03.02.999, утро
В связи с увеличением количества пленников сам подход к ним приходится изменить – до того он просто заглядывал дважды в сутки к Митораши с едой одним из тел, и все на том. Однако ему ничего не нужно было от нее, потому он даже не пересматривал ее вещи – сняли вооружение и ладно.
Но вот от этих двоих ему было кое-что нужно, и потому он, все же, уделил время тому, чтобы перебрать их личные принадлежности в поисках информации, которая могла помочь ему если не выстроить диалог, то надавать.
Вещи Харуно оказались любопытнее все, но ценнее в информационном смысле – то, что было с собой у ее сенсея. Однако он все равно с большим интересом завис над огромным свитком, что девушка носила с собой. Артефакт будто кричал «он принадлежит не тебе» даже когда он коснулся его и попробовал влить чакру для активации.
Во-первых чакру свиток сожрал, а во-вторых подчиняться отказался напрочь, даже пальцы ему в ответ ударил – вероятно будь он более живым, он бы ощутил весьма болезненную отдачу за попытку влезть куда не следует. Свиток остался к нему глух и своенравен. Интересно, как он попал к Харуно – и главное, зачем он ей был нужен?
Он не стал копаться в нем далее, просто отложил, не став даже запечатывать – он не видел каких-то серьезных следящих техник, а если уж он не видел – то простой барьер не поможет, если за предметом все же следят.
Из-за объема этого самого свитка, вещи Харуно переехали в отдельный ящик шкафа в оружейной – вместе со всем остальным, что он забрал с нее. Там были стандартные запасы оружия и медикаментов, причем несколько потраченные в процессе погони, видимо. Оставались мелочи – личное и еще два предмета.
Из личного занятным только была одежда Учиха Саске – да девчонки на нем помешались, что ли?
Он задумался и отложил футболку юноши в сторону. Возвращать ее Конохе было нецелесообразно – насколько он понимал по досье, у Хатаке все же были призывы-псы, а с личным предметом они могут идти по следу значительное время. То, что сам Саске может быть вернется в родной дом – это уже другой вопрос был. В любом случае, вся каша заварилась исключительно из-за потери этой личной вещи как он понимал – и потому к вещам Харуно он не вернул ее.
Следующим был лист бумаги с рецептом – он полагал, что это кто-то ей дал или Харуно написала сама. В любом случае, ничего такого в бумажке не было – однако он переписал его на другой лист, дважды сверив пропорции – в препаратах он был откровенно не силен. Так или иначе, пилюли в Аме готовить умели, особенно с подробным рецептом. Лишним это не было для деревни – он не видел особой необходимости для себя, но даже такая крупица информации могла послужить на благо Дождю. Потому оригинал рецепта вернулся обратно, а сам Нагато в этот раз к очевидным артефактам руками не лез.
Коробка с кунаями и браслетом была занятная – это был честный в своей простоте артефакт, но сам факт установки призывных печатей, завязанных на предмет, особенно не приходил ему в голову до того. Ну, для подобного он пользовался гравитацией, да и в целом… хм, надо было попробовать – в теории он полагал, что его призыв Пути Зверя должен сработать на куройбо – они были частью его тела, и он мог их уничтожить… а вот мог ли призвать? Раньше как-то не было необходимости собирать за собой значительное количество оружия. Нужно будет провести краткую проверку на практике – в теории Нагато смело говорил этому «да». Условно говоря, если ему кто-то оторвет ногу, он и ее сможет призвать к себе – как часть тела, также как Пути, что были по сути чем-то между частью тела и предметами.
Он убрал один из кунаев обратно в коробку, закрыл ее и задвинул к остальным вещам Сакуры. Он задумался на пару мгновений, касаясь мешочка. Игральные кости? Харуно была азартна? В бою – да, безусловно. Шумная, яркая, молодая. Но по факту? Что-то он сомневался. Быть может, это для Цунаде?
Однако, артефакт определенно фонил силой. Он коснулся его, ощущая как пульсирует смутно знакомая чакра. Хвостатая чакра, если точнее.  Интересный какой материал – он не пересекался еще с этим зверем и даже задумался забрать предмет, но не стал. Чакры самого биджу в нем не было, а вот к тому, кто этот артефакт сделал… Были вопросы.
