Сказать, что у него была прорва дел – это было не сказать ничего. Он, конечно, должен был еще позаниматься новым барьером, а значит, выделить на это чакру, поговорить с пленниками – через Тендо, а Тендо был в ритуале занят, он как-то не подумал. По большому счету, нужно было заменить его на другое тело и просто подменить образ-проекцию, но для этого нужно было прервать свое присутствие, а это вызвало бы вопросы.
Сасори во время запечатывания явно мастерил своих кукол и дальше – Нагато ощущал его в мастерской, и нити чакры позволяли ему продолжать работать. Вот и он тоже – Чикушодо сидел за столом к кабинете и разбирал горы бумаг по стопкам.
Вообще, операционными задачами деревни и страны у них обычно занималась Конан – и делала она это хорошо. Но, во-первых, он хотел ей помочь перед тем, как ей придется заниматься всем этим одной, пусть и с его участием, во-вторых, это было ее последнее запечатывание в качестве члена Акацуки и он не хотел, чтобы она очень измоталась, в-третьих, и главных – стояли задачи в первую очередь стратегические, которыми занимался обычно он.
Если они действительно собирались разыграть карту смены власти – а они собирались – то курс действительно нужно было изменить. Осторожно, мягко, аккуратно, но все равно менять. А чтобы менять – нужно было добиться того, чтобы позиции деревни и страны не проседали. В общем, работы было по горло, сроки были сжатыми, а еще у него валялась гора дел Акацуки, до которых по объективным причинам руки дошли только сейчас.
И это не говоря уже о том, что он после стычек окончательно понял, что и к бою – если не на тотальное поражение – нужно было применять исключительно ту же самую стратегию, что применял он здесь, с бумагами. И если в плане административной деятельности это его не раздражало, но переучиваться быстро как бы выразился Обито «думать головой» было неприятно.
Так что отвлечься на дела было отличным планом.
К тому же, в идеале ему нужно было вытрясти из Сасори технику запечатывания памяти прежде чем что-то делать с коноховскими пленниками. Он уже придумал некий слоеный пирог – запечатывание памяти, сверху – свое гендзюцу. Конечно, Яманака Иноичи мог это раскопать – но сначала нужно было найти, что оно там было. Небоевые техники у Нагато были разительно отличны от боевых, и опыт сейчас показал, что его бы небоевой подход отлично бы адаптировать к бою. А то практически стыдно перед Учихами было – «его» Учиха давно в выражениях не стеснялся, а вот Итачи с Ламиноко были молоды.
Кроме всего прочего, пора было двигать то, что он там устроил с Мэй – и в первую очередь нивелировать ущерб. Денежный его не слишком волновал, все равно они не тратили эти активы. Тратились они, по сути, сейчас – на финансирование потерянного влияния, на то время, когда организация практически не брала заказы.
Но стараниями Какузу, Нагато считал каждую копейку, и потому большая часть рё у них просто… копилась. Многое было вложено в дела, но аккуратно, а что-то вроде хвостов из Кири – спрятано. Забавным было то, что они вытряхивали деньги из Тумана во многом не из реальной потребности, а из личных побуждений тогда еще Мадары. Хотя поначалу они действительно брали что-то на восстановление Аме, но как оказалось, вычистив коррупцию и вытряхнув кубышки Ханзо, они ушли в менее катастрофический минус.
Тогда все выглядело проще. Сейчас, глядя на карту, он чувствовал едва ли преодолимое желание дать себе подзатыльник за эмоции и спешку. Хотя… у него уже перегорело. Также как перегорала потихоньку ненависть к Конохе, так и перегорал некий азарт, эмоции – он успокаивался, рывками, но успокаивался. Видел перспективу, и во многом то, что Обито развязал ему руки, подействовало даже несколько эйфорийно.
Но прошло.
Сейчас оставалось фактически сконцентрироваться на деле. Иными словами, работать с не менее горящими глазами.
Так, про горящие глаза. Первым как раз был план с Кири.
Схема была обкатана на темных делишках с финансами несколько раз, потому особенных проблем он не ждал. Конечно, Мэй не дура и сразу же полетят головы, причастные к хищениям. Их было не жаль – этот ресурс все равно так или иначе скомпрометировал Сасори, да и в целом – чем меньше было в Кири оставшихся из прошлого хвостов, тем проще было делать невинные глаза им с Мэй, коли они дойдут до союза. Это все был расходный материал, к тому же – Нагато уже облизнулся в сторону информаторов, которых принес Итачи. Данзо был куда более опытен во внедрении и вербовке потому что занимался этим прорву лет, так что его ресурс они просто перенаправляли. Эта новая сеть в Воде будет лучше, просто – вопрос времени.
