[nick]Hyuga Riken[/nick][status]Скользящий взгляд[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001a/12/f3/7-1771162118.jpg[/icon][info]19, Джонин[/info]
Рикен на мгновение задержал взгляд на планшете в руках мальчишки и едва заметно усмехнулся, когда заметил, как аккуратно туда легли имена всех членов отряда. Пусть даже этот конкретный заказчик стоял на табуретке, дулся, как обиженный кот, и пытался продавить шиноби Конохи административной важностью собственного существования, это было даже мило.
- Специализация? - Хьюга моргнул, будто этот вопрос действительно застал его врасплох, хотя на самом деле он всего лишь прикидывал, сколько именно правды можно сказать, чтобы и мальчишка остался доволен, и не сказать ему ничего толком. - Разумное требование. Очень взрослое.
Он даже кивнул так, словно Каваси сейчас не капризничал, а принимал участие в серьезном совещании при Хокаге.
- Анко-сан - боец передовой линии и специалист по устранению неприятностей. Сакура - ниндзя-медик, а также прекрасный человек, который будет особенно ценен, если вы внезапно решите заболеть. Я – капитан этой команды и специалист по ближнему бою. Ламиноко – специализируется на защите цели.
Все он сказал достаточно ровно, не делая пауз и не давая зацепок. Обычные слова, обычное описание, никакой лишней информации, никакого желания смотреть, как у Анко на лице снова появляется выражение человека, который уже мысленно закопал несколько человек в один неглубокий сугроб.
В следующую секунду Рикен почувствовал легкий тычок свитком в руку, посмотрел на Ламиноко, на свиток, потом снова на Ламиноко, и на его лице отразилась такая искренняя усталость, будто судьба в этот день решила подкидывать ему не миссию, а экзамен на терпение.
- Не надо никого запечатывать, - тихо сказал он, почти не шевеля губами и продолжая улыбаться так, чтобы со стороны это выглядело обычным обменом репликами. - Во-первых, это будет считаться грубым обращением с целью миссии. Во-вторых, это ребенок не из тех, после которых можно просто извиниться перед родителями и получить выговор. В-третьих, если скандал дойдет до Хокаге, нас всех будут долго и вдумчиво есть ложкой. А я очень не люблю, когда меня едят ложкой.
Он забрал свиток, покрутил его в пальцах, будто действительно задумался над вариантом, потом осторожно вернул девушке.
- Оставим как запасной план на случай, если он сам попросит показать ему искусство фуиндзюцу. И то только в качестве демонстрации.
Каваси тем временем уже распоряжался домом так, будто не отправлялся в сопровождении, а лично возглавлял маленькую экспедицию, и Рикен, внимательно проследив, куда указывает мальчик, коротко хлопнул ладонями.
- Отлично. Тогда делаем так. Анко-сан, Сакура, вы идете с господином Каваси и помогаете собрать вещи.
Он посмотрел на Анко и Сакуру, надеясь, что они поймут его невербальную просьбу проверить, чтобы среди предметов первой необходимости не оказалось ничего острого, взрывающегося, кусающегося…
Он на мгновение посмотрел на Митараши, и в голове у него очень отчетливо возникло несколько вариантов просьбы. Не запугивать ребенка. Не подвешивать ребенка к потолку. Не проверять, сколько порций данго он сможет съесть, если поставить на это спор. Не говорить ничего, что ребенок потом повторит при бабушке, родителях или, хуже того, Цунаде-сама.
- Анко-сан… пожалуйста, будьте рядом. Ваше присутствие само по себе очень дисциплинирует.
Это было, пожалуй, самое дипломатичное из всего, что он мог сказать.
После этого Хьюга перевел взгляд на Итару, который получил от Нано распоряжение и теперь явно хотел как можно скорее выполнить его, но при этом выглядел так, будто вел людей не к пожилой родственнице, а в комнату, где жило нечто куда более опасное, чем капкан под снегом.
- Ламиноко, вы со мной. Поговорим с бабушкой, уточним детали и сразу вернемся к остальным
Дом оказался именно таким, каким Рикен и ожидал увидеть дом людей с деньгами, вкусом и слишком большим количеством свободного времени. Он сразу же подумал, что в таком доме ребенок, конечно, мог вырасти именно таким. Если тебя с детства окружают картины, шелк, золото, взрослые, которые ловят каждую твою прихоть, и друзья, записывающие твои слова в планшет, то рано или поздно ты начинаешь считать себя если не центром мира, то хотя бы главным его украшением.
Рикен остановился у порога, окинул взглядом холсты, полотна, недописанные линии и пожилую женщину с повязкой на глазах.
Итару дернул за штанину ближайшего к себе человека, и этим ближайшим, к огромному неудовольствию Рикена, оказался он сам. Хьюга посмотрел вниз, затем на жест мальчика, затем на бабушку.
- Понял, - очень тихо сказал он. - Спасибо за содержательный доклад.
Бабушка говорила так, будто они не вошли, а были частью ее картины. Горная гряда, одинокий артист, алая птица на закатном небе. Рикен на несколько секунд замер, следя за влажной кистью, которая прошла по воздуху, а затем легла на холст резкими белыми пиками.
- Госпожа? - мягко начал он, чуть склонив голову. - Хьюга Рикен, назначенный капитан отряда сопровождения. Мы прибыли за вашим внуком, чтобы доставить его к родителям. Перед выходом я хотел бы уточнить несколько вещей. Есть ли у Нано-куна особенности здоровья, привычки, страхи, ограничения в пище, возможные причины задержек в пути или предметы, которые он обязательно должен взять с собой?
Ответа не последовало. Рикен подождал. Потом подождал еще немного, потому что терпеливость выглядела лучше, чем раздражение.
- Мы планируем выйти сразу после сборов, - продолжил он все тем же ровным, вежливым голосом. - Погода тяжелая, поэтому часть маршрута может быть скорректирована по ходу. Безопасность цели будет приоритетом. Если у вас есть какие-то пожелания к обращению с Нано-куном или к вещам, которые он берет с собой, сейчас самое время сообщить.
Женщина не среагировала. Рикен медленно вдохнул.
Про себя он подумал, что это, пожалуй, был самый односторонний брифинг в его жизни. И это при том, что пару раз он уже отчитывался перед людьми, которые настолько не хотели его слушать, что едва не засыпали стоя.
- Ламиноко, - наконец сказал он, чуть повернув голову к девушке. - Идите к остальным. Помогите Сакуре проверить вещи. Если господин Каваси будет настаивать на чем-то странном, зовите меня.
Последнюю фразу он добавил почти буднично, но с тем самым оттенком капитанского приказа, который было удобно спрятать под легкой улыбкой.
Когда Ламиноко ушла, Рикен остался в комнате еще на несколько мгновений молча. Он смотрел на бабушку, на повязку, на кисть, на холсты. Прямой разговор не сработал. Доклад не сработал. Вопросы не сработали. Значит, надо было попробовать зайти с другой стороны.
- У вас интересная работа с белым, - сказал Рикен уже другим тоном. - Обычно, когда горы пишут поверх таких теплых цветов, они начинают казаться чужими. Словно их просто поставили сверху, потому что на картине осталось пустое место. А у вас они... нет, не стоят. Они будто вырастают. Как воспоминание, которое сначала было пятном, а потом внезапно получило форму.
Он сам не был художником. Конечно не был. Максимум, что Рикен умел рисовать, это схему маршрута, расположение ловушек и очень приблизительный портрет преступника, после которого любой свидетель начинал сомневаться, точно ли видел именно человека.