Он задумался, ссыпая игральные кости обратно в мешочек. И все же, кто отколупал от биджу рог? Кто из хвостатых вообще был рогатый?
Ответ не пришел сразу – рогатых было в достатке, потому он вернул кости к вещам Харуно и взял аккуратную стопку того, что принадлежало Мираташи. Ее плащ был единственным, что выбивалось – остальные предметы были стандартные для скукоты. В Конохе комплектовали немного иначе, нежели у них – но общий смысл не менялся.
Он разложил чистый свиток и занялся делом – переупаковкой всего потревоженного компактно, чтобы можно было легко вернуть. Закончив, он вернул все на полку, теперь уже готовое вернуться к хозяйке обратно. И взялся за вещи Хатаке.
На самом деле, он не удивился бы, найдя среди них даже ловушки – но ничего не было, видимо в плен он точно не планировал попадать, хоть здесь подвоха не было. Набор его вещей тоже был стандартным, взгляд ни за что не зацепился – стандартное вооружение, лекарства. Ну, разве что набор отмычек удивил – не у каждого шиноби они были с собой, хотя ломать замки сенбонами многие не умели.
Такие предметы вызывали какую-то почти забытую ностальгию – когда-то, словно бы в прошлой жизни, они втроем могли вскрыть что угодно и где угодно, если это не было защищено печатями и всем таким. Джирайя, наверное, и не знал, что у него было трое маленьких карманников и домушников – хотя… Они не злоупотребляли таким, просто иногда нужно было выживать.
Воровать их двоих учил Яхико – у Конан получалось лучше всех, а он был слишком стеснительным, чтобы делать это правильно, особенно на рынке. Потому он, пожалуй, до сих пор мог почти любой достаточно тонкой железкой представить как вскрывает замок. Интересно, руки помнили?
Он отложил отмычки, мазнув по кожаному кейсу кончиками пальцев. Воспоминания о прошлом цепляли его в самые неожиданные моменты.
Он взял резиновый мячик с явными следами зубов – небольшой, который удобно кидать. Собачья игрушка… Да, это точно было личное. Он убрал вещь обратно к остальным вещам Хатаке. Собственно, у него тоже были какие-то листы бумаги и книга, это было интереснее.
Он поднял листы и что-то звякнуло, закатившееся между ними. Рефлекторно, он перехватил колокольчики на тонком шнуре, не дам им скатиться со стола на пол. Повертел их в пальцах – вещь как вещь, довольно странная, не артефакт…
Он положил их к остальным вещам и вчитался. Погашение долговой расписки? Там были какие-то имена, сумма была копеечная по обычным меркам, хотя на нее и можно было жить месяц. Он вчитался подробнее. Кому там задолжал Хатаке-то? Он пометил себе имена, чтобы проверить. Для оплаты за информаторов было маловато, особенно в Горячих Источниках-то, страна была зажиточная. Но и для какой-то бытовой мелочи – многовато.
Нагато убрал бумагу к остальным его вещам и взял со стола последнее – книгу. Книги часто использовались для шифрования, для передачи посланий – однако что-то подсказывало, что эта была личной, больно уж зачитанная.
Хотя может в этом и было дело? Он пролистал ее, ища бумагу, которая могла выпасть или какие-то отметки, но ничего не было. Просто зачитанная книга Джирайи – он знал, не глядя на автора, потому что книги сенсея продавались даже у них здесь.
Более того, они даже тут пользовались популярностью.
У него же сама мысль вызывала оторопь. Книга, которую писал Джирайя… Писал, когда учил их. У него лежал экземпляр, давно лежал – все такой же новый, открытый лишь раз, чтобы с силой быть захлопнутым.
Другие книги Джирайи он не читал ни разу, хотя пытался – просто начинал смотреть на стандартное «от автора» и трясся от ярости.
Так и не смог.
Он пролистал книгу еще раз, ища подсказки – все же, если и был шифр, то он должен был быть понятен, нет? Но вряд ли. Может, дело было в зачитанности каких-то кусков?
Он просмотрел несколько – описание боя, довольно подробное, кстати для книжки с дурацкой яркой обложке с репутацией эротического романа, сцена погони, какая-то романтическая ерунда в лапшичной… Внешне куски были совсем никак не связаны, он вчитался в очередной:

