Про Итачи друг и сам все знает, почему-то в холодном и жестоком внутреннем мире Хошикаге в момент этого короткого обсуждения что-то оттаивает. Недовольство Пейна сменяется пониманием, они смотрят на проекции друг дружки — у нукенинов, чей счет тел шел на сотни, тоже бывают человеческие моменты, даже если один хвостатый демон без хвоста, а второй без пяти минут божество. Хошигаке обдумывает еще насчет Саске: не слишком ли тот молод, не слишком ли неокреп ум, не слишком ли слабые жизненные ориентиры, да и есть ли они вообще, чтобы вступать в организацию. Саске, пусть и напускает на себя маску серьезных намерений — шиноби, потерявший цель. Кисаме видел это там, у пагоды, когда чета Учих выясняла отношения. Можно ли найти новую цель, выполняя миссии в составе Акацуки, убивая, присваивая, отвращая? Как бы можно, да не заведет ли это мальца в тупик собственного мировозрения, что еще даже не сформировалось к моменту.

Впрочем, вся эта феласофия точно не его, Кисаме, забота. На результат будем посмотреть.

— До встречи, лидер-сама.

Кивнув, Хошигаке снова обнаруживает свое акульей пребывание на том еще дне — в сырой темноте Орочимаровского убежища, вырытого под землей как кротовья нора. В самом деле, стоило затопить тут все к едрене фене и дело с концом, но нет ведь... Печемся о младшем из Учиха и незнакомой девке. Интересно, смогли бы они выплыть к поверхности или так и остались бы тут на корм подводным змеям (какая рыба вообще заведется тут обитать?). Он перехватывает меч, все еще будучи не увереным, понадобится ли Самехада в ближайшее время, ведь со обоими мнимыми противниками они расстались чересчур неожиданно.

Он выходит в слабо освещенные коридоры, если бы не чутье Самехады в направлении источников чакры и наличие клона, уже давно бы тут потерялся. Проходит несколько перекрестков среди пошарпанных стен, слыша эхо собственных шагов, передвигается быстро, но не торопясь. Понятно, что терки между Учихой и двумя пацанами переходят в стадию переговоров, а значит спешить некуда. Вернувшись к помещению с разбитой колбой и другими следами разрушения, он застает присутствующих уже ближе к окончанию беседы. Самехада вибрирует жаждой к Суйгецу и Джуго, но Кисаме лишь поглаживает рукоять большим пальцем в успокоение, намекая, что представление пока окончено, зачиллься, дескать, подруга боевая.

— Хорошо помахались, а? — объявляет Кисаме почти дружелюбно и добавляет уже к Суйгецу следом. — Меча тебе не видать, не обессудь — только в виде ее обеда. Закинуться бы, кстати, не помешало, мх-х-х.

Конфликт вроде исчерпан. Джуго выглядит потерянным, пока Саске убеждает его присоединиться к своему походу. Кисаме дает им всем немного времени, шаркая среди колбы, стола, смотрит со слабым интересом, что там за книженции попадали с тумбочки у стены: какие-то справочники да папочки, ничего интересного. Выглядит как зевака в торговой лавке, ну так он и правда тянет время, не более того. Отводит потом Саске в сторону, передавая слова лидера, предлагая его провести в нужном направлении к убежищу.

— Лидер нашей организации хотел бы познакомиться с тобой, парень. Итачи там тоже будет, если тебе интересно. И этих Орочимаровских отщепенцев тоже с собой можешь привести, может еще что дельное из них получится. Пускай собирают свои манатки да выдвигаемся.

Кисаме потягивается широко.

Уже через минут десять Саске выводит их к выходу и глаза наконец-то слепит дневной свет.

Подпись автора

---

Дневники Принцессы
Встреча с Каге | Потерянная | Экзамен
Мастеринг и масочки
Кири

