Во многом, если бы не помощь Какаши-сенсея, Сакура вряд ли смогла бы справиться с ситуацией настолько удачно, как у неё получалось сейчас. Бывалый шиноби, опираясь на собственный опыт, вовремя дал советы, которые уберегли девушку от необдуманных поступков. Никто из них не хотел привлекать внимание наблюдателей, им требовалось время, чтобы изучить место, в которое они попали, а задача эта была далеко не из простых, особенно учитывая то немногое, с чем приходилось работать. И всё же оба пленника не сдавались, не опускали рук и продолжали свою тихую, почти немую борьбу. В конце концов, надежда умирает последней, и именно она поддерживала ту небольшую часть сил, которая всё ещё оставалась в телах и душах этих двух людей.
После еды Сакура смогла взглянуть на ситуацию немного более трезво. Конечно, это не отменяло её эмоциональности, переживаний и тревоги за близких. Она не могла точно знать всей правды. Возможно, пациент действительно окажется кем-то другим, но исходя из того, что ей удалось узнать из прочитанных материалов, куноичи сделала вполне определённые выводы. Впрочем, окончательно всё должно было встать на свои места лишь после личной встречи с пациентом, если Харуно вообще решится на неё.
Сейчас перед ней стоял прежде всего моральный вопрос, стоит ли помогать этим людям, учитывая то, сколько бед и смертей они принесли своим появлением хотя бы в Конохе? Полуживой человек с отсутствующим выражением лица мог рассказывать всё что угодно, что Акацуки пришли спасать товарищей, что их люди были пленниками, что с ними плохо обращались. Что, в конце концов, они стали жертвами чужой жестокости. Возможно, существовала и другая сторона этой истории. Возможно…
Но для Сакуры всё выглядело куда проще. Если Коноха пошла на определённые меры, значит, у неё были на то причины. Да, она прекрасно понимала, что у любой истории всегда есть несколько сторон, однако Воля Огня не позволяла ей принять чужую правду как свою собственную. Она могла её выслушать, могла проанализировать, могла сделать выводы, но это совершенно не означало, что куноичи внезапно изменит своё мнение. В этом отношении характер у Сакуры действительно был упрямым, она оставалась верна своим принципам до самого конца.
Однако ответ Какаши-сенсея заставил девушку вздрогнуть всем телом. Она даже прижала ладонь к стене, будто это могло хоть немного приблизить её к человеку по ту сторону. Сакура приблизительно представляла, где находится её учитель, и сейчас невольно смотрела в ту сторону так, словно видела его глаза. Услышанное ошеломило её и вызвало волну жара и холода где-то под кожей.
— Как вы можете такое говорить? Какую ещё пользу? То есть я должна обменять знания на помощь нашим врагам?
Несмотря на всё пережитое, голос её не дрогнул, напротив, в нём вдруг появилась сила, подпитываемая вспыхнувшим раздражением. Сакура не могла понять, почему Какаши-сенсей вообще предлагает подобный компромисс. Почему он вообще допускает такую возможность. Конечно, глубоко внутри медик понимала, что выбора у неё может и не быть и скорее всего, её либо заставят провести операцию, либо она сделает это добровольно. Зная бескомпромиссность членов Акацуки, девушка прекрасно представляла, чем может закончиться открытое сопротивление куноичи. И всё же слова учителя, сказанные с таким непробиваемым хладнокровием, заставляли её задуматься.
Какаши предположил, что пациент может оказаться вовсе не тем человеком, которого она себе представляет. Возможно, это действительно какой-то шиноби или пленник, но тогда зачем настолько сложная операция? Почему требуется вмешательство медика такого уровня? Работа с чакросистемой, восстановление сложнейших повреждений, хирургическая точность — всё это совершенно не походило на помощь обычному, ничем не примечательному человеку. Сакура не стала отбрасывать вариант Какаши, однако она ничего не ответила, сохраняя мысль в памяти.
Слова учителя вообще звучали удивительно противоречиво, с одной стороны, он будто оставлял решение за ней, а с другой — в его интонациях ощущалось нечто, аккуратно подталкивающее девушку к согласию. Она была молода, вся жизнь ещё лежала перед ней и, возможно, именно на это Какаши намекал, боясь, что ученица разменяет свою жизнь и будущее на принципы, которые в итоге не сделают счастливее ни её, ни кого-либо ещё. И всё же учитель оказался прав в одном, природное любопытство Сакуры перевешивало её мораль. Именно поэтому Сакура продолжала читать трактаты, изучать медицинские записи и карточку пациента, всё это действительно оказалось дверью к чему-то новому. Более того, эти знания постепенно превращались в крючок, который всё сильнее цеплял девушку, не позволяя просто отвернуться и забыть обо всём происходящем.
Крючок, врезавшийся в глотку. Вряд ли Акацуки отпустят Сакуру просто так после того, как дадут ей в руки столь важные документы. Но что будет дальше? Какова вероятность, что после выполнения операции её действительно отпустят? А что станет с Какаши-сенсеем, когда всё закончится? Девушка совершенно не понимала, какое решение должна принять, и главное — кем она станет после всего того, что ей предстоит сделать? Что скажет на это госпожа Пятая?
