок. Ничего, если все пройдет хорошо и она узнает о нем больше, то сможет подарить что-то более личное и практичное.
Переписка с Цунаде была содержательной и приятной - в ней чувствовалась если не родственная душа, то хотя бы понимающая компаньонка. Она говорит о проблемах с поставками и работе с кучей бумаг - Мэй понимающе кивает, о да, бич их работы. Кипы бумаг.
Когда двери закрываются, Мэй стягивает накидку и вешает ее у входа, оставляет на локтях расправленный шарф, отчего он напоминает обвисшую и пресытившуюся мурену, отдыхающую на руках своей хозяйки. Мэй к чаю сначала принюхивается - Мэй не просто любила чай, это был ее культ, ее маленькая слабость. У нее была обширная коллекция еще с юности, кто-то собирает мечи, кто-то собирает клыки врагов, Мэй собирала чаи. Среди них были бодрящие, были успокаивающие, были кислые, были сладкие, были с цветами, были с шишками, с сухими ягодами. Чай на столе ее запахом устраивает - хороший сбор. Она наливает его в чашку аккуратно, вдыхает запах уже полной грудью - запах согревает ноздри и оставляет после себя терпкое чайное послевкусие.
А потом Цунаде начинает говорить. И Мизукаге ее слушает.
Мэй коротко, изящно выводит шесть иероглифов в записной книжке - ах, Шимура Данзо. Надо его запомнить. И надо проверить, что он не имел своих связных в Стране Воды. Было бы крайне неприятно узнать, что Четвертый проворонил шпионскую ячейку среди каких-нибудь преступников. Четвертый был не дурак, но лучше перестраховаться, если этот мужчина контролировал так много, то мог иметь интересы и за пределами своей сферы влияния. Это слабость всех наделенных властью. Наличие у Цунаде развязанных рук - если так можно говорить о них, ведь почти все в этой комнате были связаны обязательствами с дайме, - делало некоторые вещи проще. У Мэй была схожая ситуация - не способ, которым она к нему пришла, но все же. Администрация посвежела при Мэй, была набрана из тех, кто пришел с ней, кто к ее возвышению готовился, кто видел в ней своего лидера. Это была тщательная работа, занявшая не один год подготовки к смене режима. Потому что чтобы остановить прежний аппарат и не дать ему пролететь по инерции и дальше, нужны были крепкие весла и не менее крепкие руки.
Полноценный союз - это хорошо, конечно. Мэй, в целом, против не была - сильные союзники, способные предоставить свежий воздух в Кири, был бы удобен. Других союзников у Кири как-то пока не наблюдалось - оно и понятно, учитывая репутацию Кровавого Тумана, с которой Мэй старательно боролась. Но память поколений есть память поколений. Само то, что Цунаде даже со всем этим готова на союз, говорило о многом, но так ли готовы к этому ее люди? Вопрос хороший, возможно, Мэй задаст его несколько позже.
- Благодарю, Цунаде. Моя администрация полностью мне лояльна, как и совет, так что никаких проблем с реновацией в Кири на данный момент не наблюдается, - со спокойной улыбкой начинает Теруми, степенно отпивает чай, прежде чем продолжить, глядя поочередно то на Гаару, то на Сенджу, да, сейчас придется обнажать постыдную информацию, которая может поставить крест на Киригакуре как на надежном партнере, но откровенность за откровенность, - боюсь, что Киригакуре пострадала от усилий Акацуки, во многом на руку этому сыграла закрытость Кири. Ущерб массивен, это была кропотливая работа на протяжении многих лет. Чистки кланов с кеккей генкай - это лишь малая часть этого левиафана, хотя само отношение к "не таким" кланам серьезно сказалось на привлекательности деревни, нам недостает свежей крови. Часть нашего бюджета утекала на сторону. Многолетняя милитаризация парализовала органичное развитие менее военизированных направлений научных изысканий, что меняется сейчас, но процесс будет долгим. На данный момент практически полностью поставлен на ноги сельскохозяйственный сектор, мы готовы к торговле. В милитаризации есть свои плюсы, мы можем поставлять и оружие, но враг знает о наших разработках и они не будут для него сюрпризом, - Мизукаге слегка хмурится, потому что ситуация дерьмовая, она и сама это понимала, сомневалась иногда бессонными ночами, а правильный ли сделала выбор, развернув военную машину, не стоило ли нарастить новую мощь, о которой обидчик вчерашний не знает, чтобы крепко по нему ударить, но в этом была вся суть, Мэй хотела сломать колесо, а не продолжать его крутить, - на данный момент я полностью уверена в своих приближенных, но природная чуткость, назовем это так, подсказывает, что часть шиноби Киригакуре предпочли бы вернуться во времена Кровавого Тумана. Я не намерена этого допускать, но не исключаю возможности наличия подпольных революционных ячеек, которые может курировать враг. На данный момент ведется расследование. Это печально признавать, но сомнительная политика Третьего, которому мы обязаны изначальной милитаризацией, мы с Цунаде помним об этом по разные стороны конфликта, привела к тому, что Киригакуре была долгое время завязана на самой себе. А я вижу, не сочтите за шутку, в Кири в том числе туристический потенциал. У нас прекрасные пляжи и замечательное море. Я готова сделать все, что в моих силах, чтобы прервать стигматизацию Тумана и открыть его миру с другой стороны.