Согласие Джуго немного… немного тронуло его. Совсем немного – но по крайней мере, это было хоть что-то, хоть какой-то успех. Тень его – и тень он видел в глазах Джуго в этой полутьме. Сомнение, но вместе с какой-то… надеждой, что ли?..
Джуго будто прислушивался к себе, к собственному дыханию, будто не до конца верил, что буря внутри него действительно стихла. Саске осторожно отпустил его руку, глядя без страха или опаски – скорее не уверенный, стоит ли его оставлять сейчас одного.
Факелы на стенах мерцали неровно, вытягивая из темноты длинные, ломанные тени. Саске не чувствовал ни тревоги, ни облечения толком. Он посмотрел на Карин, коротко кивая ей. Она косилась на Кисаме, но очевидно внимание Саске заставило ее собраться.
Он выслушал ее, ее план, и махнул рукой – пусть, делает, что хотел. Если это позволит им куда-то двигаться… Отлично. Хоть что-то.
Он чувствовал усталость. Не ту, что приходит после долгого боя или бессонной ночи, когда тело ноет и требует отдыха, а другую - более глухую, более тяжелую, будто внутри него что-то медленно сжималось, лишая привычной уверенности и силы, на которую он привык опираться, словно на стальную опору. И это ощущение раздражало его сильнее любого противника.
Саске перепоручил Карин найти для Суйгецу и Джуго что-то подходящее, а сам вернулся в лабораторию, заставляя себя подойти к Суйгецу, который уже приходил в себя.
Саске ничего не сказал. Он и не собирался говорить лишнего. Слова, которые нужно было произнести, уже были сказаны для Джуго, но для Суйгецу… Для Суйгецу что сказать он не знал. Он обещал его вытащить, он вытащил. Но все пошло не так, очевидно не так.
Саске не понимал, почему, и это сводило с ума. Он делал глупости и понимал это с опозданием, это вызывало злость все сильнее и сильнее. Он знал причину, он просто не хотел думать о ней. Не мог.
Но все равно думал.
В мутных, светлых глазах Хозуки читалась смесь злости, раздражения и униженной гордости, которую он даже не пытался скрывать. Саске же… пытался. Он дергался словно в путах, ощущая, что собственная чакра не подчиняется ему полностью. Он… он не понимал, что будет именно так. Что он будет словно бы об стену биться.
Саске посмотрел на Суйгецу и сказал только одно:
- Ты идешь со мной. Я победил, - это звучало суше и хуже, чем он представлял себе, но не стал вдаваться в детали.
С мечниками Тумана у него как-то не клеилось. Наверное. Он не был уверен до конца. Кисаме вернулся как нельзя кстати, по крайней мере, он дал Саске время разобраться со всем этим. Карин металась по убежищу как алая молния, разводила шум. Суйгецу косился на него мрачно, но вот с Кисаме практически отшутился.
Сам же Учиха нахмурился, когда Кисаме сообщил ему детали. Лидер Акацуки… Итачи… Это загоняло его в еще более мрачные раздумия. Лидер Акацуки – он не слышал от Орочимару много об этом человеке, не знал даже имени. Орочимару в целом об Акацуки отзывался нелестно, но имен практически не звучало, неудовольствие только.
Итачи… вот на это имя он отреагировал почти болезненно, но сдержался. Перенаправил негатив на то, чтобы подогнать всех остальных. Кисаме не ждал сопротивления, и Саске уже успел понять, что его согласие было и не нужно.
Более того, это не был вопрос.
Вероятно, если он решит уйти… ему просто не дадут. Вряд ли сейчас он чем-то отличался от Суйгецу.Это угнетало сильнее, чем он готов был принять.
Решения были приняты, и приняты без его участия. Снова, снова Итачи.
Он дал всем немного еще времени, чтобы собраться, а потом развернулся и направился к выходу из убежища, не оглядываясь, и остальные, пусть и с разными мыслями и разными причинами, последовали за ним. Карин была привычно шумной, Джуго косился вокруг, несколько потерянный, Суйгецу пока помалкивал, но они уже начали болтать с Кисаме.
Саске чувствовал, как стены убежища словно давят на него со всех сторон, и когда они наконец вышли наружу, в холодный воздух, он на секунду остановился, глубоко вдохнув. Снаружи дышалось немного легче.
Но до свободы – настоящей свободы, было очень далеко. Клетка была не физической, которую можно было разрушить, как клетки, в которых содержали Джуго и Хозуки.
И это приводило его в бешенство.
С тех пор как он столкнулся с Итачи снова, мир вокруг будто сдвинулся с оси. Все, что казалось ему ясным и понятным, вдруг стало зыбким, как отражение на воде.
Ненависть не пропала, но ее будто бы ослепили, и она клубилась внутри и душила. Истина… истина о судьбе их клана. О том, что Итачи сделал на самом деле. Саске… он почти мог принять это. Мог поверить.
Он поверил брату во всем, в том, что это было… все, что он знал о нем, было ложью. Ненависть была ложью. Только никуда она не исчезала. Если все это было правдой… Все это Итачи нес в одиночку, все эти годы, весь этот груз.
Почему он ничего не сказал? Почему позволил ему жить в ненависти? Почему позволил ему идти этим путем, не сказав ни слова?
Саске стиснул зубы, покосившись на Кисаме. Он знал причину. Для Итачи… для Итачи он был всего лишь неразумным ребенком. До сих пор. Для Кисаме, для этого лидера Акацуки – кажется, тоже. Или нет. Но для Итачи – точно. Потому что Итачи не сказал ему ничего. Итачи пытался заставить его делать что-то… правильное.
Итачи смотрел на него так же, как тогда. Как на глупого младшего брата, которому снова отказывал в игре. Взгляд Итачи не изменился. И это было унизительно.
Но еще сильнее его раздражала другая мысль. Ламиноко.
Тень прошлого, выжившая из их клана… о которой он ничего не знал. Та, которая знала правду. Которая была рядом с Итачи. Которой он сказал правду.
Не ему. По крайней мере, ему сказал не сразу.
Она обладала силой, которую получила… просто так. Он не знал, что было у нее внутри, какой был ее путь, но ему было плевать, на самом деле плевать. Саске почувствовал, как внутри снова поднимается глухая злость. Он двигался вперед по лесной тропе, не глядя на остальных, но мысли не отпускали его.
Снова оказался тем мальчиком, который смотрел на Итачи и понимал, что никогда не сможет его догнать. Неважно, что он делал и через что прошел. Ничего не изменилось. Ничего на самом деле не изменилось.
Он не позволит этому повториться. Он не позволит никому снова загнать его в угол. Но сейчас… сейчас он действительно чувствовал себя загнанным. Слишком много неизвестного. Слишком много силы вокруг него, которой он не мог противопоставить ничего.
Итачи, Ламиноко, Акацуки… Он чувствовал, как внутри него снова поднимается холодная решимость. Он не позволит никому снова решать за него. Нет. Хватит с него. Он должен знать больше. Выбить из Итачи ответы, если нужно.