Все эти мысли обрушились на неё лавиной, сметая на своём пути остатки рациональности. Сакура никак не могла найти в происходящем выгоду для себя, да и не была она человеком, который привык искать выгоду целенаправленно. Конечно, иногда девушка пользовалась своим обаянием, чтобы расположить к себе людей или добиться нужного отношения, но всё это выглядело настолько невинным по сравнению с тем, перед чем она стояла сейчас. Ситуация была слишком сложной для человека, привыкшего быть честным с собой и окружающими.
Больше всего её настораживало то, что ей до сих пор не сказали, кто именно является пациентом. Не объяснили, зачем его нужно спасать и почему его жизнь настолько важна. Сакура была уверена, что этот разговор ещё всплывёт, рано или поздно рыжеволосый человек с безжизненным лицом вновь придёт к ней и будет ждать ответа. Положительного ответа и никакого другого. И у пленницы оставалось всего несколько дней на то, чтобы принять уже, казалось бы, заведомо известное, решение. Чем дольше девушка размышляла над происходящим, тем отчётливее понимала, что ситуация складывается не в её пользу. Она прекрасно осознавала, что её могут заставить, что тот же Итачи способен наложить на неё гендзюцу, после чего она выполнит всё, что от неё потребуется. И именно эта мысль пугала её больше всего, Харуно не хотела, чтобы кто-то залез в её голову, не хотела, чтобы кто-то узнал о печати, которую ей доверила Цунаде-сама. О силе, которую она должна была скрывать и защищать ценой собственной жизни. Это наследие должно было перейти следующему поколению носителей Воли Огня, а не стать инструментом в руках людей из Страны Дождя. А если Сакура сглупит, то она вполне им станет!
Сакура должна была делать вид, будто ничего не скрывает, однако Какаши уже упоминал её печать, и это только усложняло ситуацию. Девушка искренне надеялась, что неизвестный шиноби не станет интересоваться причинами беспокойства её учителя. В противном случае избежать лишних вопросов будет невозможно.
Под тяжестью этих мыслей она всё же решила ответить Какаши-сенсею, пусть и с заметным опозданием.
— Это очень непростой вопрос, Какаши-сенсей. Я не знаю, как ответить на него сейчас. Я прекрасно понимаю, в какой ситуации нахожусь, и осознаю, что выбор у меня невелик. Но я боюсь, что, вылечив этого человека, действительно сделаю что-то непоправимое.
Девушка ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.
— Им нужен этот человек для чего-то важного. Неважно, будут ли они использовать его в своих целях или наоборот — он использует их. Это уже не имеет значения. Важно другое, а именно то, что он им необходим. Им смертельно нужен медик. И, скорее всего, нужен не просто медик, а кто-то уровня Цунаде-самы. Я не уверена, что подобную операцию сможет выполнить рядовой шиноби-медик, она слишком сложная. Здесь придётся вмешиваться в саму чакра-систему, в её жизненно важные участки, для меня это что-то совершенно невероятное. И дело даже не в том, что я сомневаюсь в своих силах... Хотя нет, наверное, всё-таки сомневаюсь.
Сакура опустила взгляд на раскрытые перед собой материалы.
— Я просто не уверена, что хочу спасать жизнь этому человеку. Судя по описанию, далеко не факт, что он вообще сможет нормально функционировать. И, Какаши-сенсей... возможно, смерть будет милосерднее того, что ждёт его, если я не справлюсь.
Девушка глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и лишь когда дрожь немного отступила, она продолжила уже спокойнее, стараясь сохранять самообладание:
— Моя печать без изменений. И, кажется, та техника, которую применили на мне, всё-таки не оказывает серьёзного влияния. Я чувствую себя лучше, медленно восстанавливаюсь, хотя иногда возникает ощущение, будто чакра не проходит через все каналы так, как должна. Даже не знаю, как это объяснить. Это очень сложная техника. Разобраться в ней будет непросто. У меня есть некоторые навыки, которые могли бы помочь понять принцип её работы... но пока я ни в чём не уверена.
После этих слов девушка вновь выдохнула и закрыла глаза.
Разговор через стену оставался странным опытом, но в каком-то смысле даже увлекательным. Они прекрасно слышали друг друга, однако не могли видеть. Это напоминало исповедь, где собеседники неожиданно становятся куда более откровенными, чем были бы при обычном разговоре лицом к лицу. Возможно, именно отсутствие зрительного контакта заставляло говорить честнее и не прятать за привычными выражениями лица собственные эмоции.
И всё же где-то на краю сознания постоянно оставалась мысль о том, что их могут подслушивать. Именно поэтому Сакура старалась не говорить лишнего и тщательно подбирать слова. Хотя, если быть честной с самой собой, шифрование никогда не было её сильной стороной. И это было довольно иронично, учитывая, что работа с печатями как раз требовала умения создавать, понимать и обходить сложные системы шифров.
Отредактировано Haruno Sakura (2026-06-08 00:23:02)
- Подпись автора