Временные просадки они готовы были терпеть, не горело. Все равно Утакату не мог найти даже Зецу – зацепок практически не было, а оттого поиск был практически «вручную». Нагато тоже стоило подключиться при случае.
Но время на это было.
Итак, первая зацепка должна была вылезти в руки шиноби Кири в Стране Лапши. С указаниями на коррупционеров, которых Мэй могла любезно снять,  а также со следами, что ведут в разные страны.
Этот этап был легким и поверхностным, и он назначал на него агентуру, которую точно можно было убирать с концами. Низкое звено.
Далее, второй этап – зацепки для разведки. Страна Огня, Травы, Чая, Цветов. Часть из них – в Огне и Траве должна вести в никуда, не на Акацуки вовсе. В Огне все равно всех агентов они потихоньку перерабатывали с его самого возвращения из Конохи – просто потом могли перекинуться на агентуру Данзо. То, насколько он глубоко пустил корни в Огонь, было куда более удивительным. Без всяких техник, он был тем еще пауком.
Нагато сразу на чистом листе пометил себе подробнее проработать сеть влияния в знати Огня, которая у Шимуры была довольно ощутимой, и углубить по возможности.
Люди любили деньги и был тщестлавны, особенно гражданские. Особенно те, которые не хотели войн, а страстно желали исключительно процветания – не для хорошей жизни других, а для обогащения.
Но это ждет.
Далее, Дождь. Когда Мэй отправит сюда кого-то, нужно будет разыграть сцену между рассорившимися любовниками или что-то вроде того, и показать Конан с шиноби Амегакуре. У него были доверенные лица, которые могли сыграть против него. Он перечислил имена в столбик, и задумался, как на них с Конан посмотрит Сюнсуке. Амайя, впрочем, тоже. Тенши дает богу пощечину… или это слишком? Ладно, надо было подумать как именно они будут ругаться детальнее. Конан, наверное, стоило подорвать печати, чтобы повнушительнее было. Он надеялся, что Мэй отправит кого-то достаточно впечатлительного, кому хватит его присутствия, а на детали он обратит мало внимания. Окей, это чтобы пустить сплетни.
Последний этап – тайник в Стране Чая. Тут у него были подходящие агенты для того, чтобы этот самый тайник оборудовать.
Он предполагал, что в утиль уйдет довольно много шпионов и агентов, которых они до конца месяца заменят на то, что получились от Корня – они, в конце коцов, местами останутся для них «Корнем», прикидываться кем-то было далеко не впервой.
Сасори уже работал над абсолютно новой сетью, а сам Нагато всерьез подумывал получить у него пару лекций на эту тему. Он понимал, как работать с людьми и информацией, но не как собирать все с нуля. Кукольник зато совершенно не удивился.
Что ж.
Если все пройдет гладко, урона они не ощутят. То, что все будет гладко, он, конечно, не планировал – когда бы у него все шло аккуратно и по плану. Потому сразу считал, что сеть пострадает серьезно. Дублирование в несколько слоев, которым они обычно не занимались – вот был ключ на данный момент. Он, Сасори, переработка сети Корня…  Вопреки обыкновению он выбирал более осторожную стратегию, чем обычно. В разы более осторожную, чего за ним не водилось уже минимум десяток лет.
Гнать коней сейчас значило гнать их в войне.
Он задумался, как впихнуть визит в Юкигакуре – а главное, куда. Хотя ответ был на самом деле очевиднее некуда – сначала надо было привести в порядок тело.
Он отложил бумагу и хмыкнул.
Нет, сначала – голову. Он взял торговый документ Страны Дождя следующим. Вот эти скрупулезные вещи живо выбивали из головы абсолютно всю дурь. Итак, какие там у них заявки, предложения и прочие экономические радости соседних стран? Он готов был поставить деньги, что Страна Клыков опять пытается купить эксклюзивное право прохода. У него уже кончились вежливые формулировки отказа за годы.

Подпись автора

В конце концов, мы все одной породы…
Природа человека заключается в постоянном сражении.