Где-то минут через пятнадцать он поймал себя на том, что сидит на краю стола, придерживая книгу в ладонях и тщетно пытается поймать сюжетную линию – потому что читать начал где-то со второй трети книги, когда события уже закрутились тугим комом, который нельзя было просто так разобраться, не зная предыстории.
Он замер, отрывая взгляд от страниц и понял, что банально зачитался. Не свитком с какой-то техникой, не запутанным отчетом информаторов – нет, обычной книгой, художественной… И этого не случалось с ним слишком много лет, хотя прежде он, запертый без настоящего тела, запоем читал все о мире, до которого дотянуться ему было не суждено.
И, что хуже всего, зачитался он книгой авторства Джирайи.
Его ждала работа, настоящая прорва дел – а он…
Нагато закрыл книгу, однако к вещам Хатаке ее не вернул – унес с собой, чтобы почитать, когда будет время.

03.02.999, поздний вечер
Свободного времени у него не предвиделось, кажется, больше вообще, потому вечером, когда он зарисовывал материалы для Харуно, все еще крутя в голове разговор с Мэй, на книгу он даже не смотрел – хотя первым порыв было все же разгрузить голову. Сам разговор прошел неожиданно гладко – слишком неожиданно для того, что они сделали с Кири, но он не видел подвоха или двойной игры. Он, конечно, не был мастером в этом, однако пропустить откровенную ложь не мог. Но Мэй не лгала. Равно как и не говорила, конечно, всей правды – но что-то. Она хотела мира, она хотела процветания своему дому, и видеть как остро в ней пылает нежная яростная любовь к Киригакуре было практически смущающе.
Он не чувствовал подобного к Аме – но ровно также был готов пойти абсолютно на все ради страны и деревни. Наверное, на том они и сошлись.
Он был готов договариваться и просить – и она тоже. Все ради цели – это было просто, понятно, привычно… И пугающе-опасно. Он предпочитал такое сочетание фанатизма определенного сорта с холодным расчетом.
И все же, он чувствовал себя настроенным на мирный лад. Его люди, наконец, практически разобрались с хвостом Кумо – и то, насколько огромной головной болью будет Эй уже чувствовалось. Скоро будет запечатывание, потому он предпочел бы закончить сейчас со всем, что нужно было дать Сакуре для анализа.
Это, если честно, было странно – то есть, он прекрасно понимал что с ним и насколько все реально плохо, но первый раз это как-либо документировал. И на бумаге словно бы ситуация выглядела хуже.
Он зарисовал позвоночник, указывая где конкретно расположены штыри, схему чакросистемы, обозначая разрывы как фактические, так и потенциальные, отдельно – нарисовал детали, которые относятся в нижним отделам и тазу, там ситуация была плачевная вплоть до потенциального паралича, но реальную угрозу жизни представлял грудной отдел. Там же было и большинство куройбо.
Он описал характеристики пациента – себя же реального – рост, вес, общее физическое состояние, и в таких сухих цифрах выглядело как-то… Как он жил вообще?
Но он не чувствовал себя настолько плохо, насколько это выглядело. Плохо, конечно, да, но…
Но будто бы и не совсем?
Учиха бы, наверное, сказал, что он просто живучий – Нагато мог с этим согласиться. С таким не живут – было самым правильным описанием того, что происходило с ним, но он, все же, жил. Он продолжил записывать детали, помедлил перед указанием возраста, но все же вписал. Далее сосредоточился на самом подробном описании состояния чакроканалов и в целом чакросистемы, которое вообще мог сделать словами. Периодически он делал пометки, что там и с нервной системой все также плохо, но это шло не самым важным фоном.
Он осознал в процессе, насколько привык видеть, а не описывать – и насколько привык ко взаимодействию с другими владельцами доудзюцу.
Потому местами он даже не задумывался о том, чтобы передать проблему. По большому счету, главной неприятностью было именно то, что в процессе вынимания штыря, рвалась не только плоть и был риск необратимой травмы нервной системы – а исключительно то, что, из-за самой сути куройбо, годы сделали чакропроводник частью его чакросистемы в месте разрыва ее им. И сейчас организм просто не мог перестроиться – чакроканаы не росли просто так, они повторяли нервную систему, органы – а в позвоночнике еще и находились важнейшие точки. Чудом ни в одну из ключевых металл не вошел.
Собственно, это и было главной проблемой и потребностью от медика удержать чакроканалы в норме, пока не получится использовать какие-то более сильные лечебные техники на плоти. Цена для тела была неважна – главным оставалась чакра. Он, конечно, вот это не написал, но кажется по подаче все было ясно.
Он не был уверен, что подумает Харуно.
Судя по сухому описанию пациент – он сам – выглядел как какая-то извращенная жертва культистов – как минимум потому что ему, скрепя сердце, пришлось прописать что штыри – это черный металл, куройбо, то, что они видели в Конохе.
Он скатал свиток – вышел весьма объемным с рисунками и прочим – взял пару чистых, письменные принадлежности, стопку чистой же бумаги и отложенные книги – их было тоже порядком. Справочник по системе чакры – пухлый и забитый бумажками с пометками, пара книг о природе чакры – одна из которых была фундаментальной ужасно редкой работой, в свое время надо украденной из Киригакуре, анатомический атлас, книга по нейрологии и еще пара книг по медицине, которые могли быть пригодными. В общем-то, набор материалов вышел внушительный – не то чтобы он сомневался в знаниях и навыках куноичи – скорее полагался на то, что ей тоже нужно будет не раз перепроверить себя.
К Харуно в камеру со всем этим – книги плавно левитировали стопкой по воздуху за ним – он зашел поздним вечером. Стол в ее комнате тотчас стал похож на что-то тюремной камере совершенно несоответствующее – скорее на стол ученого в разгаре исследования.
- Меня не будет несколько дней, - проинформировал он. – Можешь задавать вопросы остальным, - «остальным» это все равно было ему, так что без разницы, но сейчас он пока эту карту не вскрывал, а то итак уже достаточно народу в курсе было. – Просмотри сейчас, достаточно ли этого будет, - он и хотел, и не хотел понять ее реакцию.

Для инфо Сакуре: первые два поста эпизода 29.01.999 - Падай семь раз, вставай восемь
@Pain -> @Haruno Sakura, круг-два

Подпись автора

Вражда неизбежно несет страх и боль обоим сторонам.