За это старики могли назвать Мэй дурой, а крепко сбитые мечники вроде Забузы называли мечтательницей, но Мэй верила, что Киригакуре может многое дать миру. Спокойную гавань, место, которым можно восхищаться, деревней, в которой хочется оказаться и остаться, стать ее частью, быть ее другом. Что кастовая система сломана ею не просто так - что новые кланы не будут завоевываться, а будут прибывать сами, чтобы осесть и заземлиться, влить в деревню новую жизнь, дать ей новые таланты, чтобы Кири, как ей и полагается, росла и крепла, а не отплевывалась кровью своих детей в лица бесконечных врагов. Чтобы архипелаг цвел и жил. И поэтому вопрос войны стоял ребром. Новой войны не хотелось. Хотелось дать хотя бы одному поколению не знать ее ужасов.
- Я не могу обещать военную поддержку в случае конфликта. Не только потому что не хочу навязывать своей стране новую войну, мы потянем, но сейчас есть слишком большие опасения о врагах внутренних, к тому же, я пока не вижу всей картины, мы в Кири видим сквозь туман, но тут что-то похуже. В случае Гокаге Кайдан мы могли бы обеспечить себе взгляд более ясный, но Ооноки упрям, а Эй слишком в себе уверен, договориться с ними и ожидать от них открытости будет сложно. Информация нам в любом случае нужна. Как минимум сведения о количестве пойманных джинчурики и возможном присутствии соперника в прочих регионах, если мы можем утверждать, что две из пяти деревень подверглись прямому вмешательству, нам необходимо больше данных, - в голосе ее под мягкостью сквозит сила всех Семи Мечей, потому что на войне как на войне, Мэй была и оставалась войне дочерью и вечной невестой, крови на ней было слишком много, чтобы она игнорировала угрозу, просто прыгать в конфликт с головой, не зная важных вводных, опасно, у Акацуки есть масса преимуществ, один только Тендо вызывал тревогу и опасения, а там еще и Самехада не за горами вместе с бесхвостым зверем, великий кукловод и подрыватель, создавалось впечатление, что в компании черных плащей собралась элита элит, и противопоставить им, заимевшим джинчурики непонятно для чего, но явно не для чего-то хорошего, будет сложно хоть что-то, - Империя Демонов вызывает здоровую обеспокоенность. Акацуки пока не заявляли открыто о своих империалистических амбициях и страны так открыто не завоевывали, из своего опыта я бы сказала, что на них больше похоже поведение кукловодческое, когда дело касается захвата. Захват страны такой явный - это открытый вызов, это не отменяет возможности управления извне, но шаг довольно решительный. Я бы хотела узнать о них больше. Об идеологии, о составе. Быстро мы сможем получить лишь поверхностный взгляд, но определим руководителей и сможем обеспечить более укорененную слежку, чтобы выяснить возможность связи Акацуки и Империи. Нам нужно больше времени и информации. Полагаю, проще всего инфильтроваться будет шиноби Суны. Сомневаюсь, что кто-то заметит разницу с жителями Страны Песка, схожий климат и следующий из него фенотип сыграют нам на руку, - Мэй мягко улыбается юному Казекаге, смотрит на него взглядом таким сладким, что впору лить патоку, склоняет немного голову на бок, - готова ли Сунагакуре к подобному?
Потому что если нет, Мэй найдет верных, которые отработают как надо. Шиноби Кири были закалены и заточены под боевые действия - в этом было одно из немногих преимуществ их прошлого. Но если есть более удобный инструмент, что мешает им воспользоваться?
Отредактировано Terumi Mei (2026-02-25 19:08:13)
